Читать книгу: «Леди озера»

Name: Леди озера
ISBN: 978-5-04-251822-5

Алекс Риверс, К. Н. Кроуфорд

Шрифт:

Mike Omer (C. N. Crawford, Alex Rivers)

Vale of Dreams

* * *

Краткое содержание романа «Долины снов»

Ния провела несколько месяцев в замке Камелот, обучаясь на агента и развивая способности Стража, чтобы преодолевать магическую Завесу. В роли рыцаря Круглого стола она готовится бороться против оккупировавших Европу фейри.

Король Оберон жесток, но его сын принц Талан, порочный и при этом притягательный монстр, известный как Ловец Снов, превзошел своего отца.

Фейри уже захватили большую часть Франции и Великобритании, кроме Шотландии.

В начале «Долины снов» отряд фейри захватил в плен и заточил в темницу Рафаэля, возлюбленного Нии. Рафаэль – один из предводителей Башни Авалона в войне с фейри. Ния принимает безрассудное решение пробраться в замок фейри в королевстве Броселианд и спасти Рафаэля. Она находит возлюбленного измученным, полуживым, но спасает его. Правда, она никак не ожидала, что Рафаэль, едва выйдя на свободу, разорвет их отношения.

Возвращаясь из замка, Ния попадает в западню Ловца Снов. Он убийственно сексуален, опасен и ужасен. Ния притворяется простой фермершей, хотя на самом деле может управлять чужим разумом. Ловец Снов сразу понимает истинную ценность такой силы и всякий раз жестко подавляет попытки применить ее против себя, причиняя Ние головную боль.

Талан заставляет Нию служить ему. Она должна притворяться его любовницей и с помощью магической силы подчинять себе сознание других, невзирая на боль.

Однако Талану неизвестно, что и он, и его отец – не настоящие наследники трона. Король Оберон обманул подданных, с помощью магии заставил их поверить, что он – потомок королевы Морганы с Авалона. На самом деле ее сын – Мордред, а Ния – дочь Мордреда.

Ния подчиняется Талану только ради того, чтобы выполнять шпионскую миссию. Целыми днями изображая его любовницу при дворе фейри, она по-прежнему служит Башне Авалона – собирает информацию и передает в Камелот, чтобы покончить с оккупацией фейри.

Талан оправдывает свою репутацию, убивая врагов и мучая подданных как заблагорассудится. При этом он, бесспорно, привлекателен, и когда Ния целует принца (поцелуй – часть разыгрываемого ими спектакля), ей трудно сохранять ясность ума. Пока принц спит, Ния понимает: не только она много лет слышала обрывки его мыслей – он тоже проникал в ее разум.

В финале «Долины снов» Ния спешит на битву в Шотландию, пытаясь помешать Талану уничтожить британскую армию. Там на глазах у Нии погибает Вивиан, одна из ее наставниц. Однако Ние удается остаться незамеченной для Талана: он даже не подозревает, что она находилась на поле боя.

Когда Ния возвращается в Броселианд после кровавой битвы, Талан уже ждет в ее комнате. Он по-прежнему думает, что она деревенская простушка, которой нравится задирать его.

Но принца заставляют жениться, и он считает Нию идеальной кандидатурой на роль невесты…

В конце книги вы найдете хронологию описанных событий.

Глава 1

Лунный свет с бордовым отливом проникает сквозь дворцовые окна за спиной Талана, отбрасывая потусторонние блики. Красновато-коричневые лучи очерчивают резкие контуры мускулистых рук принца.

Всего один вдох в этой теплой, пропитанной кедровым ароматом комнате – и мир вокруг исчезает: остались только я и Ловец Снов, подобный божеству, от которого захватывает дух.

В следующую секунду я вспоминаю, что он садист. А еще хочет, чтобы я стала его женой.

Он худший из всех людей и нелюдей, которых я встречала в жизни, – и дьявольски привлекателен. Привлекателен настолько, что я забываю слова, когда он рядом. Забываю мысли в его присутствии.

Забываю, что я здесь для того, чтобы лишить его жизни.

Он неторопливо приближается. В свете камина капли воды блестят на широких плечах словно жидкое золото. Свет и тени скользят по чертам его лица – мужественной линии подбородка, высоким скулам, чувственному рту настоящего сластолюбца.

Он сверлит меня темным напряженным взглядом.

– Ния? Тебе нужно готовиться к нашей свадьбе. Немедленно. Я послал за портным, как только узнал, что ты возвращаешься в королевство.

Он наверняка знает, какое действие оказывает на других. Его красота – это орудие, яд, который он использует, чтобы обезоружить своих жертв перед тем, как нанести удар; успокоительное перед смертью.

А я? Мои мысли – разыгравшийся шторм. Где-то в глубине сознания собственный голос кричит: «Беги!»

Но это вряд ли поможет: Талан стоит передо мной в одном полотенце, и меня окутывает его землистый запах с примесью жасмина и дыма.

– Наша свадьба, – повторяю я. Мой голос звучит будто за миллион миль отсюда.

Не знаю, то ли от усталости, то ли только из-за него, но я, похоже, не в силах осознать реальность происходящего.

Наша свадьба?

Я оглядываю комнату. На столе из красного дерева под высокими сводчатыми окнами разложена его одежда. Его свадебный наряд?.. Интересно, он собирается сбросить полотенце и одеваться у меня на глазах?

– Я не соглашалась на свадьбу, – наконец произношу я.

Несколько дней назад во время битвы мы находились по разные стороны, но принцу об этом неизвестно. Он понятия не имеет, что его солдаты убили мою подругу Вивиан и я пробралась к себе в спальню в засохших брызгах ее крови. Не знает, что я разрушила его план сражения, сорвала атаку.

Он говорит о женитьбе, а я здесь затем, чтобы убить его.

Моя жизнь дошла до новых глубин абсурда, погружаясь в бесчисленные нагромождения лжи – слой за слоем…

Я стою в своей комнате, с меня капает тающий снег, я изо всех сил пытаюсь надеть фейри-личину. Здесь, в замке Периллос, я Ния Вайланкурт – девушка с фермы, мнимая любовница наследного принца Броселианда. Не та Ния, которую вырастила обычная мама в Лос-Анджелесе. Не та, которая встретила свой двадцать первый день рождения, распевая дурным голосом караоке в забегаловке. Я всю жизнь была подданной короля Оберона и его сына-принца.

Медные глаза Талана впиваются в меня.

– У меня мало времени до женитьбы на Арвенне, и ты, девушка с фермы, мой единственный выход.

Этот мужчина – мерцающий во тьме огонек, а я – привлеченный им мотылек. Знаю, он опалит мои крылышки, но я не в силах сопротивляться свечению.

Вспоминаю ту ночь, когда в первый раз заговорила с Таланом, пытающим слугу. Его жертва корчилась от боли на полу вне себя от мучений. Сломленная. А вот более свежее воспоминание: распластавшееся на зимней шотландской земле истерзанное тело Вивиан. Ее отвисшая челюсть… Пустые глаза уставились в серое небо, словно надеясь найти объяснение, ответ на растекшееся под головой сверкающее кровавое зеркало.

В моей груди разверзается пустота.

Все это дело рук Талана.

Он – художник, насилие – его техника. Его красота не имеет значения: рядом с ним никогда нельзя терять бдительность. Ни на секунду.

Но я по-прежнему стою здесь, перед ним, и слушаю, как он вещает о женитьбе…

Пытаюсь собраться с мыслями. Наконец мне удается выдавить:

– Не слишком-то серьезное предложение, да? Не так я представляла свою свадьбу: жениться впопыхах, чтобы опередить другую женщину…

– Тебе станет легче, если я встану на колени и сделаю предложение?

Его голос – как мягкое мурлыканье.

– Нет.

Он пристально смотрит мне в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли. Его полотенце на прежнем месте.

– Тогда нам следует поспешить.

Когда я работала в книжном магазине – год и целую жизнь назад, – то иногда листала свадебные альбомы, чтобы полюбоваться прекрасными женскими образами в белом, кремовом и бледно-розовом. Я бы украсила нарядные накрытые столы цветами и мерцающими фонариками – такими прекрасными, что их могли бы сделать фейри. Кажется, разок-другой я позволила себе помечтать, какой была бы моя свадьба. Но ни разу не представляла, что собираюсь убить собственного мужа вскоре после бракосочетания.

Я замираю.

– Наверняка простолюдинка не может выйти за принца.

– Может, если я прикажу, черт возьми. И я уже говорил: если не выйдешь за меня, то, скорее всего, погибнешь.

Я прикусываю губу.

– Угрозы вряд ли помогут.

– Да не я тебя убью. Если Арвенна приберет к рукам мое войско, то велит доставить твою голову к себе в спальню на серебряном блюде. Или, возможно, позолоченном – просто для эстетики. – Обезоруживающая улыбка. – Она бывает очень театральной. Но если мы поженимся сегодня, это решит мои проблемы. И мы это сделаем. И тогда ты сможешь проводить больше времени с самым убийственно соблазнительным мужчиной королевства. Мы оба в выигрыше.

Я морщу нос.

– С каких пор вы стали именоваться «самым убийственно соблазнительным мужчиной королевства»?

Талан пожимает плечами.

– Ты довольно часто слышишь эти слова в чужих снах, и это запоминается.

– А почему именно я, а не аристократка?

Принц подходит еще ближе, придерживая рукой полотенце. Вода стекает по его коже, темным татуировкам и прессу.

– Почему ты? Потому что все знают: ты моя любовница. Я отказываюсь жениться на Арвенне, но отец сейчас в отчаянном положении. Нашему войску только что нанесли страшный удар. Мой план разгромить армию людей провалился с треском.

Кровь стынет в жилах.

– Поражение? Очень жаль. – Я откашливаюсь. – Вам известно, почему это произошло?

Принц качает головой.

– Среди нас предатель. Кто-то предупредил людей о нападении. Но я найду этого ублюдка и сотру его кости в порошок, а потом повешу его голову на дверях замка в назидание всем, кто решит со мной потягаться.

Легкие сжимаются, голова кружится. Черт…

– Разумеется.

– Это одна из причин, по которой отец жаждет женить меня на Арвенне. Казна опустела, аристократы начали роптать. Среди простолюдинов тоже неспокойно. Отец ободрал их до нитки, и они готовы сжечь этот дворец. Отцу срочно нужны деньги, и он может легко получить их через мой брак с графиней. По нашим законам король может заставить меня жениться даже против моей воли. Мне даже необязательно присутствовать на свадьбе. Он пригрозил продержать меня в темнице до конца церемонии. Единственное, что способно его остановить, – это если я уже буду женат.

– Так почему бы вам просто не жениться на Арвенне и не получить деньги?

Принц выгибает темную бровь:

– На этой женщине? Скорее я сам сожгу королевство дотла.

– Это правильно.

– И поверь, моя дорогая любовница: если Арвенна станет моей женой, ее могущество только усилится и защищать тебя станет все труднее. Первым делом она попытается тебя убить. Знаешь, что она однажды сделала с той, которую ошибочно посчитала моей любовницей? Пока я был на охоте, Арвенна приказала ее раздеть, натереть салом и скормить диким собакам на площади Корбинелля. Может, я и не выказываю этого, Ния, но моя ненависть к этой женщине настолько глубока…

Я с трудом перевожу дух.

– Признаюсь, все это не похоже на счастливый брак.

– Я привел тебя в замок и обещал защищать, не так ли? Проще всего сделать это, если ты станешь моей женой. Никто не тронет принцессу.

Сердце колотится о ребра. Арвенна уже дважды пыталась меня убить. Если ей удастся выйти замуж за Талана, то, думаю, она потребует от Оберона в качестве свадебного подарка мою смерть.

– Но ведь дело не в этом, да? Не в моей безопасности? Каковы ваши истинные мотивы?

Талан наклоняется ко мне, в его голосе звучит металл:

– Отец теряет контроль, и я намерен забрать то, что принадлежит мне, пока он не погубил всех нас. А ты, моя деревенская малютка, мне поможешь…

Он отворачивается и роняет полотенце. Я смотрю на его идеальный зад, сплетение гладких мышц, и заставляю себя отвести взгляд.

Когда я снова смотрю на принца, на нем уже черное нижнее белье. Он приподнимает подсвечник, и мое дыхание учащается, когда свет падает на его пресс. Щеки пылают. Пусть я здесь для того, чтобы убить его, но я не в силах отвести глаз.

Талан натягивает на себя брюки.

– Вместо того чтобы пялиться на меня, моя маленькая фермерша, почему бы не сделать как я говорю? Раздевайся, смывай грязь и готовься к свадьбе. Ты станешь принцессой. Нужно только постоять рядом и притвориться, что ты меня хочешь. – Взгляд принца скользит вниз к моей шее, словно считая пульс. – Хотя не уверен, что тебе придется очень уж сильно притворяться…

– Не хочу быть принцессой. Не когда принц…

И прикусываю язык.

Не когда принц – мой враг, мишень в расстрельном списке и к тому же искушение, перед которым я вряд ли смогу устоять.

Глава 2

Талан подходит ближе, его движения точны и грациозны. Он надевает рубашку, и мне удается чуть лучше сосредоточиться.

– Не когда принц – что?

Каждое слово – ледяной укол.

– Только не когда принц на самом деле не любит меня.

В его глазах мелькает непонятное мрачное выражение. Затем маска невозмутимости возвращается на место.

– Любовь? Ния, мне не нужна любовь, чтобы получить что-то.

Нас прерывает стук в дверь.

– Войдите, – зовет Талан.

В освещенную факелами комнату влетает Джаспер, следом – двое его помощниц, Ранаэ и Тилли. Они смотрят на Талана с каким-то нервным возбуждением. Учитывая, как презирают меня эти женщины, я почти уверена: когда-то обе переспали с принцем – может, и одновременно. Они уставились на меня, сжав губы в тонкую линию, пока Джаспер не щелкает пальцами, прикрикнув:

– Давайте, давайте, дамы! Сосредоточьтесь. – Он улыбается, делает жест рукой и кланяется Талану. – Мы пришли по вашему зову, Ваше Высочество.

Талан коротко кивает.

Джаспер поворачивается. От моего растрепанного вида у него в ужасе отвисает челюсть.

– Ох, дорогая… – Он хмурится, глядя на меня. – Прошу прощения, Ваше Высочество. Не думал, что здесь гости. Ты… что на тебе надето?

– Выскочка с луковой фермы похожа на гнилой овощ в земле, – бормочет Ранаэ.

Я складываю руки на груди.

– Я путешествовала.

Джаспер хмурится:

– Через зону боевых действий? Выглядишь как беженка, вся в грязи… – Он явно вздрагивает. – В «Позолоченном доме» сейчас в моде такой неотесанный стиль… Теперь туда пускают кого попало. Всё не так, как прежде. Раньше это было эксклюзивное место.

– Мне нравится идти в ногу с модой.

– Предпочитаю классику. – Джаспер щелкает пальцами. – Ранаэ, сожги эти тряпки. Унеси куда-нибудь подальше от принца и сожги. Они могут кишеть блохами; нельзя, чтобы принц заразился. Наш наследный принц скоро женится, и нам не нужно, чтобы он заразил графиню в день их свадьбы.

Талан облачается в мундир голубоватого лунного цвета.

– Джаспер, сосредоточься. Нам нужно свадебное платье.

– Разумеется. Я сшил его по просьбе вашего отца. Графиня Арвенна будет в платье из тончайшей паутинки в капельках росы. Разумеется, в моем творении она выглядит потрясающе. Просто мечта.

Талан берет бокал с вином; его серебряные кольца отливают золотом в свете свечей, на лице выражение легкой скуки из-за необходимости объяснять.

– Ты не так понял. Я не хочу свадебное платье для Арвенны. Я хочу его для Нии. Я собираюсь жениться на ней. Кроме того, ты перестанешь называть ее фермершей и оскорблять. Только я имею на это право. Отныне от тех, кто обращается к ней, я не потерплю ничего, кроме уважения. Она станет принцессой.

Джаспер бледнеет.

– Это… этого не может…

На прекрасном лице принца появляется выражение крайнего презрения.

– Ты придумаешь платье для Нии, а потом моя стража проводит тебя в твои покои, и ты со своими помощницами останешься там. – Он вскидывает бровь. – Боюсь, вы подхватили беспородный грипп, а он может быть заразным. Боюсь, вы не сможете даже разговаривать. Если заговоришь, Джаспер, это окажется крайне вредно для здоровья. Разговор может окончиться тем, что твоя голова отделится от тела – такой вот ужасный симптомом беспородного гриппа. Понимаешь?

Джаспер таращит глаза.

– И как долго я пробуду… на карантине?

– Пару дней, – отвечает Талан. – А потом можешь рассказать очень увлекательную историю.

У Джаспера перехватывает горло.

– А что сделает со мной король Оберон, если я расскажу такую историю? Ту, в которой я не выполнил его приказ?

Талан подходит на шаг ближе. Его глаза хищно поблескивают.

– Скажи, Джаспер, кого ты боишься больше: короля или меня?

Рот Джаспера беззвучно открывается и закрывается. Талан хмурится и подносит ладонь ко рту, кольца сверкают в свете свечей.

– Тогда вопрос попроще. Ты слышал, что я делаю с теми, кто меня сердит?

Джаспер, побледнев, кивает.

– Да, Ваше Высочество.

– Перечисли.

– Вы… э-э… сдираете с них кожу. Вырезаете на их плоти поэтические строки. – Джаспер сглатывает ком в горле. – После гражданской войны вы обрушили своих драконов на предателей. Вырывали внутренности из еще живых тел. Разрывали их на части лошадьми и…

Талан поднимает руку.

– Хорошо, вижу, ты уловил суть. Тебе просто нужно сказать правду. Пьяный принц-садист заставил сшить платье против твоей воли. Ловец Снов угрожал не только твоей жизни, но и жизни Ранаэ и Тилли – неповинных девушек, которых ты отважно пытался защитить. Пусть отцовский гнев падет на меня. Я привык. Приукрашивай как угодно. Я пытал тебя. Вырывал ногти и ломал кости на дыбе, а сам в это время пил шампанское и хохотал. Все знают, что именно так я люблю проводить вечера. Не правда ли, Ния?

– Наслышана об этом, – сухо отвечаю я.

Талан делает еще шаг, нависая над Джаспером.

– Итак, можешь рассказать Оберону, что я мучил твои тело и разум, заставив погрузиться в столь ужасный кошмар, который ты даже не представлял. Ты утратил связь с реальностью и хотел только одного: чтобы боль прекратилась. Потом я вторгся в твои мысли и заставил поверить, что Ния – это Арвенна. Я действительно способен на такое для пользы дела. – Принц пожимает плечами, на его губах появляется мрачная улыбка. – Или можешь просто выполнить мой приказ и избавить себя от мучений. И я знаю, какой вариант выбрал бы на твоем месте.

Джаспер кивает:

– Хорошо. И вы полагаете, что Оберон оставит меня в живых…

– Разумеется, оставит. Больше никто не обладает твоими талантами, Джаспер. И всем известно, насколько я порочен. Мастер манипуляций и зверств. – Талан протягивает руку, поправляя ворот рубашки Джаспера. – Разве кто-то может обвинить беспомощного старину Джаспера в том, что он исполнил повеление Ловца Снов?

Джаспер прочищает горло и принужденно улыбается.

– А что, собственно, вы имеете в виду под платьем для фермер… для будущей принцессы?

Талан пожимает плечами.

– Я хочу, чтобы платье Нии превзошло то, которое ты сшил для Арвенны.

Джаспер держится за живот, ему явно нехорошо.

– Какие-то проблемы? – интересуется Талан.

– Никаких, – отвечает Джаспер. – По сравнению с платьем Нии Арвенна будет выглядеть как простолюдинка. Простолюдинка. – Его лицо покраснело, и он выпаливает последние два слова с таким рвением, что их трудно разобрать.

Тилли смотрит на него со страдальческим выражением лица.

– Ты сказал, что платье Арвенны – твоя лучшая работа, которой не будет равных в веках.

Джаспер машет рукой.

– Ерунда. Я ошибся. Женитьба на графине скучна и предсказуема. Но это… – Он снова прочищает горло. – Эта женщина вся в грязи, но на самом деле что дурного в грязи? Священная, животворящая почва наших земель, благословенная богиней, союз королевского двора и сельской местности, золота и глины. Наш принц всегда принимает самые интересные решения. Никогда не знаешь, что он собирается сделать, не так ли? Он всегда на шаг впереди. Чтобы наш принц, как любой другой, выбрал для себя заурядную графиню? Это было бы чертовски скучно. Но он не скучный, не так ли? Принц Талан – божество среди фейри – выбрал кого-то загадочного, кого-то внезапного. Он поступил так, как не поступил бы ни один принц. Это дальновидно, вот что. Вы – легенда, Ваше Высочество, и, с вашего позволения, я замечу, что в этой свадьбе участвуют две легенды.

Мои брови взлетают вверх.

– Я что, теперь тоже легенда?

Джаспер потирает руки, по-прежнему не сводя глаз с Талана.

– Я имел в виду себя. Впрочем, пусть будут три легенды. Эти предания сохранятся в веках – о гениальном портном, создавшем фантастическое произведение искусства после долгих часов мучительных пыток в подземельях, от которых ломались кости… Это испытание не похоже ни на одно из тех, с которыми я сталкивался раньше. – Он переводит взгляд на меня. – А теперь разденьтесь и примите ванну.

Я пытаюсь скрыть, как мне не по себе от этой просьбы. Несмотря на обучение, я до сих пор не чувствую себя свободно голышом в присутствии других. Пора проявить власть и контролировать ситуацию.

Я откидываю волосы за плечи:

– Уверяю, я вполне способна принять ванну самостоятельно. Тилли, Ранаэ, принесите, пожалуйста, что-нибудь из моего лучшего белого нижнего белья.

– Вы не можете надеть ношеное, – холодно отвечает Тилли. – Только не на королевскую свадьбу. Неужели непонятно?

Я стискиваю зубы.

– Ладно. Что ж, я не из Корбинелля и не из числа придворных аристократов Оберона. Но там, откуда я родом, свои традиции. На фермах Лаурона жениху никогда не разрешается видеть невесту голой в день свадьбы. На самом деле ни одному мужчине не разрешается. Пока я принимаю ванну, Тилли сможет сшить новое белье, а потом я вернусь в комнату. Иначе нельзя – плохая примета. Ужасно плохая. Таковы мои традиции, и, в конце концов, это священный союз золота и глины.

Тилли закатывает глаза, но не спорит.

Я иду в ванную. Мне нужно несколько минут уединения, чтобы собраться с мыслями. Лунный свет проникает в помещение, отбрасывая розовые блики на каменный пол. Открываю кран с горячей водой, и над ванной поднимается пар, окрашенный лунным светом.

Я сбрасываю забрызганные плащ и ботинки, снимаю остальную одежду, покрытую коркой грязи, обнажая покрытое синяками тело. Бросаю тряпье на пол и ступаю в ванну. От горячей воды кожа краснеет, измученные мышцы успокаиваются.

После битвы и долгого путешествия болит каждая клеточка тела. Горячая ванна – как раз то, что нужно.

Погружаюсь на несколько секунд в воду, намыливаюсь. Усталость отступает, но чувство утраты, поселившееся глубоко в груди, никуда не девается. После всего, через что я прошла, смерть по-прежнему преследует меня. В голове мелькают видения – прекрасные голубые глаза Вивиан, ее пристальный и пустой взгляд. Оплакивающие погибших солдаты. Раненый капрал на обочине дороги, который не в силах унять дрожь.

Глаза щиплет. Столько смертей позади, а я здесь беседую о свадебных платьях с тем, кто сотворил этот кровавый шедевр…

Но я не могу ответить ему «нет». Он явно полон решимости. Мне не выпутаться, если только не бросить свою миссию и не сбежать обратно в Башню Авалона.

Нельзя… Но что делать дальше?

Глава 3

Нужно мыслить ясно и рационально. Именно этого хотела бы от меня Вивиан.

Если я решусь на безумие и выйду за Талана, будет все труднее оставаться под прикрытием. При таком количестве глаз, устремленных на новую принцессу, придворные поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Кто-нибудь узнает, что у меня никогда не было ни фермы, ни нищеты, ни лука, ни отца-алкоголика. Аристократы не потрудились раскопать сведения об обычной любовнице, но принцесса?.. Они раскроют все тайны, какие только смогут. Жители Лаурона услышат, что одна из них теперь близка к короне. И спросят, кто я, черт возьми, такая.

В груди сжимается. Если бы был какой-нибудь способ мысленно вызвать Вивиан…

Хотя можно догадаться, что бы она сказала, потому что она уже говорила это. Ее слова эхом отдаются в голове: «Никто никогда не был так близок к королевской семье. Романтические отношения с самим принцем – шанс, который мы не можем упустить…»

Вивиан отдала жизнь в борьбе с Таланом. Мое горло сжимается. Она хотела когда-нибудь вернуться в Броселианд – на свою родину. Скучала по мрачной, дикой красоте этих мест, по двум неземным лунам… Здесь был ее дом.

Вдыхаю наполненный па́ром воздух. Придется рискнуть и остаться рядом с принцем.

Мне нужно подготовить покушение – и продолжать передавать информацию в Башню Авалона. Я могу предупредить наших агентов о следующем нападении, спасти еще больше жизней. И сделаю все, чтобы скрыть от Талана, что я и есть тот предатель, за которым он охотится. Но нужно отложить свадьбу – по крайней мере до тех пор, пока мы не запустим в Лаурон агентов, которые поведают о якобы моей жизни там. Учитывая повышенное внимание ко мне как к принцессе, правда о вымышленном прошлом обязательно всплывет.

Пока мои мысли путаются, по запястьям пробегает холодок. Я поднимаю руки, и у меня отвисает челюсть. По коже замысловатыми спиралями, напоминающими цветы с тремя лепестками, извиваются серебристые знаки. И через секунду исчезают.

Я смотрю на чистые запястья. Наверное, галлюцинации от усталости…

Сливаю воду, снова наполняю ванну и ополаскиваюсь чистой водой. Смываю под струей шампунь с волос. Закончив, беру полотенце, вытираюсь, увлажняю кожу маслом с ароматом лаванды. Втираю масло, и синяки на теле исчезают. Добавляю немного масла в волосы, расчесываюсь. И, глядя в отражение, я почти узнаю себя снова.

Обертываюсь полотенцем и зову Тилли. Она хлопает дверью ванной комнаты с такой силой, будто затевает ограбление или потасовку в баре, хмурится и складывает руки на груди.

– Можешь сшить нижнее белье, прежде чем я выйду отсюда? Не хочу невезения, – говорю я ей.

– Вы правда собираетесь за него замуж? – Голос Ранаэ из-за спины Тилли сочится ядом. – Правда думаете, что это хорошая идея?

Я пожимаю плечами.

– Кто я такая, чтобы отказывать принцу?

– Уберите полотенце. – Тилли щелкает пальцами – раздражающая манера, которую, видимо, она переняла от Джаспера.

Вздохнув, я позволяю полотенцу упасть к ногам и пытаюсь не обращать внимания на странность происходящего. Я стою совершенно голая перед двумя женщинами, которые открыто меня ненавидят.

Тилли шепчет заклинание. Полоски белого шелка скользят по спине, сшиваются вместе, образуя очень узкие трусики. Тонкие нити переплетаются на бедрах.

– Вот, – говорит она, – теперь можно надеть платье.

– А лифчик?

Она качает головой.

– Джаспер не одобряет бюстгальтеры. Идите. – Она рывком распахивает дверь ванной и жестом указывает на выход.

Прижимая руки к груди, я возвращаюсь в спальню, чувствуя тяжесть пристальных взглядов.

По крайней мере, у меня есть легенда, объясняющая несвойственную фейри застенчивость.

Неподвижный, как каменная стена, Талан смотрит на меня с мрачным выражением лица, которое я не могу понять. О чем бы ни думал принц, он не двигается с места, и воздух вокруг темнеет.

Джаспер дважды щелкает пальцами:

– Тилли, помоги мне с шитьем. А теперь выслушай мои идеи. Я хочу воздушности. Хочу шифон – темный, как вечерние сумерки, полупрозрачный, как ночной воздух. Ты поняла, Тилли? Кивни, если поняла. Хорошо. У нее совершенная фигура. Грудь полная, идеальной круглой формы. Больше, чем достаточно, да. Убедись, что лиф прилегает плотно, чтобы подчеркнуть красивую талию. И непременно глубокий вырез, глубокий V-образный вырез до пупка, подчеркивающий полную грудь. Соски должны быть прикрыты, следуя ее деревенской традиции, но мы продемонстрируем округлости груди, да? Сделаем разрез сбоку с одной стороны. Короткие цельнокроеные рукава. Вечернее.

Пока он вещает, Тилли творит свою магию, и прекрасная материя из светлого барвинка начинает окутывать тело в точности так, как описывает Джаспер. В ткань вплетаются крошечные драгоценные камни, образуя естественные завитки. Постепенно узоры, похожие на виноградные лозы, приобретают форму ветвей плакучей ивы, перекликаясь с татуировками Талана. Появляется еще несколько драгоценных камней, переливающихся теплыми оттенками, – бледный коралл и янтарь. Это платье напоминает мне «золотой час» сумерек. Нежная, как сумеречные облака, материя тонкими слоями ложится на грудь, спускаясь от верха до юбки.

– Джаспер, – со всей серьезностью произношу я, – оно просто великолепно. Вы правда гений.

Поворачиваюсь и замечаю, что Талан пристально смотрит на меня. Он подходит ближе, губы приоткрываются, взгляд скользит вниз по моему телу.

– Совершенство…

* * *

Они уходят. Я аккуратно убираю свадебный наряд в кожаную сумку и переодеваюсь в теплое синее шерстяное дорожное платье. Мягкая ткань обволакивает, мне отчаянно хочется забраться в постель и проспать несколько дней. Но, как шпион, я не могу позволить себе такую роскошь. До свадьбы нужно передать сообщение Найвен.

Быстро достаю лист пергамента и царапаю новую шифровку для Башни Авалона. Если меня в конце концов заставят выйти за Талана, придется отправить в Лаурон агентов, чтобы они притворились, будто видели меня раньше, и убедились, что никто из местных не проболтается.

Свет свечей дрожит в комнате, пока я строчу шифровку. Каждый взмах пера – словно клинок, высекающий тайну, которая ставит мою жизнь под угрозу.

Глухой шепот Талана отдается в мыслях эхом, и по спине бегут мурашки. Я сотру его кости в порошок, а потом повешу его голову на дверях замка…

Я дописываю до половины, когда за дверью комнаты раздаются шаги. Дрожа, я засовываю послание в маленькую кожаную сумку. Сердце бешено колотится, кожа покрывается холодным потом, но я скрываю это под маской спокойствия.

Талан входит в комнату с таким видом, будто все здесь принадлежит ему, включая меня. Думаю, так и есть. Кто я такая, чтобы отказывать обладающему такой властью принцу?

У него в руках кожаная сумка искусной работы. Может, там его свадебное одеяние?

В глазах принца вспыхивают озорные искорки. Отблеск света отражается в жемчужной серьге.

– Готова ли ты стать богоданной правительницей Броселианда, избранной в жены наследному принцу?

Его темная шелковистая магия окутывает меня, и какая-то искаженная часть сознания задается вопросом: «Каково любить этого мужчину? А он? Способен ли он вообще на истинную любовь?» Но едва эта мысль закрадывается в голову, я снова ее отбрасываю.

– Готова.

Темная прядь спадает на его высокие скулы.

– Ладно. Бери плащ, и в путь. Я приготовил двух лошадей. Поедем верхом.

Усталость от многодневного путешествия уже прожгла мышцы, проникла в кости. Конечно, нельзя назвать принцу причину этой усталости. Я проглатываю правду: всего несколько дней назад нас, врагов на поле боя, разделяло несколько ярдов, и Талан был на волосок от того, чтобы убить меня.

Я вздыхаю.

– Не вызовет ли подозрений, если мы сбежим ночью? Вы уедете с любовницей, когда король хочет, чтобы вы женились на Арвенне…

Он наклоняет голову:

– Наоборот. Придворные ждут, что я буду наслаждаться любовницей перед свадьбой. Было бы невежливо разочаровать их.

– Вы мной не насладитесь.

Талан делает шаг навстречу, тепло и сила исходят от него как дымка. Он смотрит на меня сверху вниз.

– Всё, что от тебя требуется, – одно слово, Ния. – Его взгляд медленно скользит по моему телу. – Однажды ты сдашься. Интересно, разозлишься ли ты на себя за то, что сама этого хотела, или возненавидишь меня за то, что я тебя заставил. Возможно, и то и другое.

Под его пристальным взглядом у меня перехватывает горло, щеки пылают.

– В любом случае, – продолжает он, – при дворе существует обычай прощаться с любовницами, и они знают, что я не могу не соблюсти его. Разве в Лауроне нет такой традиции?

Мое сердце учащенно колотится. Даже сейчас, когда я столько времени провела рядом с принцем, всегда есть риск сделать неверный шаг.

Шелковистая ласка опасной магии касается кожи, и я напрягаю мозги, пытаясь вспомнить свадебные обычаи фейри.

– В небольших поселениях любовницы не такое уж привычное дело, – отвечаю я наконец. – Подобная распущенность там чересчур, да и мало кто из женщин соглашается на это. Такой разврат сойдет с рук только при дворе.

– Так и есть. Но в любом случае они ждут, что я буду трахать тебя в лесной хижине всю ночь напролет. К счастью, это означает, что королевская стража не будет дышать нам в затылок. – Его взгляд заостряется, на медные глаза набегает тень. – Но скажи, почему, собственно, у тебя такой вид, словно я веду тебя на казнь? Тебе очень грустно, что ты в замке, а не на ферме? Ведь ностальгическое очарование выковыривания из мерзлой земли полусгнившего лука уже начало ослабевать…

У меня сжимается в груди.

– Это не по-настоящему.

Он наклоняет свое лицо к моему:

– Ищешь настоящую любовь? Может, был какой-нибудь фермер, на которого ты запала, Ния? – В его глубоком голосе легкая насмешка.

Я перекидываю сумку через плечо.

– Нет. Все происходит слишком быстро, только и всего. И разве Арвенна не придет в ярость?

Талан слегка улыбается.

– Это приятный бонус. Но не бойся: когда ты станешь моей женой, она тебя и пальцем не тронет. Любой, кто только посмотрит в твою сторону без моего разрешения, будет молить о смерти, пока я не покончу с ним.

Глава 4

Запахиваю плащ и следом за Таланом выхожу из комнаты. Свет факелов в коридоре падает на яркие гобелены и портреты. Наши сапоги стучат по каменным плитам, эхо шагов отражается от высоких готических арок.

Мы идем по коридору. В моей голове – настоящая мысленная буря.

Я не могу выйти замуж за мужчину, которого собираюсь убить.

Смотрю на портреты фейри-аристократов: клянусь, они следят за мной. Их лица обрамляют кружевные воротники и драгоценные камни, а когда я прохожу мимо, выражение нарисованных глаз как будто меняется. Это игра света, но все равно я ощущаю их неодобрение.

Тайная изменница пришла сюда, чтобы убить своего мужа… Змея затаилась в траве…

Спускаемся по лестнице, становится холоднее. Добираемся до самого низа, до тяжелых дубовых дверей, Талан распахивает их. Огромный внутренний двор простирается до самых крепостных стен, пронизывающий ветер швыряет навстречу поземку. Солдаты по-прежнему охраняют портал под колышущимися обледенелыми ветвями ивы.

Плотнее запахиваю плащ и замедляю шаг возле одного из тайников. Талан оглядывается, ветер играет его темными прядями.

– Что такое?

– Камешек в сапоге. Минутку, пожалуйста… Встретимся на конюшне.

Принц кивает и скрывается в темноте, а я пытаюсь извлечь из кожаной сумки шифровку. Озябшими пальцами вытаскиваю из-под колючего шиповника камень и засовываю под него пергамент. Сообщение обрывается на полуслове, но Найвен узна́ет самое главное: Талан хочет жениться на мне, чтобы не допустить брака с Арвенной. Надеюсь, она поймет, что нужно решить проблему Лаурона, иначе мне может перерезать горло самый красивый мужчина из всех, кого я встречала.

Выпрямляюсь и спешу вслед за Таланом мимо фонтана с во́ронами, выпускающими воду из каменных клювов, клубы пара поднимаются в холодный воздух, слабое журчание в птичьем гнезде нарушает ночную тишину. Талан выводит из конюшни двух лошадей – изящную белую кобылицу и огромного черного жеребца.

Я тянусь к поводьям жеребца:

– Полагаю, это мой?

Конь вскидывает голову. Талан слегка улыбается.

– Ни в коем случае. Твоя – Кловер, белая кобыла. Никто, кроме меня, не ездит на Мапоносе. Иногда я бываю немного собственником.

– Ладно.

Я беру поводья Кловер, успокаивающе провожу рукой по ее шее, подкрадываюсь слева, ставлю ногу в стремя и перекидываю другую через спину, устраиваясь в седле. Наклоняюсь вперед, поглаживая пальцами гриву Кловер, и шепчу ей на ухо:

– Мы будем хорошими подругами, ты и я.

Она поводит ухом, словно прислушивается.

Когда я поднимаю глаза, Талан уже направляется к воротам. Дрожа, я следую за ним, заставив Кловер перейти на легкий галоп.

Массивные деревянные ворота уже со скрипом отворяются, стражники расступаются и пропускают нас. При нашем приближении они кланяются.

Мы выезжаем в ворота, и я пускаю Кловер в галоп.

Моя жизнь – водоворот хаоса, но разве не всегда так было? Новая катастрофа поджидает за каждым углом: мамина машина врезалась в дом, диван загорелся, очередное выселение из квартиры. Похищение, отправка в академию, помолвка со злодеем-принцем…

Когда вокруг бушует море неурядиц, я не в силах унять волны. Остается цепляться за мачту и надеяться не утонуть.

Направляю кобылу вперед, ветер завывает в ушах.

Облака закрывают луны, затемняют звезды и заслоняют малиновый отблеск. Ледяные капельки дождя искрятся в свете, льющемся из окон, за которыми спят обитатели теснящихся вдоль извилистых улочек Корбинелля деревянных домиков.

На секунду я задумываюсь, не попытаться ли сбежать.

Я не могу выйти замуж за мужчину, которого пытаюсь убить.

И что тогда? Бегство от проблем – детский порыв. На мне лежит ответственность за выполнение миссии, за свержение двора Мерлина, и я не могу отказаться.

Моя роль проста: подобраться к Талану и помочь убийцам из Башни Авалона прикончить его. Убить принца. Убить короля.

Самое главное – не раскрыть себя.

В голове вихрь паники и усталости, пока я следую за Таланом прочь из города в леса Броселианда. Облака над головой рассеиваются. Лунный свет освещает мощеную дорогу, вьющуюся от города к темным дубам и рябинам. Талан едет впереди, я – за ним. Тело ноет от многодневного путешествия, бедра и мышцы живота пылают.

Мы въезжаем в лес, тени сгущаются, воздух насыщен запахом земли и мха. Тусклый лунный свет над нами покрывает кроны деревьев алыми поцелуями, ложится на землю розовыми пятнами. В листве мерцают крошечные огоньки – наверное, светлячки.

Через некоторое время деревья редеют, и открывается поляна. На ней притулился ветхий дубовый домик с закрытыми ставнями. Здесь все какое-то кривое: замшелая труба странно торчит под углом, крыша провисает с правой стороны и, похоже, вот-вот рухнет на соседнее дерево. Этот дом – настоящая развалина, как, впрочем, и я сама сейчас.

– Вот мы и на месте. – Талан останавливает коня и быстро спешивается.

– Где мы? – Я цепляюсь за седло и соскальзываю с Кловер. – Домик явно не в вашем стиле.

Талан привязывает Мапоноса к дереву и смотрит на меня, выгнув бровь.

– Что ты знаешь о моем стиле?

– Знаю, что вам нравятся жемчуга и серебряные кольца, а они не вяжутся с лесной хижиной.

Принц поворачивается ко мне и прикладывает палец к губам.

– Здесь мы найдем священника, и ты станешь новым членом королевской семьи де Морганы.

Внутри меня все сжимается. Значит, никаких промедлений…

Талан стучит в маленькую круглую зеленую дверь в покосившейся деревянной стене. Я потираю руки, дрожа от холода.

Из двери появляется старик в темно-синей мантии и ночном колпаке и смотрит на нас из-под всклокоченных серебристых бровей. Огонь в камине за его спиной озаряет комнату золотистым светом.

– Чего надо? – рявкает он и прищуривается, рассмотрев Талана. – А, это вы…

Никогда не видела, чтобы кто-то реагировал на Талана с таким безразличием, словно это надоедливый сосед явился попросить горстку сахара.

Талан криво улыбается:

– Рад вас видеть, Грифлет. Прошу прощения за столь поздний визит.

– Это не так, но вы искусно лжете, Ваше Высочество… Вы принесли измельченный корень бизена? Мои запасы снова иссякли, и у меня начались страшные боли.

Талан достает из-под плаща маленькую кожаную сумку, перетянутую ремешком. Глаза Грифлета расширяются. Он выхватывает ее из рук Талана, срывает ремешок и высыпает на ладонь горсть блестящего металлического порошка. Не говоря ни слова, наклоняется и вдыхает серебристый порошок.

Когда старик снова поднимает голову, его ноздри трепещут, он смотрит на меня с маниакальным блеском.

– Замечательно. Замечательно. А кто эта очаровательная девушка? Любовница?

– Это Ния. Моя невеста.

– Правда? Хоть я и живу в этой забытой богами дыре, но слышал о вашей помолвке с графиней Арвенной де Босклер из рода Валь-сан-Ретур.

Талан вздыхает:

– Я должен ограничиться какой-то одной? Скукотища.

– Если хотите жить спокойно, Ваше Высочество. Но, похоже, вас это никогда особо не влекло… – Грифлет опускает палец в пакетик с серебряным порошком и слегка втирает в десны. Его зеленые глаза маниакально блестят. – Что ж, по крайней мере, она симпатичная.

Талан прислоняется к дверному косяку.

– У меня превосходный вкус… Вы нас пожените?

Грифлет моргает.

– Весьма лестное предложение. Бракосочетание членов королевской семьи обычно в компетенции Верховного Жреца Вальда.

– Да, – соглашается Талан. – Увы, Верховный Жрец Вальда состоит в Королевской Страже и подчиняется непосредственно моему отцу. А у отца на мой счет другие планы.

– Тогда кто-нибудь из семи Великих Жрецов реки Пэмпонт.

– Трое состоят в Королевской Страже, двое сразу попросят разрешения у Верховного Жреца, а двое подотчетны отцу Арвенны, маркизу де Босклеру.

Грифлет задумывается.

– Еще есть жрец главной поляны Мелианского леса…

– Отец щедро заплатил ему, чтобы он сообщал обо всем подозрительном.

Грифлет вздыхает.

– Поправьте, если я ошибаюсь, Ваше Высочество, но вы пришли сюда потому, что все остальные священнослужители коррумпированы, боятся за свою жизнь или имеют политические мотивы.

Темные брови Талана приподнимаются.

– Превосходные выводы, Грифлет.

– Могу я также предположить, что вы считаете меня единственным достаточно безумным священником, готовым пренебречь волей короля?

– И снова в точку. А теперь впустите нас.

– И как вы собираетесь обеспечить мою безопасность? Король никогда этого не одобрит, и я, скорее всего, окажусь на плахе. Может, я и эксцентричен, но не имею желания умирать.

Талан пожимает плечами:

– Вам нужно будет вернуться со мной в Корбинелль в качестве свидетеля. Разумеется, я объясню, что сдирал с вас кожу лоскутами, вторгался в сны и у вас не было выбора. А когда вы подтвердите суду, что я женат, мои солдаты сопроводят вас в потайное место где-нибудь в глуши Мелианского леса. Устрою вам убежище среди корней бизена.

Грифлет таращит глаза.

– Вы покажете, где он растет?

– Если окажете мне услугу.

– Ну ладно. – Грифлет возвращается в лачугу. – Заходите-заходите. Нужно подготовиться к свадьбе.

Глава 5

Внутри очаровательно и уютно. Огонь в камине отбрасывает золотистый свет на деревянные стулья в деревенском стиле. Вдоль каждой стены выстроились книги, на корешках золотыми буквами названия вроде «Песни королей боярышника» или «Духи тиса». Подозреваю, в основном это религиозные тексты.

Грифлет заваривает нам чай из крапивы, его движения кажутся неуверенными, нервными. Тишину нарушает позвякивание фарфора. Мы сидим у камина на мягком диванчике, я вдыхаю сладковато-ореховый аромат горящих каштановых дров. В потрескивающем пламени тлеют угли.

– Что ж, итак… – Грифлет протягивает каждому из нас по кружке дымящегося чая. – Королевская свадьба. Обычно боги требуют принести в жертву дюжину диких кабанов и выпустить пятьсот белых голубей. Но у меня под рукой ничего такого. – Он опускается в деревянное кресло напротив. Рядом – грубо сколоченный стол, заваленный бумагами.

Талан расслабленно откидывается и закидывает руку на спинку дивана. Даже когда он просто сидит, его мощная аура заполняет всю комнату. Порой мне кажется, что весь мир создан для его развлечения.

– У нас нет времени на кабанов и птиц. – Низкий голос принца ласкает мне кожу. – Отец собирается устроить мою свадьбу завтра, со мной или без меня.

Я откашливаюсь. Вот он – мой шанс на отсрочку.

– С другой стороны, этим нельзя пренебрегать. Если Оберон поймет, что мы обошлись без кабанов и голубей, то может объявить брак недействительным. Конечно, мы хотим следовать древним традициям членов королевской семьи.

– Пятьсот голубей? – Талан, прищурившись, смотрит на меня. – Ты хоть представляешь, сколько времени потребуется, чтобы все это устроить?

– Леди Ния совершенно права, – подтверждает Грифлет, стискивая кожаную сумочку так, словно от нее зависит его жизнь. – Хотя, конечно, это просто символично… Можно попробовать провести церемонию с чем-то другим, символизирующим голубей и диких кабанов.

– С чем, например? – интересуется Талан.

– Ну, главное в жертвоприношении – само намерение. Скажем, можно пожертвовать парой тонких свежих бисквитов и выпустить из курятника цыпленка.

– Вы серьезно? – спрашиваю я.

Грифлет энергично кивает:

– Да-да. Я всегда серьезен, когда речь заходит о богах. Древние тексты предоставляют некоторую свободу действий. Видите ли, все дело в намерении.

– Превосходно. – Талан проводит языком по одному из своих острых клыков. – Давайте принесем в жертву бисквиты.

Грифлет прижимает к груди корень бизена, хватает свободной рукой перо и начинает что-то царапать на пергаменте.

– Теперь гости… на королевские свадьбы приглашают знать со всей страны, чтобы стать свидетелями священного бракосочетания.

– Что ж, мы не сможем. – Свет огня золотит идеальные черты Талана. – Потому что, как я уже сказал, все должно произойти сегодня вечером.

Грифлет вскидывает голову, тараща глаза.

– Боюсь, нам придется. Вы – наследник короны, если, упаси боже, что-то случится с Обероном. Вы богоизбранный. Все при дворе Морганы должны быть приглашены. Так требуют боги.

– Вы станете нашим свидетелем, Грифлет. – Низкий голос Талана режет как лезвие ножа.

Грифлет стискивает зубы.

– Ваше Высочество, я не стану перечить богам даже за все корни бизена на свете.

– Значит, хотите перечить мне?

В комнате веет холодом. Снаружи громыхает гром.

– Я бы предпочел этого не делать. Но даже вы не бог, и я не стану игнорировать божественные требования.

Я беспокойно ерзаю на диванчике. Грифлет напоминает мою мать – интересно, что она вытворяет в Башне Авалона… Несомненно, погрязла в интригах Тарквина.

Я касаюсь руки Талана:

– Может, есть другой способ, кроме женитьбы?

Его глаза сверкают в отблесках пламени камина.

– Нет.

Грифлет смотрит в потолок, часто моргая.

– Не отключайтесь, Грифлет, – говорит Талан. – Значит, боги требуют, чтобы мы пригласили аристократов. Но необходимо ли ждать их прибытия?

Грифлет снова переводит взгляд на Талана, его глаза блестят.

– Давайте заглянем в тексты. Они были моими ближайшими соратниками долгие годы, и, насколько помню… – Он замолкает, вскакивает и бросается к пыльной книжной полке.

Талан стряхивает тающий снег с брюк.

– Я вам полностью доверяю.

Грифлет достает с полки пыльный том и, метнувшись обратно в кресло, листает страницы. Через нескольких секунд он поднимает глаза от книги:

– Мы должны пригласить их. И всё.

– Что ж, – Талан пожимает плечами, – отправлю гонца. Пешего. Все будут приглашены. Жаль, приглашения не успеют вовремя.

– Вам понадобятся настоящие свидетели, – замечает Грифлет.

– Сколько?

– Достаточно двоих – еще один помимо меня.

Талан отхлебывает из кружки.

– С этим я разберусь.

Грифлет кивает, что-то записывая на пергаменте.

– Королевские свадьбы всегда проводят, когда красная луна сияет ярче всего.

Талан тяжело вздыхает:

– И когда же это будет?

– Через неделю.

Мои мышцы расслабляются. Хвала богам за королевские традиции фейри.

– Мы не можем заставить луну сиять ярче, – говорю я, стараясь изобразить разочарование в голосе. – Придется подождать.

– Это ведь тоже символично? – интересуется Талан. – Мы можем сказать, что зажгли свечу, символизирующую лунный свет?

– Нет, это не так, – возражает Грифлет, – но вам повезло. Верховный Жрец объявил, что боги разрешают членам королевской семьи вступать в брак не только в сей благоприятный день. Вероятно, это воля вашего отца, чтобы вы могли обвенчаться с леди Арвенной завтра.

– Значит, Верховный Жрец может просто изменить правила? – Мое сердце замирает.

– Моя госпожа, Верховный Жрец напрямую общается с богами, – отвечает Грифлет. – А я всего-навсего скромный служитель, который может только молча слушать и выполнять то, что он говорит.

– Что-нибудь еще? – спрашивает Талан.

– Полагаю, последние семь дней вы оба не ели мясо?

– Я не ел, – отвечает Талан. Подозреваю, это ложь. И еще подозреваю, что на самом деле ему плевать на богов.

– Не могу сказать то же самое. – А вдруг это мое спасение? Фейри всегда избегают мяса перед свадьбой. – Вчера я ела оленину. Увы, я не знала, что мы собираемся пожениться.

Талан сверлит меня острым взглядом, в его темных глазах появляется металлический блеск. Он смотрит на меня слишком долго.

Грифлет хмурится:

– Я не могу поженить вас, пока не пройдет неделя после употребления мяса.

– Думаю, можете. – В голосе Талана слышны ядовитые нотки.

Я встречаю его ледяной мрачный взгляд в упор.

– Мы же не хотим оскорбить богов. Это чревато ужасным невезением. Нужно найти способ потянуть время и задержать вашего отца на неделю.

– И когда ты успела стать такой набожной? – Его глаза горят, как угли в камине.

По моей коже пробегает холодок.

Я иду по тонкому, как лезвие бритвы, канату. По одну сторону – гибель от рук Арвенны и Оберона, которые прикажут отдать меня на растерзание собаками. Эти двое способны отправить мою голову и руки обратно в Башню Авалона в качестве предостережения, а остальное тело повесить на воротах замка. По другую сторону каната – Талан, который узнает правду обо мне. И наверняка прикончит меня сам. Вопрос: быстро или медленно? Сначала будет мучить меня в моих снах?

Моя задача – удержать равновесие и не свалиться ни туда ни сюда.

Талан откидывается на спинку диванчика и задумчиво проводит пальцем по нижней губе.

– Минутку, Грифлет. У меня же есть кузен, который напился накануне свадьбы и ел утиное конфи между грудями куртизанки?

– Ах да. Эрцгерцог Борс де Ганис, – говорит Грифлет. – Прекрасный джентльмен.

– Он прошел обряд очищения, – Талан выпрямляется. – Провел ночь в лесу, и на него охотился дух василиска, которого вызвал жрец. После этого его признали очищенным.

Грифлет бледнеет.

– Так и есть, – запинаясь, соглашается он, – но это очень опасно. Эрцгерцог едва не погиб, а ведь он не наследник престола. Так что мы могли пойти на риск. Но если с вами, упаси бог, что-нибудь случится…

– Но вы можете вызвать василиска? – спрашивает Талан.

Грифлет разглаживает мантию.

– Технически… Мне не очень нравится эта идея.

Губы Талана изгибаются в полуулыбке.

– Думаю, идея замечательная, тем более уже давно не происходило ничего интересного.

И это говорит тот, кто только что летал над полем боя верхом на драконе…

– Погодите, василиск? – переспрашиваю я.

Страшные создания – полузмеи-полуптицы, сплошная ярость. Стоит взглянуть такому в глаза – и сойдешь с ума. Если верить архивам Башни Авалона, эти ублюдки уже вымерли.

– Охота на василиска, – задумчиво произносит Талан, с трудом выговаривая слова. – На самом деле не так уж сложно.

– Но ведь это он будет охотиться на нас, а не наоборот? – уточняю я.

Принц задумчиво склоняет голову:

– Только если мы будем тормозить. Василиски не такие быстрые, как фейри.

Я получеловек. Я чертовски тормозная.

Грифлет встает и снова подходит к книжным полкам.

– Очень хорошо. Если такова воля Вашего Высочества, хотя должен предупредить… – Он замолкает. – Что ж, нет никаких веских причин отказать в вашей просьбе. Дайте мне минуту, чтобы произнести заклинание.

Пока он листает книгу, тишину нарушает только треск поленьев в камине. В отблесках пламени Талан смотрит на огонь, ритмично постукивая кончиками пальцев по своей кружке.

– Побыстрее, хорошо? Боги нетерпеливы, как и я.

Не отвечая, Грифлет бормочет под нос заклинание, и волоски на моей шее встают дыбом. Когда он заканчивает, у меня по спине бегут мурашки. Воздух вокруг темнеет, становится разреженным.

Я откашливаюсь:

– Может, если немного подумать…

Тяжело дыша, священник поворачивается к нам. Костяшки его пальцев побелели, краска отхлынула с лица, он прижимает книгу к груди.

– Он уже здесь? – Талан улыбается медленно и довольно.

– Не думал, что получится так быстро, – шепчет Грифлет. – Но, похоже, так и есть… Думаю, василиск уже в лесу. Уже охотится.

Ветер снаружи хлопает ставнями, словно дух василиска пытается ворваться в дом. У меня перехватывает дыхание, когда вдалеке раздается потусторонний вой.

Улыбка Талана становится еще шире. Для него это просто игра.

– Что ж, мне понадобятся лук и стрелы. Да начнется охота!

Глава 6

Где-то в лесной чаще василиск уже охотится на нас. Или скорее на меня. Талан легко убежит от чудовища, а вот я продолжаю задыхаться, в легких хрипит. Я умею сражаться, метать кинжалы и управлять чужим разумом. Но вот чего не умею – так это бегать со скоростью фейри. Я выбилась из сил минут за десять.

Позади Талана я торопливо пробираюсь по темному лесу, под ногами хрустят ветки; я стараюсь не отставать от Ловца Снов.

Вооруженный луком Талан крадется с грацией тигра. Он – сама тишина и тень, легкий ветерок между стволами. Встречаюсь с ним глазами: в его взгляде ни малейшего беспокойства от того, что на нас охотится древнее чудовище.

Черт, во что я вляпалась?

Снег хрустит под сапогами, холод пробирает до кончиков пальцев ног. Каждый глоток ледяного воздуха обжигает легкие, стук сердца отдается в ушах.

Голые изогнутые ветви деревьев тянутся друг к другу, образуя над головами искривленный купол ледяного собора. Если не считать наших шагов, в лесу тихо. Эта тишина более угрожающая, чем шум, и страх пробирает меня до глубины души.

Я шпионка или пленница, полностью потерявшая контроль над своей миссией? Как агент под прикрытием, я должна быть манипулятором, кукловодом, заставляющим окружающих действовать по моему плану. Вместо этого я убегаю от чертова василиска, чтобы выйти за мужчину, которого однажды поцеловала и пытаюсь убить…

Худшая в истории игра «Поцелуй, женись, убей».

Холодный воздух раздирает легкие, обжигает щеки. На краю сознания маячит вопрос: вдруг Талану уже известна правда обо мне? Может, все это – медленная пытка по плану, наказание? Разобрать меня на части, один кусок за другим, пока я не предстану перед принцем совсем беспомощной и не признаюсь во всем.

Легкие горят, дыхательные пути сжимаются. Конечно, ингалятора с собой нет. Я задыхаюсь.

– Какой план, Талан?

Он поворачивается, луна освещает его лицо – идеальный рот, четко очерченный подбородок. Похоже, принц не замечает морозного воздуха. Он подходит ближе и упирается ладонями в ствол дерева за моей спиной. Меня окутывает пьянящий мужской запах. Тепло его тела согревает.

– Какой план? – тихо переспрашивает он. – По плану, ты не должна была сболтнуть про оленину. А по другому плану, ты должна двигаться быстрее, чем мед растекается на льду, но пока у тебя не вышло ни то ни другое.

Сердце бешено колотится.

– Я не хотела гневить богов. И я не могу двигаться так быстро. У меня короткие ноги, и я совсем расклеилась.

Принц притворно-сочувственно сюсюкает и прищуривается, разглядывая меня в упор.

– С каких это пор тебе не плевать на богов? Единственное божество, которому ты должна поклоняться, – это я.

– Если вы будете и дальше говорить о себе в таком духе, я постараюсь сама найти василиска и покончить с этим.

Талан наклоняется ближе, его дыхание обжигает мне ухо:

– Ты твердишь, что очень хочешь от меня избавиться. Но, думаю, ты лжешь, маленькая деревенщина. Я не видел этого в твоих снах – ты держишь их под замко́м, но я вижу, как вздымается твоя грудь, когда я подхожу вплотную. Слышу, как прерывается твое дыхание. Прямо сейчас слышу, как колотится твое сердце, пульс учащается… – Он понижает голос. – Твое тело пылает, когда я рядом, зовет меня.

Тепло разливается во мне до самого низа живота.

– Это называется «страх», принц Талан.

Низкий мрачный смешок.

– Неужели?

Теплая волна пробегает по моей спине.

– Может, стоит сосредоточиться на василиске, который прямо сейчас охотится на нас?

Взгляд принца опускается к моим губам; жар в его глазах говорит мне, что он думает совсем о другом виде охоты.

Резкий вопль пронизывает воздух, и все тепло покидает меня.

– Начинается, – шепчу я.

Талан поворачивает голову, между его черными бровями пролегает складка.

– Знаешь что, моя застенчивая невеста? Мне надоела твоя дурацкая неповоротливость. Теперь будем двигаться в моем темпе.

Молниеносным движением он подхватывает меня, его жар обволакивает, проникает внутрь. Держа меня в сильных объятиях, принц мчится через темный лес.

* * *

Крепко прижимаюсь к груди Талана. От него исходит тепло, успокаивающее мои мышцы на холоде. Он несет меня уже минут двадцать, но, похоже, не устает.

Рядом с ним я чувствую себя почти в безопасности, но василиск снова издает пронзительный крик, и мышцы коченеют. Судя по звуку, чудовище сокращает расстояние между нами.

По лесу разносится рев, от которого стынет кровь, с деревьев осыпается снег. Позади трещат ветки. Земля дрожит.

– Он приближается, – выдыхаю я.

– У тебя и вправду дар замечать очевидное.

– Куда мы?

– Я доставлю тебя к реке Пэмпонт.

Деревья впереди редеют, холодный темный лес разрезает широкая ревущая река. В бледном свете двух лун водная поверхность отливает розовым.

О боги…

– Мы же не собираемся переплывать реку?

– Предания гласят, что чудовища из Другого мира не в силах преодолеть воду, а василиск хоть и крылатый, но не умеет летать. Нам нужно только переправиться на тот берег.

На берегу принц опускает меня на заснеженную землю. Дрожь пробирает до костей. Талан оглядывается, сцепив зубы.

– В любом случае, – тихо предупреждает он, – не смотри ему в глаза. Прыгай в реку сейчас же.

Я обмираю от ужаса, не смея оглянуться. Талан снимает с плеча лук и достает из колчана стрелу. Я отворачиваюсь, но краем глаза все равно замечаю, что василиск чертовски огромен. Лунный свет отражается от темной чешуи и змееподобного тела чудовища, когтистые лапы взбивают снег на ходу. Он всего в десяти ярдах от меня. Из пасти вырывается низкий яростный рев, от которого бегут мурашки. Успеваю заметить раздвоенный язык, гладкие темные крылья, распластанные за спиной, и… И чувствую притягательный взгляд василиска. Хочу посмотреть вверх, но мне что-то мешает.

Талан выпускает стрелу и попадает василиску в шею, но, к сожалению, это не останавливает чудовище. Когти взбивают снег, монстр все ближе.

Кровь стынет в жилах. Развернувшись, я делаю последние несколько шагов к реке, молясь, чтобы Талан оказался прав насчет чудовищ из Другого мира. Бросаюсь в ледяную воду, холод кусает за ноги и пронизывает насквозь. Над замерзшим лесом раздается рычание, и, обернувшись, я вижу, что василиск по-прежнему ковыляет вперед. Еще одна стрела застряла в чешуе. Талан стоит у него на пути.

– Талан! – зову я, отчаянно желая, чтобы он побежал прочь. Почему мне хочется спасти того, кого пытаюсь убить?

Захожу глубже в реку. Течение тянет за собой набрякшую одежду, зубы неудержимо стучат. Вода ледяная. Делаю еще шаг и падаю. Тело напрягается, в легкие перестает поступать воздух. Я не в силах пошевелить ни одним мускулом. И я не умею плавать. Тело превратилось в лед. Талан приказал мне прыгнуть в реку, но он понятия не имеет, что я наполовину человек и по сравнению с ним очень хрупкая.

Чья-то рука находит меня и вытаскивает на поверхность. В панике вдыхаю смесь воздуха с водой. Талан притягивает меня к себе. Его близость и жар мощного тела успокаивают, я жадно глотаю холодный воздух. Я так хочу согреться, пока принц переносит меня через реку… Наконец мы добираемся до другого берега, неровное дно поскрипывает под сапогами.

– Все нормально, – выдыхаю я. – Здесь я могу встать сама.

Принц отпускает меня, и я вылезаю из воды, трясясь от холода. Тело по-прежнему напряжено, в венах бурлит адреналин.

Талан тоже выбирается из реки.

– Не умеешь плавать?

– Не особо.

Разумеется, это ложь. Просто мое человеческое тело не приспособлено к такой ледяной воде.

Он наклоняет голову, задерживая на мне взгляд на секунду дольше обычного. Сердце колотится чаще. Он догадался, что я чего-то не договариваю? Но прежде чем Талан начнет допытываться, его что-то отвлекает. Он поворачивается и смотрит на василиска.

Чудовище на том берегу запрокидывает голову и, широко расправив темные чешуйчатые крылья, издает рев. От этого яростного вопля все внутри сжимается, страх пронизывает до мозга костей.

Я потираю руки, пытаясь размять мускулы и разогнать холод.

– П-похоже, в-вы были п-правы, – я заикаюсь, дрожа как осиновый лист. – М-мы спаслись.

– Спаслись? – Его низкий голос напоминает рычание. – Я не совсем уверен.

Василиск опускает одну лапу в воду, наклоняет голову, смотрит на стремительный поток и, к моему ужасу, ныряет.

– Похоже, легенды ошибаются. – Талан снова подхватывает меня на руки.

Я обвиваю его шею и через его плечо наблюдаю, как шипастая спина василиска скользит по воде.

– Возможно, переправа через реку была скорее метафорой, – бормочет Талан.

Его руки обхватывают меня, пока мы пробираемся сквозь ветви. Ровное сердцебиение принца отдается в ушах.

Опять заглядываю Талану через плечо и вижу мерцающую чешую змееподобного василиска, который приближается, разбрызгивая воду.

– Талан, – выдыхаю я, – можно побыстрее?

* * *

Мы бежим.

На время Талан опускает меня на землю, и я мчусь рядом изо всех сил. Но мне не сравниться с ним в безумной скорости, особенно когда я полузамерзшая и задыхаюсь от зимнего воздуха. Принц снова подхватывает меня на руки и несет через заснеженный лес, словно я невесома. Ледяной ветер обдувает нас, Талан прижимает меня к груди. Его темп стремителен – совсем не как у людей.

Мне холодно, словно в Арктике, одежда замерзла, воздух обжигает кожу. Из-за астмы легкие сжимаются, каждый вдох отдается в груди.

В объятиях Талана холод немного ослабевает. Я оглядываюсь: дистанция между нами и василиском увеличилась. Видимо, даже чудовища устают.

Талан останавливается, прислушивается, смотрит на яркие звезды и, сориентировавшись, тут же бежит дальше. Он знает направление, и это хорошо, потому что я совершенно потеряла ориентиры.

Мои веки опускаются, зубы по-прежнему стучат. Мысли путаются, замерзшие пальцы покалывает от холода. Я не прошу опустить меня на землю: мне слишком холодно, чтобы бежать, я еле соображаю.

Успокаивающий голос Талана рассеивает туман в сознании, возвращает к реальности:

– Мы почти на месте, Ния.

Открываю глаза и вижу в темной чаще крошечный белый домик с маленькой трубой. На секунду даже не верится, что он настоящий. Он словно из детской волшебной сказки, в которой убежище появляется в самую нужную минуту.

Но Броселианд – не сказка. Чудовища в этом мире вполне реальны, и одно из них несет меня на руках.

Глава 7

Я открываю глаза. Талан разводит огонь. Отблески потрескивающего пламени ласкают тело принца, темная рубашка плотно облегает широкие плечи и мускулистые руки.

Тепло обволакивает меня. Еще сонная, я плотнее кутаюсь в одеяло. Я заснула на деревянном полу у камина, а Талан подложил мне под голову подушку. Моя одежда холодная и мокрая, и я почти жалею, что Талан не раздел меня – из соображений температуры, разумеется.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на огонь, на золотистые отблески на камине из красного дерева. После морозного леса этот маленький домик кажется сном.

Медленно сажусь, кутаясь в одеяло, и осматриваюсь. Дом в тюдоровском стиле, с белыми стенами и темными балками. Мебели немного – грубо сколоченный стол, деревянный сундук, несколько стульев. Толстый ковер подо мной слегка пахнет дымком сосны и кедра. В этом спрятанном в уголке дикого леса убежище кажется уютным и безопасным.

– Что произошло? – Мой голос хрипит от усталости.

Принц оглядывается. На долю секунды – один короткий удар сердца – на его лице мелькает выражение облегчения и тут же сменяется понимающей улыбкой.

– А ты не из любительниц леса, верно? Больше фермерша, чем охотница…

– Можно и так сказать. Где мы?

– В одном из моих охотничьих домиков.

Делаю глубокий вдох, легкие немного расправляются. Медленно придвигаюсь к Талану, пока жар от огня не окутывает каждую клеточку тела. От одежды в воздух поднимаются крошечные струйки пара. Протягиваю пальцы ближе к огню, прикасаюсь к Талану плечом, и меня окутывает его мужской запах, теплый и чарующий, как свет камина.

– Что с василиском? – спрашиваю я.

– Стрелы приостановили его, но не убили. Похоже, у нас не так много времени до его появления. Наверное, мне лучше разобраться с ним самому, Ния. Боюсь, ты – небольшая помеха.

– Помеха?

Талан поворачивается и пристально, изучающе смотрит мне в глаза, словно я древний текст, который он пытается перевести. Отблески пламени пляшут на его идеальных чертах, образуя игру света и тени.

– Ты хрипло дышишь, – произносит он. – Это какая-то болезнь.

Я с трудом сглатываю. Обычно в Броселианде астма не слишком досаждает, но сочетание бега и морозного воздуха спровоцировало приступ.

– Иногда мне трудно дышать. Не все рождены совершенными, Талан. – Я хмурюсь, обхватывая колени руками. – Значит, вот так вы представляете себе медовый месяц?

В глубине его глаз вспыхивает жар.

– Ния, если б я так представлял себе медовый месяц, тебе было бы не до расспросов. Ты бы только и делала, что выкрикивала мое имя.

– Вы очень самоуверенны.

Уголки его губ подергиваются.

– Мне не нужно заглядывать в твои сны, чтобы узнать твои желания.

Убить тебя?

– Неужели, Талан? И чего же я хочу?

Под его испепеляющим взглядом по моему телу растекается жар. Мокрая одежда прилипла и давит на кожу. Принц наклоняется ближе.

– Ты хочешь, чтобы о тебе заботились.

Не успеваю я ответить, как окна дребезжат от ужасного рева, прерывая беседу. Сердце замирает, я напрягаюсь. Василиск рядом.

Талан встает и выглядывает в окно, его поведение мгновенно меняется.

– Тебе пора уходить, Ния.

– Он может ворваться сюда? – спрашиваю я.

Талан пересекает комнату, подходит к большому деревянному сундуку и распахивает его.

– Он может разнести это место в клочья, но я не собираюсь прятаться и ждать, пока это случится. – Достает из сундука широкий меч. – Люблю, когда мне бросают вызов. – Вынимает из ножен меч и рассматривает. Сталь сверкает в свете пламени.

– Вы не сможете убить эту тварь. – В груди поднимается паника, и я снова задаюсь вопросом, почему пытаюсь защитить своего врага. – Его чешуя непробиваема.

– Мне просто нужно выиграть для тебя время. – Талан смотрит на меня, приподняв бровь. – Выжди пару минут, вылезай через окно в задней части дома и беги так быстро, как только сможешь. Постарайся не упасть в реку и не споткнуться о собственные ноги. Я предпочел бы не спасать тебя снова и снова.

Я пристально смотрю на него:

– Хотите, чтобы я оставила вас один на один с василиском?

В его глазах пляшут веселые огоньки.

– Вот видишь? Я к тебе даже не притронулся, а ты уже понимаешь, что будешь по мне скучать…

Прежде чем я успеваю ответить, принц подходит к камину, сжимая меч. Другой рукой он выхватывает из пламени большой толстый сук, приподнимает и осматривает горящий конец – получился импровизированный факел.

– Давай, Ния. Я убивал чудовищ и покрупнее.

Он пинком распахивает дверь и выходит в морозную ночь.

* * *

Бросаюсь к окну и всматриваюсь. Все замерло. Синевато-фиолетовые оттенки неба сменяются медовым рассветным сиянием. На снегу за окном в слабом утреннем свете высится силуэт василиска. Темный чешуйчатый хвост чудовища хлещет по снегу, василиск расправляет крылья и запрокидывает голову.

Талан делает шаг ему навстречу, и в моей груди скручивается острый клубок страха. Ветер играет волосами принца, танцующим пламенем факела. Талан встает перед чудовищем, размахивает факелом взад-вперед и медленно делает еще шаг, опустив голову, чтобы не встречаться с василиском взглядом. Голова чудовища поворачивается вслед языкам пламени, темная чешуя поблескивает в свете факела.

Змей издает оглушительный рев, от которого с ветвей деревьев осыпается снег. Талан никак не реагирует. Он стоит с хищной неподвижностью тигра, а затем делает выпад.

Среди серо-стальных туч сверкает молния. Над зимним горизонтом гремит гром, по моей коже пробегает разряд, волоски на тыльной стороне рук встают дыбом.

Талан швыряет в василиска факел. Монстр отбивает его жесткими острыми когтями и пропускает выпад принца: бросок вперед – и меч вонзается в змеиную глотку. В воздухе разносится разъяренный потусторонний вой. Василиск снова наносит удар, острие когтя пролетает на волосок от Талана.

Я прижимаю ладони к холодному стеклу.

Он приказал уходить, а я по-прежнему здесь. Черт возьми, что я творю? Какое мне дело, если он погибнет? Никакого. Но он мог запросто сбежать от василиска, если б не я. Во всяком случае, он должен умереть одновременно с Обероном.

Не в силах отвести взгляд, я прижимаюсь к стеклу и наблюдаю, как Талан сражается с чудовищем. Один маленький неверный шаг смертелен для принца, и, боюсь, Талану долго не продержаться. Василиск быстрее, чем казалось на первый взгляд. Теперь следует быть осторожнее.

Постепенно внимание чудовища переключается с пламени факела на самого принца. Эта тварь стала знатоком в области убийств гораздо раньше Талана и охотилась еще до того, как тот сделал первый вдох. Если б не я, принц давно сбежал бы от василиска. Но сейчас он стоит лицом к нему…

Змей снова неуклюже замахивается, но это уловка. Пока Талан уворачивается, другая лапа чудовища точным ударом попадает в цель, заставая противника врасплох. Рубашка принца рвется в клочья, по рукам струится кровь.

Мне нужно бежать через окно в задней стене, как велено. Талан жертвует собой, чтобы выиграть для меня драгоценное время.

Но что-то гнетет меня – знакомое ощущение опасности, от которого сосет под ложечкой. Василиска окружает какая-то магическая энергия, и этот электрический гул, это жужжание кажется до боли знакомым. Завеса.

Оконное стекло запотевает от дыхания. Я призываю свои силы Стража и вижу его – энергетический барьер вокруг монстра, слабо мерцающий в лучах восходящего солнца.

Талан не причинит вред чудовищу, пока оно защищено магией. Но принц об этом не знает.

Я бросаюсь к деревянному сундуку и заглядываю внутрь. Там полно оружия – два топора, несколько охотничьих ножей, короткий меч, лук и колчан со стрелами. Я хватаю лук, вешаю колчан на плечо и выбегаю за дверь, проваливаясь в снег.

Взгляд василиска тут же устремляется на меня, но я избегаю смотреть ему в глаза: это безумие, гибель.

Талан делает выпад мечом в сторону змеиной глотки, клинок ударяется о магический барьер и отскакивает, взметая в воздух сноп искр. Василиск снова ревет, но теперь за яростью скрываются разочарование, вспышка досады на то, что щит не смог сделать его полностью неуязвимым.

Талан оглядывается на меня, нахмурив брови:

– По-моему, я приказал тебе бежать.

Вместо ответа я накладываю стрелу и туго натягиваю тетиву. И заставляю себя сосредоточиться. Дыхание замедляется, мир сужается до изгиба лука, до ощущения пальцев на тетиве. Сейчас существуют только василиск и стрела. Призываю силы Стража и позволяю им течь сквозь меня холодным мощным потоком.

Разъяренный василиск бросается на меня с невероятной скоростью.

Я высвобождаю свои силы – кроваво-красные щупальца – и пускаю стрелу. Моя магия ударяется о магический щит, отбрасывая чудовище назад. Барьер мгновенно вспыхивает и гаснет, как догорающая свеча. Моя стрела торчит из подбородка василиска.

Он в ярости встает на дыбы и ревет. Дикий гортанный звук сбивает снег с деревьев, с грохотом прокатывается по земле.

Я уже накладываю на тетиву еще одну стрелу и пускаю ее, но тут василиск бросается на меня. Стрела пролетает мимо. Чудовище атакует, размахивая когтями и зубами, и я не успеваю сделать еще один выстрел.

Талан выпрыгивает прямо перед василиском, закрывая меня своим телом. Я швыряю силы Стража в воздух, бью по завесе, алая магия врезается в нее. Мигнув в последний раз, барьер разлетается вдребезги, и Талан вонзает меч глубоко в василиска. Чудовище спотыкается, пятится на два гигантских шага и падает на землю. Мерцающая зеленая чешуя сереет, мышцы обмякают, змеевидный хвост хлещет из стороны в сторону.

Золотистый свет освещает поляну, восходящее солнце за нашими спинами пробивается сквозь деревья. Василиск дрожит, его огромная туша начинает съеживаться. По засохшей чешуе идут трещины. Василиск больше не грозный монстр – скорее бескрылый змей на кровавом снегу. Он корчится от боли в предсмертных судорогах.

Талан опускает меч, и змей рассыпается в прах. Я смотрю на его останки на земле, и что-то болезненно сжимается в моей груди.

Когда я снова поднимаю глаза, Талан пристально смотрит на меня с напряженным выражением лица.

– Ты не ушла.

«Не спрашивай меня почему, черт возьми. Я тоже не знаю…»

Глава 8

Через час я стану принцессой королевства фейри. Трудно представить, чтобы сегодняшняя Ния объяснила прошлогодней Ние, что здесь, черт побери, творится. Год назад Нию, сотрудницу книжного магазина, чей ланч состоял из сэндвичей с индейкой и батончиков мюсли, ошарашила бы такая новость. Над витриной магазина была надпись золотыми буквами «Где твоя сказка становится былью». Но я и представить не могла, что этот девиз сбудется столь буквально. Или что сказка окажется настолько кровавой…

Я погружаюсь в ванну в домике Грифлета, вдыхая аромат сухих трав и горящего кедра.

Потребовалось целых два часа, чтобы вернуться сюда по снегу, и всю дорогу нас трясло. За это время одежда так и не высохла до конца и прилипла к телу, и я мерзла. Меня согревал только Талан, который нес меня на руках.

Едва мы добрались до Грифлета, тот на скорую руку приготовил завтрак из свежего хлеба с маслом и джемом. Я поспала минут двадцать, но хозяин дома бесцеремонно разбудил меня, чтобы готовиться к свадьбе.

У меня появилась такая роскошь, как импровизированная ванная: с виноградных лоз, закрывая медную ванну, свешиваются одеяла, рядом с ванной камин. А Талан в это время где-то там, под дождем, ищет подходящее место для церемонии – надеюсь, сухое.

Я глубже погружаюсь в тепло, от горячей воды напряжение в мышцах спадает. Вокруг клубится пар.

Отодвигаю занавеску. Ледяной дождь хлещет в окна, и мне хочется никогда не вылезать из теплой уютной ванны.

Провожу мылом по коже, мысленно возвращаясь в Башню Авалона. Как бы я хотела, чтобы мои друзья оказались рядом и посоветовали, как, черт побери, мне поступить… Я шпион в стане врагов и почти совсем одна. Неважно, насколько Талан красив или что он побежал в лес с мечом спасать меня от василиска. Он считает меня не той, кто я есть. Думает, что я одна из них. А когда узнает правду, меня ждет острие его клинка.

Вынимаю руку из воды, наблюдая, как янтарные в свете пламени капли падают с кончиков пальцев. Броселианд – прекрасный снежный шар, а я заперта внутри в ловушке. Сто́ит Талану встряхнуть шар, и мой мир превратится в хаос.

Смываю мыло с ароматом розмарина и нехотя вылезаю из теплой воды. Пора снова отправляться навстречу буре, на свою роковую свадьбу.

Я почти не задумывалась об этом, но трон в королевстве принадлежит моему отцу. Так что даже без бракосочетания с Таланом я все равно принцесса. Но если б я выросла здесь, как Талан, то была бы другой. Не провела бы детство в постоянных переменах, мотаясь то по роскошным особнякам, то по захудалым мотелям. Не стала бы Нией, если б родилась в древнем дворце фейри, где веками ничего не менялось.

Если б я росла как принцесса Броселианда, то, возможно, была бы такой же, как Талан, – требовательной и капризной. И меня постоянно охраняли бы, как его дворец. Кто знает, может, я стала бы даже хуже Талана…

– Ния? – прерывает мои размышления хриплый голос Грифлета. – Пора собираться. Я выйду наружу и помогу Талану. Одевайтесь, прошу.

Поверх одеял на виноградных лозах он вешает полотенце, а потом свадебное платье. Через секунду я слышу, как хлопает входная дверь.

Со вздохом встаю в ванне во весь рост. Вода стекает по телу, от кожи идет пар. Хватаю полотенце и вытираюсь. Мне не хочется выходить на холод с мокрыми волосами, поэтому я оставила их как есть: спутанными, с колючками ежевики и сосновыми иголками. Какая разница? Эта свадьба, как и все, что я делаю, – просто часть маскарада, спектакля. И необязательно должна быть идеальной.

Надеваю красивое платье, шелк скользит по телу. У меня щемит в груди – то ли от одиночества, то ли от страха изоляции среди врагов. Здесь у меня совсем нет союзников.

Выхожу из-за завесы из одеял и смотрю на платье. Оно переливается темными оттенками, слабо мерцая в тусклом свете. Декольте доходит до талии, сбоку разрез до самого бедра. На улице в нем будет очень холодно. И все же у платья райский вид.

Дверь открывается. Я поднимаю взгляд, и сердце подпрыгивает. В дом входит Найвен. Ее рыжие волосы припорошены снегом, следом со свистом врывается поток холодного воздуха. Я снова чувствую легкое покалывание в груди – магнетическое притяжение другого Стража.

– Найвен!

Ее взгляд скользит по платью.

– О мои боги… – шепчет она. – Потрясающе выглядишь, принцесса Ния.

Я заглядываю ей через плечо – убедиться, что мы в самом деле одни.

– Что ты здесь делаешь?

– Принц Талан прислал гонца, который вызвал меня сюда. Велел прибыть как можно скорее. – Она плотнее закутывается в плащ. – Сказал, я нужна своей сестре.

Ее напряженные плечи и мрачное выражение лица говорят о том, что она не представляла, во что ввязывается. В конце концов, это вполне могло оказаться западней. Ее могли пытать и убить, узнав, что мы шпионы. Но она все равно пришла.

– Ты получила мое сообщение? – шепчу я. – Я должна выйти за него замуж.

– Нет, не получила, – она морщится. – Но я встретила снаружи Талана и того странного священника. Они мне рассказали.

– Это все ради того, чтобы Оберон не заставил его сегодня вечером жениться на Арвенне. – Я хмурюсь. – Но почему Талан хотел, чтобы ты была здесь?

– Думаю, он сделал это ради тебя, чтобы у тебя была семья. Знаешь, что я думаю? Видимо, ты ему и правда нравишься.

Мои глаза затуманиваются от пара, я моргаю.

– Ему нужен был еще один свидетель, только и всего.

– Он мог пригласить кого угодно, – замечает Найвен. – Одного из своих слуг. Но предпочел пригласить твою предполагаемую сестру.

Я качаю головой:

– Кто знает, что у него на уме… Обычно он заботится только о себе.

– Платье потрясающее. – Она прищуривается, глядя на меня. – Но твои волосы…

– Знаю. – Я откашливаюсь. – Странная выдалась ночка. Еще и василиск…

– Что?.. Ладно, садись. Сделаем прическу.

Я опускаюсь в кресло, Найвен встает за спиной и медленно распускает мои волосы. Пару раз берет со стола Грифлета масло, втирает в спутанные волосы и вытаскивает колючки и листья.

– Когда Оберон и Талан умрут, – шепчет она из-за спины, – как думаешь, кто займет трон?

По моему телу бегут мурашки.

– Всему свое время. Давай не будем беспокоиться об этом сейчас.

Распустив мне волосы, Найвен начинает заплетать их. Протянув руку, я касаюсь аккуратной косы, темные завитки волнами спадают с виска.

– У тебя хорошо получается.

– Да, – шепчет она. – Мы с Аликс когда-то заплетали волосы друг другу.

Аликс была настоящей сестрой Найвен, еще одним Стражем. Говорят, она погибла, потому что влюбилась и не сумела сосредоточиться на окружающих опасностях. Гораздо легче выполнять миссию без лишних эмоций.

Понизив голос, чтобы никто не подслушал, Найвен продолжает:

– Аликс мечтала выйти замуж. Я говорила тебе, как сильно она влюбилась в Рейна. Это была невозможная любовь. Почти отравляющая. – Она откашливается. – Но мы все равно мечтали о ее свадьбе. Она была так счастлива… Только об этом и думала.

– Я рада, что ты здесь, – отвечаю я.

Найвен продолжает укладывать мои волосы, мы молчим.

– Ладно, – наконец говорит она. – Повернись. Дай-ка на тебя посмотреть.

Я подчиняюсь. Найвен поджимает губы и улыбается:

– Выглядишь потрясающе.

– Найвен, – бормочу я, – это чертовски странно. Я выхожу за того, кого собираюсь убить…

Она слегка кивает.

– Не идеально с точки зрения романтики, но в стратегическом плане имеет свои преимущества. Теперь вы будете каждую ночь спать вместе. Это упростит задачу, когда мы будем готовы нанести удар. Ты всегда будешь точно знать, где он, и отвлекать его, привлекательно выглядя. Мужчины примитивны, Ния. Даже мужчины-фейри. Рядом с такой красоткой он не сможет трезво мыслить. Жаль, нельзя просто прикончить его во сне. Но нужно сделать это одновременно с убийством Оберона. А еще рядом с ним постоянно целое гребаное войско, так что задачка не из легких.

Во мне разверзается пустота, напоминающая полый стебель чертополоха.

– Когда я стану принцессой, за мной будут следить.

– Да. Нужно быть осторожными. Больше никаких шифровок в тайниках. Я стану твоим единственным контактом. Все разговоры – только когда будем уверены, что мы одни. Тебе ничего не нужно делать – только быть рядом с обожаемым мужем и держать меня в курсе.

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно. Ты ведь сообщишь обо всем в Башню Авалона?

– Сразу, как только смогу. За мной тоже будут приглядывать, ты же знаешь. Как за сестрой принцессы. И мы должны быть уверены, что Мериадек останется в Лауроне, пока его не пригласят ко двору.

В моей груди поднимается паника.

– Там нужны еще наши агенты. Отправьте их туда под видом наших кузенов. Под видом фермеров, которые подтвердят, что знают нас. Убедитесь, что любители сплетен обращаются за информацией именно к ним. Под меня начнут копать, и никто, черт возьми, не должен узнать, кто я на самом деле.

– Я об этом позабочусь. – Найвен вплетает в косу несколько выбившихся прядей. – Ну, хватит болтать. Почти идеально. Ты такая красивая, Ния, что можешь сразить мужчину наповал.

Мрачная улыбка.

– Что ж, я здесь как раз для этого.

Из-за двери доносится голос Грифлета:

– Ния? Пора.

* * *

Держась за руки, мы с Найвен углубляемся в заснеженный лес. На мои плечи накинут плащ, солнце уже пробивается сквозь зимние облака, и все равно холод пробирает до костей.

Грифлет стоит возле дуба и машет, когда мы приближаемся. Он ведет нас под полог корявых ветвей. Солнечный свет проникает сквозь извилистую крону, сосульки свисают с кустов боярышника как драгоценные камни. Пробивающиеся из-под снега папоротники на ходу цепляются за подол платья.

Талан стоит у вырезанного из огромного дубового ствола алтаря с причудливо переплетающимися виноградными лозами. Похоже, дуб простоял здесь целую вечность, потому что время явно потрепало его.

Принц, как всегда, выглядит безупречно. На нем идеально сидящий темный костюм, посреди воротника – серебряный торк, символизирующий Уробороса¹. Ткань цвета полуночи на вид мягкая и, похоже, поглощает свет.

Взгляд его темных глаз встречается с моим, и в ту же секунду воздух вокруг кажется жарче и плотнее.

Порой при взгляде на Талана мне трудно вспоминать, как на моих глазах он за ужином перерезал горло мужчине.

Ветви свиваются над головой, образуя живой купол, который защищает от снегопада. К алтарю ведет ковер из мха. На ветвях вокруг сидят мерцающие голубые мотыльки. Лес усеян пурпурными ягодами, ярко выделяющимися на заснеженном фоне.

Подхожу к Талану, он протягивает мне руки, я вкладываю в его ладони свои. Я не могу разобрать выражение его глаз под темными ресницами и вижу только легкую улыбку на губах. Почти игривую. Интересно, насколько просто дается ему этот бунт: женитьба на крестьянке без гроша в кармане назло ненавистному отцу?

Грифлет стоит перед алтарем с большой книгой в руках, листает ее и откашливается:

– Мы собрались здесь сегодня в память о священных рощах Авалона, и о мече Нимуэ в озере Авалон, и о короне Морганы, Королевы Ночи, повелительницы дубов…

От этих слов по моей коже бегут мурашки. Священник упомянул не только мою предшественницу Нимуэ – предыдущую Владычицу Озера, но и мою бабушку Моргану, которой не стало за сотни лет до моего рождения.

Когда Грифлет заканчивает, Талан достает маленький синий кисет, переворачивает, и оттуда выскальзывают два кольца. Одно – побольше, с шипами, как на короне. Другое – изящное, тонкое, напоминающее сплетенные бледно-золотистые лозы. Принц протягивает мне большое кольцо, а Грифлет просит повторять за ним:

– Туманом и камнем, озером и лощиной я пойду с тобой сквозь свет и тень. Я посвящаю тебе свой меч и душу, две жизни отныне соединены, две половинки стали единым целым. Два сердца сплетены, две судьбы совпали, и эти слова связывают меня с тобой узами.

Талан надевает мне на палец кольцо из светлого золота, наши взгляды встречаются. Странное, неожиданное волнение охватывает меня: словно из-под земли поднимается какая-то сила, заряжая тело. В свою очередь я надеваю кольцо на палец принца. Слабая улыбка озаряет его лицо. На секунду я забываю, что должна защищать себя от его магии. Барьер в сознании ослабевает, и сквозь него проскальзывают обрывки мыслей принца:

Ночь сгущается, полуночные свечи гаснут. Когда над ивами встает день, красновато-коричневый свет целует капли утренней росы, золотистое дуновение тумана…

Я восстанавливаю барьер, словно грозовые тучи закрывают солнце.

Талан наклоняется ближе, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Вместо этого принц шепчет:

– Я верну тебя в замок и позабочусь о твоей безопасности. А потом, моя принцесса, боюсь, мне нужно будет найти предателя.

Глава 9

Возвращение в замок почему-то оказывается мрачным, словно похоронный марш смерти. Трудно сохранять веселье, когда бросаешь вызов безжалостному правителю, а потом возвращаешься к нему в замок с вестью о том, что натворил. Если нам предстоит битва, надеюсь, она будет метафорической, а не буквальной. Хотя, учитывая численность стражи Оберона, кто знает…

Вся дрожа, я еду с Таланом на его коне. Холодный ветер щиплет обнаженную кожу бедер сквозь разрезы платья. Но хотя бы отчасти мне тепло: я закутана в шерстяной плащ Талана, пропитанный дымчатым, слегка пряным запахом своего хозяина. Принц крепко прижимает меня к себе одной рукой, держа за талию. Его твердая грудь упирается мне в спину, согревая во время скачки.

Оглядываюсь на Грифлета, который едет верхом на Кловер. У священника совершенно несчастный вид. Теперь, когда бодрящее действие корня бизена прошло, ясно, что он сожалеет о нашей затее. Хмурая Найвен скачет рядом с ним. Ее взгляд скользит по мне, но непонятно, правда ли она взволнована или просто делает вид.

Вот и конец нашего тернистого пути: над многочисленными домами высятся ворота замка Периллос. Солнечные лучи пробиваются сквозь грозовые тучи, отбрасывая тень на мощеную дорогу. Сейчас стены Периллоса кажутся выше обычного. Ворота, всегда распахнутые настежь, наглухо закрыты. Перед ними выстроилась шеренга стражников, доспехи сверкают на солнце.

При нашем приближении солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Рука Талана на моем животе тут же напрягается, мое дыхание учащается.

– Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? – шепчу я.

Принц наклоняется, его дыхание согревает ухо:

– Только о том, что отец может заподозрить, что сегодня ночью я нарушил его планы. Но чего уж теперь? Ему слишком поздно что-нибудь предпринимать.

– Можно ли считать это государственной изменой?

– Зависит от обстоятельств. Определяем ли мы государственную измену как «любой бред, который несет король в данный момент»?

– Полагаю, у этого понятия есть правовой стандарт.

– В таком случае, возможно. Но, поскольку у короля только один сын, боюсь, ему придется оставить меня при себе ради безопасности королевства. Ему очень не повезло.

Я оглядываюсь на наших спутников. Найвен и Грифлет едут следом с каменными лицами. Грифлет бледен как полотно.

Когда мы приближаемся, стражники обнажают мечи.

Талан медленно и лениво поглаживает большим пальцем мою талию, словно у него полно времени. Возможно, это бессознательный жест, но по моей коже пробегает теплая волна.

– Вы же не собираетесь преграждать нам путь, правда? – раздается низкий голос принца.

Один из стражников в доспехах, которого явно бьет дрожь, выступает вперед:

– Приказ короля, Ваше Высочество. Нам велено запереть ворота Периллоса, если вы вернетесь не один. По приказу короля мы не должны пропускать никого постороннего. Разумеется, мы рады вашему предстоящему бракосочетанию…

– Как же я люблю, когда мне пытаются указывать, что я могу или не могу делать… Твоя отвага и впрямь достойна восхищения. – Талан поднимает мою руку, кольцо сверкает на солнце. – Но я сам принимаю решения, и сегодняшняя свадьба отменяется. Моя настоящая супруга уже носит мое кольцо.

Стражники тревожно переглядываются. В воздухе веет холодом, облака снова скрывают солнце. Один воин выходит вперед – судя по его украшенному гербами щиту и плащу, рыцарь и командир стражников. Он дважды открывает и захлопывает рот, прежде чем наконец решается заговорить:

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но у короля сложилось впечатление, что ваша свадьба с графиней леди Арвенной должна состояться сегодня. Нам приказано не допустить возвращения вашей фаворитки в замок из уважения к новой принцессе и по ее желанию.

– Новая принцесса едет со мной, – резко отвечает Талан. – Я уже женат. Откройте ворота для меня и моей супруги, и я объявлю о нашем союзе при дворе.

Это начинает походить на открытый бунт. Неужели Талан способен свергнуть своего отца?

Солнце над головами закрывают тучи, отбрасывая зловещие серо-голубые тени. Рыцарь бледнеет.

– Ваше Высочество, мои глубочайшие извинения… но Его Величество строго приказал нам…

Не успев договорить, он падает на колени с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

От Талана исходит холодная темная магия – призрачная сила, которая скользит по коже, пробирает дрожью до костей. Волоски у меня на шее встают дыбом.

Рыцарь корчится от боли, остальные стражники взирают на него с ужасом. Их командир вышел из строя и не может отдавать приказы. Пока Талан превращает разум рыцаря в настоящий кошмар, испуганные вопли бедняги эхом отражаются от камней. Рыцарь стоит на четвереньках, его трясет и, похоже, вот-вот вырвет. Остальные в панике переводят взгляд с командира на нас, не зная, что предпринять. В окнах домов вдоль дороги появляются лица, руки в ужасе прижимаются к стеклу.

– Признаться, я ожидал от рыцаря более упорного сопротивления. Ния, дорогая, – произносит Талан мягким как масло голосом, – ты заставишь славного рыцаря открыть ворота перед новой принцессой Броселианда? Осторожно, разумеется.

Я глубоко вздыхаю и оглядываюсь на Найвен. Та еле заметно кивает.

Поворачиваюсь к рыцарю-командиру. Теперь он срывающимся голосом молит о пощаде.

– Я не проникну в его разум, пока вы не изгоните оттуда кошмары, – шепчу я. – Я правда не хочу видеть, что вы там натворили. – С этими словами спешиваюсь, встаю на булыжную мостовую и оглядываюсь на принца.

Пока я приближаюсь к рыцарю, его ужас начинает рассеиваться. Он медленно поднимается и, прерывисто дыша, приходит в себя.

– С вами всё в порядке? – тихо спрашиваю я и, протянув руку, касаюсь его щеки, словно беспокоясь за него. И призываю свои силы. Темно-красные нити магии сплетаются с фиолетовыми, и я проникаю в сознание рыцаря. Передо мной проносятся фрагменты кошмара, от которого он спасся.

Долина высохших костей в тени смерти…

Я лежу и гнию среди зверей, преступников и проклятых…

Мои силы Стража и способности телепата сливаются в одну силу розоватого оттенка, которая проникает в подкорку рыцаря. Он понимает: что-то не так, но после пережитого кошмара не может сопротивляться моей магии – или обещанию облегчения. Я даю ему бальзам, избавляющий от мучений.

Я усиливаю контроль за его разумом. Страх рыцаря невыносим; он подобен черным чернилам, которые заполняют мысли, затуманивают рассудок. Постепенно я вплетаю свои мысли в его, сочиняя историю, в которой Талан – истинный король, единственный, кто способен избавить от кошмаров. Талан – его спаситель.

Еще несколько секунд рыцарь не в силах справиться с ужасом, раздирающим его изнутри. Он по-прежнему представляет, как его сбрасывают с городских стен, как он падает с высоты в сотни футов и гниет среди выброшенных трупов. Его пугает Пёсья Яма с Костями – место за городскими стенами, наполненное ядовитыми испарениями, сожженными трупами, выбеленными скелетами и, главное, позорной одинокой смертью. Он видел это однажды ребенком – изуродованное, разлагающееся в грязи тело рыцаря. Кара короля.

Я бережно обхватываю его разум подобно сжимающим стеклянный шар пальцам. Нельзя давить слишком сильно, чтобы не сломать.

– Если откроешь ворота, – шепчу я, проникнув в его мысли, – то не сгниешь в Пёсьей Яме. Ты доживешь до старости и закончишь дни в безопасности, в своем доме, за чтением у камина.

Моя магия все глубже проникает в его разум, закладывая туда идеи, как семена. Мы – его спасители, единственный способ выбраться из Пёсьей Ямы. Глаза рыцаря стекленеют, плечи никнут. Я чувствую, как облегчение разливается по его мыслям, а страх покидает тело.

Он поворачивается к остальным солдатам:

– Лучше их впустить. Это действительно… действительно будет лучше, если мы впустим их, – бормочет он, запинаясь.

– Сэр… – Возражение одного из младших по званию стражников замирает у него на языке. Подозреваю, он быстро смекнул: если поднимет излишний шум, то станет следующим, кто привлечет ненужное внимание принца.

Не говоря ни слова, рыцарь поворачивается, достает большую связку ключей, отпирает дубовую дверь сторожки и вваливается в тесное помещение. Хватает ржавую железную лебедку и, кряхтя от напряжения, поворачивает. Городские ворота медленно, со скрипом открываются, металл скрежещет о металл.

Я поворачиваюсь к коню Талана, Мапоносу. Принц наклоняется и легко поднимает меня за талию. Его пальцы задерживаются достаточно долго, чтобы по мне пробежала горячая дрожь. Усаживаюсь перед Таланом и чувствую, как его рука снова покровительственно обхватывают меня.

– Отличная работа, дорогая женушка, – шепчет он.

Прислонившись спиной к груди наследного принца, я въезжаю на территорию замка. Талан теперь захватчик в собственном дворце – восстание против короля началось.

* * *

Наша маленькая свита пересекает двор Периллоса, и мое сердце сжимается. Он не пустой, как обычно.

Пока мы, выбиваясь из сил, бегали от василиска, здесь кто-то усердно потрудился с помощью магии превратить двор в золотую цветущую идиллию. Похоже, Джаспер никого не предупредил, что свадьба отменяется. Наверное, бедняге придется скрываться годами…

В центре двора высится огромный золотой шатер, ярко светящийся под облачным небом. Внутри него – накрытые скатертями банкетные столы из золотой парчи. Легкий ветерок разносит сладкий аромат фиалок и мускусной розы, смешанный с запахом жареного мяса.

Со страхом я замечаю в дальнем конце двора, рядом с фонтанами, свадебный павильон с колоннами. Что сделает король, когда узнает, что его приготовления оказались напрасными? Это все ради Арвенны – золотой шатер с музыкантами, первоцветы и шиповник вдоль дорожек, плющ и жимолость, увивающие внутренний двор.

И я, девчонка из Калифорнии, собираюсь перевернуть это королевство вверх тормашками…

Постепенно вокруг начинает собираться небольшая толпа придворных, которые глазеют на нас. Они здесь ради скандала, чтобы потом сплетничать, как видели принца, въезжающего верхом со своей любовницей-шлюхой.

К нам спешит слуга в синем плаще, его лицо обрамляют светлые кудри.

– Ваше Высочество, король желает вас видеть. Он хочет, чтобы вы подготовились к свадьбе. – Он переводит взгляд на меня. – Графиня… Я… э-э… полагаю, ей бы не понравилось… – Его голос обрывается, лицо краснеет.

Я чувствую озноб. Это напоминает мои собственные кошмары.

Талан спешивается, стряхивает грязь с плаща, смотрит на меня темными глазами, протягивает руку и снимает с коня. Странно, но от его секундного прикосновения становится теплее.

Талан поворачивается к слуге:

– Как твое имя?

– Бреннус. – Похоже, он испытывает облегчение от того, что способен ответить на элементарный вопрос.

– Бреннус, я хочу, чтобы ты отвел Мапоноса в конюшню. – Талан передает ему поводья. – Я должен сделать заявление при дворе.

Бреннус кивает и спешит с конем прочь.

Огромные двери замка распахиваются, по двору эхом разносится громкий скрип. Несколько десятков марширующих солдат означают только одно: к нам направляется король.

Внутри меня все сжимается, когда он шествует в подбитой горностаем голубой мантии вслед за солдатами. На светло-русых волосах сверкает корона.

Оберон не один: позади него стоит сияющая Арвенна в свадебном платье. Оно простое и элегантное, и, при всей моей ненависти к этой женщине, она выглядит идеально. Ткань цвета полуночи оттеняет бледную кожу и бело-золотистые волосы. По пятам за герцогиней семенят фрейлины, в своих мерцающих серебристо-зеленых платьях напоминающие букеты полыни – красивые и, вероятно, такие же горькие.

Испепеляющий взгляд Арвенны останавливается на мне, и волоски на моей шее встают дыбом.

Она собирается меня убить, не правда ли?

Глава 10

Она делает шаг вперед, вся напряженная, словно вот-вот бросится на нас. Похоже, ей хочется накричать на Талана, но она сдерживается, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства.

Держа меня за руку, Талан идет навстречу королю. Я оглядываюсь на Найвен и Грифлета. У бедолаги-священника такой вид, будто он сейчас в панике выбежит за ворота.

Пока мы приближаемся, Оберон, прищурив светлые глаза, смотрит на меня и стискивает челюсти. Он еще не знает, что я нечто большее, чем просто раздражающая помеха.

Я смотрю на Талана. На его губах появляется довольная улыбка.

– Ваше Величество! И леди Арвенна… Как приятно сегодня утром видеть вас обоих! Вы приготовили все это для моей супруги? Как заботливо с вашей стороны…

На лице Оберона появляется скучающее выражение, он оглядывает двор.

– Начинаем через два часа. Не опаздывай.

У меня перехватывает горло. «Просто скажи все как есть, Талан…»

Арвенна делает шаг вперед и оказывается рядом с Обероном. Она смотрит на меня, ее ноздри презрительно раздуваются.

– Кто-нибудь уберет из города эту вонючую выгребную яму? Ее зловоние испортит наше свадебное торжество.

Она пытается держать себя в руках, но голос ее срывается, громким эхом разносясь по двору. Начинает собираться толпа.

Я прищуриваюсь, глядя на нее:

– Боюсь, я останусь.

На ее лице появляется гримаса притворного сочувствия.

– О, бедняжка… Думала, тебе будут рады при дворе после того, как я выйду замуж за наследного принца? Боюсь, с сегодняшнего дня в Периллосе нет места для мерзких проституток. Я намерена ввести наказание для девиц низкого происхождения, которые пытаются заигрывать с теми, кто выше по положению, задирая перед ними юбки. Думаю, лярва, тебе нужно жестко напомнить, кто ты такая. Тебя ждет публичное наказание за грехи.

Талан вскидывает брови:

– Тут какое-то недоразумение, леди Арвенна. Даже неловко за вас… Я ведь уже женат.

Краска отливает от лица Арвенны, и она, нарушив протокол, встает впереди короля.

– Не шутите так.

Король Оберон подходит ближе:

– Ты, черт возьми, что?

В его голосе лед. Его зловещая холодная сила пронизывает меня. Дыхание перехватывает. Страх пробирает до костей. Мысленно я начинаю призывать магию. Не хочется показывать королю свою силу, но и умирать не хочется.

– Это он не всерьез. – Арвенна старается говорить спокойно, но ее выдают напряжение и гневно сжатые губы. – Это шутка. Очень смешно, Талан.

Талан слегка улыбается:

– Я совершенно серьезен. Я сделал то, на что имеет право каждый: женился на любимой женщине. Зачем быть принцем, если нельзя делать то, что хочется?

Оберон качает головой:

– Это незаконно. Я не разрешал.

Талан медленно пожимает плечами:

– Грифлет, Хранитель Боярышниковых Рощ, – священник, который обвенчал нас. Найвен, сестра Нии, – наш свидетель. Я привел их сюда засвидетельствовать наш брак.

На лице Оберона застывает гримаса ярости.

– Я отменю этот фарс. Какая-то чертова крестьянка? Знатных свидетелей не было. Ты женишься на Арвенне сегодня, как я решил! – Его голос громыхает по двору.

Талан встает между мной и Обероном. Он выше отца и шире в плечах. Вокруг принца клубятся тени, его магия наполняет воздух тьмой. Он что – угрожает сейчас применить силу против собственного отца, прощупывает разум короля? Готовится превратить мысли Оберона в кошмары? Магия порталов Оберона – мощное орудие для создания новых миров или вторжения в старые, но от нее мало проку в схватке один на один.

– Хранитель Боярышниковых Рощ подтвердит законность брака. – В мягком голосе Талана появляется скрытая ирония. – Разумеется, он сделал это не по своей воле. Его пришлось немного… убедить. – Принц очаровательно улыбается. – Вы бы слышали, как он кричал… Просто прелесть. Конечно, я использовал свои силы, чтобы заставить его выполнить мою волю. Зачем богам было утруждать себя, наделяя меня этими способностями, если они не хотели, чтобы я их использовал?

В его голосе смертельная угроза. То, как он разговаривает с отцом и нависает над ним, напоминает молодого оленя, который сцепляется рогами со старым и сбивает с ног.

Острое, как шипы, напряжение пронизывает воздух вокруг, и я чувствую, как магия Талана взывает к небесам. Тучи отвечают ему, холодный дождь бьет по коже словно крошечные льдинки. Низкий мощный гул пронизывает грозовые тучи, оттуда срывается молния и бьет в свадебный шатер. Ткань вспыхивает, воздух наполняется запахом паленого шелка.

Талан поворачивается к толпе и обнимает меня за талию:

– Представляю вам принцессу Нию де Моргану.

Его низкий голос сливается с раскатами грома.

Несколько придворных приседают в реверансе, но в воздухе витает напряжение. Непонятно, кого бояться больше: Талана или его отца.

Оберон кривит губы, обнажая клыки:

– Ты правда думаешь, что это конец, мой никчемный сын-транжира?

Талан мрачно улыбается в ответ:

– Отец, это только начало.

Оберон с рычанием проходит мимо Талана и удаляется прочь. Арвенна так и стоит со своими фрейлинами.

– Моя охрана, – кричит Талан, – пожалуйста, проводите Грифлета в его новый дом. Он покажет куда.

Арвенну трясет. Дождь хлещет по ее светлым волосам.

– И что мне делать?

Талан бросает на нее острый взгляд:

– Сделайте реверанс, графиня. Вам положено приседать перед принцессой.

Она бледнеет и замирает словно статуя – только не из мрамора или бронзы, а из чистого гнева.

Принц со вздохом приподнимает бровь:

– Я действительно должен повторять, леди Арвенна? – Теперь его голос звучит тихо и насмешливо. – Вы как никто знаете правила. Или вы почему-то забыли даже основы этикета?

Стиснув зубы, Арвенна сверлит меня взглядом. Ее губы слегка кривятся, обнажая клыки. Дрожа от напряжения, она медленно сгибает колени в скованном неглубоком приседании. Ее лицо пылает от гнева.

Как скоро они доберутся до Лаурона и начнут копаться в моем прошлом, постепенно разрушая тщательно выстроенную ложь?

Глава 11

Моя новая спальня – библиотека. Это убежище Талана на самом верху дальней башни замка. Он провел меня сюда лабиринтом темных извилистых переходов, казалось затерянных во времени.

К счастью для меня, традиции фейри допускают, что члены королевской семьи не делят спальню с супругами, и я могу оставаться здесь, не вызывая подозрений.

Выглядываю в решетчатые окна. Башня находится недалеко от стен замка, за ними среди деревьев виднеется маленькая деревушка. Это самое безопасное место во всем дворце: здесь меньше охраняемых входов и нет потайных дверей, через которые можно проникнуть. За деревянными дверями убежища Талан поставил самых боеспособных воинов.

Я расхаживаю по каменным плитам. Солнечный свет проникает сквозь высокие окна, отбрасывая ромбовидные блики на корешки книг.

Разворачиваюсь и иду в обратную сторону. Библиотека простирается на тридцать футов в высоту, винтовые лестницы ведут на антресоли, которые опоясывают все помещение. Под антресолями – маленькое уютное убежище: освещенная факелами кровать, зажатая книжными полками и скрытая занавесями.

