Читать книгу: «Тайновидец. Том 16: Магия рун»

Глава 1

Незаметно пролетел август, и как‑то вдруг наступило первое сентября.

— А где Игнат? — поинтересовался я, выйдя утром к завтраку.

— Он на рынок уехал, ваше сиятельство, — ответила Прасковья Ивановна, — мёд продавать.

— У нас кончились деньги? — удивился я.

— У нас пустые банки кончились, — расхохотался домовой Фома. — Мёд уже складывать некуда, вот Игнат и решил его продать.

Он так увлечённо болтал ногами, что стул под ним угрожающе поскрипывал.

— Понятно, — кивнул я, а затем ласково поинтересовался у Фомы: — Ты уже собрал учебники? Насколько я помню, сегодня в лицее первый учебный день.

— Сейчас соберу, — приуныл домовой. — Я‑то думал, что вы забудете.

— Даже не надейся, — притворно строго нахмурился я.

После завтрака я сварил себе кофе и вышел с чашкой на балкон. Игнат только что вернулся и теперь растерянно топтался возле калитки.

— Ваше сиятельство, помогите! — крикнул он. — Дом меня не впускает!

— Как это не впускает? — изумился я. — Может, просто калитка заржавела? Когда ты в последний раз смазывал петли?

— Калитка тут ни при чём, — возразил Игнат. — Я до неё и дотронуться не могу, меня сразу молнии бьют.

— Что за ерунда? — нахмурился я. — Подожди там, я сейчас спущусь.

Я спустился в сад, подошёл к ограде и осторожно дотронулся до калитки. Никакие молнии в меня не ударили, а калитка послушно приоткрылась.

— Ну и что ты выдумываешь? — спросил я Игната. — Давай заходи.

— Не могу, ваше сиятельство, — несчастным голосом ответил Игнат. — Ноги будто к земле приросли. Не идут, и всё тут.

Внимательно посмотрев на него, я понял, что старый слуга не шутит.

— Так, — озадаченно сказал я, — давай разбираться. Прежде всего скажи честно: ты накануне не ссорился с нашим домом?

— Из‑за чего же мне с ним ссориться, ваше сиятельство? — обиженно спросил Игнат. — Мы с ним душа в душу живём. Что дом попросит, я всё для него делаю.

— Это верно, — согласился я. — Дом на тебя никогда не жалуется, наоборот, всегда хвалит. Подожди, сейчас я спрошу у него, что случилось.

Я прикрыл глаза и послал зов своему особняку:

— Что происходит? Имей в виду, если это просто дружеская шутка, то сейчас самое время её закончить. Видишь, Игнат уже порядком напуган.

В ответ дом прислал мне странный ментальный импульс — холодный и обжигающий одновременно, как будто пытался о чём‑то меня предупредить.

— Подожди, — нахмурился я, — ты можешь показать, что тебя беспокоит?

Дом секунду собирался с мыслями, а затем показал мне мысленную картинку. Я увидел Игната. На левом кармане его куртки угрожающе расплывалось мрачное тёмное пятно. Оно пульсировало, словно живое, так что не заметить его было невозможно.

— Что у тебя в левом кармане куртки, Игнат? — спросил я.

— Кошелёк, ваше сиятельство, — растерянно ответил старый слуга.

— Ну‑ка покажи.

Игнат достал из кармана туго набитый кошелёк. К его завязкам прицепился какой‑то странный деревянный кругляш.

— А это что такое? — заинтересовался я.

— А это, наверное, того мерзавца штуковина, — нахмурился Игнат. — Меня ведь, ваше сиятельство, на рынке чуть не обокрали. Я одной дамочке мёд взвешивал, чувствую — в кармане кто-то шарит. Я за карман схватился, а кошелька нет. Гляжу, а он уже в руках у какого‑то ворюги. Ну, я не растерялся, сгрёб его за шиворот и кошелёк отобрал. Ворюга этот вывернулся, и бежать. Я за ним гоняться не стал, пусть городовые этим занимаются. А эта штука, видать, случайно к кошельку и прицепилась.

— Дай‑ка её мне, — попросил я.

Игнат попытался протянуть мне деревянный кругляш через ограду, но тут же отдёрнул руку.

— Колется, — пожаловался он.

— Понятно, — озадаченно кивнул я, хотя пока ещё ничего не понимал. — Подожди, я выйду к тебе.

Я вышел за ограду и забрал деревянный кругляш у Игната. Это был тонкий спил какого‑то плотного дерева, отшлифованный до блеска. С одной стороны спила, ровно посередине, был выжжен загадочный знак — круг с какими‑то закорючками.

— Это похоже на амулет или талисман, — сказал я, ощупывая предмет.

Пальцы слегка кольнула незнакомая и неприятная магия. Мой магический дар предупреждающе загудел.

Я снова послал зов дому:

— Ты знаешь, что это такое?

Дом ответил продолжительным ментальным импульсом. Я понял, что он не знает, но категорически не хочет, чтобы эта штука оказалась внутри.

— Жаль, — сказал я. — Было бы любопытно разобраться, что это такое. Но безопасность важнее всего, тут ты совершенно прав. Игнат, у тебя есть спички?

— Есть, ваше сиятельство.

Игнат протянул мне коробок. Я чиркнул спичкой и поднёс огонёк к деревянному кругляшу. Плотное дерево хоть и было совершенно сухим, но горело неохотно. Я проявил настойчивость, и через пять минут от неизвестного амулета остался только пепел. Я стряхнул его на землю и кивнул Игнату:

— Ладно, идём в дом. Подумаю над этой загадкой, когда у меня появится свободное время.

***

Первого сентября начинались занятия во всех учебных заведениях Столицы, а значит, и в Императорской магической академии, которой я руководил.

— Валериан Андреевич Чахлик только что прислал мне зов, — сказала Лиза. — Говорит, студенты уже собрались во дворе академии. Они с нетерпением ждут, какими чудесами ты удивишь в этом году.

— Меня радует, что они так хотят учиться, — согласился я, — но беспокоит то, что они относятся к магии как к весёлым фокусам. Пожалуй, нужно с самого начала внушить им мысль, что магия — это очень ответственное занятие и она не прощает ошибок и разгильдяйства.

— А как ты собираешься это сделать? — полюбопытствовала Лиза.

— Строгостью, конечно, — улыбнулся я. — Где там мой парадный мундир?

Мундир, богато украшенный золотым шитьём, полагался мне как действительному тайному советнику Его Величества. Я надел китель и задумчиво посмотрел на себя в зеркало.

— Отлично, — одобрила Лиза, привстав на цыпочки и выглядывая из‑за моего плеча. — В этом мундире ты выглядишь как настоящий имперский сановник, важный и строгий.

— Я хочу, чтобы студенты именно так и думали, — кивнул я.

Чтобы усилить впечатление, я не стал вызывать извозчика, а отправился в Академию через магическое пространство. Когда я появился на крыльце Академии, все разговоры мгновенно смолкли, а студенты удивлённо переглянулись.

— Доброе утро, господа! — поздоровался я. — Очень рад видеть, что вы с таким рвением относитесь к учёбе. Потерпите ещё несколько минут, и мы начнём.

Ко мне подошли Чахлик и профессор Зимин — оба они были моими заместителями. Откровенно говоря, я свалил на них почти всю работу в академии, и профессора замечательно с ней справлялись.

— У вас такой важный вид, Александр Васильевич, — вполголоса заметил Зимин.

— Я решил дать понять нашим студентам, что у нас здесь не цирк, а серьёзное учебное заведение, — улыбнулся я. — Что с учебной программой, господа?

— Занятия на первый семестр мы уже распределили, — сказал Чахлик. — Программа довольно напряжённая, поэтому начнём её осваивать сразу с первого дня. Сейчас вы скажете традиционную торжественную речь, а затем я устрою нашим студентам небольшую контрольную работу. Хочу проверить, что они запомнили из прошлогодней программы. Профессор Зимин предложил любопытную методику оценки знаний. Вот, посмотрите!

Чахлик протянул мне пачку каких‑то карточек, густо заполненных мелким шрифтом.

— Что это? — поинтересовался я, разглядывая одну из карточек.

— Это обзорная контрольная сразу по всем предметам, — объяснил Валериан Андреевич. — Здесь пятьдесят вопросов, и у каждого вопроса три или четыре варианта ответа. Нужно только выбрать правильный. Это здорово экономит время, студентам не придётся много писать.

— Звучит отлично, — согласился я, — но прошу вас не слишком увлекаться такими карточками. Вы не хуже меня знаете, господа, что магию нельзя изучить по простым вопросам и ответам. Когда имеешь дело с магией, нужно всё время думать, сопоставлять, анализировать, делать выводы. Знания — это очень важно, но ещё важнее уметь думать и поступать нестандартно. Знаете, что? Пожалуй, сегодня я сам проведу контрольную, не по карточкам.

— Но студенты уже получили список вопросов и подготовили ответы, — смутился профессор Зимин.

— Тем более, — улыбнулся я. — Готовые ответы — совсем не то, что нужно молодому любознательному магу. Не беспокойтесь, господа, эти карточки мы обязательно используем в учебной программе, но не станем полагаться только на них.

Я шагнул вперёд и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Все студенты мгновенно повернулись ко мне.

— Я постараюсь быть кратким, господа, — сказал я. — Прежде всего поздравляю вас с началом нового учебного года. Уверен, в этом году вас ждёт много магических открытий. Вы научитесь доверять магии, разовьёте свои способности. Но магия — это не только сила, господа, это ещё и большая ответственность. А для ответственности нужны внимание, терпение и умение думать. Этим мы с вами и займёмся с самого первого дня.

Господа преподаватели уже предупредили вас о том, что сегодня будет контрольная? Они дали вам возможность подготовиться к ней, но сейчас мы поменяем правила игры. Я сам проведу контрольную и сам буду задавать вопросы, так что конспекты и шпаргалки можете отложить в сторону — они вам не понадобятся. Ещё раз поздравляю вас с началом учёбы и прошу за мной в аудиторию.

Студенты замерли на месте, растерянно переглядываясь. Но господин Чахлик, сурово сдвинув брови, шикнул на них, и они послушно пошли за мной.

— Рассаживайтесь, как вам удобно, — сказал я, когда мы вошли в аудиторию. — Не теснитесь, списать друг у друга всё равно не получится. Надеюсь, все захватили с собой бумагу и перья? Отлично. Сейчас каждый из вас напишет небольшое сочинение. Тема для всех одна: «Чудеса, которые случились с вами этим летом».

Студенты тут же оживлённо загалдели. С задних рядов послышался чей‑то смех.

— Не думайте, что это лёгкая тема, — улыбнулся я. — Отнеситесь к ней с полным вниманием. Вы ведь пришли сюда, чтобы стать магами, не так ли? А маг, с которым не происходят чудеса, не годится для этой профессии. Прошу вас, господа, начинайте. У вас есть сорок пять минут.

— Господин ректор, можно вопрос? — раздался чей‑то растерянный голос.

— Слушаю вас, господин Шувалов, — кивнул я.

Владимир Шувалов покраснел и побледнел одновременно. Было видно, что он очень взволнован.

— Я просто не знаю, о чём мне писать, — сказал он. — Нас предупредили, что отвечать придётся по карточкам. Я много готовился. А тут какие‑то чудеса…

— Не какие‑то, а ваши личные чудеса, — поправил я Шувалова.

— Но со мной не случилось никаких чудес, — стоял на своём Шувалов. — Я провёл лето у родителей на Клязьме. Что в этом чудесного? А если я сдам пустой лист, вы тут же выгоните меня из Академии.

— Неужели за целое лето с вами не произошло ни одного, даже маленького чуда? — поинтересовался я.

— Ни одного, — упрямо кивнул Шувалов. — Но я же не виноват.

— Сдаётся мне, что причина именно в вас, — усмехнулся я. — На первый раз я готов пойти вам навстречу, но если ваша жизнь и дальше будет скучной и обыкновенной, не знаю, как вы сможете здесь учиться. Ладно, не пугайтесь. Я уверен, что всё наладится, вам всего лишь нужно быть внимательнее. Хотите карточку? Ответите на вопросы правильно — и я засчитаю вам сегодняшнюю контрольную.

— Хочу, — кивнул Шувалов. — Я готовился хорошо.

— Возьмите.

Я протянул ему карточку и обвёл взглядом остальных студентов.

— Кто‑нибудь ещё хочет просто ответить на вопросы?

Больше желающих не нашлось, и я довольно кивнул:

— Пишите, господа.

Сам же уселся за письменный стол и открыл книгу, которую прихватил с собой. Это были рассказы, написанные Лизой. Разумеется, я знал их чуть ли не наизусть, но сейчас мне захотелось прочитать их неторопливо, один за другим, и посмотреть, какое впечатление производит весь сборник.

Но стоило мне углубиться в чтение, как я услышал тихий вскрик:

— Ай!

Я поднял голову и строго посмотрел на студентов.

— Что случилось, господин Шувалов?

— Ничего страшного, господин ректор, — смутился студент. — Я просто порезал палец. Я перевяжу его платком.

— Может быть, вам обратиться к целителю? — предложил я.

Шувалов замотал головой:

— Нет, не нужно. Я буду отвечать на вопросы.

— Дело ваше, — пожал я плечами и снова опустил глаза.

Прошло минут пять или шесть. Студенты увлечённо писали; лёгкое поскрипывание магических перьев не нарушало тишину, а наоборот, подчёркивало её. И вдруг я услышал стук, как будто небольшой угловатый предмет катился по твёрдой поверхности.

— Что происходит, господа? — снова поинтересовался я, отрываясь от чтения.

Мне никто не ответил.

Ещё через несколько минут лёгкий стук повторился, и на этот раз я точно определил виновника. Усмехнувшись про себя, я дождался третьего стука, а затем быстро встал и подошёл к Шувалову. Он как раз нырнул под стол и что‑то судорожно искал у себя под ногами.

Когда он вынырнул из-под стола, я с любопытством смотрел на него.

— Что вы там потеряли? — с улыбкой поинтересовался я.

— Ничего, господин ректор, — пробормотал студент.

Я строго нахмурился:

— Не нужно меня обманывать, если не хотите, чтобы я отстранил вас от занятий. Покажите, что у вас в правой руке.

Шувалов нехотя разжал пальцы, и я увидел, что на его ладони лежит небольшой костяной кубик. Он был похож на игральный, только вместо точек на его грани чернели непонятные значки.

— Что это такое? — строго спросил я.

— Гадальная руна, — страдальческим голосом признался Шувалов.

— И для чего она вам? Не молчите, господин Шувалов, я всё равно от вас не отстану.

— Она подсказывает правильные ответы, — еле слышно признался Шувалов.

Он уткнулся взглядом в стол, избегая смотреть на меня.

— Очень любопытно, — удивился я. — И много ответов эта руна успела вам подсказать?

— Почти все, только два вопроса осталось.

— Позвольте, я взгляну на вашу работу, — сказал я. — И кубик тоже давайте сюда.

Шувалов не посмел спорить со мной, и я вернулся с добычей за свой стол. Первым делом покрутил в руках кубик. Значки на нём были похожи на тот, который я видел на деревянном кругляше из кармана Игната. Кубик был испачкан кровью, и я снова посмотрел на Шувалова:

— Здесь ваша кровь. Это получилось случайно, или вы намеренно испачкали руну?

— Специально, — вздохнул Шувалов. — Руну нужно активировать, иначе она не работает.

— Всё любопытнее и любопытнее, — кивнул я. — Что ж, давайте посмотрим вашу работу.

Я быстро пробежал глазами вопросы, затем вчитался внимательнее. Перечитал ещё раз и отложил листок в сторону.

— Вы сумели меня удивить, господин Шувалов. Все сорок восемь ответов — правильные. Это руна вам так помогла, или вы усердно учили?

— Я учил, господин ректор, — плачущим голосом признался Шувалов. — Честно. Но у меня в голове всё перепуталось, и я решил, что руна мне поможет. Что теперь со мной будет?

— Это мы решим в конце урока, — пожал я плечами. — Господа, как там ваши сочинения?

Почти все закончили работу, поэтому я собрал листки и обратился к студентам:

— Расскажите мне, что вы знаете об этих рунах, господа?

— А вы разве про них не слышали, Александр Васильевич? — изумился Долгоруков.

— Нет, — признался я. — Сегодня я впервые столкнулся с рунами, и мне стало любопытно.

— Эта магия появилась совсем недавно, примерно месяц назад, — улыбнулась Разумовская. — Но она сейчас в моде. Почти в каждой лавке сейчас можно купить рунный талисман или игральную руну, и даже украшения. Но ведь это ерунда, обыкновенная мода. Она скоро пройдёт.

— Это не ерунда, — неожиданно возразил Михаил Долгоруков. — Руны действительно работают. Только магия у них слабая, больше похожа на баловство.

— А мне эта магия не нравится, — негромко сказал Данила Изгоев. Молодой маг Крови серьёзно смотрел на меня.

— С магией Крови вообще нельзя обращаться легкомысленно.

— Вы что‑то знаете об этих рунах? — заинтересовался я.

Изгоев покачал головой:

— Ничего. Когда они только появились в Столице, я пошёл в Незримую библиотеку, чтобы узнать о них побольше. Я причитал о скандинавской рунной магии и о прусской. Но там руны совсем другие, они не похожи на эти. Об этих значках в Незримой библиотеке нет ни слова.

— Ничего себе! — изумился я. — Вы серьёзно заинтересовали меня, господа. Надо же, в нашем городе появилась новая магия, а я о ней ничего не знаю. Нужно срочно это исправить. Господин Шувалов, где вы купили вашу игральную руну?

— В лавке на Мойке, возле Жёлтого моста, — угрюмо ответил Шувалов. — Это рядом с Портовым кварталом.

— Замечательно, — кивнул я. — Что ж, господа, отправляйтесь на следующую лекцию, а я съезжу в эту лавку, поговорю с её владельцем.

— А что с моей контрольной, Александр Васильевич? — осмелился спросить Шувалов. — Я её провалил?

— Будем считать, что сегодня одно чудо с вами всё‑таки произошло, — улыбнулся я. — Поэтому вы остаётесь учиться в академии.

Глава 2

Увидев мой роскошный мундир, извозчик с поклоном распахнул передо мной дверцу мобиля.

— Куда едем, ваше высокопревосходительство? — почтительно поинтересовался он.

— К Жёлтому мосту, — ответил я.

— Так вам во дворец графов Бобчинских? — понимающе кивнул извозчик. — Садитесь, ваша светлость, мигом домчу.

Я покачал головой.

— Нет, мне нужна лавка, в которой торгуют рунными амулетами. Знаете такую?

— Найдём, ваше сиятельство, — заверил меня извозчик.

Профессор Зимин и Валериан Андреевич Чахлик с завистью смотрели на меня из окна Академии. Мои учебные дела на сегодня были закончены, а им предстояло возиться со студентами до самого вечера. Я помахал им рукой и уселся на заднее сиденье мобиля.

Перед тем как тронуть мобиль с места, водитель привычным движением прикоснулся к деревянному амулету, который висел у него на зеркальце заднего вида. Амулет точь‑в‑точь был похож на тот, который мы нашли в кармане Игната. Такой же деревянный кругляш с таинственным значком, только значок отличался.

— Что это за талисман? — поинтересовался я.

— Руна, ваше высокопревосходительство, — ответил извозчик. — Забыл, как называется. Она удачу приносит.

Он умоляюще посмотрел на меня в зеркальце.

— Как раз вчера со мной любопытный случай вышел. Хотите, расскажу?

Видно, извозчику от скуки хотелось поболтать с пассажиром. Мне это было на руку, я ведь собирался узнать как можно больше о рунах. Поэтому я доброжелательно кивнул:

— Если ваша история связана с руной, я с удовольствием её послушаю.

— Именно что связана, ваша светлость, — обрадовался извозчик. — Вот послушайте. Значит, вчера вечером стою я на Казанской, жду пассажиров. И садятся ко мне два молоденьких купчика. Оба крепко подвыпившие, видать, только из трактира. Вези, говорят, нас в Таврический сад. Там сегодня варьете.

Ну, в Таврический так в Таврический. Я руну на удачу потёр — и поехали мы. Купчики эти всю дорогу веселились. Один стекло опустил и давай прохожим рожи корчить, а другой его подначивает.

Я хотел их урезонить, да куда там. Один говорит:

— У меня сегодня именины. Желаю гулять по полной.

А у меня, ваше высокопревосходительство, знаете, предчувствие такое нехорошее. Ну, думаю, или с деньгами обманут, или натворят чего‑нибудь, а мне потом вместе с ними отвечать.

Добрались мы до Таврического сада благополучно. Они хотели, чтобы я у боковой калитки остановился, а меня как будто кто под руку толкнул. Подъехал к главным воротам. А там всегда городовой дежурит, за порядком смотрит.

Я, значит, мобиль остановил, говорю:

— Приехали, господа хорошие.

А они — шасть на улицу, ловко, так, будто заранее сговорились, и хохочут.

— Мол, магия тебя отблагодарит за твою доброту. А у нас денег нет.

Я, конечно, за ними выскочил. Одного успел схватить, а второй бежать кинулся. Я городовому кричу:

— Держи вора!

Городовой расторопный оказался, сбил его с ног и сверху навалился. Так и скрутили обоих. Тут ещё полицейские подбежали и забрали голубчиков в участок. Ну и я с ними поехал. Так что вы думаете, ваша светлость? Полные карманы денег у них оказались, а платить не хотели.

Ну, пристав заставил их со мной рассчитаться и штраф им выписал за нарушение общественного порядка. А потом велел посадить их в камеру до утра, чтобы протрезвели. Вот как магия‑то мне помогла!

— Так вы думаете, это руна вас выручила? — улыбнулся я.

— Конечно, руна, — убеждённо кивнул извозчик. — А что же ещё?

— А где вы взяли этот талисман? — поинтересовался я.

— Дочка младшенькая мне его подарила, — с нежностью сказал извозчик. — Талисман‑то копеечный — деревяшка и больше ничего. Тут всё дело в магии. Меня сосед научил. Ты, говорит, на него кровью капни — и руна будет на тебя работать. Я так и сделал. И вот вам, пожалуйста: не обманула магия.

Я вам больше скажу, ваше высокопревосходительство: по этим рунам сейчас вся Столица с ума сходит. Некоторые пассажиры так первым делом и спрашивают:

— Есть ли у тебя, голубчик, защитная руна на мобиле?

Если нет — даже не садятся.

— И у вас такая руна есть? — уточнил я.

— А как же? — удивился извозчик. — Мы от других не отстаём. Пассажирам угодить для нас — первое дело.

За разговором мы выехали на набережную Мойки. По реке неторопливо скользили лодки и прогулочные катера. На другом берегу возвышался величественный дворец князей Юсуповых. До Смуты Юсуповы были одним из самых влиятельных родов Империи. Но затем выступили против императора, и последние представители рода сгинули в ссылке. Новые владельцы перестроили дворец в роскошный доходный дом. По слухам, квартиры в нём стоили немалых денег.

— Там полиция на набережной, ваше высокопревосходительство, — сказал извозчик. — Никак случилось что‑то. Давайте я вас подальше высажу, чтобы вам удобнее было?

— Не нужно, — отказался я. — Остановите возле городовых. Я хочу узнать, что случилось.

Извозчик остановил мобиль и снова распахнул мне дверцу.

— Вас подождать, ваша светлость? — почтительно предложил он. — Здесь Портовый квартал рядом, глухомань Быстро извозчика не найдёте, если понадобится. А я всего за рубль подожду, сколько скажете.

Видно, извозчику самому хотелось узнать, по какому поводу набережную оцепила полиция. Но и о своей выгоде он не забывал.

Я расплатился с ним и протянул ему рубль.

— В таком случае подождите.

***

Городовые перекрыли участок набережной как раз напротив рунной лавки. Один из них направлял в объезд немногочисленные мобили, другие сурово покрикивали на любопытных горожан. Я подошёл к одному из полицейских и поинтересовался:

— Что произошло?

— Господин Тайновидец? узнал меня городовой. — И вас, значит, попросили приехать? Ну тогда, значит, дело нечистое. Убийство здесь случилось, ваше сиятельство. Хозяина рунной лавки пырнули ножом в спину и сбросили в реку.

— Ничего себе, — изумился я. — Это произошло прямо здесь, на набережной?

— Нет, в лавке, — поправил меня городовой. — Уже потом его разбойник на улицу вытащил и в реку сбросил.

— А зачем? — ещё больше удивился я.

Городовой равнодушно пожал широкими плечами.

— Этого я не знаю, ваше сиятельство. С этим пусть господин Прудников разбирается. А моё дело — за порядком смотреть.

— Следователь Прудников уже здесь?

— А как же? Минут десять как приехал. Слышите?

В набережной были устроены гранитные ступеньки, которые вели к лодочному причалу. Оттуда и доносился голос Прудникова:

— Живо лодку и багры сюда! Нужно достать тело. Да пошевеливайтесь, пока Тайная служба не прикатила!

— Вы позволите мне взглянуть на место преступления? — спросил я городового.

Тот смущённо кашлянул в кулак.

— Я бы с радостью, ваше сиятельство, да только господин следователь ругаться будет. Он больше всего боится, как бы Тайная служба у него дело не перехватила. А вы ведь с Тайной службой работаете, это все знают.

— Не беспокойтесь, у меня есть все полномочия, и господину следователю об этом известно, — улыбнулся я.

— И то верно, — согласился городовой и вежливо посторонился, пропуская меня к парапету.

Мёртвое тело плавало на середине реки лицом вниз. Под его левой лопаткой торчала рукоятка ножа.

Полицейские как раз отвязывали чью‑то лодку, намереваясь выудить жертву из воды, а Прудников изо всех сил поторапливал их, озабоченно сверкая очками.

Несколько секунд я внимательно разглядывал картину происшествия, стараясь не упустить ни одной важной детали.

За моей спиной находилась рунная лавка, она помещалась на первом этаже доходного дома. Дверь лавки была распахнута, от неё к парапету набережной тянулась дорожка из кровавых капель.

На парапете я заметил отпечаток окровавленной ладони.

Справа от меня пересекал Мойку Жёлтый мост, а слева вдавилась в Голландский остров приземистая круглая башня портовой тюрьмы. На другом берегу Мойки приютился небольшой симпатичный особняк с круглой башенкой и двумя балконами. Для этого квартала, застроенного доходными домами, особняк выглядел необычно.

Я задержал на нём взгляд и тут же почувствовал, что кто‑то смотрит на меня из раскрытого окна. За кружевными занавесками мелькнул чей‑то силуэт, а затем окно захлопнулось.

Я задумчиво пожал плечами.

Скорее всего, жильцов особняка тоже заинтересовала суматоха на набережной. А может быть, они видели, что здесь произошло, перед тем как приехала полиция?

Нужно будет вежливо, но подробно их расспросить.

Полицейские наконец спустили лодку и подплыли к телу.

— Цепляйте его баграми, только осторожно! — скомандовал Прудников. — Вот так. Теперь втащите в лодку и везите его сюда.

— Добрый день, Степан Богданович, — окликнул я следователя.

Прудников живо повернулся и задрал голову. Когда он увидел меня, его круглое лицо перекосилось от досады.

— Александр Васильевич, а что вы здесь делаете? Кто вас вызвал?

Я вежливо улыбнулся.

— Не беспокойтесь, Степан Богданович, я здесь совершенно случайно. Ехал мимо, увидел полицейских на набережной и решил поинтересоваться, что произошло. Мне сказали, что убит хозяин рунной лавки.

— Я научу городовых держать язык за зубами, — мрачно пообещал Прудников.

Я укоризненно покачал головой:

— Не стоит сердиться на ваших подчинённых, Степан Богданович. Они прекрасно знают, кто я такой, и не могли не ответить на мои вопросы. Так что вам удалось выяснить?

— Это самое обычное ограбление, господин Тайновидец, — с досадой сказал Прудников. — Ничего интересного для Тайной службы. Грабитель ворвался в лавку, ударил хозяина ножом в спину, перевернул там всё, забрал деньги, затем сбросил тело в воду и скрылся.

Прудникову трудно было говорить с запрокинутой головой. Он покраснел от натуги, но так и не предложил мне спуститься на причал. Я не стал дожидаться его приглашения и сам спустился к реке.

Здесь было немного прохладнее. В мутной воде медленно колыхались зелёные и бурые водоросли.

— Значит, убийство произошло в лавке? — уточнил я.

— Именно, — неохотно подтвердил Прудников. — Там всё забрызгано кровью. Не сомневайтесь, Александр Васильевич, мы быстро найдём того, кто это сделал. Здесь же в двух шагах Портовый квартал. Я уверен, что убийство совершил кто‑то из его обитателей.

— А зачем он сбросил тело в воду? — поинтересовался я. — Он же должен был понимать, что этим привлечёт к себе внимание.

— Возможно, удар оказался не смертельным, — раздражённо пожал плечами Прудников. — Владелец выскочил из лавки и хотел позвать на помощь, а убийца догнал его и перебросил через парапет, чтобы он захлебнулся.

— Почему он не втащил тело обратно в лавку? — нахмурился я. — Это помогло бы ему выиграть время.

— Да откуда ж я знаю? — разгорячился Прудников. — Вот поймаем его и обязательно спросим. Александр Васильевич, я вас уверяю — ничего магического в этом происшествии нет. Самое обычное убийство.

— Кто‑нибудь слышал, как хозяин лавки звал на помощь? — поинтересовался я.

— Мы ещё не успели опросить всех жильцов, — нехотя признался Прудников. — Я только‑только прибыл на место. Чего вы от меня хотите?

— Я хочу вам помочь и ничего больше, — примирительно улыбнулся я. — Работайте спокойно, Степан Богданович.

В этот момент полицейские подплыли к причалу. Двое из них удерживали лодку, чтобы она не опрокинулась, а двое других достали из неё мёртвое тело и положили на нагретый солнцем гранит. С одежды покойника ручьями текла вода.

— Интересно, как он оказался на середине реки, — задумчиво сказал я. — Здесь довольно широко.

— Тело отнесло течением, только и всего, — поморщился Прудников. — Прошу прощения за прямоту, Александр Васильевич, но вы ищете загадки там, где их нет.

— Может быть, — согласился я. — А что это у него в руке?

— Водоросли, ваше сиятельство, — доложил один из полицейских. — Видать, схватился за них, когда барахтался в воде, да так и не отпустил.

— Степан Богданович считает, что владелец рунной лавки был уже мёртв, когда его скинули в воду. Что‑то здесь не сходится.

— Всё сойдётся, — угрюмо пообещал Прудников. — Дайте мне только найти того, кто ударил его ножом.

Он кивнул полицейским:

— Тащите тело наверх. Нужно отправить его в морг.

***

Мы поднялись обратно на набережную, и здесь следователя поджидал новый удар. Рядом с нами остановился мобиль Тайной службы, и из него вышла незнакомая молодая брюнетка с небольшим чемоданчиком. Строго сдвинув красивые брови, она деловито оглядела место происшествия и направилась прямиком к нам.

— Только этого мне не хватало, — прорычал Прудников. — Ну почему Тайная служба всё время лезет в мои расследования? Это вы их вызвали, Александр Васильевич?

— Нет, — честно ответил я.

Но Степан Богданович мне не поверил.

Брюнетка скользнула уверенным взглядом по форменному мундиру Прудникова.

— Господин следователь, это вы ведёте дело об убийстве? Позвольте представиться: эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова. Могу я осмотреть тело?

— Зачем? — неприязненно поинтересовался Прудников.

— Полковник Зотов приказал мне помочь вам с расследованием.

— Так я и думал, — фыркнул следователь. — Ну, знаете, Александр Васильевич, это уже ни в какие ворота не лезет.

Брюнетка тоже посмотрела на меня, и по её лицу скользнуло удивление.

— Позвольте представиться, — улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Рад знакомству, Ирина Витальевна. Я правильно понял, что вы временно замещаете Леонида Францевича?

— Наверное, — согласилась брюнетка.

На секунду она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— Граф Воронцов… Господин Тайновидец? Я много слышала о вас, но представляла совсем другим. Господин полковник не сказал мне, что вы будете здесь.

Её взгляд стал настороженным.

— Я оказался здесь случайно, — улыбнулся я. — Никита Михайлович ничего об этом не знает.

Ирина Витальевна недоверчиво прищурилась.

— Вы позволите мне осмотреть тело и место происшествия?

— Разумеется, — удивлённо кивнул я. — Действуйте, не обращайте на меня внимания.

— Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, — язвительно подтвердил Прудников. — Если понадоблюсь, найдёте меня в рунной лавке.

Он резко кивнул нам, пересёк мостовую и скрылся за дверью.

***

Ирина Витальевна быстро и уверенно осмотрела тело. Я заметил, что она обратила внимание на обрывки водорослей, зажатые в руке покойника, и на отпечаток окровавленной ладони на парапете. Доставать нож она не стала, но прикинула, под каким углом он вошёл в тело.

Закончив осмотр, Суворова кивнула городовым:

— Покойника доставьте в морг управления Тайной службы, там я им займусь.

Городовые принялись грузить тело в служебный мобиль, а Суворова подошла ко мне.

— Некоторые детали не сходятся, — деловитым тоном сказала она. — Судя по положению ножа, лезвие попало прямо в сердце. Этот человек должен был умереть к тому моменту, как его сбросили в воду. Но зажатые в его руке водоросли говорят о том, что он был ещё жив. Городовые сказали, что тело выловили на середине реки?

— Именно так, — кивнул я. — Господин следователь считает, что его отнесло течением.

— Этого не может быть, — уверенно заявила Суворова. — Здесь река поворачивает, и течение идёт от того берега к этому. Тело должно было принести к парапету.

— И что вы предполагаете? — поинтересовался я.

— Думаю, несмотря на смертельную рану, жертва пыталась спастись вплавь от убийцы, но у неё не хватило сил.

— Он надеялся переплыть реку с ножом в сердце? — удивился я.

— Выясним, — уверенно кивнула Ирина Витальевна. — Ваше сиятельство, я могу осмотреть лавку?

— А почему вы спрашиваете об этом меня? — удивился я.

— Действительно, — смутилась эксперт.

Я постарался сгладить неловкость вежливой улыбкой.

— Но я с удовольствием провожу вас. Мне тоже любопытно взглянуть на то, что произошло внутри.

Лавка была разгромлена — другого слова не подобрать. Убийца вытряхнул на пол содержимое ящиков и витрин. Повсюду валялись амулеты с рунными знаками, под ногами хрустели осколки и глиняные черепки.

— Я думаю, он искал ценности, — кивнула Суворова. — Обратите внимание, в кассе совсем нет денег. Только одна монета застряла между стенкой и дном ящика. А вот и кровь!

На полу возле прилавка подсыхала кровавая лужа. Кровь уже загустела и потемнела, но ещё не свёрнулась окончательно.

— Странно, — нахмурилась Суворова.

Присев на корточки, она осмотрела кровавое пятно и даже дотронулась до него пальцем. — Очень странно.

— Что вас удивило, Ирина Витальевна? — спросил я.

— Крови слишком много, — сказала она. — Я думаю, тело лежало здесь, пока убийца переворачивал лавку. Но почему убийца просто не оставил его здесь? Почему не добил? Для чего было тащить полумёртвого человека к реке и сбрасывать в воду?

— Да, мне это тоже интересно, — кивнул я. — А ещё интересно, куда подевался господин Прудников? Он сказал, что будет ждать нас здесь, в лавке.

— За прилавком есть дверь, — заметила Ирина Витальевна. — Наверное, господин следователь там.

— Идёмте, посмотрим, — кивнул я.

Как оказалось, дверь вела в мастерскую.

Скорее всего, именно здесь владелец рунной лавки изготавливал свои поделки. Об этом ясно говорил верстак, заваленный инструментами и заготовками.

Степан Богданович Прудников был здесь. Он сидел на стуле и встряхивал в руках небольшой холщовый мешочек. Затем доставал из него деревянные пластинки и аккуратно раскладывал их на верстаке.

— Что вы делаете, господин следователь? — резко спросила его Суворова. — Это улики, а вы трогаете их руками.

— Бросьте, — пренебрежительно отмахнулся Прудников. — Убийство произошло в лавке, а не здесь, там и ищите улики.

— Я забираю тело в свою лабораторию, — деловито сообщила ему Ирина Витальевна. — О результатах осмотра я доложу господину полковнику, а он известит вас, если посчитает нужным.

— Делайте что хотите, — с видом победителя усмехнулся Прудников. — Мне ваша помощь не нужна. Я уже знаю имя убийцы.

— А нам расскажете? — поинтересовался я.

— Ну уж нет, господин Тайновидец! Это моё расследование, а вы ищите сами.

Степан Богданович быстрым движением сгрёб деревянные пластинки обратно в мешок.

Глава 3

Степан Богданович Прудников был доволен собой и не скрывал этого.

— Я знаю имя убийцы, — повторил он, похлопывая ладонью по холщовому мешочку.

— Так‑то, господин Тайновидец.

— Я правильно понимаю, что вы гадали на рунах? — недоверчиво усмехнулся я. — Степан Богданович, а вы уверены, что не ошибаетесь? Может быть, вы хотите посоветоваться?

— Не хочу, — Прудников радостно улыбнулся и смешно наморщил лоб. — Магия не может ошибаться. Уж вам ли это не знать, Александр Васильевич? Прошу меня извинить, я должен отдать распоряжение своим людям.

Следователь вышел из мастерской, не забыв прихватить с собой мешочек с рунами. Из‑за двери я слышал его уверенные команды:

— Оцепление с набережной снять. Рунную лавку опечатать и поставить возле неё городового. Вот вы двое — поедете со мной к подозреваемому. Остальным приказываю вернуться на свои участки.

Мы с госпожой Суворовой остались вдвоём в мастерской рунной лавки.

— Что вы думаете об этом месте, Ирина Витальевна? — поинтересовался я.

Лицо Суворовой снова напряглось, как будто я бросил ей вызов. Она окинула мастерскую цепким взглядом.

— Думаю, что большинство амулетов хозяин лавки изготавливал прямо здесь. Помощника у него не было, он работал один. Если позволите дать вам совет, ваше сиятельство, я бы тщательно обыскала мастерскую.

— Зачем? — полюбопытствовал я. — Что вы хотите здесь найти?

— Перечень рунных знаков с пояснениями, — ответила Суворова. — Вряд ли хозяин лавки сам выдумал их, скорее откуда‑то срисовал. Я вижу такие знаки впервые в жизни. А вы?

— Я тоже, — признался я.

— Если узнать, что они означают, это может дать нам рабочую версию.

— Согласен, — улыбнулся я. — У вас есть ещё предложения?

— Я предлагаю конфисковать все амулеты в качестве улик и доставить ко мне в лабораторию. Попробую разобраться, по какому магическому принципу они работают. Правда, это займёт какое‑то время.

— Вы считаете, что убийство хозяина лавки связано с амулетами, которые он делал? — уточнил я.

— Вовсе не обязательно, — быстро ответила Суворова. — Но я бы не стала исключать эту версию.

— Думаю, господин полковник с вами согласится, — кивнул я.

На лице Ирины Витальевны промелькнуло облегчение, как будто она только что с трудом выдержала трудный экзамен.

Тем временем следователь Прудников вернулся к нам.

— Прошу вас покинуть помещение лавки, — сказал он. — Я собираюсь его опечатать. Ведь у вас нет официального разрешения на то, чтобы вести следствие?

— Нет, — согласился я. — Идёмте, Ирина Витальевна.

Мы вышли на улицу, и я снова пригляделся к особняку на другой стороне реки. В его окнах, вспыхивая весёлыми зайчиками, отражалось солнце.

— Позвольте дать вам совет, Степан Богданович, — сказал я Прудникову. — Поинтересуйтесь жильцами этого дома. Возможно, они видели что‑то важное. Кто‑то наблюдал за нами из окна, пока полицейские вылавливали тело.

— Благодарю вас, господин Тайновидец, но у меня свои методы, — нетерпеливо ответил Прудников.

Он запер лавку и уверенным взмахом руки запечатал её магической печатью. Затем быстро пошёл к мобилю, на ходу махнув рукой полицейским:

— Едем!

— Пока мы с вами работаем по старинке, Ирина Витальевна, полиция вовсю осваивает новые методы работы, — рассмеялся я. — Ловить убийцу при помощи гадальных рун на моей памяти они ещё не пробовали.

— Это выглядит очень глупо, — рассеянно согласилась со мной Суворова.

Похоже, она слушала меня вполуха, напряжённо думая о чём‑то своём.

— Я собираюсь повидаться с Никитой Михайловичем, — сказал я. — Позвольте подвезти вас в управление? Извозчик уже ждёт.

Моё предложение снова заставило Суворову насторожиться. Но после секундной заминки она согласилась:

— Благодарю, ваше сиятельство.

Увидев меня с Суворовой, извозчик пришёл в полный восторг.

— Вы с барышней, ваше высокопревосходительство? — одобрительно кивнул он, открывая перед нами заднюю дверцу мобиля. — Куда прикажете? В ресторан или в театр? А может быть, сразу в гостиницу? Мигом домчу и болтать не стану.

Разумеется, насчёт последнего он бессовестно врал.

Ирина Витальевна снова сердито нахмурилась, и это меня развеселило.

— К сожалению, у нас не свидание, а деловая встреча, — сказал я извозчику. — Поэтому отвезите нас в управление Тайной службы.

— Понимаю, — почтительно кивнул извозчик и мигом уселся за руль.

Я сел на заднее сиденье рядом с Суворовой и почувствовал, что это её смутило.

— Вы, наверное, знаете всех извозчиков Столицы? — спросила она, чтобы скрыть смущение.

Получилось грубовато, но я весело улыбнулся.

— Да, мне часто приходится пользоваться их услугами. Да и новости они узнают быстрее, чем газетные репортёры. Скажите, Ирина Витальевна, вы ведь совсем недавно поступили в Тайную службу? Буквально на днях?

— Ничего подобного, — напряглась Суворова. — Я шесть лет прослужила в Вологодском управлении. Но в столицу прибыла только вчера, господин полковник вызвал меня приказом.

— Вот оно что, — понял я. — Значит, вы теперь замещаете Леонида Францевича?

— Это прежний эксперт? — нахмурилась Суворова.

— Да, — кивнул я. — Леонид Францевич Щедрин — мой хороший друг.

— Понимаю, — сухо сказала Ирина Витальевна и снова замолчала, глядя в окно.

Я чувствовал, что она о чём‑то напряжённо размышляет.

Мы свернули на Галерную набережную. Справа мелькали дворянские особняки. На другом берегу реки тянулись дома Васильевского острова.

— Позвольте задать вам вопрос, ваше сиятельство, — неожиданно сказала Суворова.

— Задавайте, — улыбнулся я.

— Скажите, что стало с прежним экспертом? Где он теперь?

— Точно не знаю, — улыбнулся я. — Может быть, на острове посреди холодного Северного моря. А может быть, в магическом городе Лачанга, который находится в жаркой пустыне.

— Его отстранили от службы? — нахмурилась Суворова. — Или перевели в другое управление?

Я покачал головой.

— Ничего подобного. Леонид Францевич просто отправился в отпуск. Его не будет месяца полтора или два, затем он вернётся.

— Понимаю.

Ирина Витальевна машинально прикусила нижнюю губу, и я почувствовал её разочарование.

Пока мы разговаривали, извозчик то и дело поглядывал на нас в зеркальце и наконец предложил:

— Остановить возле кондитерской, ваше сиятельство? Осмелюсь доложить, здесь готовят изумительные эклеры. Пальчики оближете!

— Прямо‑таки изумительные? — улыбнулся я.

— Наилучшие, — уверенно кивнул извозчик. — Сам их всегда покупаю. Моя жена и дочки их очень любят.

— Остановите, — решил я.

Извозчик остановил мобиль возле кондитерской, и я отправился за эклерами. Моё внимание привлекла рекламная надпись в витрине: «Найдите редкую руну и получите десять пирожных бесплатно».

— Что за редкая руна? — поинтересовался я, заказывая шесть эклеров.

— Это я сам придумал, ваше сиятельство, — смутился владелец кондитерской. — Видите ли, в каждую коробку с пирожным я кладу небольшой конверт с руной. Девять рун обычных, а одна — редкая.

— А редкая она потому, что вы печатаете её реже, чем другие руны? — догадался я.

— Покупателям это нравится, — смутился торговец. — Кроме того, если уж кому она попалась, то десять пирожных он получает без обмана.

— А как понять, какая руна редкая, а какая обычная?

— Редкая руна похожа на квадрат с хвостиком в правом нижнем углу. Она означает богатство.

— Сейчас увидим, — кивнул я, открывая коробку.

Под бумагой, на которой лежали пирожные, и в самом деле обнаружился небольшой незапечатанный конверт. Я развернул его и показал хозяину:

— Это ваша редкая руна, не так ли?

— Точно, она, — обрадовался хозяин лавки. — Повезло вам, ваша милость! Подождите минутку, сейчас я упакую ваш приз.

— А откуда вы вообще взяли эти руны? — поинтересовался я.

— Какой‑то посетитель забыл на столике листок, — пожал плечами кондитер. — Там эти руны и были напечатаны.

— Вы знаете этого посетителя? Видели его раньше?

— Никогда. Но в этом нет ничего удивительного. Место здесь оживлённое, ко мне заглядывают не только местные жители.

— Я слышал, что руны нужно активировать кровью, чтобы они работали, — нахмурился я. — Вы случайно не добавляете кровь в ваши пирожные?

— Что вы, ваша милость! — испуганно побледнел кондитер. — Как можно? Это всего лишь забава. Игра, чтобы пирожные лучше покупали.

Он упаковал эклер и протянул мне коробку:

— Прошу вас.

С коробкой в руках я вернулся в мобиль. Ирина Витальевна по‑прежнему сидела, напряжённо выпрямившись, и смотрела вперёд.

— Господин полковник обрадуется пирожным, — с улыбкой объяснил я ей. — Раньше за сладости в управлении всегда отвечал Леонид Францевич, но теперь его нет, и мне придётся взять эту нелёгкую ношу на себя.

Суворова повернулась ко мне:

— Могу я задать вам ещё один вопрос, ваше сиятельство?

— Сколько угодно, — добродушно согласился я. — Возможно, какое‑то время нам с вами предстоит работать вместе. Конечно, если Никите Михайловичу понадобится моя помощь.

— Скажите, это господин полковник попросил вас приехать на место убийства? — требовательно спросила Суворова. — Я слышала, что вы умеете читать мысли и чувства других людей. Господин полковник попросил вас получше приглядеться ко мне, верно?

Я удивлённо покачал головой:

— Вы ошибаетесь, Ирина Витальевна. Ни о чём подобном Никита Михайлович меня не просил. Но не стану скрывать, он обязательно поинтересуется моим мнением о вас.

— Благодарю вас за честный ответ, — чопорно кивнула Суворова. — Что ж, мне тоже скрывать нечего. Я с отличием окончила Академию целителей в Вологде и поступила на имперскую службу сама, без всякой поддержки. Это было трудно, ваше сиятельство, потому что я женщина. Но у меня получилось. Мой начальник, капитан Тёмычев, дал мне отличную рекомендацию, и я полностью её заслужила. К слову, за шесть лет службы я ни разу не была в отпуске.

Выпалив это, она гордо вскинула подбородок и снова отвернулась к окну.

Извозчик поглядел на неё в зеркальце и сочувственно покачал головой.

— Нелегко вам пришлось, барышня, — заметил он. — Где ж такое видано? Молоденькая девушка — и на государевой службе.

— А вы считаете, что служить Империи могут только мужчины? — резко спросила Суворова. — Будьте добры, следите за дорогой.

Извозчик многозначительно округлил глаза и замолчал. Ирина Витальевна покосилась на меня:

— А вы что скажете, господин Тайновидец? — с вызовом спросила она.

— Скажу, что мы уже приехали, — улыбнулся я.

Не дожидаясь меня, Ирина Витальевна пошла к управлению. Ступала она твёрдо и гордо держала спину.

— Какова, — восхищённо прошептал извозчик, принимая у меня плату. — Барышня — огонь, ваше сиятельство!

***

Никита Михайлович Зотов очень удивился моему парадному мундиру. Но ещё больше он удивился, увидев, что мы с госпожой Суворовой приехали вместе.

— Так‑так, — ухмыльнулся он, весело потирая руки. — Предполагаю, что вы познакомились на месте преступления? А это означает, что вместо сухого отчёта о заурядном бытовом убийстве меня ждёт увлекательная история, полная магических происшествий. Жду с нетерпением.

Когда же я поставил на стол пирожные, хорошее настроение начальника Тайной службы подпрыгнуло буквально до потолка.

— Пожалуй, я не стану вызывать Леонида Францевича из отпуска, — решил он. — Вы вдвоём отлично его замените, а я отдохну от его ворчания. Присаживайтесь и рассказывайте, а я пока поставлю чайник. Ирина Витальевна, начинайте.

Суворова сухо доложила ему обстоятельства дела. Она не истратила ни одного лишнего слова и при этом не упустила ни единой подробности. Никита Михайлович в это время хлопотал над жаровней, так что Ирине Витальевне пришлось общаться со спиной господина полковника.

— Отлично, — не поворачиваясь, кивнул Зотов. — Ну и какие же у вас версии?

— Я всего лишь эксперт, — нахмурилась Суворова. — Я работаю с уликами, а не с предположениями. Думаю, после осмотра тела я смогу сказать вам больше. Господин полковник, разрешите мне вернуться в лабораторию?

— Вот ещё, — фыркнул Никита Михайлович. — Никуда я вас не отпущу, пока мы все вместе не расправимся с этими пирожными. Вам чай или кофе?

— Чай, — помедлив, решила Суворова.

— Вас, господин Тайновидец, я не спрашиваю. Вот ваш кофе, а вот свежее молоко.

Зотов наклонился и достал из‑под стола бутылку молока.

— Вы всё‑таки установили у себя в кабинете холодильный шкаф? — улыбнулся я.

— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно потакать своим маленьким слабостям, иначе жизнь очень быстро станет совершенно невыносимой.

Перешучиваясь с Зотовым, я внимательно наблюдал за настроением эксперта. Похоже, Ирина Витальевна не знала, как себя вести, это её смущало и злило одновременно. Никита Михайлович не обращал на страдания Суворовой никакого внимания. Он с удовольствием съел пирожное, запил его чаем и кивнул мне:

— Теперь ваша очередь, господин Тайновидец. Что вы делали в рунной лавке?

— Я приехал, чтобы пообщаться с её владельцем и побольше узнать о рунной магии, — честно ответил я. — Сегодня я стал участником нескольких странных происшествий, связанных с рунами, и решил, что это неспроста.

— Расскажите подробнее, — предложил Зотов.

Я рассказал ему о том, как утром дом не впустил Игната, затем о неудавшейся хитрости Шувалова. Никита Михайлович внимательно слушал меня, изредка кивая.

— Мода на руны появилась неизвестно откуда и распространилась по Столице с небывалой скоростью, — сказал он. — Мне эта магия тоже кажется подозрительной. Но я до сих пор не разобрался, магия ли это или простое суеверие.

— Магия, — подтвердил я. — Вспомните, мой дом не хотел, чтобы руна оказалась в его стенах. Господин Шувалов при помощи руны дал правильные ответы на довольно‑таки сложные вопросы, а он не отличается ни хорошей памятью, ни усердием к учёбе. Да и остальные студенты уверяли меня, что магия рун работает.

— Значит, вы считаете, что хозяина рунной лавки убил не просто грабитель? — нахмурился Никита Михайлович. — Его смерть связана с рунной магией?

— Господин Прудников с этим не согласен, — улыбнулся я.

— Господину Прудникову пора провериться у целителя, — поморщился Зотов. — Искать убийцу при помощи гадальных рун — до такого даже додуматься трудно!

Внезапно он посмотрел на Суворову, которая нервно крутила в руках чашку:

— Берите пирожные, Ирина Витальевна, не стесняйтесь.

— Я не ем сладкое, господин полковник, — несчастным голосом ответила Суворова.

— Сочувствую, — покачал головой Зотов. — Я прямо с порога отправил вас на место преступления и даже не спросил, как вы устроились в Столице.

— Я сняла номер в гостинице.

— Наверное, там вам не очень удобно, — посочувствовал Никита Михайлович. — Вам надо подыскать себе квартиру. Хотите, я дам вам выходной? Или два? Устроитесь как следует, а уж потом приходите на службу.

— Благодарю вас, господин полковник, но это лишнее, — с секундной заминкой отозвалась Суворова. — Мне вполне удобно в гостинице. Я готова работать, тем более что в лаборатории меня ждёт тело владельца рунной лавки. Разрешите идти? Я бы хотела немедленно начать вскрытие.

— Ну, как знаете, — удивился Зотов.

Вернее, он старательно сделал вид, что удивился, но обмануть меня у него не вышло.

— Спасибо за чай, — поблагодарила Суворова. — Надеюсь, к вечеру я смогу дать вам полный отчёт о состоянии тела.

Никита Михайлович проводил её внимательным взглядом. Когда за Суворовой закрылась дверь, он повернулся ко мне:

— Ну и что вы думаете о нашем временном эксперте, Александр Васильевич?

— Думаю, что ваши слова очень расстроили бы её, — улыбнулся я. — Девушка хочет остаться в столичном управлении, и ради этого она готова даже ночевать в лаборатории.

— Так и есть, — согласился Зотов. — Её начальник, подполковник Тёмычев, по секрету сообщил мне, что госпожа Суворова честолюбива, обидчива и колюча как ёж. К службе она относится безупречно, но общаться с ней — сущее мучение.

— В таком случае, для чего она понадобилась вам в Столице? — удивился я.

— Во‑первых, мне нужен эксперт, пока господин Щедрин изволит отдыхать, — усмехнулся Зотов. — А Ирина Витальевна серьёзно относится к своему делу. Во‑вторых, теперь Гаврила Семёнович Тёмычев будет моим должником. Я подарил ему два месяца спокойной жизни — такая услуга дорого стоит. А в‑третьих… Впрочем, об этом пока рано говорить. Хотите ещё кофе?

— Хочу, — согласился я.

Зотов снова поставил джезву на огонь.

— Прудников вряд ли найдёт убийцу, — сказал он. — Так что заниматься этим делом придётся нам с вами. Вы ведь примете участие в расследовании?

— Обязательно, — кивнул я. — Думаю, в первую очередь нам нужно допросить жителей окрестных домов. Возможно, кто‑то из них видел убийцу. И ещё я бы обратил внимание на особняк на другом берегу Мойки, как раз напротив рунной лавки. Такой приметный дом с двумя балконами и круглой башенкой. Вы не знаете, кому он принадлежит?

— Нет, но могу выяснить, — ответил Зотов. — А почему этот дом вас заинтересовал?

— Кто‑то наблюдал за нами из его окна, когда полиция доставала труп из реки, — объяснил я.

— Хорошо, я наведу справки, — согласился Никита Михайлович.

— А ещё я бы привлёк к расследованию господина Рябушинского. Вдруг призрак хозяина лавки отыщется на одном из столичных кладбищ?

— Хорошая идея, — кивнул Зотов. — С вами приятно работать, господин Тайновидец. От этих пирожных у меня разыгрался аппетит. Как вы смотрите на то, чтобы пообедать?

— Положительно, — улыбнулся я. — Но только в том случае, если обедать мы поедем ко мне. Уверен, вы соскучились по домашней еде.

— Ещё как соскучился, — признал Зотов. — Подождите минуту, кажется, полицмейстер хочет со мной поговорить.

Никита Михайлович прикрыл глаза и внимательно прислушался к зову, а я тем временем неторопливо пил кофе.

— Обед откладывается, — неожиданно сказал начальник Тайной службы. — Не знаю как, но Прудников умудрился задержать убийцу, и тот уже во всём признался.

Глава 4

Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?

— Разумеется, — улыбнулся я.

В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:

— Войдите.

На пороге появилась Суворова.

— Что у вас, Ирина Витальевна? — спросил Зотов. — Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?

— Так точно, господин полковник, — официальным голосом ответила Суворова. — На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.

— Некоторые люди любят разукрашивать себя, — нетерпеливо сказал Никита Михайлович. — С этим можно разобраться позже.

— Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, — негромко добавила Суворова.

— И что? — удивился Зотов.

— Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?

— Говорите быстрее, Ирина Витальевна, — кивнул Зотов.

— Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.

— Вот как? — прищурился Никита Михайлович. — Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.

— Прошу вас.

Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.

— Я тщательно срисовала руну.

Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.

— Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

— Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.

Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.

— Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, — решил он. — Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.

— Слушаюсь, господин полковник, — кивнула Суворова.

— Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, — посоветовал я. — Мало ли как обернётся дело.

— Верно, — согласился Зотов и резко поднялся из кресла. — Едем, господа!

Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.

Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.

— С моим помощником вы уже знакомы, — отрывисто сказал Зотов. — А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.

— Рад знакомству, — вежливо поклонился Юрий.

Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.

— Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? — спросила она.

— Нет, — резко ответил Зотов. — Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.

Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.

Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.

Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.

— Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, — предложил он. — Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.

Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.

— Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? — неожиданно спросил Юрий.

— Вы разбираетесь в рунах? — удивился я, передавая ему листок с рисунком.

— Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, — сухо усмехнулся Горчаков. — Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.

— И как, получилось? — поинтересовался я.

— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.

Он взглянул на листок и уверенно заявил:

— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.

— Жаль, — поморщился Зотов.

— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.

— Что? — удивился я.

— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.

— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.

— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.

— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.

***

Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.

— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.

Никита Михайлович махнул нам рукой:

— Идёмте, господа.

Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.

— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.

— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.

Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.

— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.

— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?

Я попробовал урезонить следователя:

— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.

— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.

Его голос жалобно взвизгнул.

— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.

— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!

Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.

— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!

Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.

— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!

Никита Михайлович удивлённо покачал головой.

— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.

Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.

***

Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.

Мы вошли в камеру.

Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.

Зотов сразу его узнал.

— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?

— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.

Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.

— Чахотку подхватил в руднике.

— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?

— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.

— Зачем?

— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.

— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.

— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.

— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.

— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.

— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.

— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?

Клещ угодливо улыбнулся Зотову.

— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.

Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:

— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.

— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.

— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?

— Не вру я, господин полковник, — вытаращил глаза Клещ. — Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.

Он перевёл взгляд на меня:

— Не вру, ваше сиятельство!

— Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? — поинтересовался я.

И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.

— Есть, — помедлив, кивнул Клещ. — Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.

— То есть сейчас рунный амулет не при вас? — прищурился я.

— Нет, — замотал головой Клещ. — Говорю же вам, следователь забрал.

— И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, — задумался я. — Что ж, снимайте куртку и рубашку.

— Это ещё зачем? — изумился Зотов.

— На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, — напомнил я. — Как вы его назвали, Юрий Николаевич?

— Гальдрастав, — сказал Горчаков.

— Вот-вот, — кивнул я. — Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.

— Раздевайся, — прищурился Зотов. — И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.

Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.

— Да пожалуйста!

Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.

— Ничего себе, — присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.

Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.

— Ирина Витальевна, взгляните, — кивком пригласил Зотов. — Как вы думаете, когда его разукрасили?

— Этим шрамам три или четыре недели, — сказала Суворова. — Точнее сказать трудно.

— И кто ж тебя так изувечил? — поинтересовался Зотов.

— Это к делу вовсе не относится, господин полковник, — торопливо заговорил Клещ. — Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой — все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет — руну на спине вырежет.

— И что? — неласково нахмурился Зотов.

— Ну как что? — очень правдоподобно развёл руками Клещ. — Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.

Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.

— Чо-то здесь нечисто, — сказал Зотов. — Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.

— Не надо, господин полковник! — попятился не ожидавший этого Клещ. — Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.

— Успокойтесь, — мягко сказал ему Юрий.

Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.

— Вы в безопасности, — продолжил Горчаков. — Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.

На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.

— Отвечайте на вопросы, — мягко сказал Юрий. — Говорите всю правду.

— Хорошо, — равнодушным голосом согласился Клещ.

Юрий кивнул Зотову:

— Прошу вас, господин полковник.

— Ты убил хозяина рунной лавки? — спросил Зотов.

— Я, — кивнул Клещ.

— Ты был один или с кем-то ещё?

— Один.

— Ну хорошо. А зачем ты его убил?

— Так было нужно, — ответил Клещ.

— Кому нужно? — поинтересовался Зотов.

Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:

— Кому это было нужно?

— Я не знаю, — сказал Клещ.

Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.

— Кто вырезал руну на твоей спине? — раздражённо спросил Никита Михайлович.

— Я не знаю, — прежним голосом повторил Клещ.

— Огненные демоны, — выругался Зотов. — Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?

— Попробую, — кивнул я.

Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.

— Как эта руна появилась у вас на теле? — спросил я.

— Не помню, — ответил Клещ. — Было больно и темно.

— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?

— Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.

— Ну, это уже что-то, — хмыкнул Никита Михайлович. — Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?

Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.

— Что это с ним? — изумился Зотов. — Ирина Витальевна, помогите ему!

Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.

По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.

— Умер? — с досадой спросил Зотов. — Госпожа эксперт, что вы молчите?

— Он не умер, — с запинкой ответила Суворова. — Это… Я никогда такого не видела.

— Да что там ещё? — Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: — Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!

Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову.Клещ не умер — он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки.Я осторожно дотронулся до его щеки.Камень, холодный и гладкий.— Это руна его так преобразила? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович.— Скорее всего, — кивнул я. — Других объяснений у меня нет.

Глава 5

— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.

— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.

— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

— Их судили? — нахмурился я.

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.

— В том числе, — кивнул Зотов.

— И её приняли?

— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.

— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.

***

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

— Понял.

— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.

— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

— Вот.

— Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.

— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?

— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.

— Здесь. Но это улики.

— Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

— Что? — непонимающе переспросил Прудников.

— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.

— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.

— Хорошо, — осторожно согласился следователь.

И словно в оправдание себе добавил:

— Я же не знал, что всё так обернётся.

Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:

— Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.

На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:

“Бред”.

— Разберёмся, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

***

Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:

— Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.

— Да, перекусить на скорую руку не помешает, — думая о своём, согласился Зотов. — Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.

— Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, — возразил я. — И хочу предложить остальным присоединиться к нам.

— Зачем? — непонимающе взглянул на меня Зотов.

— Поверьте, для этого есть причины.

Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.

— Осторожнее, не расколите его, — выговаривал он магам. — Это живой человек, а не статуя.

Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.

Хороша команда, нечего сказать.

Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.

— Привет, дорогая. Ты дома?

— Да, — ответила Лиза. — Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию “Магических сплетен”. Ты приедешь к обеду?

— Не только приеду, но и привезу с собой гостей, если вы с Прасковьей Ивановной не возражаете. А также очередную магическую историю, которую тебе будет любопытно послушать.

— Вот здорово! — обрадовалась Лиза. — Прасковья Ивановна будет счастлива. Она всё время ворчит, что мы редко приглашаем гостей. Я помогу ей с обедом, а рассказ подождёт.

— Ты золото, — улыбнулся я. — Тогда я скажу гостям, что мы готовы их накормить.

Тело Клеща к этому времени уже погрузили в мобиль, и Никита Михайлович нетерпеливо поглядывал на меня. Я подошёл к нему.

— Приглашаю вас и всех остальных пообедать у меня дома. Заодно поговорим о предстоящем расследовании.

— Светский обед? — недовольным голосом фыркнул Никита Михайлович. — К чему это? Бесполезная трата времени.

— Не бесполезная, а необходимая, — возразил я. — Чтобы поймать того, кто устроил эту заварушку с рунной магией, нам потребуется работать всем вместе. А совместная работа идёт легче, если у её участников нет обид и претензий друг к другу.

— Мы на службе, — поморщился Зотов. — Какие ещё претензии?

— Обыкновенные человеческие претензии, — улыбнулся я. — Их не так‑то просто спрятать под служебным мундиром. Кроме того, я не понимаю, почему вы так упираетесь. Ехать до моего дома немногим дольше, чем до хорошего трактира, а готовит Прасковья Ивановна не в пример лучше.

— Да это я по привычке, — признался Никита Михайлович. — Когда я не понимаю, с какого конца браться за дело, у меня всегда портится настроение. А так‑то вы правы, господин Тайновидец.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

И повернулся к помощнику Зотова:

— Артём Сергеевич, вас я тоже приглашаю.

— Почту за честь, ваше сиятельство, — вежливо поклонился Артём Сергеевич.

***

Юрий Горчаков не слишком обрадовался моему приглашению.

— Что за занозу к нам прислали? — проворчал он. — Она, видите ли, настолько не любит менталистов, что даже не желает разговаривать с одним из них.

— У госпожи Суворовой есть на то причины, — сочувственно кивнул я. — Но вам всё‑таки придётся найти общий язык. Как ни крути, пару месяцев нам предстоит работать вместе.

— Я бы хотел, чтобы Леонид Францевич скорее вернулся, — признался Юрий.

— Да, я тоже по нему соскучился, — согласился я. — Но сейчас есть другие неотложные дела. За обедом нам нужно обсудить предстоящие расследования.

— Это другое дело, — успокоился Юрий. — Благодарю за приглашение, Александр Васильевич.

Время наших разногласий давно миновало, и мы могли считать себя хорошими приятелями. Но Юрий Горчаков никогда не забывал подчёркивать своё уважительное отношение ко мне.

***

Труднее всего было уговорить Суворову. Когда я подошёл к ней, она даже не повернула головы, так и смотрела обиженно на другую сторону бульвара.

Интересно, на что она обижалась? На магию? Или просто на весь несправедливый белый свет?

— Мы собираемся вместе пообедать, Ирина Витальевна, — улыбнулся я. — На правах хозяина приглашаю вас присоединиться к нам.

— Благодарю вас, я не голодна, — ровным голосом ответила Суворова.

За её нарочитым спокойствием я безошибочно почувствовал сильное напряжение.

— Это будет не просто обед, а рабочее совещание, — объяснил я. — Нам подвернулось интересное дело, и вам тоже предстоит участвовать в расследовании.

— Насколько я знаю, рабочие совещания полагается проводить в служебном кабинете, — заметила Ирина Витальевна.

Я покачал головой.

— Не всегда. Вы позволите присесть?

Суворова молча кивнула, и я опустился на скамейку рядом с ней.

— Мы с вами знакомы всего несколько часов, но я успел заметить, что вы хороший эксперт и ответственно подходите к своей работе, — сказал я. — Могу вас заверить, что в столичном управлении Тайной службы работают профессионалы, и наши менталисты не исключение. Знаете, чем они занимаются большую часть времени?

— Выбивают признание из людей, которые не могут им сопротивляться, — презрительно обронила Суворова.

— Нет, — мирно улыбнулся я. — В девяти случаях из десяти наши менталисты помогают установить невиновность подозреваемого. Тем самым они не позволяют совершить судебную ошибку, экономят время и нервы законопослушных граждан. Это очень нужная работа, поверьте.

— Всё равно, то, что сегодня произошло, было ужасно, — упрямо дёрнула плечом Суворова.

— Такое случается, — кивнул я. — Мы с вами живём в магическом мире. А это значит, что вокруг всегда найдутся люди, которые обращаются с магией слишком своенравно и неосторожно. Но винить в этом Юрия Николаевича несправедливо.