Цитаты из книги «Граф Монте-Кристо», страница 2

Вам, Моррель, я хочу открыть тайну искуса, которому я вас подверг: в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, Максимилиан, чтобы понять, как хороша жизнь.

вам все! Вы, конечно, не потребовали бы, чтобы я ехал с вами. Но я надеялся

кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью

Πατρòς ἂτην, μὴ ὄνoμα πρoδότoυ χαι πρoδoσιαν, ειπ ϶ ὴμτν 60

Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надеж

оригинальничать; впрочем, по-видимому, это его обычное занятие. – Может быть, – сказал Альбер. – Кстати, кто это занял бывшую ложу русского посла? – Которая это? – спросила графиня. – В первом ярусе между колонн; по-моему, ее совершенно заново отделали. – В самом деле, – заметил Шато-Рено. – Был ли там кто-нибудь во время первого действия? – Где?

– Это произошло не по моей вине, сударыня. Когда я жил на Мальте, я любил одну девушку и должен был на ней жениться, но налетела война и умчала меня от нее, как вихрь. Я думал, что она достаточно любит меня, чтобы ждать, чтобы остаться верной даже моей могиле. Когда я вернулся, она была уже замужем. Это обычная история каждого мужчины старше двадцати лет. Быть может, у меня было более чувствительное сердце, чем у других, и я страдал больше, чем страдал бы другой на моем месте, вот и все

Леклер в сильном возбуждении покинул Неаполь; через сутки у него началась горячка; через три дня он был мертв… Мы похоронили его как полагается, и теперь он покоится, завернутый в холст, с ядром в ногах и ядром в головах, у острова Дель-Джильо. Мы привезли вдове его крест и шпагу. Стоило, – прибавил юноша с печальной улыбкой, – стоило десять лет воевать с англичанами, чтобы умереть

– Честное слово, меня бросает в дрожь, – сказал Дантес, – неужели мир населен только тиграми и крокодилами? – Да; но только двуногие тигры и крокодилы куда опаснее всех других.

В политике, мой милый, – вам это известно, как и мне, – нет людей, а есть идеи; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего