Читать книгу: «Принцип девятого узла»

Принцип

девятого узла

Алекса Вейл

Пролог

— Держите, — темноволосый, крепкий мужчина лет сорока протянул Эби небольшую коробку, перевязанную розовым бантом. — Пусть этот кинжал станет поистине ценным для вас.

Подруга взяла покупку дрожащими руками и едва ли не запищала от распирающего удовольствия.

По телу пробежал холодок, челюсть невольно сжалась от резкого хлопка. В нескольких метрах от нас прогремел очередной взрыв, и небо вспыхнуло разноцветными хризантемами и рыбками, рассыпающимися искрами. Уже пятый фейерверк за этот день. Я жадно втянула воздух в попытке сбить бешеный ритм сердца. Кажется, я никогда не привыкну к таким мероприятиям. Слишком шумно и людно.

Эби, наоборот, подпитывалась этим хаосом. Её глаза сияли, она прижала коробку к груди, как ребёнок новую игрушку, и тут же вцепилась в мой локоть.

— Пошли! — воскликнула она и потащила меня сквозь толпу, ловко лавируя между людьми и прилавками.

Ярмарка была в самом разгаре: тягучий аромат карамели мешался с запахом свежих яблок и сладкого вина, дети бегали с бумажными змеями, торговцы наперебой зазывали покупателей. Отовсюду вперемешку со смехом, свистом и гулом голосов гремела музыка.

Папа с Ливией ушли в ангар за новой партией лечебных трав: всё, что мы привезли, раскупили с неожиданной для нас скоростью. Мама осталась за прилавком, чтобы консультировать каждого, кто подходил к нашему столу. А мы с Эбигейл сбежали на поиски подарка для моей сестры.

— Для человека, который не любит насилие, ты слишком уж радуешься острому лезвию, Эби, — хихикнула я, чувствуя, как губы растягиваются в широкой улыбке.

— Вот именно, — парировала она, делая нарочито серьёзное лицо. — Может, я его и не люблю, зато вокруг точно есть те, кто сходит по нему с ума. Нужно быть наготове, Бри. Как я.

Она подмигнула, и я лишь ободряюще покачала головой в такт играющей мелодии.

— Может быть, колье? С хризопразом или изумрудом?

Пелена застелила глаза. Люди, деревья, тропинки — всё вокруг превратилось в туманные силуэты. Я несколько раз моргнула, когда в ушах раздался писк. Встряхнула головой и сделала пару шагов назад в попытке отмахнуться.

К Эби подошёл парень в черном плаще. Лицо я разглядеть не смогла, услышать их разговор — тоже. Но кто вообще надевает плащ в теплую июньскую погоду?

Такое состояние накатывало редко и обычно длилось не больше минуты, но каждый раз внутри всплывала одна и та же неприятная мысль: я понятия не имею, что со мной происходит. И оставалось только стоять, терпеть и ждать, пока зрение и слух наконец вернутся.

Я резко повернула голову, уловив сбоку блеклое фиолетовое пятно. За считаные секунды туман рассеялся, уступив место четким образам. И тогда я увидела его.

Мужчина средних лет стоял чуть поодаль, неподвижный, как будто приклеенный к земле, пока толпа огибала его. Неестественно белые коротко стриженные волосы подчеркивали угловатость лица. Светлые прямые брови, голубые раскосые глаза, изучающие меня, шрам, рассекающий правую скулу… и тату спирали, перечеркнутой по центру, на шее.

Ответив на его пристальный взгляд, я безуспешно старалась увидеть в его глазах что-то большее. Он гипнотизировал меня.

Темнота. Арка. Карано. Густой лес. Карканье ворон. Я растворяюсь, отчетливо ощущая микротоки, проходящие через пустое тело.

Я судорожно вздохнула, когда ладонь Эби легла на моё плечо.

— Что? Колье? Ты о чем? — протараторила я, стараясь восстановить дыхание.

— Для Ливии. Подарок. Ты вообще здесь? Что с тобой?

Запах лемонграсса из соседней лавки и тёплый аромат шоколадных булочек пробились в лёгкие. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала почву под ногами.

— Прости. Этот шум… — я огляделась в поисках спокойного уголка, — тревожит меня.

— Бри, опять кошмары? — Эби недовольно покачала головой. — Иди к берегу. Я куплю что-нибудь перекусить и догоню тебя.

Я кивнула, рука невольно потянулась к шее. Ангелит давил вниз, неожиданно став весить тонну. Ноги сами понесли меня к оговоренному месту встречи. Мне не терпелось покинуть шумную ярмарку и незнакомых окружающих людей.

— Ну почему? Ну почему, а? Всё время на праздниках что-то случается. Как только я пытаюсь расслабиться и отдохнуть, всё идет наперекосяк, — пробубнила я себе под нос и пнула лежащий на пути камешек.

Рой мыслей заполнил голову.

Кто этот мужчина? Почему он показался мне таким… знакомым? Как… как он смог вызвать мой кошмар? Что за фиолетовое свечение окружало его? А тату? Что означает перечеркнутая спираль?

Дойдя до нашего секретного места на небольшой опушке, наконец позволила себе сбавить темп. Спина мягко упёрлась в шершавый ствол столетнего дуба. Я подобрала ноги под себя. Прикрыв глаза и вслушиваясь в журчание воды, словно никаких других звуков больше не существовало, сделала глубокий вдох. Кожа покрылась мурашками.

Когда я распахнула веки, взгляд сам собой скользнул на противоположный берег. Там стояла пара.

Девушка — высокая, худая, волосы собраны в аккуратный пучок. Свободное бежевое платье тянуло подол по траве, полностью скрывая её босые ступни. Повязка на глазах выглядела не как необходимость, а как украшение или часть тщательно продуманного образа. Незнакомка стояла неподвижно, торжественно, руки сложены перед собой.

А мужчина… я видела его только что. Тот самый с татуировкой на шее.

Он слушал и кивал, когда девушка делала паузы. Это само по себе выглядело странно: она — будто не видит, он — будто не может говорить.

— Видишь нас, да? — Эхом раздалось у меня в голове.

Я вздрогнула и неохотно кивнула.

— Тогда запоминай.

Строки потекли ровным, тихим голосом, кто-то нашёптывал их прямо у моего уха:

Когда сомкнётся древний круг,

И Лунный Брат коснётся Солнца,

Открой в себе пустой чертог —

Там ждёт ответ в глубинах взора,

Твоё забытое сиянье

— Ты понял всё, что я сказала? — Девушка плавно коснулась его плеча и подалась вперед. — Мы не можем проиграть. Не с нашей силой.

— Да, моя Богиня. — Он опустился на одно колено, склонив голову. — Я всё усвоил. Не втягивать в это обычных людей. И не лезть лишний раз им в головы. Клянусь своей судьбой.

Мужчина поднял взгляд на неё, и в ту же секунду всё вокруг них поблекло. Фиолетовый свет вспыхнул, растворил очертания фигур и медленно погас, оставив на их месте только пустой берег.

Я сидела неподвижно, пальцы холодели, дыхание стало неглубоким.

Это происходило по-настоящему?

Или очередная галлюцинация, вызванная шумом, головокружением, этим странным состоянием?

Я больше не была уверена ни в одном из своих ощущений.

— Как ты? — Эби устроилась рядом и протянула мне бумажный стаканчик с травяным чаем и слойку с черной смородиной и яблоком.

— Лучше всех. Теперь. — Я сделала небольшой глоток, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу.

— Мята и лемонграсс там точно должны быть, что ещё намешано — понятия не имею.

— Спасибо. Главное, что они там есть, — я устало улыбнулась.

Эби перебирала пальцы, крутила кольцо, потом снова сжимала и разжимала кулак. Она всегда так делала перед серьёзным разговором. Я прекрасно понимала, куда всё идёт, поэтому молчала, давая ей и себе время собраться.

— Я беспокоюсь за тебя, — наконец выдохнула она.

— Хватит. Не надо.

— Я не могу. Мне сны совсем не снятся, но из-за тебя я их вижу наяву. Тебя они злят. Причем очень сильно.

— Просто… забудь, — пробормотала я, опуская голову.

— Нет, вот теперь ты прекрати, — она резко выпрямилась. — Я не могу просто выбросить это из головы. Это наша общая проблема.

— Эбс…

— Почему ты не допускаешь мысль, что это может быть реальностью? Да, страшной, странной, непонятной. Но реальностью. Если покопаться глубже, мы точно что-то найдём.

— Нет, не хочу, — я замотала головой и прикусила губу, пытаясь удержать подступающий поток слёз. Плечи сжались сами собой.

— Бри, — её голос стал твёрже.

— Никаких существ из моих снов не существует, ясно? Все слухи и легенды, что ходят по поясам, — байки для других территорий. А всё, что гуляет внутри Альвенора, — жалкая выдумка, которая не стоит нашего внимания.

Если я не видела, значит, их нет. В противном случае… вещие сны — моя сила. Только вот снятся мне исключительно кошмары…

— Рано или поздно тебе надоест врать, Бри Сареван, — заявила она спокойно, но уверенно. — И в тот великий день я скажу: «Вот! Я же говорила!»

— В тот день, если я вообще выживу после встречи с Карано, — буркнула я, — я стану твоей вечной должницей. И буду вытаскивать тебя со всех семейных праздников до конца твоих дней.

— Ох, — Эби мечтательно вздохнула и расхохоталась. — Жду не дождусь. Хорошо, тогда скажи вот что. Какая твоя самая заветная мечта?

— Не знаю… — я пожала плечами, уткнувшись в горячий стакан. — Быть счастливой?

— Над точностью формулировки ещё поработаем, — усмехнулась она. — Но пока зачту.

— А твоя?

— Хочу открыть свою школу, — глаза Эби вспыхнули так, будто кто-то щёлкнул светильником в полной темноте. — Чтобы помогать детям раскрывать таланты. Мы будем учиться колдовать, делать мази, рисовать, тренироваться… что угодно. Главное — чтобы ни один ребёнок не думал, что он «не такой» или «лишний».

Глава 1

Свет фонарей отбрасывал мягкие медовые отблески на мостовую. Отдыхающие медленно заполняли прилежащие улицы в ожидании финала ежегодного праздника в честь изобилия и процветания Четвёртого и Пятого поясов.

Изначальная идея мероприятия — отдать дань богам, чьи силы стали основополагающими при формировании города. Первый пояс в разной степени наделен силами Афины и Ареса, Второй — силами Асклепия, Третий — силами Гефеста, а Четвёртый и Пятый — силами Деметры и Диониса соответственно. Но теперь всё это превратилось в соревнование: кто устроит лучший вечер по любому поводу.

Да, были и общие мероприятия — чтобы сплотить жителей всех поясов, — но чаще мы разделялись. Первые три ощущались как нечто серьёзное, волевое, требующее силы и напряжения, а последние два располагали к расслаблению, связи с землёй и телом.

Пожалуй, надо отдать должное: отдыхать так, как это делают жители Пятого пояса, не умеет никто. И именно поэтому я просто не смогла отпустить сюда Ливию одну.

Мы с Эби и сами не прочь провести вечер в клубе, но, когда внутри включается режим старшей сестры, остается одно — оберегать младшую от пьяных и навязчивых ухажеров. По крайней мере сегодня, поскольку Лив только неделю назад исполнилось восемнадцать лет, и это её первый официальный поход в подобное заведение. Её первая взрослая ночь.

Клуб располагался в южной части Пятого пояса недалеко от фонтана с красным вином. Витражи и резные арки с вьющимися виноградными лозами уже делали его произведением искусства, но сегодня он был украшен особенно ярко: гирлянды из лунных цветов мягко мерцали в сумерках, парящие свечи покачивались в такт ветерку, а блёстки и прожекторы добавляли главному входу торжественной важности.

— Девочки, нам пора идти. — Ливия отвлеклась от оживленной беседы со своими подругами и широко улыбнулась, предвкушая насыщенный вечер. Подбежала ко мне, сжала мою ладонь и крепко обняла. — Давай, как только зайдём внутрь, разойдёмся: я — с девочками, а ты — с Эби? Всё будет отлично, обещаю.

— Хорошо, Лив. — Я ответила на объятия, провела ладонью по её макушке, чувствуя мягкость волос. — Но помни, чуть что мы — твоя группа поддержки, дадим отпор любому, кто попробует помешать тебе насладиться вечером.

Она закатила глаза, но улыбка только шире разлилась на её лице.

— Да-да, помню, люблю вас. — Лив, не дожидаясь ответа, умчала вместе с подругами вперед.

Я глубоко вздохнула, проводив её взглядом. Мысли о том, что что-то может пойти не так, меня не покидали.

Людей вокруг становилось всё больше. Музыка уже гремела, вырываясь за пределы клуба «Сфир», и низкие басы отдавались в груди.

— Понимаю, что сегодня нам будет не до веселья, мой страж, но давай отбросим твои кошмары и предрассудки куда подальше, — Эби неожиданно пихнула меня локтем. — Я захватила твою любимую настойку по моему самому оригинальному рецепту.

Я расплылась в улыбке, пошатнувшись от пинка. Поправила шёлковое небесно-голубое платье и убрала прядь волос за ухо.

— Так, плюс пять баллов тебе за внимательность и готовность к вечеринке, но я пока воздержусь. — Я скопировала её удивленное выражение лица и в голос рассмеялась.

Подруга театрально всплеснула руками и вскинула брови, но уголки её губ дрогнули в довольной усмешке.

Спустя пару минут непринуждённой болтовни мы всё-таки отправились к входу. Внутри клуба запах оказался слишком сладким. Хотя всё началось совсем недавно, пространство уже напиталось жаром тел, гулом голосов, запахом алкоголя и смесью духов.

Я встала на небольшую возвышенность у стены «Сфира», чтобы одновременно видеть и сцену, и бар, и Лив. В прошлый раз здесь размещалась стойка с разноцветными светящимися нитями-браслетами, чтобы каждый из присутствующих мог продемонстрировать свои намерения на предстоящий вечер, но сегодня почему-то её не поставили.

Эби отошла к бару, чтобы узнать специальное меню на праздник и заодно пофлиртовать с барменом. Её рыжие волосы были уложены идеально, каждый локон лежал как надо, а нежно-зеленое платье в пол подчёркивало точеную фигуру. Как и всегда, она с уверенностью приковывала взгляды окружающих. Но яркие веснушки делали её образ настолько миловидным, что ни один мужчина сразу не догадывался о ее стальном и своенравном характере.

На сцену вышел молодой парень, лет двадцати пяти, и захватил всё внимание публики. Он держал микрофон легко, как продолжение руки, а голос у него был цепкий, обволакивающий.

— Мои дорогие дамы и господа… — его речь напоминала игру, правила которой знал только он.

Он улыбался, увлеченно смотрел на зал, и каждый его жест говорил: «Я здесь хозяин». Толпа откликалась мгновенно — смехом, свистом, аплодисментами. Несколько девушек в первых рядах замерли, раскрыв рты.

— Сегодня, в вечер изобилия и удовольствия, я хочу, чтобы каждый получил то, за чем пришёл. Хладнокровие, сдержанность и разум оставьте при себе или, на худой конец, первым трем поясам. — Он демонстративно повернул голову и кивнул в сторону парня, стоявшего у выхода на сцену. Тот ответил одобрительной ухмылкой, скрестив руки на груди. — Как бы мы ни работали, отдых — превыше всего. А отключение головы — главный импульс наслаждения. Развлекайтесь, но помните: «нет» значит «нет». А получив согласие — не медлите.

Зал одобрительно загудел. Аплодисменты нарастали, и их звук донёсся до меня раньше, чем я успела полностью осознать его короткую, но, видимо, животрепещущую речь.

Парень на сцене вернул микрофон на стойку, широко улыбнулся в зал и отправил десяток воздушных поцелуев. Рукава его белой рубашки уже закатаны до локтей, а верхние три пуговицы, кажется, не застегивались никогда. Волосы взъерошены, будто он только проснулся или же незадолго до выступления страстно целовался с самой привлекательной девушкой этого клуба.

— Знаешь, кто это? — я кивнула в сторону сцены и повернулась к Эби, которая только что подошла с двумя бокалами коктейля. Лёд приятно звенел о стекло.

— Имени не знаю, но бармен сказал, что сын Телимонов снова зажигает, хотя этот клуб даже не принадлежит их семье. Он просто чувствует себя здесь хозяином.

— Эбигейл Теренна, я слышу нотку презрения в твоем голосе. — На моем лице появилась довольная ухмылка.

Я взяла бокал, протянутый Эби.

— В нем что-то есть. Он вполне мог бы составить мне конкуренцию в харизматичности, но ставлю на то, что он всё равно проиграет, — Эби сделала пару глотков, отставила бокал на стойку и со свойственной ей грацией поправила волосы.

Я сделала то же самое, не убирая улыбку с лица. Эби — душа компании, и ни один вечер не обходился без ее потрясающих шуток и невероятно вкусных настоек или любого другого творения из трав, будь то чай или эфирные масла. Но когда рядом появлялся кто-то, демонстративно перетягивающий на себя внимание, она меняла тактику и превращала ответы в игривый сарказм.

Точно, Лив. Вот вам и старшая сестра года — засмотрелась на горячего полураздетого парня, вместо того чтобы приглядывать за младшей. Я подхватила Эби за локоть, и мы, огибая танцующих, размеренно направились к Лив и ее подругам.

По пути снова заметила парня на сцене. Он беззастенчиво отобрал барабанные палочки у ударника и с лукавой улыбкой начал отбивать ритм. Толпа радостно переняла темп — кто-то начал хлопать, кто-то подпрыгивать в такт, и зал наполнился живым пульсом, от которого перехватывало дыхание.

Рядом с ним стоял его друг — серьёзный, сдержанный, словно из другого мира. Он не участвовал в веселье, но и не мешал; напротив, в его взгляде читалась тихая гордость. Широкая улыбка, прорезавшая суровое лицо, казалась редкой и потому ещё более значимой.

В паре метров от нас завязалась потасовка. Я машинально подобрала юбку, чтобы не запутаться в ткани, и ускорила шаг к Лив. Двое мужчин сцепились друг с другом. Их слова были сбивчивыми, но каждое брошенное «убью» или «заткнись» звучало как удар по барабанным перепонкам.

Музыка приглушилась. В наступившей тишине до боли ясно зазвенели угрозы и рычание. Охранники двинулись к ним, люди вокруг начали пятиться, но, прежде чем я успела облегчённо выдохнуть, один из мужчин вырвал из-за пояса оружие и выстрелил. Мелькнула чья-то рука — кто-то пытался выбить пистолет, стрелок промахнулся.

Короткий вздох облегчения быстро превратился в мой худший кошмар. Он не выстрелил мимо или в воздух, он задел… Лив.

Её тело дёрнулось, и на платье, словно распускающийся цветок, начала проступать алая кровь. Мои ноги моментально налились свинцом, а сердце сжалось в кулак. Я искренне надеялась, что это всё неправда. Что я опять вижу кошмар. Чёртов дурацкий кошмар, который изводит меня почти каждую ночь. И стоит мне открыть глаза, как я вновь увижу её плавные движения в такт музыке.

Началась давка, мужчины, затеявшие этот конфликт, быстро скрылись, толпа, которая еще минуту назад здесь затанцовывала свои ноги, хаотично с криками вываливалась из клуба на улицу.

Я ринулась к Лив. Подруги поддержали ее за руки и осторожно спустили на прохладный пол. Места вокруг уже было достаточно, чтобы аккуратно сесть, не уткнувшись в чье-нибудь тело. Я рухнула рядом, колени хрустнули о пол, но боли не почувствовала. Всё внимание приковалось к её рукам, дрожащим, тщетно пытающимся зажать рану. Глаза Лив наполнились слезами.

— Нет, нет, только не это… — слова сорвались с моих губ так тихо, что я сама их едва расслышала.

Эби вызвала врачей и службу порядка. Она тоже еле сдерживала панику.

— Милая, я здесь, всё будет хорошо, слышишь? Сейчас приедут врачи и окажут всю необходимую помощь. Ты будешь жить, Ливия, ты будешь жить! — мои пальцы тряслись, тело парализовало.

— Бри, я тебя люблю, и родителей люблю, передай им, что я их очень-очень люблю, — Лив протараторила это прерывисто и с трудом дыша. — Мне до смерти больно, Бри.

Она опустила руку со своей раны и медленно закрыла глаза.

— Ну уж нет, Ливия, ты скажешь им это сама! — я подхватила сестру под плечи и аккуратно приподняла ее спину, чтобы облокотить на себя и обнять. — Пожалуйста… Лив, я сделаю всё, чтобы ты выжила, посмотри на меня. Лив, ради меня, ради мамы и папы, ты нам нужна.

Я уже не сдерживала слёз. Горло саднило от сдавленных рыданий. Меня будто вспарывали раскалённым ножом. Резкая, обжигающая боль окатила моё тело от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Почему на её месте не я?

Врачей всё не было, я пыталась зажать рану своей рукой, но до конца не понимала, что надо сделать, чтобы помочь.

Я могла ожидать любой исход сегодняшнего вечера: драку, перебор с алкоголем, падения и дезориентацию в пространстве, флирт, поцелуи или уединенная ночь, но это…

По телу прошла дрожь. Суматоха вокруг нарастала, а меня распирало от ожидания и колющего ощущения безысходности.

— Ливия Сареван, очнись, у тебя еще вся жизнь впереди! — Я не оставляла попыток снова увидеть огонек в её глазах.

Внезапно бусина из ангелита на моей шее стала обжигающей, словно на грудь вылили стакан кипятка. Я вскрикнула и отпрянула назад, но резко остановилась, заметив широко распахнутые глаза Лив. Клянусь, я увидела в них белую искорку, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

— Лив! — я едва не задохнулась от облегчения.

Она закашлялась, прижала ладонь к губам, попыталась подняться. Эби подхватила её с другой стороны, удерживая.

Надежда вспыхнула внутри меня — тот самый серьезный друг уже вел врачей к нам. Всё вот-вот должно было закончиться. Они аккуратно подняли Ливию и положили на носилки. Она уже пришла в сознание и смогла выдавить из себя пару связных предложений.

— Я могу поехать с вами? Я её сестра, мне нужно быть уверенной, что она в порядке.

Я торопливо поднялась за врачами и поспешила к выходу. Те одобрительно кивнули, не тратя времени на разговоры.

Но слова Лив, сорвавшиеся между кашлем и стоном, пронзили меня до глубины:

— Нет, у меня нет сестры… Миа, Кейт, позвоните, пожалуйста, моим родителям, они… должны знать, что произошло, — Лив говорила отрывисто и в полтона тише, чем обычно. В ее голосе отчетливо слышалась тревога и непонимание происходящего. Глаза стали ясными, но боль, которая распирала каждый участок ее тела, невозможно было не заметить.

Я встала как вкопанная от услышанного. Всё произошло мгновенно, я даже не успела осмыслить и среагировать. Лив быстро погрузили в спецтранспорт и уже начали оказывать необходимую помощь, как вдруг двери закрылись, и машина умчалась вперед по улице.

Еще пару минут я стояла погруженная в свои мысли, беспомощно сжимая в руках холодную бусину. В клубе остались только работники, улицы вокруг опустели. Все либо разошлись по домам, либо устремились в соседний клуб.

Гирлянды и фонари вокруг светили всё так же ярко, как и в самом начале праздника. Казалось бы, всё только начинается…

Эби обняла меня за плечи, её ладонь легла поверх моей. Я склонила голову к ней, но лицо уже не выражало ничего — будто маска из камня.

— Нет сестры… что это вообще было? Почему она сначала отключилась, а потом резко проснулась в полной ясности? Я рада, что она очнулась, но ее слова… Может, это шок? Почему ангелит нагрелся и обжег меня? Я даже не догадывалась о такой его способности. Почему служба порядка не приехала? У них что, такое каждый день случается? Почему охрана клуба не проверила всех на запрещенные вещи? Носить с собой оружие незаконно во всех поясах! — Я проговорила это настолько быстро, насколько могла, слова наскакивали друг на друга.

Мысли рассредоточились, обрывки воспоминаний о вечере переплелись, мешая дать здравую оценку происходящему. Я обернулась, чтобы предъявить охранникам за их профессионализм — точнее, за его отсутствие, — но двери здания изнутри захлопнулись у меня на глазах.

— Ну замечательно, — вскрикнула я, резко взмахнув руками и сделав пару неуверенных шагов вперед.

— Бри, это похоже на один из твоих кошмаров. Прости, надо было послушать тебя и не идти никуда сегодня, — Эби подстроилась под мой шаг, и мы неспешно пошли в сторону перехода в Четвертый пояс.

Главный путь находился достаточно далеко, чтобы идти пешком, поэтому мы решили пойти через лес, условно нейтральную территорию.

В обычные дни за проходами следили строго: нужно иметь пропуска, чтобы выйти за пределы поясов. Получить их легко, если преследуешь какую-то цель, но хаотично пересекать границы туда-сюда не поощряется. Сегодня же, в праздник, все проходы были открыты и неконтролируемы. На нейтральных же территориях надзора не предусматривалось вовсе.

Фонари, расставленные на большом расстоянии друг от друга, едва пробивались сквозь густые кроны деревьев. Бледный электрический свет падал пятнами на тропу, выхватывая куски земли и корявые корни, а между стволами клубилась вязкая тьма. Обычно одно это зрелище заставляло моё сердце колотиться в бешеном ритме. Но, кажется, не в этот раз.

Я ненавидела темноту. Ненавидела тот липкий холод, который прятался в ней. Ненавидела каждой клеточкой своего тела чувствовать — кто-то стоит за спиной, дышит, наблюдает. Ненавидела ощущать себя слабой, беспомощной, маленькой и наивной, вокруг которой завороженно вьются отголоски кошмаров.

Но теперь… страх вырвали из меня вместе с криком, который так и застрял в горле, когда Ливия упала. Я шагала по тропинке, не чувствуя земли под ногами, двигаясь на автопилоте, пустая изнутри. Руки безвольно висели, дыхание было неестественно ровным. Я стала похожа на куклу, которой задали маршрут: идти вперёд и не останавливаться.

— Нет, подобных кошмаров я даже предвидеть не могла. Это что-то за гранью, — возмутилась я, не столько обращаясь к Эби, сколько пытаясь убедить саму себя, что это всё происходит наяву.

— Бри, с Лив всё будет в порядке. Мы навестим ее завтра, сделаем отвар на скорейшее выздоровление и повсюду намажем лучшими эфирными маслами. Я за ночь придумаю что-то более сильное и действенное.

— Она могла забыть меня?

— Нет, Бри, — голос Эби дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Не могла. По крайней мере, не по своему желанию.

— Я не понимаю, как это произошло, Эби. Если ангелит как-то был связан с мамой и ее силами… вдруг его резкое пробуждение — это ее способность, которая передалась мне?

— Возможно, тебе уже сколько… двадцать три? А мы до сих пор ничего не знаем о твоем происхождении. Может, пришло время?

— Фу, — я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Ты говоришь, как в дешёвых фильмах.

Эби скорчила смешную гримасу, её брови взлетели вверх, и на мгновение я действительно позволила себе искренне улыбнуться.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но мои веснушки говорят, что всё с Лив будет хорошо. Я им верю. Даже если что-то случилось с ее памятью, во-первых, мы все всё помним, во-вторых, главное, что она будет здорова.

— Ты как никогда права.

— Я всегда права, Бреанна, — гордо заявила она и тут же рассмеялась, увидев, как я нахмурилась.

Мы остановились, чтобы обняться и выдохнуть. Сестра сейчас в надежных руках. Родителям я сообщила, они ждут меня дома. Завтра с утра мы все вместе навестим Ливию.

Мы уже прошли половину пути. Медленный шаг и теплый разговор с Эби немного разгрузили мои мысли.

Но вдруг фонари начали мерцать. Казалось, кто-то невидимый щёлкал выключателем.

— Что это… за хрень? — я осмотрелась по сторонам. Свет стал приглушенным. Наши силуэты еще можно разглядеть, но что находилось буквально в метре от нас — уже нет.

Лес утонул в серой дымке.

Послышался странный неразборчивый шепот. Словно кто-то из потустороннего мира пришел за нашими душами. Меня мгновенно пробрал озноб. Я стиснула зубы, чтобы не закричать.

— Ну вот это вечерочек, конечно. Давай больше никогда не будем веселиться? — Эби вскинула брови и подошла ближе ко мне. Теперь мы стояли спиной друг к другу.

— Мы явно забудем об этом обещании, как только всё закончится, поэтому давай, — я улыбнулась Эби в ответ, мы тихо рассмеялись.

Это был истерический смех.

Я присела и на ощупь схватила то, что оказалось под рукой: камень средней тяжести и сухую ветку. Лучше, чем ничего. Эби сделала то же самое — только у неё арсенал оказался богаче. Она рывком достала из сумочки свёрток с травами и несколько мешочков с порошками из них.

Шепот стал ближе и громче. Он проникал под самые глубокие слои кожи. Туман впереди начал шевелиться, и из него постепенно проявились силуэты: полупрозрачные дымчатые твари с узкими кошачьими глазами и кривыми когтистыми пальцами. От одного их вида по телу пробежала дрожь, сердце на миг пропустило удар, и я почти уверилась, что схожу с ума.

Мои кошмары начали сбываться. Монстры существуют.

Они двигались рывками, с дёрганой, пугающей пластикой, испытывали нас, ждали удобного момента, чтобы наброситься.

Я что-то читала о них. После той ярмарки заставила себя разузнать как можно больше о разных существах из мифов и легенд. Они питаются страхом: чем больше человек боится, тем плотнее становится их тело. Поодиночке они почти безобидны, но в стае превращаются в смертоносную силу. Да, они меньше, чем мы, но их кратно больше.

Что им от нас нужно?

Горло пересохло, и на секунду захотелось просто зажмуриться, позволить им сделать своё. Но злость вытеснила слабость. В моих кошмарах я всегда отступала. Всегда проигрывала. А сейчас… сейчас так хотелось врезать. Хоть раз.

Отчаянность и душераздирающая темнота из моих снов фоном заполнили окружающее пространство. Существа были уже совсем близко.

Я шагнула вперёд и метнула камень. Он со свистом вонзился в одного из них, и в ту же секунду лес наполнился пронзительным скрежетом и топотом тысяч крошечных лап. Эби, сжав зубы, резко распылила над приближающимися силуэтами свой порошок. Те вздрогнули, часть тут же растворилась в воздухе, другие отшатнулись, но стая только сгущалась. Трав у Эби не хватало, чтобы справиться со всеми.

Что-то когтистое рвануло меня за ногу. Я не удержалась и рухнула на землю, воздух вышибло из лёгких. Острая боль полоснула по спине, и я завопила, вырываясь. Нога дёрнулась сама собой и отбросила тварь прочь. Она отлетела метра на два, увлекая за собой ещё нескольких. Маленькие, всего до колена ростом, но ощутимо крепкие — страх придал им силу.

— Бри, сюда! — выкрикнула Эби.

Она опустилась на колени, прижала ладони к земле и быстро зашептала что-то непонятное. Почва у наших ног дрогнула и поползла вверх, превращаясь в неровный, но прочный щит. Все близлежащие камни и ветки уже скопились у наших ног, чтобы мы могли обороняться.

— Эй, фэлидхи, катитесь к чёрту! — раздался мужской голос.

Парень со сцены разбил бутылку с прозрачной жидкостью перед нашим земельным щитом, а затем, не раздумывая, поднес зажженную зажигалку. Яркое оранжевое пламя вспыхнуло и обволокло золотистым светом пространство в радиусе пары метров от нас.

Существа заверещали. Появившееся зарево их отпугнуло. Стая заметалась, разбегаясь в разные стороны. Светловолосый зарядил в удаляющихся фэлидх из арбалета, а его друг, сняв пистолет с предохранителя, сделал несколько точных выстрелов в тварей, которые стремительно двинулись в нашу сторону.

А у него откуда огнестрельное оружие? Выглядит чересчур презентабельно для наших мест. Неужели охранник этого артиста? Может, парень со сцены как-то связан с управлением? Телимон… фамилия вмиг показалась мне до смерти знакомой.

Видимо, из-за внешнего гула я даже не заметила, как парни приблизились к нам. Зато сейчас появилось время разглядеть их поближе.

— Ого, как вы ловко с ними, — выдохнула Эби и, несмотря на всю усталость, кокетливо улыбнулась. — Я уж думала, сегодняшний день совсем ничего красивого от нас не оставит.

Щит из земли дрогнул, распался и осел обратно в почву. Камни и ветки вернулись на свои места, будто ничего и не произошло. Эби снова стала спокойной, и природа отозвалась на её дыхание. Я смотрела на это и не могла не восхищаться: то, как земля чувствовала её, всегда завораживало.

Свет фонарей восстановился, мягко пролился на тропу. И только теперь я заметила, что мои руки дрожат, а дыхание сбилось так, словно пробежала марафон.

— Это наша работа. — Серьезный друг еле заметно кивнул и подошел ко мне. — Ты как? Нужна помощь?

В его глазах читалась нотка заинтересованности, но тело при этом держалось довольно отстраненно. Он не делал лишних движений и терпеливо ждал моего ответа.

Незнакомец производил впечатление человека, привыкшего к власти над собой и окружающими. Высокий, с крепким, мускулистым телом, двигался так, будто каждая мышца подчинялась чёткой команде. Прямой, уверенный взгляд — насыщенного карего цвета — мгновенно фиксировал внимание собеседника. Его темные взъерошенные волосы украшали резкие черты лица: высокие скулы, прямой нос, поджатые губы. Поло подчеркивало бицепсы и широкую спину. На правой руке я заметила тату в виде змеи, которая обвивает предплечье, а на левой — символ Первого пояса: щит с перекрещенными копьем и пером.

— Спасибо. В порядке, — я прикусила губу и еще раз осторожно осмотрелась. — Кто вы? Как нас нашли?

— Я Дамиан Аркайос, правая рука главы Первого пояса, Эсхила Талмира. — Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, отточенным для приказов. — Это Пирр Телимон, друг и спарринг-партнёр.

— Пирр, с двумя «р». Люблю в конце легкое игривое рычание… особенно от девушек, — Пирр отсалютовал нам небрежным движением, демонстрируя широкую и наглую улыбку.

Он — полная противоположность Дамиана. Его действия ощущались легче, игривее.

Пирр сочетал в себе юность и внутреннюю уверенность. Его волосы — светло-русые, густые и слегка вьющиеся — непослушными прядями спадали на лоб, придавая образу лёгкую небрежность. Лицо с мягкими, ещё не до конца огрубевшими чертами. Голубо-зелёные глаза под густыми бровями казались внимательными и немного дерзкими, словно он всегда смотрел на мир свысока.

— Обычно Эсхил отправляет меня следить за порядком в других поясах, — спокойно продолжил Дамиан. — Сегодняшний день не исключение. Просто присматривал за этим вольным гулякой. — Он демонстративно пихнул Пирра плечом. — Шепот фэлидх слышен за несколько километров. Они приходят, когда что-то происходит на нематериальном уровне, на уровне узлов. Этим уже не занимается служба порядка, поэтому нас подготавливают к встречам с похожими существами.

— Ну тебя! Мог бы просто сказать, что мы переживали за их состояние и хотели быть уверенными, что они дойдут до дома целыми и невредимыми, — Пирр зарядил ему легкий подзатыльник и сразу сделал несколько больших шагов назад, как озорной младший брат, заранее готовый к ответному нападению.

Дамиан не дал ему уйти: резко перехватил, зажал голову между локтем и корпусом и принялся тереть костяшками его макушку. Со стороны это больше напоминало семейную возню, чем серьёзный разговор.

— Это правда, мы переживали, — Дамиан отпустил Пирра, и его ухмылка сменилась краткой сочувствующей улыбкой. — Но в твоей формулировке, Пирр, это звучало как-то по-сталкерски.

Я больше не могла сдерживать себя. Смех вырвался неожиданно легко, сбивая накопившееся напряжение. Всё казалось до безумия странным.

Воздух становился холоднее, порывистый ветер зашуршал кронами. Где-то вдали слышался глухой рокот волн. Я резко встряхнула руки и подпрыгнула на месте — тело само искало способ сбросить остатки ужаса. Все уставились на меня.

— Я Бреанна Сареван, это моя подруга Эбигейл Теренна, — я кивком указала в ее сторону. Эби радостно помахала рукой. — Благодарим за то, что вы были рядом, но сейчас нам пора. Мы чрезвычайно вымотались и хотим поскорее дойти до дома.

— Эй, а это ведь ты выступал на сцене? — Эби склонила голову к Пирру, голос прозвучал с оттенком сарказма и усталости. — Хорошая речь… жаль, что ты всё сглазил.

— Даже не говори, — он обворожительно улыбнулся. — Сам в шоке от такой оплошности, милая Эбигейл.

Мы разделились. Эби подошла к Пирру, продолжая этот светский разговор. Застегнула его рубашку на верхние три пуговицы и настойчиво похлопала по груди.

— Бреанна, я понимаю, что вечер сегодня нелегкий. Желаю твоей сестре скорейшего выздоровления, но я не могу не сказать… — Дамиан подошел ко мне ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Заглянул в мои глаза, словно спрашивая разрешения, провел ладонью по своим волосам и еле заметно поправил часы на запястье. — Фэлидхи пришли, так как почувствовали в тебе силу и опасность. Они выходят наружу, только когда кто-то проворачивает махинации с узлами. Я думаю, слухи уже донеслись до глав поясов, и завтра тебя вызовут на заседание Совета. Ты ведь на самом деле не из Четвертого пояса?

Дамиан кивком указал на мою левую руку, где был набит колос, обвитый виноградной лозой.

— Я не думаю, что хочу обсуждать это с тобой, — холодно ответила я. — Если вызовут, я пойду. Мне нечего скрывать.

— Хорошо, я понимаю. Но, Бреанна, я не хочу вам навредить. Просто завтра будь готова, что это может произойти.

Я кивнула, сделала пару шагов к Эби и взяла ее за руку.

— Нам пора.

Эби обняла на прощание Пирра, а затем пошла за мной.

— Стойте, мы вас проводим, — Дамиан окликнул нас.

— Мы будем очень хорошей компанией, — добавил Пирр.

— Нет, мы уже почти дошли, — я покачала головой. — Спасибо вам за помощь, но здесь мы сами.

— Тогда возьмите хотя бы это. Они из серебра, ими можно и отпугнуть, и убить… если потребуется.

Пирр и Дамиан вытащили из своих карманов фонарики и протянули их нам. Мы поблагодарили и ускоренным шагом направились к переходу в Четвёртый пояс. Наши дома находились совсем недалеко от границы. Скоро мы будем в безопасности.

Глава 2

— В голове не укладывается, — мой голос сорвался, и я ощутила, как по телу пробежала дрожь, противная, липкая, будто кто-то провёл мокрой тряпкой по коже. — Почему всё это происходит с нашей Лив?

Мы только что вернулись домой из больницы. В ушах ещё звенело от монотонного пиканья аппаратов, а в носу стоял резкий запах антисептика.

— Но ведь врачи сказали, что операция прошла успешно, Ливия идёт на поправку, а волноваться нечего, — тихо, почти шёпотом напомнила мама. Она сидела на краю дивана, сцепив пальцы в замок, её костяшки побелели.

— Да, но… — я уткнулась лицом в подушку и сжала её, словно та могла спрятать меня от накатывающей внутренней бури. — Но она так меня и не узнала.

Папа подошёл ближе и опустился на корточки, смотря снизу вверх, желая достучаться до моего взгляда, который я упрямо прятала в диван.

— Родная, Лив всё так же любит тебя. Пускай сейчас не умом, но сердце… сердце помнит абсолютно всё, — папа с нежностью сжал мою ладонь, а его голос звучал так успокаивающе, что все тревожные мысли плавно начали отступать на второй план.

В горле снова запершило, и я проглотила подступившие слёзы.

— Помните… — я сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь унять дрожь в голосе. — Как она потеряла Чепу, своего плюшевого мишку? Плакала ночами, звала его по имени во сне… А потом…

— Потом ты его нашла, — с улыбкой сказала мама, наконец оживляя свой голос.

— Не просто нашла, — поправила я, ощутив, как уголки губ сами собой тянутся вверх. — Я придумала Чепе целую легенду о том, что он всё это время путешествовал, проходил испытания, чтобы стать героем… специально для неё и защищать, когда потребуется.

— Ты тогда была совсем крохой, девочка с фонариком и спасательной миссией, — папа по-доброму рассмеялся.

— Я не спала всю ночь, стирала, сушила, после того как нашла его измазанным в грязи под соседской яблоней, а потом шила ему плащ из старого зелёного лоскута. Помните?

— Помним, — одновременно подтвердили мама и папа.

— Лив так обрадовалась, а позже и сама начала придумывать для него кучу новых приключений, — воодушевилась я. — Она верила в него, как в настоящего защитника. И с тех пор всё, что я хотела, чтобы она никогда не переставала верить.

Чепа стал ее талисманом. А моим… стали ее яркие от счастья глаза.

Уголки маминых губ дернулись, формируя легкую улыбку.

— Память обязательно восстановится, — проговорила мама, глядя строго перед собой.

— Но почему только меня? — моё тело сжалось, а дышать становилось всё труднее, будто кто-то перекрыл мне кислород. — Я думаю, это как-то связано с моей биологической мамой.

На мгновение воцарилась тяжёлая, вязкая тишина. Мама мотнула головой и съежилась, робко обнимая себя за плечи, по её щеке скатилась слеза.

— Бреанна, мы ничего об этом не знаем. Если в ситуации действительно замешаны твои кровные родственники, они оказали нам медвежью услугу. Мы почти потеряли Ливию и каждый день живем в страхе, что твои кошмары могут и тебя у нас забрать. Я не знаю, какие у них были причины так оставить тебя, но они сделали свой выбор. Мы с твоим папой не хотим, чтобы ты начала в этом утопать. Ты нужна Ливии. Не твоё прошлое и не их тайны, а ты, здесь и сейчас, — на последней фразе голос мамы неестественно обострился и лезвием прошелся по мне.

Я молчала. Папа тихо провёл рукой по моей спине.

Мне было четырнадцать лет, когда они рассказали о том, что нашли меня в коляске около дома совсем одну: без дополнительных вещей, записки или каких-либо опознавательных знаков. А позже, под матрасом нашлось ожерелье из ангелита, часть которого я ношу до сих пор.

Тогда я сразу для себя решила, что кровных родителей для меня не существует, есть только те, кто сейчас со мной, кто был рядом каждый этап взросления, кто плакал и радовался вместе со мной, давал наставления, делал горячий чай, чтобы выслушать мои истории из школы, и посещал каждый мой праздник.

Скрывать свои способности, тайно переделывать отметки о принадлежности к поясам или выдавать себя за другого человека — незаконно. Если бы я начала расспрашивать или искать, то навлекла бы беду не только на себя, но и на Лив, на родителей. Поэтому даже не думала о том, чтобы найти своих биологических родителей или узнать о своем происхождении.

— Мы не знаем, кто они, — тихо произнес папа. — Но мы знаем, кем стала ты, Бри, нашей самой прелестной и потрясающей дочерью.

— Мне иногда кажется, — прошептала я, — что они оставили меня с какой-то целью. И всё, что сейчас происходит и происходило — это как пазл, который просто невозможно собрать. Но если я начну… вдруг это навредит всем нам?

— Бреанна, — в глазах мамы отразилась тревога, — как давно ты о таком думаешь?

— Я боюсь за вас, потому и не искала. Просто надеюсь, что мои сны никогда не окажутся вещими. Мне не нужны никакие способности, если они могут навредить вам.

— Даже если в этих снах или способностях есть что-то большее, помни, ты не одна, — папа взял меня и маму за руки. — И, если наступит день, когда тебе придётся собрать этот пазл, мы будем рядом.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Я перебирала все возможные варианты о том, кто это мог быть, пока папа шел по коридору.

Из-за стены послышался мужской поставленный голос:

— Добрый день, меня зовут Марв Тирвальд. У меня официальное приглашение на заседание Совета пяти поясов для Бреанны Сареван в связи с недавним инцидентом. Явка строго обязательна.

Марв… имя неожиданно щёлкнуло в памяти. Я медленно выглянула из-за плеча отца и замерла.

— Мы учились вместе, да? — я уставилась на парня у порога. Он был выше, чем я его помнила, в серой форме с алым гербом Первого пояса на груди. Серебристо-белые волосы чуть взъерошились от ветра, они мягко спадали на глаза, почти касаясь ресниц. В нём сияло что-то новое… холодная сдержанность, отточенные движения, уверенность. Но стоило ему улыбнуться, и этот образ дал трещину. Передо мной снова мелькнул тот самый Марв, который когда-то перепрыгивал через скамейки на переменах и замешивал отвары на спор.

Я кивнула папе. Он нехотя отпустил мою ладонь и отступил на шаг, но не ушёл — замер в проходе, скрестив руки на груди.

— Бреанна, я даже подумать не мог, что это будешь именно ты! Думал какая-то тезка, — Марв широко улыбнулся, показав белоснежные зубы, и энергично закивал.

— Значит, после школы ты всё-таки поступил в Первый пояс?

— Да, оно того стоило.

Его появление меня приятно удивило, но было бы куда лучше, если бы мы увиделись на встрече выпускников, а не при таких обстоятельствах.

Я выдавила из себя приветливый смешок, пытаясь показать свою заинтересованность, но моё недовольное лицо говорило само за себя.

— Я очень рада, что у тебя получилось. Во сколько нам нужно быть там?

— Само заседание назначено на вечер, но по распоряжению Дамиана я должен отвезти тебя в еще одно место.

Я демонстративно скрестила руки на груди, почувствовав, как всё тело напряглось. Пальцы впились в предплечья.

— Это безопасно… это не какой-нибудь лес.

— Какое место?

— Библиотека, — смущенно сообщил Марв. Он отвел взгляд в сторону, а потом снова посмотрел на меня. — Дамиан сам всё объяснит.

— Библиотека? С какой стати? Он хочет мне сказку прочитать? Или устроить экскурсию перед допросом?

— Бреанна, — вмешалась мама, — мы не можем отпустить тебя одну. Это явно приглашение не на дружелюбное чаепитие.

Она подошла ближе и обняла меня за плечи.

— Привет, Марв, как твои родители?

— Всё отлично, спасибо. Я вас уверяю, всё под контролем. Я прослежу, чтобы всё прошло гладко, а ваша дочь вернулась в целости и сохранности.

Да это же абсурд! В целости и сохранности? Он собрался отправить меня в змеиное логово! Не нужна мне никакая защита, я сама прекрасно доберусь.

— Да, мам, пап, всё будет хорошо, вернусь вечером, — я старалась говорить спокойно. — Не думаю, что там что-то серьезное, просто опишу всё как было.

Я крепко обняла маму, а затем папу. Их руки задержались на моей спине чуть дольше, чем обычно, как будто они не просто провожали меня, а прощались. Пыталась найти в их глазах поддержку, но видела лишь отчаяние. Пусть они и надеялись, что я вернусь вечером, но мы все знали, что этого может и не произойти.

Я до последнего делала вид, что всё хорошо. Возможно, если бы знала, что меня ждёт, я бы не согласилась поехать с Марвом и уже вовсю придумывала план побега. Однако любопытство взяло надо мной верх. Еще ни разу мне не выпадала возможность побывать в храме Ареса и получить ответы на мои бесчисленные вопросы. Я не думала ни о чём. Всё, что я хотела, — понять, какая хрень начала происходить в моей жизни.

Закинув пару вещей в сумочку, я вышла на улицу, где меня уже ждал Марв.

— Поскольку в Четвертом и Пятом поясах проезд на частных машинах запрещен, до границы доедем на этом красавчике, — он кивнул в сторону чёрного фаэтона с серебряной отделкой. — А затем пересядем на обычную машину, хорошо?

— Будто у меня есть выбор.

Я вымученно улыбнулась, шагнула к экипажу, потянула на себя тяжёлую дверцу — она открылась с глухим щелчком — и скользнула на прохладное сиденье. Внутри уже пахло старой кожей и… ванилью.

Марв устроился напротив, поправил ворот формы и сразу же уткнулся в какую-то старую, потёртую книгу. Ее переплет мне показался знакомым.

— Ты читаешь «Стражей над линией»? — я прищурилась.

— Угу, — не отрываясь от страницы, кивнул он. — Иногда в таких историях больше правды, чем в официальных докладах. Особенно если ты работаешь с людьми вроде Дамиана.

— Что ты имеешь в виду?

— Дамиан скуп на эмоции. Только ему не говори, — Марв наконец взглянул на меня, уголки его губ едва заметно дрогнули. — Мне, как человеку из Четвертого пояса, где главные ценности — это семья, земля, коллективизм, поначалу было довольно трудно. Но из-за того, что я неимоверно хотел стать частью Первого пояса, пришлось закрыть на это глаза, научиться молчать и не задавать лишних вопросов.

— Мне он показался благородным, пусть и закрытым… и чуть странным.

— Это на него Пирр так влияет.

— Ты с Пирром тоже знаком?

— А как же! Он наша звезда. С нами не работает, но всегда рядом.

— Я так понимаю, наоборот, работы прибавляет? — Я в голос рассмеялась, заметив его ехидный взгляд.

— Не то слово, но без него было бы скучно.

— А кем ты работаешь у Дамиана?

— Я его ассистент. Пишу отчеты, перебираю бумажки, езжу по поручениям в другие пояса. Если он правая рука Эсхила, то я его правая рука. — Он театрально прижал ладонь к груди и склонил голову.

— Ну прям круговорот рук в природе, — хмыкнула я. — Надо бы тоже чей-то стать.

— Пирр бы эту шутку оценил, предлагаю его кандидатуру.

Я невольно улыбнулась. На удивление, поездка проходила весьма сносно. Лёгкая, почти забытая теплота разлилась в груди. Дышать стало легче. Однако я не спускала с него глаз.

— А как они познакомились? Они такие разные.

— Я не особо в курсе их истории знакомства, но как-то Дамиан дежурил при официальной делегации в Пятом поясе, где Пирр, естественно, устроил подпольную вечеринку. В числе приглашённых оказались две дочери советников — вино, танцы, маски. В итоге Дамиан нашёл Пирра, спящего в фонтане, и вытащил его, пока это не дошло до охраны. Возможно, как-то так они и познакомились. Пирр ещё иногда представляется именем Дамиана, когда встречается с девушками, оставляя его номер телефона. — Марв хихикнул, прикрывая рот ладонью. — Столько неловких историй было… — он неожиданно затих, его лицо стало серьёзным. — Наверное, я не вправе это рассказывать. Уверен, Пирр сам разболтает всё в подробностях, если вы пересечетесь. Он любит это вспоминать. Можешь постепенно готовиться к пересадке, мы уже приближаемся к границе с Пятым и Первым поясами.

Я прикусила губу и отвернулась к окну. Несколько часов пролетели незаметно. Ветер тянулся за фаэтоном, цветы гнулись под его тяжестью, а во мне всё неожиданно замолчало: слишком много эмоций, чтобы дать им проявиться. Я прижалась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза, слушая, как равномерно стучат копыта по мостовой.

девять лет назад

Кабинет Эсхила всегда давил тишиной. Окна под потолок пропускали холодный свет, от которого каменные стены казались ещё суровее. Эсхил сидел за широким столом, не делая ни одного лишнего движения. Вокруг его грозной фигуры разложились карты, аккуратно подшитые отчёты и несколько запечатанных конвертов. В одной только позе уже ощущалась власть — словно всё вокруг существовало лишь для того, чтобы он мог оценить, стоит ли это его внимания.

— Дамиан, ты делаешь успехи. Думаю, пора тебе посетить наше закрытое мероприятие в эти выходные, — Эсхил говорил сухо, без жестов и эмоций. Его взгляд проходил сквозь молодого парня. Никогда нельзя было точно сказать, о чём он думает. — В качестве гостя и смотрителя за порядком, чтобы не просочились посторонние.

В глазах Дамиана засверкали искорки. Мог бы он подпрыгнуть и прописать воздуху несколько ударов, он бы это сделал. Он мог бы даже завизжать от восторга, но собственные принципы не позволяли ему этого… поэтому он просто коротко кивнул.

Быть первым в школе, на тренировках, в бою. Вот к чему стремился Дамиан с девяти лет. Сначала он ходил в школу при храме Ареса, потом активно демонстрировал свои физические навыки, затем делал всё возможное, чтобы выделиться на соревнованиях.

Его заметил Эсхил в шестнадцать лет. Тогда он выиграл состязание, где, казалось, победа достанется сыну одного из старших воинов. После этого Эсхил предложил учиться боевому искусству непосредственно у лучших борцов Первого пояса. Тогда Дамиан всерьёз ухватился за эту возможность. Тренировался несколько раз в день, посещал все лекции, занятия, выставки, учения, чтобы ничего не упустить.

Эсхил был поражён такой тягой и инициативностью, что стал ради интереса посвящать Дамиана в обыденные дела Совета. И однажды — Дамиан запомнил этот день навсегда — Эсхил, хоть и не показывал этого, гордился, когда мальчик отчеканил все тактические приёмы его главнокомандующего и заявил об ошибках. А вдобавок предложил другие варианты развития событий. С тех пор Эсхил назвал его своим советником. Но сильно это не афишировал. Всё-таки «несовершеннолетний гений боевых искусств» звучало скорее как насмешка, а не соответствие действительности. Дамиан же продолжал: наращивал мышцы, закалял дух, учился глушить эмоции и изучал карты боёв. Всё ради того, чтобы однажды официально действовать по поручению не кого-либо, а самого главы Первого пояса.

И когда Эсхил позвал его в свой кабинет, чтобы отдать распоряжение о предстоящем задании, стало понятно лишь одно: Дамиан заручился доверием Эсхила, и теперь тот готов официально признать его своим помощником.

Взгляд Эсхила задержался на юноше чуть дольше, чем обычно. Он видел перед собой не только способного ученика и талантливого воина. Перед его мысленным взором стоял другой мальчик — его сын, Приам. Тот же упрямый блеск в глазах, та же неукротимая тяга к совершенству. Приам покинул Первый пояс одиннадцать лет назад: отправился путешествовать и изучать внешние земли. И с тех пор ни разу не выходил на связь.

В Дамиане он иногда ловил его черты. И эта непрошеная схожесть заставляла сердце сжиматься от боли, хотя лицо оставалось непроницаемым.

— Не подведи меня.

Дамиан услышал за сухостью слов то, ради чего жил все эти годы. Его охватил восторг. Он не дрогнул, наоборот, крепче сжал кулак за спиной и выпрямился, вскинув подбородок.

— Не подведу, — ответил он твёрдо.

И в этот миг Дамиан понял: его заметили. Теперь он не просто воин из школы при храме. Теперь он — человек, которому доверяет сам Эсхил.

Амбар, выбранный для вечера, никак не напоминал о своём прошлом назначении. Снаружи он выглядел как обычное промышленное строение — массивные металлические ворота, ровная серая сталь, строгие линии без излишеств. Но стоило войти внутрь, и пространство менялось.

Потолки уходили высоко вверх, перекрытия прятались за чёрными панелями с вмонтированными светильниками. Свет падал мягко, ровными кругами освещая зону у столиков, а в углу возвышалась сцена, где музыканты настраивали инструменты. Живой звук здесь был частью традиции — никакой фонограммы, лишь скрипки, саксофоны и рояль. Стены амбара преобразили декоративными вставками из дерева и стекла, а пол устилала гладкая плитка, на которой отражались силуэты гостей.

В зале царила особая, напряжённо-торжественная атмосфера. Длинные ряды высоких коктейльных столиков с белоснежными скатертями ломились от закусок и дорогого алкоголя. По залу двигались официанты в чёрных костюмах, словно невидимая армия, бесшумно поднося бокалы и подправляя сервировку.

Здесь собралась элита Первого пояса — люди, привыкшие командовать и распоряжаться ресурсами. Мужчины в дорогих смокингах, многие с галстуками, некоторые позволили себе более свободный стиль, но в пределах безупречной элегантности. Женщины блистали вечерними платьями: кто-то выбрал классический чёрный, кто-то — глубокие изумрудные или сапфировые оттенки, ткань струилась, мерцала при свете ламп. Украшения сверкали на шее и запястьях, драгоценности подчёркивали статус не хуже деловых связей.

Среди гостей были спонсоры военных состязаний, владельцы крупнейших производств и предприятий, представители влиятельных семей. И, конечно, приближённые Эсхила — те, кто следил за порядком в поясе: его стратеги, военные советники и доверенные лица.

Но нелепым пятном в этой картине выглядел Фейлос Телимон с семьёй. Глава Пятого пояса прибыл со своей супругой и сыном. Их появление вызвало невольный шёпот среди гостей. Слишком яркие акценты в тканях и показательные украшения. Их манера держаться — уверенная, вызывающая, — сразу выделялась на фоне холодной и выверенной собранности элиты Первого. Казалось, они старались вписаться, но при этом нарочно демонстрировали, что им нечего стесняться.

Дамиан стоял у входа, невольно разглядывая всё это. Сердце колотилось от ощущения, что его допустили к тому, о чём он раньше мог только мечтать. Для всех остальных это был очередной вечер с деловыми беседами и политическими намёками. Для него же — шаг в новый мир, где он впервые оказался не просто наблюдателем, а участником.

Праздник постепенно набирал обороты. Живой звук разливался по залу мягким фоном, сочетаясь с лёгким гулом голосов и звонким смехом. Возле столиков велись негромкие, но серьёзные беседы — кто-то обсуждал последние политические решения, кто-то договаривался о поставках, а рядом уже скрепляли возможные союзы семей. В воздухе витал аромат дорогого вина, смешанный с запахом свежих цветов, которыми украсили зал.

Дамиан, как и полагалось, держался настороже. Его задача была не развлекаться, а следить за порядком: он обходил помещение, скользя взглядом по лицам, ловя малейшие отклонения от ритма вечера.

Его внимание привлёк молодой парень, который сидел на широком подоконнике, вытянув длинные ноги и держа наполненный бокал вина. Вокруг него собрались три девушки в вечерних платьях — все из тех, на чьи семьи смотрели с уважением и осторожностью. Дочери спонсоров и влиятельных предпринимателей слушали его с живым интересом, заливаясь смехом в ответ на каждую шутку.

— …и вот он падает прямо в фонтан! — закончил парень очередную историю, махнув рукой так, что немного вина расплескалось через край. Девушки смеялись, прикрываясь ладонями.

Дамиан сжал челюсти, подошёл ближе и негромко, но твёрдо приказал:

— Парень, ты не на ярмарке. Слезь.

Тот скосил глаза, ухмыльнулся и недовольно произнес:

— А ты что, сторожевой пёс? Всегда на страже приличий?

На секунду он сделал вид, что собирается остаться на месте, но под пристальным взглядом Дамиана всё же лениво сполз с подоконника.

— Ладно, ладно, — протянул он, поправляя воротник. — Не кипятись.

И, дерзко посмотрев на него, растворился в толпе.

К концу вечера музыканты сменили резвые мелодии на спокойные, официанты поспешно собирали пустые бокалы, а гости неторопливо расходились по группкам, заканчивая беседы. Дамиан стоял неподалёку от выхода наблюдая.

Неожиданно к нему подошёл Эсхил. Его голос звучал непривычно мягко:

— Всё прошло безукоризненно. Можешь выдохнуть, Дамиан. Вечер удался, порядок соблюдён. Теперь отдохни немного, час ещё точно будем здесь.

Дамиан кивнул, позволив себе чуть расслабиться. Он взял бокал и, двигаясь по залу, обменялся парой фраз с несколькими уважаемыми бизнесменами. А потом, почувствовав давящую духоту, вышел на улицу.

Снаружи было прохладно. Ветер качал развешенные гирлянды, освещавшие двор перед амбаром. В стороне возвышался старый памятник — каменный постамент с фигурой крылатого коня, символом удачи и свободы. Его мрамор начал темнеть от времени, но место считалось красивым.

Именно там Дамиан заметил уже знакомый силуэт.

Тот самый парень с подоконника, взобравшись на постамент, прижал девушку в обтягивающем красном платье к себе. Их губы жадно искали друг друга, пальцы путались в волосах, а его ладонь уже скользнула по её бедру, задирая край юбки.

Этот парниша весь вечер добавлял ему проблем. Как можно вести себя так безответственно? Нагло? Развратно? Как же это раздражало.

Дамиан быстро сжал и разжал кулаки. Он попросил их прекратить и слезть, но они его не слышали. Тогда Дамиан подошел ближе и уже с нескрываемой злостью в голосе повторил:

— Слезай. Немедленно.

Девушка вздрогнула, отшатнулась, а парень с раздражением склонился к нему сверху:

— Тебе-то какое дело?

— Это ударит по её репутации, — отрезал Дамиан. — И по твоей тоже. Ты даже не понимаешь, как сейчас всё это выглядит.

На мгновение между ними повисла тишина, лишь ветер шумел в листве. Парень зло выругался себе под нос, но всё же спрыгнул с постамента. Девушка смущённо поправила платье и поспешила вернуться в зал.

Утро Дамиана после этого изматывающего вечера началось с тренировки, как и любое другое. Солнце поднималось медленно, выползая из-за горизонта мутным пятном, которое только постепенно наливалось цветом. Тени от колонн ложились на арену длинными полосами.

Дамиан тренировался со своим наставником Киросом. Их клинки со звоном сталкивались, тяжелые удары чередовались с резкими выпадами. Они уже собирались перейти к серии финтов, как вдруг Дамиан услышал знакомый, властный голос.

— Дамиан, Кирос, — произнёс Эсхил, появляясь на арене. Его шаги отдавались гулко по каменным плитам, и воины невольно выпрямлялись, продолжая бой, но уже чуть собраннее, чем прежде.

За ним кто-то шёл… Вчерашний парень с подоконника. Однако теперь он выглядел совершенно иначе: трезвый, собранный, с цепким взглядом.

— Познакомьтесь, — заявил Эсхил, и его голос не терпел ни паузы, ни возражения. — Это Пирр. Для тебя, Кирос, новый ученик. А для тебя, Дамиан, коллега и соперник, чтобы было интереснее.

И только когда Эсхил развернулся и пошёл дальше вдоль арены, Дамиан позволил себе моргнуть. Он опустил меч, и кончик клинка коснулся песка.

— Ты, — произнёс он с тихим изумлением, в котором сквозила злость. Пальцы сжали рукоять так, что побелели костяшки.

— Я, — ухмыльнулся Пирр прищурившись. — И на этот раз без девушки и поцелуев, разочарован?

Дамиан уже собирался ответить, но вмешался Кирос. Он сложил руки на груди и холодно усмехнулся:

— Хватит слов. Встаньте друг против друга. Посмотрим, что вы умеете.

Дамиан машинально взял меч — тренировочный, с закруглённым лезвием, но всё равно тяжёлый, стальной. С детства он знал, как держать оружие, и верил, что любой новый противник не продержится долго.

Они заняли позиции. Пирр стоял расслабленно, даже зевнул, прикрыв рот кулаком. Но в тот миг, когда Кирос отдал команду, он изменился. В лице появилась хищная сосредоточенность, плечи выпрямились, движения стали острыми.

Дамиан ринулся первым — быстрый выпад, резкий шаг вперёд. Но удар был отражён с неожиданной лёгкостью. Пирр сделал молниеносный разворот, вынудив Дамиана отступить. Их клинки скрестились, звон стали разорвал воздух.

Каждое движение Пирра было точным, будто он не просто тренировался, а жил в бою. Дамиан стиснул зубы, усиливая натиск, но чем сильнее он давил, тем быстрее и гибче ускользал Пирр. В груди нарастало глухое раздражение — он никогда не встречал такого противника.

Дамиан осёкся: слишком широко раскрыл защиту. Пирр тут же воспользовался этим. Быстрый финт — и его меч со звоном оказался у горла Дамиана. Сталь холодом коснулась кожи, и Дамиан замер.

Пирр отступил, чуть приподнял клинок в лёгком жесте победы и снова стал тем же самодовольным парнем, каким был вчера.

— Ну что, герой, — сказал он с усмешкой. — Видимо, теперь я должен сделать тебе замечание? Или оставим это на потом?

Дамиан сжал зубы, ярость вспыхнула в груди, но вместе с ней — и неожиданное уважение. В тот момент он не мог поверить в то, какую ошибку совершил. А ошибка очевидна: он поддался иллюзии и потерял сосредоточенность, из-за того, что повелся на внешнюю легкость и дерзость Пирра. Впервые Дамиан недооценил своего противника.

Глава 3

— Всё же странно, — вырвалось у меня, когда мы с Марвом вышли из машины и направились к ближайшему зданию. Я потянулась, разминая затёкшую спину, и покосилась на него. — Почему ты решил уйти из Четвертого пояса и поступить в Первый? Тут ведь всё совсем по-другому.

— Поэтому и решил, — Марв пожал плечами, поправил ворот рубашки и бросил короткий взгляд на фасад особняка.

Я растерянно кивнула, ожидая, что он расскажет что-то еще.

— Мои родители — простые фермеры. Врожденных способностей, которые бы передавались из поколения в поколение, у нас нет. Каждый раз, смотря на мужчин из первых трёх поясов, я восхищался и хотел быть как они. И поскольку не повезло родиться со способностями, я решил, что их нужно обрести самому. Первый пояс — авторитет для меня. Я хотел стать… — Марв замялся, — мужчиной, которого точно не обойдут стороной.

Меня охватило желание обнять его, но я сдержала этот неуместный порыв. Мы не были близки в школьные годы: учились в параллельных классах и особо не пересекались. Но у меня вдруг возникло ощущение, что мы знаем друг друга всю жизнь.

Трехэтажный особняк из светлого камня с серыми вкраплениями семьи Аркайос стоял среди тщательно подстриженного газона с двумя раскидистыми платанами, которые отбрасывали тень на дорожку из белого камня.

Марв позвонил в дверь, и буквально через несколько секунд она отворилась.

— О, вы уже приехали! — На пороге стояла девушка лет тридцати пяти с темно-каштановыми волнистыми волосами, заколотыми шпилькой. Она смотрела на нас с легкой улыбкой. — Добро пожаловать, Бреанна. Я Селинна, сестра Дамиана. Проходи, чувствуй себя как дома. Марв покажет, куда идти, а я подойду через пару минут.

Селинна излучала элегантность. Платье приглушённо-синего цвета сидело на ней великолепно. На шее поблёскивало ожерелье из тёмного янтаря, а на безымянном пальце виднелось тонкое серебряное кольцо. Лицо спокойное, немного вытянутое, с выразительными темно-карими глазами. В её голосе звучала мягкость, присущая заботливой старшей сестре.

Мы вошли внутрь. В нос ударил запах сухих трав и древесины — я невольно вдохнула глубже. Этот аромат казался чужим для Первого пояса, где царили холод и строгий порядок.

Марв повел меня к широкой лестнице с резными перилами из красного дерева. Ступени не скрипели, но звук шагов всё равно отзывался в глубине дома.

— Библиотека, значит? — я бросила на него укоризненный взгляд.

— Библиотека, — пробормотал он, смущённо почесав затылок и пряча улыбку. — Ну… в доме Дамиана и его сестры.

Я усмехнулась и остановилась на верхней площадке, чтобы осмотреть второй этаж.

Библиотека открывалась без двери, была лишь арка, ведущая в зал, где время замерло. Потолки высокие, сводчатые, украшенные латунными светильниками. Книги располагались не только вдоль стен, но и на тонких вертикальных балках под потолком.

Мягкий рассеянный свет пробивался сквозь тканевые жалюзи. В воздухе витал запах старой бумаги и воска.

Мы подошли к длинному овальному столу, который находился в центре, и сели за него. Здесь уже были раскрыты какие-то книги и блокноты, стояла чашка с недопитым чаем.

— Это невероятно, — единственное, что слетело с моих уст.

— Согласен. Я обожаю это место. По работе бываю здесь часто, но каждый раз перехватывает дыхание, — Марв аккуратно поднял несколько бумажных листов, переложил их в сторону, освобождая место перед нами. — Это, наверное, Дамиан опять расшифровывал древние тактики и анализировал исторические карты боёв. Такой беспорядок.

Через несколько минут на лестнице послышались шаги. В проёме показались Селинна и Дамиан. Он кивнул нам и устроился у края стола, держа дистанцию.

— Привет, Бреанна. Извини, что пришлось подключать Марва и везти тебя в обход, а не сразу в Совет. Мне показалось, что у тебя есть вопросы об устройстве поясов и твоих способностях. Я не мог отвезти тебя к ним совсем неподготовленной, они настроены немного… враждебно. — Дамиан сидел с абсолютно ровной спиной, сложив ладони перед собой.

Селинна подошла к одному из стеллажей, провела пальцами по корешкам, словно выбирала момент, чтобы вступить в разговор.

— А если ты ошибся, и мне не нужен утомительный урок истории от тебя?

— Ты уже здесь, а значит, нужен. — Дамиан перевёл взгляд на Марва. — Марв, ты же говорил, что вы едете сначала в библиотеку?

— Угу, — Марв кивнул, устраиваясь поудобнее и занимая позицию наблюдателя.

— Я не знала, что мы едем к тебе домой, — встряла я.

— Воспринимай это не как дом, а как огромную библиотеку, которую Селинна собирала годами, хотя отчасти так и есть. Здесь много того, чего не знаю ни я, ни сама Селинна, ни Марв и, вполне вероятно, ни ты. Я не держу тебя, можешь уйти в любое время. Просто скажи, и я отвезу тебя на заседание.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Совсем не хотелось признавать, что мне нравится эта компания. Но обстоятельства, в которых мы познакомились, не позволяли расслабиться и слепо довериться. Я ждала подвоха.

— Дамиан, не надо, давай я продолжу, — Селинна, проходя мимо брата, с нежностью положила руку ему на плечо и настойчиво сжала. Дамиан покорно кивнул и накрыл её ладонь своей. — Бреанна, хочешь, я расскажу, как всё это вижу, а в случае, если ты уже знаешь, то смело говори, я сменю тему.

— Хорошо, Селинна, я буду рада услышать это от тебя.

Дамиан хмыкнул и сразу же получил легкий толчок от сестры.

— Я всегда лучше рассказываю, чем ты, смирись. — Её улыбка озарила комнату, и напряжение в воздухе заметно рассеялось.

Селинна протянула мне книгу с уже раскрытым разворотом.

— Начнем с этого, — её голос звучал мягко, но уверенно.

Я с осторожностью положила рукопись перед собой и, затаив дыхание, начала читать.

Легенда о расщеплении мира людей

Когда-то мир был единым и назывался Эльта. В нём не было ни поясов, ни границ, ни разрозненных народов. Люди жили под покровом Единого Пламени, ниспосланного из Сердца Неба. Это Пламя не было огнем — оно было Жизнью, Судьбой и Смыслом. Оно питало людей, соединяло их с Богами и друг с другом.

Но однажды среди Богов разгорелся спор. Арес и Афина, Асклепий, Гефест, Деметра, Дионис и Тиха не могли договориться, чему должен следовать человек.

Сила или Разум?

Исцеление или Творение?

Удовольствие или Порядок?

Случай или Предначертанность?

Тиха предложила выбор: расколоть Единое Пламя на шесть Искр, чтобы каждая стала основой отдельного пути. Боги согласились, и в тот день мир раскололся. Из целостной Эльты возникли Шесть поясов, каждый — под покровом одного из богов, с его идеей и стихией.

Но с расщеплением Пламени пришла и трещина в самой ткани мира. Люди забыли, что когда-то были едины. Каждый пояс начал считать свою Искру «настоящей», а свою дорогу — истинной. И вот уже века, как мир стоит на краю нового разделения.

С тех пор человечество распространилось далеко за пределы древней Эльты, открыв материк Альвенор и множество иных земель.

— Это вариант истории, который вряд ли дойдет до наших детей. Сейчас уже всё либо переписано, либо уничтожено… но мне нравится работать с первоисточниками, — Селинна не спускала с меня глаз всё время, пока я читала.

— Родители предполагали, что мои биологические мама и папа могли быть из исчезнувшего пояса, но информации о нем недостаточно, чтобы сделать выводы. А что с ним случилось?

Селинна опустила взгляд.

— Мне было тринадцать, когда Первый пояс взял главенство над Шестым. Неизвестно ничего, кроме того, что около двадцати трёх лет назад, в одно ничего не предвещающее утро правящий род, все его приближённые и люди с самой великой силой пояса просто… исчезли. Дома опустели, храмы закрылись, а дожди не переставали лить всю следующую неделю. До сих пор помню в красках: небо затянуто серыми тучами, с территории Шестого пояса идёт густой черный туман, в глубине слышится странное шептание, а терпкий запах гари проникает под кожу. И что самое удивительное — никакого пожара, всё осталось в первозданном виде. Эсхил взял под крыло всех оставшихся там людей, обязал рассказать о своих способностях и задокументировать это. Самым слабым из сильных стал род Леторай. Его представители есть у каждого из пяти поясов — в качестве советника и наблюдателя. Они могут показывать узлы жизни, но не способны ослаблять или затягивать их. Именно так глава каждого пояса контролирует степень вмешательства других поясов в жизнь людей. Если возникает необходимость в корректировке узла, созывается Совет, и решение принимается коллегиально.

Селинна сделала паузу, ожидая моего ответа. Я не знала, что сказать. Мурашки пробежали по телу, пальцы похолодели.

В какой-то момент я почувствовала, что оказалась в безопасной обстановке, — и слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.

— Двадцать три года назад меня оставили во дворе дома моих родителей, совсем малышкой. Я росла, окруженная вниманием и заботой. Лив родилась, когда мне было пять лет. Я не могла мечтать о большем. Но в подростковом возрасте начала замечать, что мои способности сильно отличаются от способностей сестры, мамы, папы и всех остальных жителей Четвертого пояса. Тогда родители рассказали, как нашли меня с этим ожерельем. — Я пару раз прокрутила бусину пальцами, чтобы отвлечься от нахлынувших воспоминаний.

— Дорогая, спасибо, что поделилась с нами. Лично для меня это очень ценно. Я уверена, твои родители любят тебя больше всего на свете, — она аккуратно положила ладонь на мою.

— Так и есть, и я их люблю всем сердцем. — На моем лице появилась вялая улыбка.

— К слову о силах, ты знаешь о градации?

— Я могу лишь предполагать, никогда не углублялась в эту тему.

— Есть люди с сильными, средними и слабыми способностями, а также те, у кого дары в целом не проявляются. Но это не значит, что они бесполезны. Марв, например.

— Что? — Марв вздрогнул и слегка покраснел, наткнувшись на наши взгляды.

— У него нет врождённой силы. Но он научился чувствовать других: настроение, направление разговора, уровень опасности. Это не магия, это навык дипломатии. Марв сам стал этим навыком и теперь может влиять на многое.

Марв выпрямился, расправив плечи, запустил руку в волосы и с довольным видом повернулся к окну. Я едва сдержала улыбку.

— А у Дамиана? — спросила я.

Я осмотрелась и поняла, что его нигде нет. Видимо, настолько увлеклась изучением книг и историей, что не заметила, как он вышел. Я смутилась, но внимательно продолжила слушать Селинну.

— У Дами есть боевое предчувствие, он предвосхищает удар или атаку за несколько секунд, может предвидеть ходы врага или легко найти слабое место в тактике. А ещё внутренний огонь, в моменты пика его сила и скорость резко возрастают, — с гордостью проговорила Селинна.

«Дами». Держу пари, он никому не дает себя так называть, кроме сестры.

А что, если тогда в лесу Дамиан чувствовал приближение фэлидх, но вместо того, чтобы предупредить нас, они с Пирром просто шли за нами?

Я опустила взгляд на страницы очередной книги передо мной. Чем дольше слушала Селинну, тем сильнее поднималась внутри знакомая тяжесть. У каждого из них — что-то яркое, заметное, значимое. Способность, сила, хотя бы чётко выстроенный навык, которым можно гордиться. А я? Сны, которые невозможно контролировать, и какие-то отвары, чаще случайные, чем предсказуемые. Всё это казалось мелким и ненадёжным на фоне того, чем обладают другие. Вокруг — люди, которых мир словно выбирает, наделяет чем-то особенным. А меня он не замечает. Не принимает. Я же оставалась чем-то средним и непонятным: ни сила, ни слабость. Просто… пустота между ними.

— А у тебя, дорогая?

Я вздрогнула от голоса Селинны, вынырнув из собственных мыслей.

— Ничего особенного. Я даже не знаю, могу ли назвать это способностью. Я вижу сны… вещие. Думаю, что вещие. Что-то сбывается, что-то нет. Вижу много кошмаров, особенно про темноту, никак не могу это контролировать. А так, подруга и её бабушка научили меня создавать пыльцу, работать с травами, готовить отвары, настои, разные чаи с непредсказуемыми эффектами.

— О как, тогда в следующий раз чай на тебе, — Дамиан бесшумно поднялся по лестнице с подносом в руках и подошел к нашему столу, поставил кружки для Селинны и Марва. — Я не знал, какой ты пьешь, поэтому сделал на своё усмотрение. Лаванда и перечная мята для расслабления перед важным вечером.

Я взяла кружку из его рук. Мое лицо не скрывало удивления и благодарности за неожиданно щедрый жест.

— Лемонграсс… — я замялась, проводя пальцами по горячей керамике. — Мне нравится чай с ним. Но лаванда и мята сейчас как никогда кстати. Спасибо.

— Я рад любым гостям в этом доме, — поспешно ответил он, будто считывал моё смущение и намеревался его смягчить.

— Неправда, Марв в первые дни здесь был на побегушках. Я в шоке, что он до сих пор с тобой работает, — хихикнула Селинна, подмигнув мне.

Марв активно закивал головой, подписываясь под каждым словом.

— Бреанна, имей в виду, он жесткий контролёр. Моё второе имя – Лин Амарин. Я Лин для всех незнакомых, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Это ради безопасности, — Дамиан и Селинна проговорили это в унисон. Дамиан сразу изменился в лице, его тело заняло оборонительную позицию, а взгляд стал серьёзнее. Селинна невинно передразнила брата, скорчив рожицу.

— Кстати, хотите сплетню? Я вроде никому её не говорила ранее.

— Что? Селинна, ты не перестаешь удивлять! Ты же всегда была против сплетен, — Марв включился в разговор.

— Ну она такая… не очень приятная, — Селинна скривилась.

— Выкладывай, — Дамиан посмотрел на сестру с небывалым интересом. — Я заинтригован.

— Я как-то несколько дней провела в обществе сына Эсхила, Приама Талмира. Мы веселились, гуляли, самую малость выпивали…

— Не может быть, — Марв резко подался вперед, чуть не опрокинув кружку.

— Сестра, это не похоже на тебя, — качая головой, добавил Дамиан.

Я смотрела на происходящее с неподдельным восхищением.

— Ладно вам, всякое в молодости было. Мне уже сорок лет почти, могу повспоминать немного! — Селинна широко улыбнулась и обвела нас ехидным взглядом. — Так вот, он в одну из наших совместных ночей сказал, что за несколько дней до смерти мамы слышал, как отец говорил врачам изменить лекарства, чтобы она меньше мучилась. Приам сначала подумал, что ему показалось или послышалось. Но когда через пару недель Эсхил занял её место во главе Первого пояса, сместив фокус с сил Афины на силы Ареса, а затем через три года стал управлять ещё и Шестым поясом, Приам допустил мысль, что это всё подстроено отцом. Именно поэтому Приам сейчас постоянно в разъездах, никто не знает, где он находится. По официальной версии, он путешествует по внешним землям, изучает их и подбирает рекомендации для улучшения Эльты. В общем, делает всё, чтобы не коммуницировать с Эсхилом и быть дальше от «трона».

Все затихли. Никто из нас не ожидал такого поворота.

— Я бы тоже легко в это поверила, но то, как Эсхил отнёсся к Дами, изменило моё восприятие. Он посчитал Дамиана сиротой — отчасти поэтому Дами создал для меня новую личность, не связанную с ним, — и взял его под крыло. Научил многому. — Селинна говорила с воодушевлением, настойчиво не замечая нашу растерянность.

— Лин, давай не будем поднимать эту тему, — Дамиан облокотился на спинку стула и уставился на нее пустым взглядом.

Марв не рискнул проронить и слова.

Селинна молча кивнула и встала из-за стола. Она прошлась между стеллажей, сняла тонкую потрёпанную книгу и протянула её мне.

— Это история о Шестом поясе. Совет запретил любые упоминания в официальных изданиях. Всё, что осталось, — это лишь то, что я помню из детства, так как родители погибли именно в то время. Я собрала всё, что могла.

Я осторожно взяла книгу и осмотрела её: тонкая бумага сминалась от любого воздействия, страницы пахли сухой пыльцой и деревом.

— Те, кто был из Шестого пояса, могли владеть такими способностями, как интуиция, ощущение пути человека, влияние на выбор, особенно в поворотные моменты, управление вероятностями, предсказательство. А самые сильные могли переписывать узлы, менять судьбы на локальном уровне и входить в нити жизни и сны.

— Но... если я не контролирую это, — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле, — меня же могут...

— Засудить. Изолировать. Назвать угрозой. Да. — Селинна села напротив, её голос стал жестче, а улыбка и вовсе сошла с лица.

Я замолчала. Если раньше у меня была уверенность, что всё закончится хорошо, то теперь я ощутила себя в ловушке. По телу прошла дрожь, сердце бешено забилось, дыхание стало прерывистым и хриплым. Страх сковал меня, лишая способности здраво мыслить.

«Неужели мне придется взять всю ответственность Шестого пояса на себя?» — промелькнуло у меня в голове. Это точно не входило в мои планы.

— Марв, Бреанна, нам пора, через полчаса мы уже должны быть на месте, — приказал Дамиан, нарочито деловым тоном.

Глава 4

Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы въехали на территорию храма Ареса. Дамиан остановил машину у массивных ворот, над которыми тянулся арочный рельеф с изображением боевых сцен.

— Готова? — мягко спросил Марв, поворачиваясь ко мне.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Внутри машины повисла неловкая тишина. Дамиан и Марв обменялись короткими взглядами. Марв открыл дверь первым и помог мне выбраться.

В нос ударил резкий запах металла. С арены, которая находилась чуть дальше храма, слышались лязг мечей и боевые кличи. Здания разделяла лишь площадь Обета, где обычно новобранцы приносили клятву защите Эльты.

Сам храм возведён из тёмного базальта с матовой поверхностью, поглощающей солнечный свет. Вместо шпилей — мощные прямоугольные башни с зубцами, будто отсюда могли начать оборону в любую секунду. Узкие арочные окна уходили под самый свод, пропуская внутрь тонкие острые струи дневного света. Всё здание напоминало монолитную, неприступную крепость без единого украшения. По углам стояли стелы, их поверхности были испещрены письменами, которые я не могла разобрать, а статуя Ареса возвышалась над центральным входом.

На подступах к храму деревья редели, их сухие кроны торчали, как иссохшие пальцы. Казалось, что корни не решаются проникнуть в землю, напитанную тяжёлой силой этого места.

— Ладно, теперь я паникую… и хочу домой, — пробормотала я.

Дамиан едва заметно усмехнулся, но в его глазах мелькнуло сочувствие. Он пошёл первым, мы последовали за ним, минуя арочный вход.

После уличного шума тишина внутри казалась неестественно давящей. Даже шаги звучали глухо, стены впитывали каждый издаваемый шорох. Потолок уходил так высоко, что растворялся во мраке. Свет проникал сквозь витражи, окрашивая мраморные плиты пола красными и золотыми пятнами.

Первый этаж напоминал приёмный зал: высокие потолки, небольшие кожаные диваны, светильники в виде узких факелов в бронзовых держателях. На стенах висели полотна и фрески с изображением полководцев, кое-где мелькали тексты торжественных клятв. По периметру стояли защитники в чёрной униформе с эмблемами Первого пояса, щита и копья. Они не издавали ни звука.

Мы прошли по коридору, потом поднялись по широкой, пологой лестнице, устланной серо-красным ковром. Вдоль этой стены мелькали уже настоящие факелы, жар которых всё равно не рассеивал жуткий холод. Пламя колебалось, отбрасывая пляшущие тени, создавая атмосферу загадочности и обречённости.

На втором этаже находились боковые залы, где обсуждали стратегические вопросы. Из них до нас долетали приглушённые голоса, стук каблуков и шелест бумаг.

На третьем этаже мы уперлись в высокие массивные двери, сделанные из чёрного обсидиана. Они были такими гладкими, что в них отражались наши силуэты, искажённые и вытянутые. Перед ними стояли двое смотрителей. Один из них сдержанно кивнул Дамиану.

— Они ждут, — бросил Дамиан, толкнув двери.

— Всё будет хорошо, Бреанна. — приободрил Марв и посмотрел мне в глаза.

Я ощущала, как пальцы подрагивают. От факелов шёл слабый маслянистый запах, от которого слегка кружилась голова. Когда я прошла мимо охранника у входа, заметила, как из-под шлема блеснули его равнодушные, как у статуи, глаза.

Тело держалось напряжённо, а мысли… они словно прижались к стене. Я не могла позволить себе ни одного слабого жеста.

Зал оказался куда проще, чем я ожидала. Вытянутый и высокий, с потолком в несколько арок, поддерживаемым квадратными колоннами по бокам. Свет проникал через узкие вертикальные окна под самым сводом — и хватало, чтобы видеть, но не чувствовать тепла.

В центре зала стоял длинный прямоугольный стол цвета тёмного дерева, отполированный до блеска. В нём отражались силуэты сидящих за ним глав поясов, каждый на своём возвышении. Поодаль от каждого сидело ещё двое человек, видимо, представители рода Леторай, о которых говорила Селинна, и другие советники.

Сиденья располагались несимметрично: три пояса с одной стороны и два — напротив. Создавалось странное ощущение перевеса. Первые три пояса особо не считались с мнением Четвертого и Пятого, а сейчас, из-за отсутствия Шестого, они имели заметное преимущество.

Все главы уже сидели на своих местах. Их лица были сосредоточены, а глаза — внимательны и даже хищны.

Дамиан встал справа от главы Первого пояса, Эсхила Талмира — статного мужчины с пронизывающим взглядом. Черты оставались резкими и строгими: высокий лоб с глубокими морщинами, прямой и мощный нос, чётко обозначенные скулы. Брови густые, суровые, придающие лицу постоянное выражение серьёзности, а иногда и гнева. Волосы — чёрные, с проседью, слегка откинутые назад; борода ухоженная, с серебристыми нитями, делающими его образ ещё более властным.

Я остановилась у края стола и почувствовала на себе взгляды всех собравшихся. Вновь возникшая пауза начала съедать меня изнутри, ладони стали влажными. Как бы я ни старалась держаться прямо, ноги всё равно подкашивались.

— Уважаемые главы Совета, по вашему поручению я привел Бреанну Сареван, которая вчера вечером завязала первый узел, — проговорил Дамиан и коротко поклонился, сделав полшага вперед.

Эсхил посмотрел на меня с прищуром.

— Почему о ней доложили так поздно? — его голос звучал резко. — Почему способности скрывались?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне сказать и слова. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, которого отчитывают за разбитое окно. Мне не предложили даже стула. Я и Дамиан — единственные, кто стоял в этом душном зале.

— Ты осознаёшь, что это нарушение порядка? Это наказуемо. Эльте грозит хаос из-за таких вот, как ты, девочек, которые решили «забыть» о своих снах или списать всё на случайность.

— Я... — начала я, чувствуя, как горло сжимается. — Они не вещие. Я не знала, что это вообще может быть чем-то...

— Не знала? — перебил он с нарастающим раздражением. — Узлы развязаны. Мир нестабилен. Вы скрываете способности и думаете, что «не знала» — достаточное оправдание?

— Все мы чего-то не знали, — вмешался Торн Вахарн, глава Третьего пояса. — Это не оправдание. Если семья помогала скрывать, значит, все они подлежат наказанию.

Голова закружилась. Их слова впечатались мне в сердце, оставляя жгучую боль. Последние десять лет я боялась что-либо узнавать, чтобы не навредить родителям и Лив. Но я даже не представляла, что одна ситуация может всё изменить.

Я до сих пор не понимала, каким образом завязала этот дурацкий узел.

— Бреанна, закончи свою мысль. — Калмерий Аритеон, глава Второго пояса, сидел спокойно, не поддаваясь на внешние провокации. Он не был зол или раздражен, он просто создавал видимость присутствия.

Эсхил и Торн бросили на него осуждающий взгляд, а затем уставились на меня.

— Я глубочайше извиняюсь за произошедшее, — мой голос дрогнул. За что я вообще должна извиняться? — Мне нет оправдания, и я готова понести соответствующее наказание.

Дамиан смутился, качнул несколько раз головой в мою сторону, разминая шею, а затем выдохнул и пристально посмотрел в мои глаза.

— Но перед этим я прошу выслушать мою сторону, а уже потом делать выводы, — я поняла, что сейчас никто не поможет мне, кроме меня самой, выпрямилась, набралась смелости и заговорила более уверенным голосом. — Все документы официально оформлены. Способностей у меня нет. Лишь в шестнадцать лет начали сниться кошмары. Родители всё списывали на переходный период, ведь у кого не бывает кошмаров? А затем мне снились маленькие отрывки из бытовой жизни, дела, которые повторяются каждый день, лишь с небольшими изменениями. Абсолютно ничего примечательного. Чтобы как-то себя успокоить, я стала считать, что эти сны вещие, но затем мне долгое время снились только кошмары, которые, к счастью, не сбывались. Тогда я начала в этом сомневаться и просто смирилась с тем, что мои сны ярче, чем у других. Родители не в курсе, они не виноваты. Даже если у меня есть способности, поверьте, они бесполезны. Я действительно не понимаю, как я могла завязать этот узел. Я просто хотела помочь сестре.

— Узлам это и нужно. Если они хотят обновиться, они ищут проводника и подстраивают душераздирающее горе, чтобы на этой энергии и завязаться, — осторожно проговорила девушка, сидящая поодаль Эсхила.

— Талия, но насколько возможно, что проводником оказалась такая бездарная и немощная девушка? Она явно не договаривает или откровенно лжет, просто водит нас за нос! — рявкнул Эсхил, указав на меня ладонью.

— Эсхил, прекрати. Ты сегодня не в духе. Мы собрались здесь, чтобы решить проблему, а не создавать новые, — вмешалась женщина с противоположной стороны стола, глава Четвёртого пояса, Леора Фирн. — Она ребёнок, а не натренированный агент. Мы все видим сны. Иногда они правдивы, а иногда — иллюзия. Ты же знаешь.

— А если это не иллюзия? — голос Фейлоса Телимона, главы пятого пояса, звучал лениво и отстранённо. — Тогда она — угроза.

Если у Пирра и были сходства с отцом, то только внешние: резко очерченные скулы, ровный нос, выразительный подбородок. Голос у обоих низкий и бархатистый, но при этом у Фейлоса твердый и рубящий, а у Пирра с хрипотцой и обволакивающе тёплый.

— Вы обвиняете девушку за сны. Сны, которые не поддаются контролю. У нас у всех они бывают, — Леора бросила грозный взгляд на противоположную сторону и встала, громко отодвинув стул.

Я выдохнула, мысленно благодаря за то, что она защитила меня.

— Хорошо, — Эсхил медленно опустил руки на стол. — Мы закроем на это глаза, если она всё исправит. Сейчас нам нужно срочно завязать оставшиеся узлы.

Он поднялся и кратким жестом руки подозвал Дамиана ближе.

— Дамиан проконтролирует, чтобы весь план выполнялся без отклонений. В процессе этого будет вестись отчетность по её способностям, чтобы в дальнейшем мы были готовы к возможным выходкам. Алон, предоставь Дамиану хорошо подготовленную команду и выдели все необходимые средства, — Эсхил повернулся в сторону сидящего за ним приближенного. Тот мотнул головой и поспешно вышел из зала.

Дамиан стоял сложа руки за спиной и кивал в такт словам главы Первого пояса.

— Все согласны? — Эсхил не нуждался в одобрении, он просто придерживался процедуры.

Реакция последовала безмолвная: кто-то кивнул, кто-то смотрел сквозь него.

— Отлично, заседание закончено.

Все засуетились и стремительно зашагали из зала. Эсхил продолжил давать указания Дамиану, пока я стояла на месте. Их разговор доносился до меня обрывками, но я отчетливо услышала про повышение и обретение новой должности. Видимо, Эсхил что-то ему пообещал за непрерывный контроль надо мной.

Меня никто не спрашивал, хочу ли я завязывать эти узлы, просто поставили перед фактом. Но я в любом случае должна… должна помочь своей сестре вернуть память, узнать, как это произошло, чтобы в дальнейшем не допустить, и спасти родителей от заключения.

Дамиан отвлек меня от мыслей своим приближением и, подхватив за руку, повел к выходу.

— Эсхил обязал устроить тебе инструктаж по узлам. Сейчас Алон должен привести тех, кто пойдет с нами. А затем придет Талия, представительница рода Леторай, чтобы ответить на твои вопросы. Будем ждать их здесь, — Дамиан указал рукой на дверь, которая находилась буквально в паре метров от входа в зал совещаний.

Мы зашли внутрь.

Комната оказалась небольшой и по-своему уютной: невысокий потолок с деревянными балками, пол, выложенный бежевыми плитками и укрытый потёртым ковром цвета засохшей крови, круглый стол по центру, почти как в зале Совета, на котором стояли кувшин с водой, простые керамические чаши и металлическая тарелка с фруктами.

Гобелен, висевший на стене, явно пережил не одно столетие: ткань выцвела, но на нём ещё можно было разглядеть шесть фигур, стоящих вокруг узла. Меня передёрнуло. Первый пояс так заботился о том, чтобы о Шестом не говорили, но при этом держит в своём храме визуальное доказательство?

На невысоком комоде лежали книги, пергаменты и несколько свёрнутых карт. Рядом с ними расположился металлический треножник с чашей для благовоний. Сейчас она не горела, но в воздухе ещё держался слабый запах вербены.

— Для чего здесь эта комната? Она такая непрезентабельная, ей явно требуется ремонт и перестановка.

— Это кабинет. И здесь очень даже презентабельно.

— Твой что ли?

— Мой.

Я прикусила губу. Я немного успела узнать о Дамиане, но вкус у него совершенно точно никуда не годился. Эби бы не одобрила.

Вспомнив об Эби, я расплылась в улыбке. Обычно все яркие события мы проводили вместе, и быть здесь без нее довольно непривычно. Мне столько предстояло ей рассказать.

Дамиан подошёл к креслу, поставил руки на спинку, словно собирался что-то предложить, но в этот момент дверь открылась.

— Всё в порядке? — Марв заглянул внутрь, показав только лицо. Он выглядел обеспокоенно, его глаза искали меня. — Бреанна, ты в порядке? Как всё прошло?

— Всё нормально, — ответила я тише, чем хотела. — Просто голова гудит от этой показушности.

Марв вздохнул с облегчением и, зайдя в кабинет, занял место ближе к столу. Он переглянулся с Дамианом, и тот многообещающе кивнул. Потом наступила короткая тишина, которую нарушил звук шагов за дверью.

В проёме появился высокий рыжеволосый мужчина с веснушками, от которого тянулся шлейф сигаретного дыма и шоколада. Тёпло-зелёные глаза казались усталыми и внимательными одновременно. Прищур и лениво изогнутые губы создавали впечатление человека, которого ничего не удивляет. На нём были белая футболка, коричневая рубашка, которая нарочно держала баланс между неряшливостью и стилем, а также кожаные митенки и кобура на поясе. Между костяшками пальцев он прокручивал зажигалку.

Он вошёл и целенаправленно зашагал к столу, около которого стояли Марв и Дамиан, не обращая на меня внимания.

— Кирос! — вскрикнул Марв. — Значит, тебя назначили?

— Да. — Они тепло обменялись рукопожатиями, будто не видели друг друга несколько лет. — Дамиан, снова ты меня обошел. Опять я у тебя в пешках.

Кирос наигранно цокнул и покачал головой.

— Ну я не мог не превзойти своего учителя, — Дамиан ухмыльнулся, но в его взгляде читался укор. Он явно не разделял вредные привычки своего наставника. — Сколько чашек кофе с ликером ты уже выдул?

— Дам, ты сделал слишком много ошибок во фразе «Кир, какой кофе тебе принести?» — Кирос плюхнулся на кресло в углу комнаты и украдкой посмотрел на меня. Его лицо сияло. Он широко улыбнулся в ответ на мою улыбку. — Бреанна, верно? Очень рад с тобой познакомиться. Представляешь, ещё пять лет назад он проигрывал мне в каждой схватке, а десять лет назад боялся меча как огня. Сейчас же он меня переплюнул и пытается строить из себя главного. Я его совсем малышом помню.

— Кир, ты старше меня всего на пять лет, — пробубнил Дамиан.

— Это не имеет значения. Я тренировал тебя с твоих четырнадцати.

— Шестнадцати.

— Тем более!

Я хихикнула. Кирос мне сразу понравился — характером он напомнил мне Пирра, а внешностью… он вылитая Эби в мужском теле.

— Дамиан, ты мог бы проявлять больше уважения к своему ментору? — я вскинула брови и сделала тон как можно серьезнее.

— Да! — Он утвердительно закачал головой. — Дамиан, послушай Бреанну. Она за секунду научилась больше, чем ты за час. Мне она нравится.

— Кир, не заставляй меня искать тебе замену, — Дамиан вальяжно расположился на стуле, его голос звучал твёрдо.

— Ладно, капитан, — Кир достал серебряную флягу и сделал пару глотков.

Прошло меньше минуты, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз — с характерным лязгом сапог.

— Чего не подождал меня? — девушка адресовала свой вопрос Киру и только затем огляделась. — Всем привет. Когда начинаем?

На ней были чёрные обтягивающие штаны и топ, оголяющий сильные, натренированные руки, в которых она держала куртку с кожаными накладками. Тёмно-каштановые волосы собраны в две боевые косы, пряди которых местами выбивались. Её кожа, тёплая и ровная, словно напитанная закатным светом, подчёркивала выразительные черты лица. Высокие скулы, чёткая линия подбородка и прямые брови придавали ей уверенный, властный вид. Глаза глубокого орехового оттенка, с лёгким золотистым отблеском смотрели в упор.

Все, кто входил сюда, явно делали это не первый раз. Здесь, в кабинете Дамиана, они ощущали себя как дома. Это разрядило обстановку.

— Из-за тебя нам придется рисковать жизнью и идти завязывать эти стрёмные узлы? — ни доброты, ни враждебности в ее голосе не звучали, только холодный, сосредоточенный интерес.

— Я тебя не выбирала в свою команду. И больше скажу, я вообще команду не выбирала. Это решение вашего главы.

— Абрия, хватит. Это наша работа, — встрял Дамиан.

— Я просто не понимаю: то есть я, Кир, ты и Марв идём её охраной, чтобы контролировать каждый её шаг? А если она решит сбежать? Мы будем виноваты? Она же и меча никогда в руках не держала, — Абрия не унималась.

Я демонстративно хмыкнула.

— Наша задача вернуть миру стабильность, вот и всё. Мы это сделаем.

Абрия закатила глаза, громко вздохнула, села на подлокотник кресла, на котором расположился Кирос, и запустила руку ему в волосы, слегка взъерошив.

— Вы вместе? — почему-то вырвалось у меня.

Я не могла представить лёгкого на подъём Кироса и агрессивную Абрию вместе.

— Нет, я просто дразню Дамиана, — бросила Абрия, не смотря на меня. Вместо этого она игриво подмигнула Дамиану.

А вот их я очень даже могла представить вместе. Оба странные, себе на уме и во всём чёрном.

Я хотела что-то сказать, но в этот момент в комнату вошла Талия.

Представительница рода Леторай была не молодой, но возраст её трудно определить. Белые волосы убраны в пучок на затылке, а голову украшал тонкий обруч из серебристого металла. Одежда — простая, но изысканная: длинное платье глубокого фиолетового цвета, с широкими рукавами и высоким воротом, и накидка из полупрозрачной ткани, спадавшая с плеч и расшитая нитями в форме тонких спиралей.

— Приветствую вас, — уверенно произнесла она, заняв место во главе стола.

Мы поспешно расселись на оставшиеся сиденья, не проронив ни слова.

— Узел — это акт связи между чувствами, поступками, людьми, клятвами, прошлым, настоящим и будущим. Бессознательно их завязывает любой человек. Мы просто живём, но каждое наше действие закрепляется на тонкой материи, в Лоан-Маре. Однако есть девять узлов мироздания, которые обеспечивают миру необходимую стабильность. Они отличаются от обычных тем, что для их завязки нужна жертва и выбранный проводник. Так, Бреанна, ты отдала память своей сестры о себе, а взамен получила первый узел. Со второго по девятый узлы завязываются целенаправленно, через места силы. А первый… он всегда спонтанный. Это необходимо для регулярного обновления, потому что все узлы имеют свойство изнашиваться. Механизм такой: обнаружение проводника с подходящими силами, травмирующее событие, перезапуск системы узлов. Фактически на твоем месте мог оказаться любой потомок Шестого рода. И вполне вероятно, что их много, просто у всех разный уровень сил, и их время ещё не пришло.

— А что является жертвой? — с трудом выдавила из себя я. В горле пересохло, и я сглотнула.

— В данном случае, ваши якори, самые важные жизненные моменты, которым вы придаете большое значение. Ещё это могут быть голоса, воспоминания, боль, память или даже сама жизнь. Ты — проводник, и люди вокруг тебя также будут задействованы в этом процессе. Поэтому, если ты будешь брать с собой кого-то еще, тысячу раз подумай об этом.

— Ну огонь, — прошипела Абрия.

— Главный принцип завязывания узлов, — продолжила Талия, — если боишься потерять, потеряй и не бойся. Вам предстоит столкнуться со своими страхами, болью, чувствами, а также с сущностями, которые будут охранять места силы и встречаться на вашем пути.

— А как я пойму, что узел завязан?

— Так как всё проходит через тебя, ты это почувствуешь. Вспомни, что было при Первом узле, так должно быть и далее.

— А я могу как-то помочь сестре восстановить ее память?

— Завязать все узлы. Так ты не испортишь жизнь своей любимой семье и сделаешь жертву сестры ненапрасной. У тебя мало времени, — предупредила Талия и протянула Дамиану свернутый пергамент. — Это карта с отметкой всех необходимых для посещения мест.

Глава 5

— И это весь инструктаж? Только ещё больше вопросов появилось! — цокнула Эби, поравнявшись со мной в седле, когда я закончила рассказывать о событиях вчерашнего дня.

Её изабелловая лошадь нервно повела ушами, чуя что-то в воздухе. Я машинально погладила свою гнедую по шее и крепче сжала поводья, ощущая, как тени вокруг сгущаются.

— Я так долго бежала от всех тайн прошлого и легенд Эльты, старалась быть незаметной, а в итоге из-за меня родители могут пострадать.

Они не отказались от меня, даже предполагая возможные риски.

— Не вини себя, Бри. Ты не могла знать, что все сложится именно так. Все скрытое становится явным. Рано или поздно.

— Если бы я начала разбираться раньше, у меня были бы хоть какие-то ответы, — попрекнула себя я. — А сейчас я ничего не контролирую.

— Да, некоторые кошмары реальны. Да, ты опасная девушка, от которой зависит судьба города. Но ты все та же Бри.

— Ты в курсе, что делают с теми, кто может предсказывать судьбу? Менять ее?

Эби недовольно покачала головой.

— То, что ты видишь сны, не делает тебя гадалкой. В тебе есть что-то особенное. Просто дай этому раскрыться.

Я проглотила наворачивающиеся слезы. Нужно завязать все узлы, чего бы это ни стоило. Спасти родных. Понять, на что я способна.

Мы двигались вглубь Четвёртого пояса, туда, где располагалось место силы второго узла. От наших домов дорога заняла около двух часов верхом. Поначалу путь был относительно ровным: сухая утоптанная тропа, заросшая по краям лавровым кустарником, с изредка попадающимися валунами. Ветер доносил запах нагретой земли и полыни, где-то вдалеке перекликались птицы. Но чем ближе мы подъезжали, тем глуше становилась местность — деревья стояли гуще, кроны смыкались над головой, пряча небо, а в воздухе чувствовалась та самая вязкая, настороженная тишина, которую сложно объяснить словами.

Под копытами хлюпнула мокрая почва, мох и глина смешались у входа в овражистую впадину. Лошадь подо мной недовольно фыркнула и переступила с ноги на ногу, будто тоже чувствовала неладное. Я привстала в стременах, чтобы рассмотреть, куда ведёт тропа: она терялась в туманном полумраке между двух изогнутых, обугленных деревьев, чьи ветви тянулись друг к другу, образуя нечто вроде чёрного арочного портала.

— А как он допустил, чтобы ты самостоятельно доехала до этого места, если от одной тебя зависят его должность и, можно сказать, жизнь? — не унималась Эби, переведя взгляд на меня из-под капюшона.

— Я настояла, — ответила я, осаживая лошадь у начала оврага. — И наша будущая команда, и главы знают, что я иду туда, чтобы спасти свою семью. Для меня это не повод для риска.

— Слабо верится, что он так легко тебя отпустил. Может, Дамиан следит за нами?

— Если так, то ему несдобровать, — пригрозила я, спрыгивая с лошади и мягко приземляясь в сырую траву. — Я уже почти профессионал в приготовлении напитков, которые лишают бдительности.

— У тебя прекрасный учитель, — игриво протянула Эби, слезая с седла. Она поправила куртку и подмигнула. — Я бы всё отдала, чтобы у неё поучиться.

Я широко улыбнулась, покачивая головой, пока развязывала подпругу и перекидывала поводья через сук ближайшего дерева. Лошади важно фыркнули и начали жевать траву.

— А Пирр тоже будет с нами?

— Не знаю, в храме его не было, но, может, Дамиан его возьмет с собой, как я тебя.

— Ты не хотела меня брать. Я сама с тобой поехала, — напомнила Эби, дерзко вскидывая бровь.

— Эби, мне сказали, что это очень опасно. — Я поправила ей прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. Пальцы на секунду задержались на её плече. — Я не хотела рисковать тобой.

— Чушь, Бри! — Она развернулась и пошла к краю оврага, глядя вниз. — Я бы не смогла спокойно сидеть, зная, что ты проходишь через это с какими-то незнакомыми людьми.

— Спасибо, что поехала со мной. Но обещай, что будешь беречь себя. И если что, сразу уедешь в безопасное место.

— Нет, не дождешься, Бреанна, — упрямо ответила она, даже не обернувшись.

Мы медленно шли вниз по узкой тропе, влажные корни, тянущиеся прямо по склону, мешали удерживать равновесие. Я шагала первой, осторожно выбирая опору, придерживаясь за низко нависающие ветви. Эби шла следом, ловко балансируя, хотя пару раз споткнулась, тихо выругавшись себе под нос. Воздух здесь был сырой, с оттенком железа и тлеющей древесины, и чем ниже мы спускались, тем тише становилось всё вокруг. Даже лошади, привязанные у входа, больше не фыркали.

— Бреанна, Эбигейл, мы уже начали за вас переживать, хотели идти на поиски, — донёсся до нас приглушённый голос Марва. Он стоял ближе всех к чёрной арке и махал рукой, но звук стремительно глох в плотном воздухе оврага.

Окончательно спустившись и пройдя через пугающие кривые стволы, мы заметили остальных. Они стояли за широким, поросшим мхом дубом, прячась от таинственности леса.

— Эби, столько времени прошло, я безумно рад тебя видеть! — Лицо Марва сияло, он схватил ее в охапку и приподнял над землей. — Как вы, как добрались?

— Взаимно, Марв, ты так изменился, уже не тот старшеклассник, у которого я периодически списывала, — улыбнулась Эби, отвечая Марву на объятия. Он прокрутил ее и вернул на землю.

— По-моему, не самое время для обжиманий. Мы уже опаздываем, — буркнула Абрия, скрестив руки на груди. Она стояла чуть поодаль, прислонившись плечом к дереву, и не спускала с нас глаз.

Эби оценивающе пробежалась по ней, а затем поймала мой одобряющий взгляд и едва заметно улыбнулась.

— Бусинка, Лисёнок, — Пирр обнял меня, а затем Эби. — Надо было всё-таки предложить вам совместный побег. Отдыхали бы сейчас где-нибудь на юге Альвенора, на какой-нибудь нудистской вечернике — и бед не знали.

Я отстранилась смутившись.

— Почему «Бусинка»? Не слишком рано мы перешли на уменьшительно-ласкательные?

Он молча указал рукой на мою шею. Я прикусила губу и кивнула.

— Меня почему-то никто никогда лисёнком не называл, это повод обидеться? — с наигранным разочарованием спросил Кирос, подходя к нам. Он сунул руки в карманы и слегка покачивался с пятки на носок. — Хотя я похож не меньше.

— Кир, ты скорее хитрый лис… или хитрый рыжий жук, — парировал Пирр.

— Отставить разговоры. Мы здесь по делу, — Дамиан подошёл ближе и коротко кивнул нам с Эби в знак приветствия. Я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем он перевёл его на остальных. — Кир, Абрия, осмотрите ротонду. Марв, иди за ними, как всё будет готово, сообщи нам.

Команда Дамиана без возражений ушла выполнять приказ. Мы остались вчетвером, как тогда в лесу, после встречи с фэлидхами.

— Как вы доехали? Без происшествий? — холодно уточнил Дамиан.

— Да, спасибо, два часа дороги пролетели незаметно. А вы?

— Я всё никак не пойму это правило о запрете машин в Четвёртом и Пятом поясах, — нахмурился он. Пальцы его правой руки едва заметно постукивали по бедру. — На них гораздо удобнее и быстрее передвигаться.

— Неженку из себя не строй, — буркнул Пирр, пихая Дамиана локтем.

— Ты бы знал, как тяжело тебя пьяного на лошади до дома доводить, в машине куда легче! — Дамиан, усмехаясь, развёл руками.

— В этом плане… согласен, справедливо, тогда я тоже не понимаю этого запрета, — Пирр покачал головой, закатывая глаза с театральным вздохом.

— А вы смешные, — кокетливо отметила Эби.

Я задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Пирр, почему ты пошёл? Ты же не в команде Дамиана.

— Это мероприятие я бы никогда не упустил, лучше здесь, чем дома.

— А Эби, почему ты не осталась дома? — с безразличием в голосе спросил Дамиан, его взгляд метнулся к ротонде.

— То есть посылать Бри на опасность можно, а меня нет? Я нужна вам всем. Что вы будете делать без вкусных напитков, увлекательных историй и земельного щита? — гордо произнесла Эби, вздёрнув подбородок.

— Загнемся, — подхватил Пирр.

— Вот именно! — победно воскликнула Эби.

Марв позвал Дамиана и жестом показал, что можно идти.

Ротонда стояла на дне оврага, скрытая от всего мира и почти целиком покрытая тенью, врезавшейся в её белокаменные колонны. Построенная, казалось, из светлого известняка, ротонда сохраняла в себе и античную строгость, и что-то неземное. В центре — круглый постамент, весь испещрённый символами: резьбой, выжженными линиями, а местами виднелись пятна чего-то похожего на засохшую кровь. Над постаментом, на высоте чуть выше человеческого роста, в воздухе медленно вращался тонкий туман, словно узор из пепла, не рассыпающийся, а сохраняющий чёткую форму кольца. Купол над нами был треснут в нескольких местах, сквозь него проникал рассеянный свет, играющий бликами на плитах.

— Почему нужно проверять это место? Нам что-то угрожает? — вырвалось у меня. Сама не заметила, как понизила голос до шёпота.