Это место словно заколдовано. На книжных корешках мерцают золотые надписи, которые что-то шепчут еле слышно, если подойти ближе. Высоко над головой на ребристом сводчатом потолке сияют созвездия – те, которые видны не с обычной земли, а в королевстве фейри. Они мерцают и перемещаются под высокими каменными сводами.

Когда я прохожу мимо полок, одна из книг шепчет:

– То, что ты найдешь на моих страницах, Ния…

Я замираю. На корешке высвечивается название на языке фейри – «Падающая звезда». Это сборник стихов о прекрасном мужчине, изгнанном с Авалона тысячи лет назад. Открываю книгу и вижу записи, сделанные почерком Талана:

В мои мысли снова проникает ее голос – прекрасный, как луны Броселианда, и приветливый, как сладкие объятия ночи. Она шепчет о диковинных истинах, порой чуждых словно далекие звезды. Она говорит о мире, выжженном безжалостным солнцем, о бесконечных реках из мостовых, пересекающих бесплодные земли. Она жаждет чего-то настоящего. Жаждет магии в городе, где ее нет. Ее неустанный поиск красоты подобен печальной мелодии, эхом отдающейся в моей душе. Она стремится к безграничной свободе и жаждет бурь, которые обрушатся на города. Она гасит пожар, но иногда ей хочется, чтобы бушующее пламя спалило все дотла…

Захлопываю книгу, сердце – словно птица в клетке. Талан долгие годы слышал мой голос – так же, как я слышала его. Он чувствовал мои воспоминания о маме, о том, как от ее сигарет загоралась мебель. Он слышал мое одиночество – мои потайные желания сбежать из удушающей лос-анджелесской жары.

Поставив книгу обратно на полку, я снова начинаю расхаживать туда-сюда. Теперь меня гложет беспокойство. Солнце за окном заволакивают грозовые тучи, окрашенные золотистым светом. Они напоминают Талана – могущественного и переменчивого. Это место пропитано его магией.

Он где-то там, ищет предателя. Меня. Судя по записям, он знал мои мысли еще до того, как я произносила их вслух. А что еще он узнает теперь, если я буду проводить с ним много времени? Или уберу свой ментальный барьер? Как скоро он поймет, что я человек?

Я снова разворачиваюсь и иду тем же маршрутом по каменным плитам. Нужно бежать. Предупредить Найвен, связаться с Мериадеком и его подпольщиками из сопротивления. Им нужно внедриться в Лаурон, чтобы сохранить хрупкую паутину лжи.

У шпионов не всегда все получается. Планы меняются, агентов ловят, они оказываются на дыбе. Мы живем в мире тайн, и никто не вспомнит наши имена, пока мы умираем в кровавых лужах, забытые в подземельях.

Дверь открывается, я подскакиваю. Сердце колотится о ребра, я оборачиваюсь и вижу входящего Талана. Его одежда в крови. Его сила наполняет комнату, и волоски на моих руках встают дыбом.

При виде алых брызг на его рубашке у меня перехватывает дыхание.

– Чья это кровь?

Его ледяной острый взгляд встречается с моим.

– Я искал предателя.

– И нашли?

Он вздыхает.

– Да. Я нашел шпиона.

Кровь стынет в моих жилах; я изо всех сил пытаюсь сохранить на лице маску спокойствия, медленно вдыхая и выдыхая.

– О… И кто это?

– Я не разобрал его имя, но выяснил, где находятся некоторые его связные.

Пол уходит у меня из-под ног.

– И где же? – произношу я шепотом.

– В старой таверне «Тенистая…» как-то там. К сожалению, это единственное, что я смог вытянуть из его несчастного разума, прежде чем он перерезал себе горло кинжалом, спрятанным в рукаве.

Кровь приливает к моей голове, я медленно и прерывисто выдыхаю.

– Понятно… Как думаете, где могут быть остальные?

Принц бросает на меня пронзительный взгляд. Свет и тени меняющихся созвездий очерчивают его высокие скулы и острый подбородок.

– Ты что, увидела привидение?

Я отворачиваюсь к окну, внутри меня все перекручивается от страха.

– Мне кажется, что опасность повсюду. И ваш отец хочет моей смерти, и Арвенна, а еще и заговоры предателей…

– Тебе не о чем волноваться, Ния. Я очень четко объяснил: если кто-нибудь хотя бы не так вздохнет в твою сторону, я медленно выну из него все кости и сделаю из них кинжалы для своей коллекции.

– А если на меня нападет сам король?

Принц медленно пожимает плечами:

– На него у меня свои планы.

Горло сжимается.

– Вы собираетесь вынуть кости у предателей?

Он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз.

– На самом деле угроза важнее ее исполнения. Когда они окажутся в моих руках, для них уже все будет кончено. Но тебе ничего не грозит, Ния. Тебя защищает самый опасный мужчина в королевстве.

Дыхание перехватывает.

– И что же делает вас таким опасным?

Талан наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Дорогая, разве тебе не известно, что я монстр?

На последнем слове молния раскалывает небо за окном, от раскатов грома дрожат стекла.

Я поворачиваюсь взглянуть на темнеющее небо. Еще одна вспышка молнии пронзает тучи.

Обхватив себя руками, я вспоминаю, что сказал Дариус несколько месяцев назад. Я давно подозревала это и увидела своими глазами, когда мы сражались с василиском. Ходят слухи, что Талан может управлять не только снами, но и погодой…

Я склоняю голову набок:

– Скажите, Талан, зачем кому-то скрывать изначальную силу? Все думают, что она исчезла из этого мира, но ведь вы управляете погодой, не так ли?

На его лице мелькает удивление.

– Погода реагирует на мою магию. Я бы не сказал, что могу ее контролировать, но если б и мог, то держал бы это в тайне – точно так же, как ты пыталась скрыть от меня свою силу.

– Да, потому что мы оба знаем, что произошло, когда вы ее обнаружили. Теперь я ваша игрушка.

Его глаза сверкают как темные драгоценные камни, взгляд скользит вниз и вверх по моему телу. Темная бархатистая магия обволакивает меня, заставляя пульс учащаться.

– Не в той степени, как мне бы хотелось…

Я смотрю на него снизу вверх.

– Мы не совсем подходим друг другу.

– И все же мы здесь, и только мы двое в этом мире обладаем изначальной силой. И я уверен, что нравлюсь тебе больше, чем ты притворяешься. Хотя ты знаешь, что я порочен до мозга костей, какая-то часть тебя хочет отведать моего яда. Под внешностью милой маленькой напряженной фермерши скрывается та, кто жаждет хаоса. Ты жаждешь приключений. Ты хочешь свободы принимать плохие решения. – Его голос стихает, в нем проскальзывает опасная нотка. – А какое из них может быть хуже, чем я?

Я тяжело перевожу дух, пытаясь не обращать внимания на отклик, который вызвали его слова. После многолетних попыток пополнить банковский счет мамы и заработать достаточно денег на аренду для нас обеих иногда мне хотелось все разрушить. Спалить все дотла.

– И что привело вас к такому выводу?

– Тебе всегда приходилось нести ответственность, не так ли? Заботиться об отце-пьянице, хотя он старше тебя. Твоя сестра, похоже, не слишком усердно помогала, – он выгибает бровь. – Столько ответственности для одной девушки… Ты идешь по краю пропасти, стремясь в ее темные объятия. Признаться, я заинтригован.

Мой взгляд задерживается на плавном изгибе его полных губ.

– Вас заинтриговала напряженная фермерша?

– Очень сильно. Иногда ты напоминаешь призрака, за которым я гонялся годами. Ее мысли переплетались с моими, хотя ее голос уже давно не преследует меня…

Мое дыхание сбивается.

Его взгляд снова скользит по мне. Талан наклоняется, на его губах играет легкая улыбка.

– Ты уверяешь, что ненавидишь меня, но твое тело не согласно. В глубине души ты жаждешь, чтобы такой монстр, как я, воспламенил твои вены. Думаю, в глубине души, Ния, ты умоляешь, чтобы тебя освободили.

Его губы так близко, яростный гул его силы пробегает по телу, обжигающий взгляд проникает в самое сердце. Я облизываю губы. Он опускает глаза, наблюдая за мной.

Ния, остановись. Не поддавайся его чарам.

Сердце колотится. Он опасен, нужно немедленно воздвигнуть барьер. Я здесь для того, чтобы убить этого мужчину, а не позволить ему соблазнить меня.

Я стискиваю зубы.

– Но это все притворство, – резко отвечаю я, охваченная паникой. – Я здесь в качестве вашей жены, потому что у меня не было выбора. Только и всего. Здесь нет никакой похоти. Я знаю, что вы чудовище, и отвергаю вас.

Талан выпрямляется, его ослепительная улыбка разбивает мне сердце.

– Неужели? – От раската грома дребезжат оконные стекла. – Что ж, люблю трудные задачи, но у меня дела. – Он отворачивается. – Здесь есть что почитать, чтобы занять себя.

– Дела?

Он бросает последний взгляд через плечо.

– Я собираюсь найти предателей и заставить их пожалеть, что они вообще родились на свет.

У меня снова перехватывает дыхание. Я отчаянно хочу выбраться отсюда, предупредить Найвен.

– А я должна просто торчать в этой библиотеке?

– Даже если ты окончательно сошла с ума и решительно отвергла меня, ты не моя пленница. Можешь выйти в свет, когда захочешь. Тебя будут охранять. Каким бы плачевным ни казалось твое положение и каким бы фальшивым ни был наш брак, я не позволю своей жене погибнуть. – Он отворачивается и направляется к выходу.

Дверь за ним захлопывается, звук эхом разносится по большому залу.

Твою мать… Он слишком близок к истине. Слишком проницателен. И если не начать действовать быстро, он раскроет все тайны.

Глава 12

Вскоре у меня появляется шанс поговорить с Найвен. Она возникает у моей двери в окружении собственных стражников.

Сейчас мы сидим в библиотеке перед горячим камином и пьем чай с медовыми пирожными с цветами бузины, которые принесла служанка. За окнами метет. Найвен смотрит на меня поверх чашки.

– Дай мне разобраться с «Тенистой чащей». У меня больше свободы, чем у тебя.

– Вокруг тебя охрана. У тебя точно есть свобода?

Свет пламени окрашивает ее рыжие волосы в теплые оттенки.

– Побольше, чем у тебя. Никто не следит за каждым шагом сестры принцессы. Они следят за тобой.

Я стискиваю чашку с чаем, ощущая тепло сквозь фарфор.

– Очень скоро охота Талана на предателей принесет плоды.

– Все не так плохо, как ты думаешь, – продолжает Найвен. – В войске Периллоса наметился раскол. Кто-то верен Оберону, кто-то – Талану, и никто не знает, кому доверять. Они тратят много сил, шпионя друг за другом, а это отнимает время и сеет неразбериху.

– И что нам делать?

Ее лицо мрачнеет, голос понижается до шепота:

– Прежде всего надо убедиться, что Брадос, Мериадек и остальные держатся подальше от «Тенистой чащи». Это лишь вопрос времени, когда Талан узнает название таверны целиком.

Подумав, я киваю.

– Правильно. И я могу пустить солдат фейри по ложному следу. Собью с толку Талана и сделаю все, чтобы распространять фальшивую информацию, пока мы окончательно не собьем его со следа.

– Отлично. Мы укрепим нашу сеть. Сожжем все письменные улики. Мы уже отправили в Лаурон агентов, но теперь позаботимся, чтобы они были в курсе новой опасности. Они будут действовать в режиме повышенной готовности. Им придется установить наблюдение, постоянно отслеживать передвижения Талана и устранять любые новые угрозы. А если случится худшее… – Она колеблется, глядя на огонь. – У нас при себе цикута. Лучше покончить с собой до начала пыток.

Слова тяжело повисают в воздухе, тихонько потрескивает пламя. Наконец я нарушаю молчание:

– Ладно. Распущу ложные слухи, как только смогу.

– И постарайся поддерживать влюбленность Талана. Соблазни его, если понадобится. Пока ты ему нравишься или он испытывает вожделение, у него меньше шансов заподозрить тебя. Мужчины думают членами, понимаешь?

Внутри меня все сжимается.

– Это может оказаться маленькой проблемой.

– А почему, собственно?

Я откашливаюсь.

– Я прямо отказала ему и напомнила, что все это притворство.

Найвен смотрит на меня поверх чайной чашки, выражение ее лица становится суровым.

– И какого черта ты это сделала?

– Я подумала, что он собирается меня поцеловать.

Ее взгляд заостряется.

– И что? Ты его жена. В чем проблема? Ты учтива со всеми, кроме него. Может, объяснишь? Что у тебя с головой, если ты отдаляешься от цели, когда нам нужно, чтобы ты была как можно ближе к ней? Я уже не говорю о том, что он перестанет тебе доверять, если, черт возьми, возненавидит тебя. Ты же опытный агент. Объясни мне как пятилетнему ребенку, Ния. Хоть раз скажи правду. Почему ты ляпнула, что отвергаешь его?

Я наклоняюсь ближе к Найвен:

– Моя задача – убить его. А я не смогу этого сделать, если мы с ним станем ближе. Если мы сблизимся, я не захочу его убивать. И поставлю миссию под угрозу.

– И ты не можешь изображать близость, потому что…

– Потому что он проникает в чужие головы.

Найвен хмурится:

– Но не в твою. У тебя получается защищаться.

Я вздыхаю:

– Я не в буквальном смысле.

– Что ж, жаль, что ты не можешь просто признаться, о чем думаешь. Хотя я уверена, что и так это знаю. – Найвен приподнимает бровь. – Ты считаешь его соблазнительным. Ты не можешь притворяться, потому что на самом деле хочешь его. И боишься, что если захочешь слишком сильно, то придется защищать его, а не убивать. Ведь так и есть?

Я барабаню пальцами по чашке.

– Звучит не очень радостно. Есть причина, о которой я не хотела говорить вслух. Боюсь, мне так понравится трахаться с врагом, что я провалю миссию.

Она кивает, глядя на огонь.

– Полагаю, не только мужчины, образно говоря, думают членами. Но признать, что у тебя проблема, – значит, сделать первый шаг. Тогда вот что. Не трахайся с ним. Стань его другом. Дай ему день-другой – пусть решит, что ты передумала. Он одинок. Все, кроме тебя, боятся его, и наверняка ему важнее общение, чем очередная женщина для секса. Таких у него полно. Так что выжди несколько дней, Ния, и снова расположи его к себе.

* * *

Я завернулась в плащ, под моими ногами похрустывает снег.

Стражники сказали, что я найду своего мужа у восточных ворот.

Я иду по следам Талана на снегу; стража – за мной, делая большие шаги, чтобы не отстать.

По пути мне удается заронить в их податливые умы кое-какие семена абсолютной лжи о сопротивлении и шпионах, выступающих против монархии. Теперь солдатам известно, что в этом замешан Люмос – сам маркиз Кларвен. Как племянник короля, Люмос хочет занять трон. Ради этого он объединился с отцом Арвенны, и они плетут заговор в замке Валь-сан-Ретур. Он пытается подорвать военные планы короны. Если кто-то виноват в утечке разведданных в Шотландии, то это Люмос.

Из ворот замка я выхожу на заметенную мощеную мостовую Корбинелля, где под обледенелыми деревьями, словно сахарные пирожные, разбросаны домики.

При виде Талана мое сердце замирает. Он шагает впереди по тропинке, черный плащ за спиной развевается по ветру. Меч обнажен, на металлическом лезвии поблескивают алые капли. Должно быть, он слышит мои шаги, потому что поворачивается и останавливается как вкопанный. При виде меня вытирает окровавленный меч о белый снег, отчего тот становится розовым, и убирает в ножны.

– Доброе утро, – приветствую я принца с лучезарной улыбкой.

Талан окидывает меня взглядом, словно оценивает опасность – или, возможно, что-то подозревает.

– Ты не побоялась холода, чтобы разыскать меня… Уже так соскучилась по моему обществу?

Я подхожу ближе и понижаю голос:

– Наверное, я немного погорячилась. Ведь нет причин, почему мы не можем быть друзьями?

– Друзьями… Как увлекательно! Представляешь, как мы будем играть в карты?

– Возможно, у нас действительно есть кое-что общее. Несмотря на ваше непрерывное высокомерие и дурную привычку заставлять меня исполнять все ваши прихоти.

Он проводит языком по губам, изучая меня.

– Большинство женщин не жалуются, когда я контролирую ситуацию… – Мрачная улыбка. – Ты со мной? – Он поворачивается, я иду следом. – Наверное, лучше, если нас время от времени будут видеть вместе. Чем серьезнее все воспримут этот брак, тем безопаснее для тебя. Но там, куда мы сейчас направляемся, ты должна в точности выполнять мои указания, чтобы не пострадать.

Я приподнимаю брови:

– С чего бы мне страдать?

– Я иду в Затерянный дворец.

– Боюсь, известия о нем не дошли до Лаурона. Что это?

– Старинный замок, построенный в первые годы основания Броселианда. Он стоит там с тех самых времен.

– И что в нем опасного?

– Хочешь сказать, что не слонялась в окрестностях Периллоса, не собирала, как все остальные, сплетни обо мне? Я почти оскорблен таким отсутствием интереса. – Ветер играет его темными прядями. – Но пусть это станет для меня сюрпризом. Просто не забывай в точности делать то, что я скажу.

– Да, понимаю. Ваша обычная манера.

Талан, не оглядываясь, щелкает пальцами стоящим за спиной стражникам:

– Свободны.

Он ведет меня по извилистой лесной тропинке. Если не считать окровавленного меча, здесь удивительно спокойно. С каждым шагом в снегу кажется, что погружаешься в древнее прошлое фейри. Я вдыхаю аромат сосен и серебристых берез. Над замшелыми стволами клубится туман, припорошенные снегом кусты покрыты пятнышками рубиновых ягод. Морозный воздух целует кожу, снежинки падают и тают на щеках.

Я опасливо смотрю на Талана:

– Чья кровь на вашем мече?

– Кое-кто допустил ошибку, испытывая мое терпение. А я надеялся, что все уже поняли.

Уклончиво. Увы.

– Еще один предатель?

Он пронзает меня острым взглядом:

– Я никому не позволю встать у меня на пути.

По моему телу бегут мурашки, принц шагает дальше по снегу.