— Не все хотят, чтобы узлы завязали. В округе есть много существ и людей, которые выбрали жить без поясов. Здесь, в местах силы, скорее мы на их территории, а не наоборот, соответственно, они владеют бо́льшей властью, чем мы, — пояснил Дамиан.

— А что это за узел? Что нам здесь нужно делать? — поинтересовалась Эби.

— Это узел Тени. Нас должны встретить.

— Но непонятно, в хорошем или плохом ключе, — встрял Марв.

— В плохом, дорогие, путники, в плохом, — с противоположной стороны ротонды вышла молодая девушка в длинном белом платье, которое напоминало ночную сорочку. — Я бы с лёгкостью прогнала вас, будь вас двое, но я не могу упустить аж семерых отчаянных охотников за узлами. Увы.

Абрия положила ладонь на рукоять кинжала, которая торчала из поясной кобуры. Кир сделал осторожный шаг вперед и внимательно оглядел её с ног до головы, чтобы прикинуть, угрожает ли нам опасность.

— Никаких лишних действий! — скомандовал Дамиан и поднял руку вверх, останавливая намерения Абрии и Кира. — Как мы можем к вам обращаться?

— Илария, дорогой. Это время со мной ты запомнишь надолго. С тебя и начнем. Вставай передо мной, — она говорила медленно, ожидая реакции на каждую фразу.

Грозовые тучи мгновенно заволокли небо. Первый раскат грома прогремел так близко, что дрогнули колонны, и я почувствовала вибрацию в ступнях. Внутри ротонды резко потемнело, будто ее накрыли огромным черным пледом. На полу по периметру вспыхнули белым светом шесть контуров, затем еще один, в центре.

Меня передёрнуло. Центральный круг явно предназначался для меня. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и интуитивно заняла место… проводника.

Как только я шагнула в контур, тело окаменело, не в силах двигать пальцами, шеей и даже губами. Тепло ушло, дыхание стало неглубоким и чужим.

Краем глаза я заметила, как тени подталкивали остальных на места. Они шли осторожно, доверившись словам Дамиана об отсутствии лишних действий. Как только все вступили в горящие кольца, сразу замерли, как и я. От вида их застывших лиц мое сердце отчаянно забилось, отдаваясь в ушах.

«Быстрее отдадим то, что нужно, быстрее уйдем», — промелькнуло у меня в голове.

Илария провела рукой по щеке Дамиана, детально рассматривая каждый сантиметр неподвижного лица. Она наклонилась так близко, что её волосы коснулись его плеча.

— Знаете, я люблю начинать с тех, кто притворяется сильным… ты слабый, Дамиан, — произнесла она, почти шепотом, но слова резали воздух. — Твоё лидерство держится на попытке всё контролировать, но у тебя это не получается. Ты хочешь, чтобы всё шло по плану, потому что однажды не справился. Рядом с тобой нет счастья, Дами. Ты мог её спасти, мог помочь, но струсил, ты так думаешь?

Дамиан постарался сжать кулак, но попытка оказалась тщетной, его лицо горело. На лбу выступили капли пота.

— И чего ты сейчас добиваешься? Ты же его копия, такой же одержимый властью! Такой же одинокий! — продолжила она, повысив голос.

Вот в чем заключался этот узел… в вызове боли и страха. Она питалась этой энергией: провоцировала и била в самое душераздирающее место. Я чувствовала, как её слова отдаются в моей груди, хотя они адресовались не мне.

Всё время, пока она говорила, над Дамианом собиралось тёмное туманное облако. Через пару секунд, как Илария закончила, оно растворилось. Его голова упала вперёд, глаза закрылись.

По всему моему телу, от стоп до макушки, прошелся электрический разряд, который заставил меня непроизвольно дернуться. Я хотела выругаться, но лишилась дара речи.

Всё это должно произойти с каждым из нас, и я осталась на закуску, чтобы видеть остальных и слышать их страхи.

Илария шагнула вправо, к Пирру:

— Пирр Телимон, — она мягко протянула букву «р» в имени, обдумывая дальнейшие слова. — Красивый, харизматичный, весёлый... и абсолютно пустой. Ты очень тщательно скрываешь, что являешься лишь инструментом… марионеткой в руках родителей. Да, ты — наследник, любимчик, но у тебя нет права выбора. Твой алкогольный бунт — единственный способ оторваться от реальности и почувствовать, что хоть что-то ты вправе делать со своим телом… и с самим собой. Ты пустышка, без амбиций и целей.

Пирр не дрогнул. Ни один мускул на его лице не выдал, что слова задели. Он смотрел на Иларию с лёгкой, почти скучающей полуулыбкой, будто она рассказывала ему что-то невероятно банальное.

Второй разряд оказался сильнее. Не будь я связана чем-то неощутимым, я бы согнулась от гудящей боли.

— Эбигейл, как тебе живется в тени семьи твоей двоюродной тёти? Ты так близка к власти, но никогда не будешь её иметь… хотя все обязанности приближённых должна выполнять, — Илария внимательно рассматривала её лицо. — Бедняжка, родители всегда заботились о своих племянницах и племянниках больше, чем о тебе? А ты теперь стараешься быть полезной, незаменимой, как будто кто-то это заметит. Но знаешь, что хуже всего? Все действительно могут жить без тебя. Ты вечно лезешь и требуешь внимания, чтобы его самостоятельно отвергнуть? Как же это глупо.

После третьего разряда я уже с трудом слышала происходящее: голова гудела, глаза самовольно закрывались, не оставляя мне выбора, а дыхание сбилось. Я стояла, но безумно хотела упасть.

Дальше я слышала обрывками. Марв, Абрия и Кирос были вне моего поля зрения, а головой я крутить не могла. С каждым разом Илария всё менее сдерживалась и подбирала слова. Марва она обвинила в том, что он стыдится свою семью из-за чрезмерно мягкого характера отца, Абрию отчитала за невозможность любить и боязнь показаться слабой, а Киросу пришлось столкнуться со своим страхом быть непонятым и отвергнутым из-за его желания уйти в Пятый пояс и оставить военное дело, ведь настоящие мужчины так не поступают.

После Кира сдерживающий барьер спал, и я моментально рухнула на землю, жадно хватая воздух. Я словно переняла все их страхи: мысли волнами появлялись в голове, доносились их голоса. На какое-то время я поверила, что схожу с ума. Чужие слова мешались с моими собственными, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

Илария подошла ко мне, присела, сложив под себя ноги, и резко взяла меня за подбородок. Её пальцы были холодными, цепкими, но не грубыми. Она склонила голову, глядя на меня с лукавой полуулыбкой.

— Я действительно оставила тебя на десерт. О твоих страхах никто не узнает, но зато ты будешь знать почти всё. Как только я закончу с тобой, все их и твои переживания станут легче и отстранённее, будто это и не ваши страхи вовсе. Но тело всё равно будет реагировать при каждом напоминании. Чем яснее голова, тем тяжелее тело, от этого никуда не денешься.

— Что с ними сейчас? Они спят? — прохрипела я. Голос не слушался, каждый вопрос давался с трудом.

— Догадливая ты. Да, они в трансе. Может быть, они даже не вспомнят меня. Зависит от силы их сознания. Хочешь, я могу кому-нибудь врезать? Или ты сама? Полная свобода.

— У тебя с головой проблемы? — пробормотала я, не в силах сдерживать отвращение.

Илария усмехнулась и закатила глаза.

— Хм… даже если и так, я могу оставить их в таком трансе навсегда, а тебя прогнать в Древние леса. Мне будет весело, а тебе… — она пожала плечами, — не очень. Хочешь?

— Я хочу, чтобы всё это закончилось! — рявкнула я и грубо оттолкнула её руку от себя. Плечи свело от напряжения.

— Ты эгоистка, Бреанна, — не спеша продолжила Илария. — Твоя сестра абсолютно здорова, уже восстановилась, активно проводит время с её родными родителями, познакомилась с милым парнем, а ты хочешь вернуть ей память о себе? Она этого не просила. Ей и так хорошо. Тебя даже сами родители не просили. Для кого ты стараешься? Для неё? Не смеши.

Я отвернулась, подбородок всё ещё болел от её хватки, а щёки вспыхнули от этого упрекающего монолога. Внутри меня поднималась обжигающая волна гнева.

— А ты задумывалась, что будет, если у тебя не получится завязать все узлы? — продолжила она. — Ты подставляешь не только сестренку, но и всех остальных. Ты могла бы сдаться, взять всю вину на себя, сесть в тюрьму, тем самым обезопасив абсолютно всех. Но ты решила сделать так, как тебе хочется.

— Нет никакой гарантии, что Первый пояс не тронул бы родителей и Лив, а пока я здесь, они точно в безопасности! И ты даже представить не можешь, какими губительными и мучительными могут быть провалы в памяти! Сама говоришь, чем яснее голова, тем тяжелее тело, я не хочу этого для Лив!

— Врешь, нагло врешь! Ты делаешь это только для себя. Даже если родители в безопасности, то посмотри сейчас на них, — Илария взглядом обвела всех присутствующих. — Спорим, Абрия тебя уже ненавидит и придушит во сне, наплевав на стабильность мира?

— Какое ты вообще имеешь право говорить такое о них? Обо мне? Кем ты себя возомнила?

Я продолжала прерывисто дышать, не в силах остановиться. К глазам подступили слёзы, начала всхлипывать, что делало моё положение еще более унизительным.

Илария встала надо мной и властно посмотрела вниз.

— Ты столько всего ещё не знаешь, Бри. Дам тебе только один совет… будь осторожнее с проклятиями, ты с ними обязательно встретишься.

Отчаяние захватило меня, и я получила последний разряд. Бусина на шее запылала, снова обжигая мою кожу, словно ко мне приложили раскалённый металл. Я закричала от невыносимой боли, опираясь руками в плитку. У меня не было сил встать. Я едва не потеряла сознание.

Я ненавидела эту бусину. Проклинала её, снова и снова. Хотела сорвать с шеи, разорвать тонкую леску, раскрошить ангелит в пыль. Но вместо этого лишь хрипела и шептала сквозь зубы жалкие ругательства, от которых не становилось легче. Меня держала лишь зыбкая, изредка пробирающая надежда на то, что когда-нибудь я всё-таки узнаю, кто я. Узнаю, почему тогда меня оставили родители, а сейчас Лив.

Этот чёртов ангелит. Он не давал ничего. Ни дополнительных сил, ни веры, ни ответов. Не помогал узнать тайны прошлого, не заставлял чувствовать уверенность и не вёл по моему предназначению. Он просто делал меня марионеткой в чьих-то руках. Просто добавил бессмысленных обязательств. Почему я? Почему всё это происходит со мной? Почему мир так несправедлив со мной?

Кто-то пошевелился рядом. Первым очнулся Дамиан. Он пошатнулся, потер глаза, отряхнулся, а увидев меня, бросился вперед.

— Бреанна, с тобой всё хорошо? Что произошло? — он рухнул рядом на колени.

Рука ныла от боли, сердце бешено колотилось, голова кружилась. Я не смогла что-либо ответить. Только смотрела на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Тише, тише… — он держал меня осторожно, как будто боялся дотронуться слишком сильно. Его ладони были тёплыми. Я нервно сглотнула.

Дамиан начал ощупывать мою руку, которая покрылась красными пятнами, а затем лицо. Я почувствовала аккуратные прикосновения его ладоней, с моих губ сорвался еле слышимый стон. Я ненавидела эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.

Я захрипела и, опираясь на его руку, медленно встала.

— Ты ничего не помнишь? — с трудом выговорила я.

— Смутно. Какие-то обрывки. — Он поморщился, потёр переносицу.

Я с недоверием кивнула и обвела взглядом остальных. Они тоже приходили в себя: моргали, зевали, держались за виски, точно пробуждались от слишком долгого сна. Никто не говорил ни слова.

— Вы… тоже ничего не помните?

Все одновременно покачали головой. Видно, они ещё не до конца вышли из транса. Я не знала радоваться этому или бояться ещё сильнее. Вытерла лицо, выпрямила спину и упрямо проглотила последние слёзы.

— Ну… всё закончилось. Можем двигаться дальше.

Но даже у меня в голове это прозвучало как ложь, ведь это только начало.

Глава 6

Я ощущала на себе недоумевающие взгляды, когда мы выходили из ротонды, но не знала, как объяснить то, что произошло. Вопросы крутились в голове, слова застревали в горле, словно ушли в тело — как и говорила Илария.

Мы покинули овраг около полудня и двигались молча. Дорога заняла около шести часов с короткими остановками, чтобы напоить лошадей, перевести дыхание и не перегрузить животных.

Сначала мы петляли по лесным тропам, вбирая в легкие влажный, насыщенный запахом листвы и земли воздух. Ветки часто хлестали по плечам, склоняясь вниз, а корни путались под копытами. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей вручную.

Потом лес начал отступать, и дорога вывела нас в более обжитые места: мягкие холмы, ухоженные огороды, полосы пшеничных полей, готовых к жатве. Вдоль дороги встречались небольшие деревушки — с чистыми дворами, глиняными горшками под окнами и вывешенным на верёвках бельём. Дети играли у колодцев, старики сидели на лавках у плетней, а женщины с корзинами, полными зелени и овощей, кивали нам с лёгкой улыбкой.

Пару раз мы проезжали мимо храмов Четвёртого пояса. У входов в здания дымились тонкие курильницы с сушёными травами, а на ступенях лежали дары: свежие красные яблоки, пучки злаков и куски хлеба. Где-то рядом жужжали пасеки, доносился запах только что испечённых лепёшек. Хранилища зерна выглядели добротно: толстые стены, расписанные символами плодородия, и вымытые добела каменные пороги.

Ближе к вечеру мы добрались до северо-восточного перехода между Четвёртым и Пятым поясами. Через администрацию прошли без очереди, благодаря пропускам Дамиана. А спустя ещё час, когда небо стало быстро темнеть, мы, наконец, ступили на земли, где начинались владения семьи Телимон.

— Пирр, это твой дом? — вырвалось у меня, когда ворота раскрылись перед нами, демонстрируя вид на участок. — Здесь у каждой твоей девушки есть комната?

Я лукаво улыбнулась и чуть склонила голову, наблюдая за его реакцией. Пирр лишь закатил глаза и прошел вперед.

Дом представлял собой просторную трехэтажную виллу с черепичной крышей и светлым фасадом, утопающую в зелени сада. Архитектура здания напоминала средиземноморский стиль: округлые арки, изящные колонны, балконы с резными перилами и высокие окна, в которых отражались небо, свет фонарей и кроны деревьев.

Перед домом простирался аккуратный дворик с дорожками из природного камня. Одна из них вела к небольшому бассейну с чистой голубой водой. Рядом стояли шезлонги и гамак, а в тени раскидистых деревьев находилась уютная беседка. Участок был ухоженным, с живой изгородью и клумбами, полными трав и цветов.

Поодаль от главного дома располагалась деревянная баня, а за ней — конюшня, куда мы отвели наших лошадей. Они фыркали, встряхивая головами, словно тоже чувствовали облегчение.

— А где фонтаны? Собственное озеро? Ну хотя бы своя винодельня? — ехидно протянул Кирос, скрестив руки на груди и оглядываясь с нарочитой важностью.

— Так, мы сейчас не будем делать остановку в моём доме. Пока от вас минусов больше, чем плюсов, — Пирр прищурился, смотря то на меня, то на Кира.

— А кто-то есть внутри? — спросила Эби, подходя ближе к бассейну. Она опустилась на корточки и провела рукой по воде.

— Думаю, там должны быть русалки. Но ты посмотри повнимательнее, может, и Посейдон выйдет, — Абрия манерно закатила глаза, поправляя косу.

Эби резко повернула голову в её сторону, смерив её таким взглядом, что даже я поёжилась.

— Абрия, ты ни одной возможности плохо пошутить не упускаешь. Кто тебя так обидел? — спокойно спросила я, не повышая голоса.

— Мне запретили нанимать кого-то на постоянную основу, — прервал нас Пирр, отвечая на вопрос Эби. — Поэтому за конюшней иногда ухаживает Грир. А Эйлин должна была прийти с утра, чтобы подготовить для всех комнаты и ужин. Сейчас тут только мы. Намекаешь на вечеринку?

— Зайдите уже внутрь, еда на столе, — раздался голос Дамиана из открытой входной двери.

— Дам, сколько раз говорил: мой дом, мои правила! Хватит тут командовать! — Пирр наигранно возмутился, но в его голосе чувствовалась теплота. Выругавшись, он пошёл к входу.

Мы поспешили за ним.

Внутри дом казался ещё светлее и просторнее, чем снаружи. В прихожей я учуяла будоражащий аромат свежести. Мы прошли по плиточному полу, свернули налево и оказались в столовой.

За длинным деревянным столом с белой скатертью уже хлопотал Марв. Он аккуратно раскладывал приборы, шевеля губами — считал, чтобы всем хватило.

Заметила, как Марв нахмурился, когда одна из вилок легла криво, и тут же поправил её. Увидев нас, он только кивнул и вернулся к тарелкам.

На столе уже стояли несколько блюд: большая миска с овощным салатом, запечённое мясо с травами, хлеб, пара соусниц, графин с водой и кувшин с клюквенным морсом. Фарфоровые тарелки с потёртым золотым кантом и стеклянные бокалы создавали домашнюю атмосферу семейного застолья.

Последний раз я ела утром и до этого момента не замечала голода, но сейчас запах мяса и свежих овощей ударил в нос. Я опустилась на ближайший стул, и в тот же миг живот предательски заурчал.

— Как же вкусно пахнет, — пробормотала Эби, садясь рядом и потирая ладони.

— Приятного аппетита. Чувствуйте себя как дома! — Марв улыбнулся, заняв место слева от Эби, и пододвинул к ней тарелку.

Пирр, Дамиан и Кирос расположились у окна, напротив нас. Абрия села во главе.

Минут десять за столом стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Все ели сосредоточенно, с видимым удовольствием от еды. Кто-то жевал медленно, смакуя, кто-то быстро накладывал добавку. Но когда желудки наполнились, а в телах появилась капля расслабления, разговоры пошли сами собой.

— Бреанна, Эбигейл, как давно вы дружите? — спросил Киров, взглянув на нас из-за бокала, и откинулся на спинку стула.

— Ой, я люблю эту историю! — оживилась Эби, отложив вилку и подавшись вперёд. — На одном из уроков землеведения Бри устроила апокалипсис, работая с семенами. Никто не ожидал, что такое возможно, но она случайно вызвала выброс энергии, который заставил виноградную лозу, над которой работал весь наш класс, расти существенно быстрее.

— Да, но ничего подобного я больше воспроизвести не смогла, — подхватила я, пожимая плечами. — А Эби увидела во мне потенциал, чтобы ставить эксперименты с семенами и травами в её ангаре вместе с бабушкой.

— И ты правильно сделала, что согласилась пойти в этот амбар со мной, — тепло отозвалась Эби, глядя на меня и Кироса. — Мы сдружились так быстро, будто уже знали друг друга лет сто.

— И ссор не было? — поинтересовался Марв, откусывая хлеб.

— Я всегда соглашаюсь с Эби, — пожала я плечами.

— А я с ней, — хмыкнула Эби. — Но есть то, за что мне до сих пор стыдно.

Я вопросительно подняла брови.

— Твоё ожерелье, — Эби опустила глаза, а потом жалобно посмотрела на меня.

— А я, кстати, тоже хотел спросить, почему там только одна бусина? — включился Пирр.

— Мы тогда играли с Бри около реки. Воображали двойную свадьбу. Как сейчас помню, у меня в качестве жениха был Аргос, невероятной красоты, высокий, статный, с татуировкой орла на спине, а у Бри… — она хихикнула и задумалась.

— Мидас, — вставила я. — В тот период я просто обожала золото.

— Да, Мидас! Голубоглазый, светленький, с накачанными руками. Клянусь, они так хорошо проработаны у нас в голове… — Эби оборвала предложение и затихла, огонёк пропал с её глаз. — В общем, мы играли, Бри дала мне своё ожерелье, так как оно хорошо подходило к моему платью, а я веткой его задела и порвала… бусины покатились в воду. Мы поймали только одну.

— Эби, — я приобняла её за плечи, чувствуя, как она напряглась. — В этом нет ничего страшного. Мне одна-то жжет, боюсь представить, что стало бы с моей шеей, если бы они все были на месте.

— А может быть, будь они все на месте, они бы не жгли, а светились, например!

— Ну… мы этого никогда не узнаем, поэтому нечего печалиться, — я улыбнулась Эби в ответ на её серьёзный взгляд.

— Теперь обращение «Бусинка» точно со смыслом, — ухмыльнулся Пирр, подмигнув мне.

— А ты, Марв, почему работаешь с Дамианом? Я слышала, что он довольно дотошный и холодный руководитель.

Марв замер с куском хлеба в руке и покраснел, вероятно, вспоминая истории, которые рассказывал мне о Пирре и Дамиане:

— Он, несомненно, бывает таким.

— Бывает? — удивился Дамиан, откинувшись на спинку стула.

— Но я в восторге от его опыта и умений. Никто не выдаёт таких стратегических решений, как ты, Дамиан. Поэтому его принципиальность больше плюс, чем минус.

— Вот, Пирр, послушай, что о друге твоём говорят. А ты всё «старый», «занудный», — с усмешкой отметил Дамиан.

— А одно другому не мешает, — отозвался Пирр, не поднимая головы.

— Кирос, ты лучше расскажи, каким был Дамиан в начале своего пути, таким милым мальчишкой, — предложила Абрия, наливая морс в свой стакан.

— Без преувеличения, Дамиан — гений, но он мой самый сложный ученик. Как можно сражаться с человеком, который чувствует твой удар? Мне приходилось переучивать себя думать одно, а делать другое, чтобы совладать с ним и утереть ему нос. Так что, если я порой веду себя странно, это всё его влияние, — отметил Кирос.

Мы рассмеялись. После этого разговоры шли уже свободно, почти по-домашнему. Кто-то вспоминал старые случаи из жизни, кто-то перебрасывался шутками. Напряжение, которое витало между нами после выхода из ротонды, испарилось.

Когда все наелись, а чашки опустели, мы убрали со стола.

Пирр дождался, пока в комнате стало тише, хлопнул в ладони и сказал:

— Всё, пошли. Покажу вам, кто где спит.

Он провёл нас по широким коридорам. На стенах висели картины с пейзажами, а над дверями — небольшие таблички с именами гостей, приклеенные Эйлин.

Каждому досталась отдельная комната.

Моя была на втором этаже, в самом углу. Просторная, с высоким потолком и большим окном, у которого расположилось мягкое кресло, освещаемое теплым светом торшера. Белые стены, простые деревянные шкафы и комод, круглый ковёр на полу. В центре стояла широкая кровать с резной спинкой и уже застеленным чистым бельём.

Я подошла к окну и приоткрыла его. В саду щёлкали сверчки, пахло нагретой за день травой и деревом, дул лёгкий ветер.

Быстро зашагала к двери, сбежала по лестнице и оказалась во внутреннем дворе. Там, под звёздным небом, стояли двойные качели. Я не могла потерять такую возможность.

Опустилась на деревянное сиденье, поджала ноги и оттолкнулась. Качели плавно пошли вперёд, и весь сад медленно поплыл передо мной. На втором взмахе ветер провёл по моим плечам, будто ладонью, и тут же распахнул волосы. Пряди рассыпались по спине, по щекам, защекотали ключицы. Я запрокинула голову и позволила им лететь туда, куда тянуло движение.

Оценив всё это, наверное, нельзя утверждать, что я боюсь темноты. Вот такой парадокс. Темнота пугала меня, а небо над ней — нет. Потому что в небе не было пустоты. Там тьма становилась пространством, а не угрозой. И когда я смотрела вверх, в груди возникало ощущение, что все кошмары растворяются в лунном свете.

Тяга к звёздам сильнее, чем боязнь того, что находится в темноте.

— Веселишься, Бусинка? — Пирр ехидно улыбнулся, занимая соседнюю качель.

— Не думала, что у тебя есть обычные качели, — протянула я, чуть оттолкнувшись носком от земли. — Ожидала немного других.

— Такие тоже есть. Но выставлять их на улицу слишком даже для меня. Неужели в тебе отсутствуют моральные границы?

— Сделай одолжение и не предлагай мне увидеть твою красную комнату.

— Ух. Откуда ты знаешь, что она красная? — в голосе мелькнула нарочитая драматичность, перемешанная с восторгом. — Следила за мной, шпионка? Ну и как я?

— Ничего необычного. Всё, как у всех, — с невинной улыбкой бросила я.

Пирр наигранно схватился за бок и застонал от воображаемой боли.

— Очень жестоко с твоей стороны. Надеюсь, тебе стыдно за то, что ранила мою душу.

— Ни капельки, — я приподняла подбородок, едва сдерживая улыбку, а потом всё-таки рассмеялась.

Позже, когда я вновь стояла у окна в своей комнате, глядя в ночной сад, голова всё ещё гудела от событий дня. Мысли перескакивали с одного на другое, не задерживаясь ни на чём — я чувствовала себя уставшей, но внутри что-то не давало покоя. Спать не хотелось.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Да? — обернулась я.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался Пирр. В руках у него была стопка полотенец.

— Я принёс полотенца, — объявил он и аккуратно положил их на комод.

— Но у меня они уже есть, — я замялась, чувствуя, как он смотрит на меня с каким-то новым, изучающим выражением. — Спасибо.

— Могу побыть здесь с тобой? Все вырубились уже… слабаки.

Я кивнула, отступая от окна на шаг.

Он прикрыл за собой дверь и прошёл вглубь комнаты. Не спеша опустился в кресло у стены, откинулся на спинку и уставился на меня. В его позе чувствовалась расслабленность, но взгляд был внимательным.

— Как тебе комната? Уютно?

— Да, — я хитро посмотрела на него. Он что-то задумал.

— Как часто сюда приезжаешь?

— С каждой новой девушкой, конечно. Провожу экскурсии, знаешь ли. Раза два, а то и три на дню.

Я натянуто улыбнулась, скрестив руки на груди.

— А если серьезно?

— Пытаюсь вырываться сюда в каждое свободное от Первого пояса время.

— Тебе не нравится там?

— Нравится, Бусинка. Но когда на тебя вечно давят и ждут что-то, что ты не хочешь делать… приходится искать варианты.

— Тебя посещали мысли… убежать? Как Приам, например?

— Иногда, — он пожал плечами, но слишком резко, будто пытался этим движением отмахнуться от вопроса. — Только куда? Бросить всё и начать с нуля — звучит красиво, но на деле… у меня нет такой смелости. Да и цепей слишком много. Родители, долг семьи, обязанности. У Приама была возможность — у меня её нет. Вернее… — он отвёл взгляд. — Приам уехал, но обещал вернуться. И он вернётся. Я уверен в этом. Я же придерживаюсь того мнения, что если уезжать, то необходимо сжигать полностью все мосты… или какие-то брать с собой. Нет смысла кричать, что начинаешь новую жизнь, уезжать, а потом возвращаться… не справившись с ней… потому что…

Он запнулся, пальцы нервно сжались на подлокотнике. Я видела, как у него на скулах дрогнули мышцы.

— …сначала ты врёшь себе, что тебе не нравится здесь, — глухо продолжил он, — а потом убеждаешь себя, что сделал правильный выбор, оставив всё, что так долго и тщательно лепило тебя.

Я прикусила губу, погружаясь в мысли. Хотелось возразить, сказать, что он не обязан жить этим грузом, но не знала как. Уверена, его неоднократно так успокаивали.

Я отошла от окна, пересекла комнату и остановилась рядом с креслом, в котором он сидел. Несколько секунд просто стояла, глядя на него сверху вниз, а потом опустилась на корточки и положила ладонь на подлокотник, рядом с его рукой. Он мягко улыбнулся.

Через пару мгновений любопытство взяло надо мной верх. Я отступила на шаг, прислонилась спиной к стене и спросила:

— Ты живешь на два пояса. Как администрация это… разрешает?

— Эсхил в каком-то долгу перед моей семьёй, поэтому его поручители делают все необходимые пропуски для меня, чтобы я был ближе к Первому поясу.

— Что за долг?

— Мне не говорят. Их в целом интересует только то, сколько времени я провёл под боком Эсхила и как часто появляюсь в Первом поясе. Они даже настаивали, чтобы я полностью туда переехал, но я наотрез отказался, пообещав, что буду ездить регулярно и как можно больше светить своим именем.

— Но ты же светишься в барах… в основном.

— Тонко подмечено, — Пирр широко улыбнулся. — Наверное, об этом и говорила Илария.

Я кивнула, снова прикусив губу.

— А тебе?.. Что она тебе сказала?

— Про мою сестру… — я опустила взгляд, сложив руки за спиной, будто это могло удержать меня на месте.

— Если не хочешь говорить, не нужно, я не настаиваю.

Я оттолкнулась от стены и села на противоположный край кровати, скрестив ноги перед собой.

— Она сказала, что Лив начала встречаться с парнем и её не волнует, что меня нет в её памяти, ей… и так хорошо. А все мои стремления вернуть ей память — эгоистичны, потому что непонятно, что из этого получится, — слеза скатилась по моей щеке, и я быстро вытерла её ладонью.

— Ты думаешь, что она права?

— А ты?

— По отношению ко мне? Или к тебе?

— К тебе.

Он долго молчал, глядя куда-то в сторону, а потом медленно кивнул.

— Она права. Хоть я и живу один, у меня нет выбора, я под гнётом своих родителей. Единственный вариант — сбежать.

Я шмыгнула носом и обхватила себя за плечи, охваченная холодом.

— Думаешь, правильно будет просто завязать все узлы и оставить в них память сестры обо мне, а не найти альтернативу?

— Бусинка, так рассуждать довольно опасно. Дам, Марв, Аби и Кир заинтересованы только в первом варианте. Если они почувствуют угрозу, то перестанут быть милыми. А Аби будет ещё хуже. Выбирая второй вариант, ты можешь доверять только Эби.

— А ты?

— На чьей я стороне?

— Да.

— Я буду играть за обе команды, Бри. С одной стороны, мне нечего терять, в плане власти и наследия, с другой… Дамиан — мой брат. Я не могу предать его, но и тебя тоже не могу… не хочу. Я буду молчать о твоих сомнениях, а если тебе будет что-то угрожать, встану на защиту. Я, может, и ветреный, но за своих я всегда горой.

Может быть, это были просто пустые слова, которые никак не подтвердятся в случае опасности. Но я ему поверила. Пирр неожиданно для меня оказался тем человеком, которому ничего не нужно объяснять…

Мы знали друг друга слишком мало. Слишком мало для того, чтобы клясться в защите и верности. Но я не могла описать свои чувства в тот момент. Иногда действия совсем не поддаются логике. Я поняла, что хочу посвятить его в то, что теперь знала только я.

— Дай свою ладонь.

Пирр бросил на меня заинтересованный взгляд, протягивая руку. Я аккуратно вложила его ладонь в свою и на внутренней стороне пальцем нарисовала звёздочку.

— Что это? — с недоумением спросил Пирр.

— А на что похоже? — я повторила рисунок ещё раз.

— Звёздочка?

— Ага.

— Почему именно звёздочка?

— Как-то летом мы с мамой и Лив собирали ягоды для варенья. Сестра капризничала и тайком бросала урожай мимо корзины, потому что она хотела играть во что-то более интересное. Тогда я придумала, что за каждые десять ягод буду рисовать ей на руке звёздочку, она так и цифры вспоминала, и хорошо собирала.

— Как поощрение?

— Вроде того.

Он улыбнулся, глядя на свою ладонь, как будто там остался след от нарисованной звёздочки.

— Можешь считать меня дураком, но… давай тоже поиграем, чтобы отвлечься и выпустить пар? Мы всё-таки в Пятом поясе, здесь веселье превыше всего.

Я недоверчиво кивнула. Он чуть наклонился вперед и неожиданно, лёгким движением руки, коснулся кончика моего носа указательным пальцем.

Я моргнула пару раз и уставилась на него, ничего не понимая.

Он встал и сделал пару шагов назад.

— Теперь твоя очередь, — шутливо бросил Пирр. Его улыбка была искренней, детской и по-милому наивной, а глаза сияли. Он явно знал, что победит.

Я опешила, неуверенно встала и сделала пару шагов ему навстречу. Взмахнула рукой у его лица, всё ещё не осознавая происходящее, но он резко увильнул и перебежал на противоположную сторону комнаты, сделав кувырок через кровать.

— У тебя плохая хватка. Ты никогда не дурачилась с сестрой и не устраивала бои подушками?

— А ты с кем играл? С Дамианом? Не верю!

Он задумался и отвёл взгляд в сторону. Я, воспользовавшись моментом, подбежала к нему, огибая кровать, и дотронулась до его носа. Аккуратно прыгнула на матрас, перекатилась, спустилась на пол и пригнулась, чтобы меня не было видно.

— Ах ты! — услышала я его возмущённый, но весёлый голос.

Пирр лёг поперёк кровати, но пока тратил время на то, чтобы понять, в какую сторону я лежу головой, я выскользнула и нырнула за кресло.

Он облокотился на кровать и одним движением оттолкнулся, а потом, не поворачиваясь, коснулся моего носа.

— Хей! — вырвалось у меня. — Как ты так спиной понял, где я нахожусь?

Он издал еле слышный смешок и остановился. Я подошла со спины, чтобы переиграть его, но Пирр закрыл нос рукой.

— Ну так вообще нечестно! — возмутилась я.

Пирр взял меня за талию, приподнял вверх и кинул на мягкий матрас. Я сделала кувырок, успев лишь коротко вскрикнуть от неожиданности, и осталась на краю кровати запыхавшись. Резким движением схватила Пирра за рубашку и потянула на себя — он поддался и плюхнулся рядом. Я снова коснулась кончиком пальца его носа.

Он взял меня за плечи, чуть надавил своим телом, заставляя лечь. Его ладонь сомкнулась на моих запястьях, поднимая руки над головой. Я оказалась в почти неподвижном положении… под ним — пойманная, с учащённым дыханием и блеском в глазах.

Всё это время мы смотрели друг на друга, не желая обрывать зрительный контакт. Я подалась вперёд и украдкой взглянула на его губы, затем медленно, сдерживая дыхание, прикусила кончик его носа. Пирр, растерявшись, ослабил хватку. Я попыталась освободить руки, но он их не отпускал.

— Ты быстро учишься, Бусинка. Трюк с губами… очень умно, — его сердце забилось чаще, взгляд стал тяжёлым и жаждущим, он внимательно рассматривал то мои глаза, то губы.

— Я не люблю проигрывать, — томно отметила я. Дыхание предательски сбилось, мой взгляд бегал от его рта и крепких рук до голубо-зелёных глаз, голос стал мягким, бархатным. — А если тебе ограничивают движение… нужно менять тактику.

Он медленно опустил голову и аккуратно прикусил мою нижнюю губу. На несколько мгновений он замер, проверяя мою реакцию.

Я напряглась, дрогнула под ним, чувствуя, как по телу расходится жар, с каждой секундой всё глубже. Отвлеклась, подавив сладостный стон, и сразу же собралась, когда он ослабил хватку и сел рядом со мной, сзади опираясь на вытянутые руки. Я вскочила и ответно навалилась всем телом на него, снова касаясь пальцем его носа.

Наши лица оказались прямо напротив друг друга. Я взяла его руки, медленно потянула вверх и прижала к подушке. Он не сопротивлялся.

— Я победила, Пирр, — мой голос снова стал задорнее, будто того неловкого момента не было.

— Победила, — выдохнул он.

— А какой приз? — не унималась я. Губы почти касались его, я чувствовала, как они дрожат.

Он подался вперёд и снова укусил мою нижнюю губу, не убирая руки из моей хватки. Я сделала то же самое.

В такие моменты ты не думаешь ни о чём. Голова отключается, и ты просто позволяешь событиям происходить. Неважно, что будет завтра. Важно, что сейчас всё невероятно легко.

В висках начало пульсировать, тело горело, разум затуманился, а на глазах появилась лёгкая пелена. Я хотела сказать что-то ещё, чтобы отвлечься, но он высвободил обе руки, уверенно взял меня за бёдра и уложил рядом, снова нависая надо мной.

Пирр запустил руки в мои волосы и трепетно прошелся поцелуями вдоль моей шеи, его дыхание обжигало, вызывая мурашки по моему телу. Тихий и осторожный стон снова сорвался с моих губ. Я выгнулась навстречу его плавным движениям, прерывисто дыша. Положила ладони на его грудь, а затем поднялась к его шее, нежно перебирая пальцами.

Я снова прикусила его нижнюю губу, но он ответил мне полноценным поцелуем, тёплым и медленным. Мои руки скользнули под его рубашку, исследуя горячий рельеф его напряжённого тела. Затем прошлась ногтями по его спине, чувствуя, как он сдерживается. Я притянула его к себе, и Пирр с жадностью схватил мои бёдра. Ноги обвили его талию.

Спустя пару мгновений он отстранился, глядя на меня с широкой, почти глупой улыбкой. Я не смогла сдержать ответную. Тело всё ещё пульсировало от желания, кожа казалась горячей, впитав каждое прикосновение.

— Мне по душе такой приз, — выпалила я.

— Мне тоже, — хрипло ответил он, затем бережно поцеловал меня в лоб и встал с кровати.

— Спокойной ночи, Пирр, — прошептала я, провожая его взглядом.

— Сладких снов, Бусинка, — улыбнулся он и мягко прикрыл за собой дверь.