Воздух становится каким-то тяжелым и потусторонним. Среди леса открывается поляна, ее пересекает тропинка с древними статуями и бледно-лиловыми живыми изгородями. В дальнем конце тропинки из зимнего леса появляется Затерянный Дворец – изогнутое, извилистое строение-призрак. Лед и снег на его камнях сверкают в слабом свете. Над замерзшим садом с вереском и голыми тисами клубится туман. Вокруг нас порхают мотыльки – не металлические, а настоящие, ярко-голубые. Мотыльки Корбинелля. Красивые с виду, но ядовитые. Совсем как Талан.

Резную дубовую остроконечную дверь обрамляют каменные арки. Когда мы приближаемся, мое внимание привлекают статуи. Я останавливаюсь рассмотреть одну из них – высокую королеву в короне, с длинными волосами, ниспадающими на мантию. Взгляд скользит по знакам на ее запястьях, и в моем мозгу вспыхивает искорка узнавания. Вьющиеся тройные спирали напоминают те, которые я видела в башне Нимуэ. И точно такие же на секунду мелькнули на моих запястьях, пока я принимала ванну. Я смотрю на них и чувствую, как по запястьям пробегает магический холодок.

Талан следит за моим взглядом.

– Это Нимуэ. Она построила дворец много лет назад. Здесь и похоронена. Ты знала, что до нее Владычицей Озера была моя бабушка? До того, как стать королевой?

Я снова смотрю на тройные спирали. Три Владычицы Озера.

– Королева Моргана.

Слава древним богам, что у нас разные бабушки, учитывая мои грязные мыслишки насчет принца.

Я прерывисто вздыхаю.

– Как умерла Нимуэ?

Талан направляется к двери.

– Я не знаю, но это случилось вскоре после войны с Пендрагонами. – Он оглядывается на меня. – Насколько я могу судить, ее убил мой отец. Говорят, Броселианд основан Мерлином и моим отцом, но я думаю, что это сделала Нимуэ. Отец обычно стремится избавиться от тех, кто имеет влияние. Разумеется, он хотел убрать ее с дороги. Она знала правду. Знала, что Оберону не место на троне.

У меня в голове звучат слова Мордреда: «Они обманом заставили фейри поверить, что Оберон – их истинный король, и теперь Оберон правит как узурпатор в своем фальшивом королевстве». Думаю, Нимуэ было не так-то просто обмануть. Оберону пришлось убрать ее с дороги.

В семейной драме Талана почти невозможно разобраться.

– Вы говорили, что Мордред был любовником вашей матери, но у них не было общих детей. И при этом Мордред…

– Мой дед. Да, мой отец увел любовницу у собственного отца, потом Мордред проклял ее и умер. Вот такая у меня родословная. На самом деле все это довольно грязно, но формально без инцеста. Ты же охоча до древних сплетен?

Я пожимаю плечами.

– Я принимаю к сведению все, что до меня доходят. А что случилось с Мордредом? Как он умер?

– Я знаю только слухи. Почему-то все упоминания о нем вырваны из наших книг, уничтожены в архивах, но я предполагаю, что он погиб на войне с Морганой. – Принц открывает дверь и оборачивается. – Я должен выяснить, что случилось с моим дедом.

Я захожу во дворец и вздрагиваю. Меня окутывают запахи древних мшистых камней. Я чувствую, как древняя сила наполняет мое тело. По стенам вьются виноградные лозы. Смотрю на окутанный туманом высокий потолок. Ступаю по потрескавшемуся мозаичному полу. Свет проникает сквозь голубые и белые окна, украшенные причудливыми узорами, – иногда это тройные спирали.

– Что за рисунок? – Я показываю на окна. – Такой же, как на статуе Нимуэ?

– Жизнь, смерть, возрождение. Вечный цикл, который замыкается сам на себя, разрушение и воссоздание. – Низкий голос принца эхом отражается от камней.

– Как и ваш символ, уроборос.

– Совершенно верно.

Он ведет меня через пустое помещение с колоннами высотой в десятки футов, которое, видимо, когда-то было банкетным залом Морганы. Приближается к двери в дальнем конце и входит в темное помещение с запахом серы и дыма.

– Тараск, – зовет он, его низкий голос эхом отдается в темноте. – Дай-ка на тебя посмотреть…

Что-то движется во тьме, выходит на свет – и у меня перехватывает дыхание. Над нами нависает дракон, его глаза сверкают в темноте. Талан встает между мной и чудовищем. Свет из банкетного зала отражается на красной чешуе. Огненные глаза останавливаются на мне; раздается шипение, в воздухе пахнет серой.

– Я слышу, как быстро бьется твое сердце, – шепчет Талан. – Но бежать нельзя. Тараск хорошо обучена, но не устоит перед соблазном догнать убегающую добычу.

– Зачем мы здесь? – шепчу я.

Принц подходит ближе к Тараск, та наклоняется. Мое сердце учащенно колотится, пока принц поглаживает чешуйчатую морду. К моему удивлению, при его прикосновениях дракониха опускает голову и щурится от удовольствия. В этот момент она напоминает кошку, и мои страхи понемногу отступают.

– Вы ей нравитесь, – замечаю я.

– Она меня хорошо знает. Я сам ее обучал. Как и большинство наших драконов.

– Я не знала…

– Это одна из моих официальных обязанностей принца – Повелитель Драконов. Мать учила меня ездить на них, когда я был маленьким, – до того, как отец ее сжег. – Он замирает. – Знаешь что? Иногда мне кажется, что моя семья не вполне благополучная.

Однажды я уже видела принца верхом на драконе, но мне удалось остановить его, прежде чем он перебил всех моих союзников-людей.

Талан оглядывается:

– Не знаю, помнишь ты или нет, но на заседании Совета мы решили послать трех драконов атаковать одну из человеческих баз.

Я пожимаю плечами:

– Я помню разговоры о драконах, но без подробностей.

– Разве ты не ловишь каждое мое слово? Досадно. Как бы то ни было, кто-то заранее предупредил людей, чтобы они подготовили противодраконье оружие. Они убили Симачо и ранили Тараск. Да? – обращается он к драконихе, словно беседует с домашним питомцем.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, отчаянно пытаясь не выдать свою роль во всем этом.

– Симачо обучали тоже вы?

– Симачо был практически частью меня… – Голос принца срывается от боли. – Он был моими крыльями, моим напарником, моим братом по оружию на поле боя. Последний подарок матери перед смертью. А теперь его нет – люди подстрелили его в небе.

В моей груди появляется крошечная трещина толщиной с волос.

– Ваша мать сама ездила на нем?

– Да. Они не расставались с самого Шалотта, и Симачо давал мне ощущение, что я снова с ней. Раньше я ездил на нем каждый день. В бою он был смертельно опасен… и одновременно игрив. Иногда, когда мы оставались вдвоем, даже летали сквозь бури.

– Мне очень жаль.

Талан гладит дракониху по шее, она прикрывает глаза и издает звук, похожий на мурлыканье.

– Драконы живут даже дольше, чем фейри, но они не бессмертны. – Принц обходит Тараск, чтобы осмотреть ее бока. – Не стоит заставлять ее долго бодрствовать. Драконы выздоравливают во время зимней спячки, ей нужен сон. Просто хотелось убедиться, что она выздоравливает. Она выглядит лучше, чем я думал.

Талан подходит ближе и кивает на дверь. Мы возвращаемся в старинный банкетный зал, шаги принца эхом отражаются от потолка. Его выразительная фигура – высокий силуэт в тумане – напоминает прекрасного вампира в плаще.

Последний подарок матери перед смертью…

Чувство вины сжимает мою грудь. Всего на секунду принц показался таким беззащитным…

Я заставляю себя вспомнить, кто он на самом деле: Мясник из Бретани. Во время первого вторжения фейри, пятнадцать лет назад, он оставил улицы выжженными, залитыми кровью, заваленными человеческими трупами. И сделал бы то же самое в Шотландии, если б я не остановила его. Он одержим идеей захватить всю Великобританию, и не только.

Принц распахивает дверь; в зал врывается снежный вихрь, обжигает щеки.

Идя следом за Таланом, я шепчу тихое обещание самой себе.

Я не влюблюсь в него.

Я не буду скорбеть о нем.

А когда придет время, помогу его убить, даже если это меня сломает.

Глава 13

Наконец получаю записку от Найвен и спешу к ней. Хватаю плащ и выбегаю за дверь библиотеки, стража – за мной по пятам.

Я говорила с Найвен пять дней назад – как и с Таланом. Она отправилась в Шотландию доложить обо всем, а Талан занят бог знает чем.

Связь с Авалоном сложна и опасна для жизни. Два дня по снегу к дальнему порталу фейри, прыжок через портал в Шотландию. Рыцарь передает донесение Найвен нашему командованию на Западном побережье, и она получает новые приказы из Камелота. Затем обратный путь – за эти пять дней в замке могут удивиться ее отсутствию.

Я спешу через двор, пульс учащается. Пока Найвен не было, я пять дней изображала сияющую новобрачную принцессу, разодетую в шелка и драгоценности, с изящной тиарой на голове. Пила чай с баронессами, которые ловили каждое мое слово. Вкушала изысканные блюда с придворными дамами в окружении стражников – пирожные с колокольчиками, пироги с черникой, салаты из одуванчиков, медовуху из росы.

Но что мне реально необходимо – так это указания из Башни Авалона. Мне нужно знать, когда они собираются покончить с Таланом и Обероном – и что, черт возьми, делать мне.

Я нахожу Найвен в саду скульптур, как она и написала; ее рыжие волосы выделяются ярким пламенем на фоне белого снега. Я прибавляю шаг, дыхание образует вокруг головы облачко тумана.

Сад – странное и красивое место с заснеженными статуями из ледяного мрамора: оленем, змеей и мужчиной с лицом из сплетенных листьев.

Через плечо оглядываюсь на стражников, которые почти наступают на пятки, догоняя меня. Вздернув подбородок, я надменно заявляю:

– Можем мы с сестрой побыть наедине, подальше от простолюдинов вроде вас? Я не желаю, чтобы вы приближались ко мне или леди Найвен. Даже не хочу дышать с вами одним воздухом. – Делаю взмах рукой. – Можете защищать меня на расстоянии.

Солдаты кивают, и я иду дальше; под ногами хрустит заснеженная галька.

Найвен поворачивается, чтобы поприветствовать меня, ее щеки порозовели от холода.

– Привет, сестренка, – бормочу я.

Подхожу к ней, она бросает взгляд на стражников, чтобы убедиться: они достаточно далеко. На ресницы падают снежинки. Она наклоняется и шепчет:

– Я только что из Шотландии.

Я поворачиваюсь спиной к солдатам, чтобы они не могли прочесть по губам:

– Знаю. Что они передали?

– Тебе нужно отправиться в Башню Авалона.

Внутри меня все сжимается. В Башню Авалона? Это невозможно.

– Звучит заманчиво. Я бы хотела поговорить с сэром Кеем, но, разумеется, ничего не получится. – Я киваю в сторону усиленно охраняемого лей-портала.

– Нет, я имею в виду, что тебе пора уходить, – поясняет Найвен. – Таковы последние указания. Командование Башни Авалона не будет реализовывать план покушения, не переговорив с тобой лично.

– Что? – Я смотрю на нее в изумлении. – Это безумие. Я не могу уйти. Лей-портал по-прежнему охраняется дюжиной солдат. И я не могу добраться до другого портала. За каждым моим шагом следят, а Талан вернется через два дня. Он сразу поймет, что меня нет.

– Знаю.

– Тогда почему говоришь, что мне нужно уходить?

Найвен выдыхает, от ее губ поднимается бледное облачко тумана.

– Я передала им то, что они и так знают: теперь ты замужем за принцем, а портал охраняется. Сказала, что даже за мной наблюдают. По возвращении я натолкнулась на компанию придворных дам, и они потребовали объяснить, почему я пропустила столько пирушек и вечеринок. Все, что я могла ответить, – это намекнуть на роман с неким сельским аристократом. Похоже, я пропустила два бала-маскарада, одну вечеринку по случаю помолвки и пир, который, подозреваю, оказался настоящей оргией. И все хотят знать почему.

– Почему они не могли передать сообщение с тобой?

– Будь жива Вивиан, она бы о нас позаботилась, – мрачно произносит Найвен. – Но теперь, когда ее нет, всем заправляют Райт, сэр Кей и Амон. И они вряд ли правильно понимают наше положение здесь.

– А Рафаэль? Он наверняка может их образумить.

– Рафаэль считает, что тебе следует убраться из Броселианда к чертовой матери, – отвечает Найвен. – Он хочет, чтобы ты вернулась в Камелот и больше никогда не уезжала.

Я киваю. Знакомо, учитывая, что он не раз твердил мне об этом.

– Минутку, дай подумать… – Я хмурюсь, плотнее кутаюсь в плащ и окидываю взглядом охраняемый портал. – Придется пройти через портал. Это единственный способ добраться до Башни Авалона и обратно за одну ночь.

Найвен кивает.

– А стражники?

– Никто из них не знает, зачем охранять портал. Талан держит это в тайне. Они думают, что сторожат дерево, посаженное в память о нашей любви. Так что, если подбросить им достаточно вескую причину, они оставят пост. Я отправлюсь в Башню Авалона и вернусь обратно за одну ночь.

– Почему бы тебе не поуправлять их мыслями? – интересуется Найвен.

Я качаю головой:

– Слишком сложно. Талан сразу догадается, что это я. К тому же их слишком много… Нет, нужно что-то такое, что заставит их покинуть пост. И мы должны сделать это сегодня вечером, до возвращения Талана. Как думаешь, сможешь отвлечь их на несколько часов?

* * *

Я жду в своей новой библиотеке, отблески свечей дрожат на позолоченных книжных переплетах. Снова поворачиваюсь к окну, высматривая сигнал от Найвен, все тело гудит от напряжения. До сих пор я не заметила ни одного знака от союзников-агентов.

Пока Найвен организует отвлекающий маневр, я вела себя как ни в чем не бывало. Пообедала в Большом зале в обществе двадцати знатных дам. Герцогиня, которая раньше никогда не разговаривала со мной, подарила бриллиантовую брошь. Во второй половине дня я присоединилась к дамскому чаепитию, мы посплетничали о драконе в Затерянном дворце, и я узнала всю подноготную некоего лорда Кахедина, прикованного к постели Ихорной² чумой. Вечером мы перешли от чая к медовухе, как частенько бывает при дворе фейри. Я сделала вид, что выпила больше остальных, и под конец бормотала что-то невнятное, даже когда только притворялась, что делаю глоток. С таким же успехом я могла продолжать молоть всякую чушь, и все бы решили, что я идиотка, – эта пьяная малютка-принцесса не опасна для королевства.

В ожидании сигнала выглядываю из окна в темный двор, высматривая на залитом лунным светом снегу хоть какой-нибудь признак движения. Когда же сопротивление начнет действовать? Каждая потерянная минута – минус одна минута, которой мне…

Ночную тишину прорезает пронзительный крик.

Наверху дальней стены появляются огни – пылающие стрелы устремляются ко дворцу. Мастерство лучников-фейри не сравнимо с человеческим, их стрелы пролетают сотни футов. Огненная стрела приземляется в кустах возле огромной двери, поджигая листву. Еще одна влетает в окно в нескольких башнях от нашей. Даже отсюда слышны крики, из разбитого окна уже валит дым.

Дыхание учащается, нервы на пределе. Прижав ладони к стеклу, я наблюдаю, как стражники бегут по двору от лей-портала к стене замка. Они устремляются к воротам под огненным дождем стрел, одна попадает в цель. Плащ солдата загорается, напоминая пляшущий огонек спички. Когда его вопли разносятся по ночи, я задаюсь вопросом: сколько будет жертв ради выполнения этой миссии? И все потому, что Райт настаивает на личной беседе со мной…

А почему, собственно, он так непреклонен? Возможно, потому, что не выносит полукровок вроде меня. Райт хочет, чтобы войну закончил полноценный человек – Пендрагон, который станет героем. Похоже, он надеется, что я погибну по пути в Башню Авалона или попаду в плен, когда буду возвращаться.

Но сейчас не до рассуждений, как сильно я ненавижу этого бездушного ублюдка: у меня появился единственный шанс сбежать. Однако сначала нужно решить еще одну проблему.

Спешу к двери спальни и распахиваю ее. Двое стражников оборачиваются ко мне. Я в прозрачном неглиже, ноги босы, волосы растрепаны. Один из охранников скользит по мне взглядом сверху вниз, как я и рассчитывала. Я вижу, как вздрагивает его кадык, когда он замечает мои соски, торчащие из-под тонкой ночнушки.

– Что случилось? – невнятно бормочу я, как пьяная. – Что за шум?

– Нападение, Ваше Высочество, – поспешно отвечает стражник. – Лучше оставайтесь у себя. Убедитесь, что окно закрыто. Держите дверь запертой.

Я пытаюсь выйти, но они преграждают путь:

– Ваше Высочество, вам действительно лучше остаться.

Я пошатываюсь.

– Хорошо, – говорю наконец, пятясь назад. – Я закрою окно и дверь на засов. Вы, мужчины, позаботитесь обо мне, да? Я иду спать. – Прикладываю палец к губам: – Ш-ш-ш…

– Разумеется, Ваше Высочество.

– Я скажу принцу, что вы позаботились о моей безопасности.

Рассеянно хлопая глазами и приоткрыв рот, я запираю дверь на засов. Теперь никто не войдет. А если меня позовут, а я не отвечу, то решат, что я слишком пьяная и не слышу.

Пора.

Быстро облачаюсь в охотничий костюм, засовываю в кожаные штаны три клинка. Сдергиваю с крючка черный плащ и закутываюсь потеплее. И, присев на корточки, выдергиваю из-под матраса спрятанную веревку.

За окном издалека доносятся крики. Пламя из разбитого окна распространяется все шире, тянет горелой древесиной. Снаружи царит темнота, огненные стрелы прекратились.

Найвен и сопротивление уже должны скакать по лесу на лошадях. Я вижу лей-портал, всеми забытый и заброшенный, и поворачиваю ручку, чтобы открыть окно. Оно не открывается целиком – придется протиснуть задницу в узкую щель, но я уверена, что справлюсь. Закрепляю веревку на спинке кровати, дважды проверяю, надежно ли держится, и выбрасываю свободный конец в окно. Темный двор внизу словно за много миль от меня, снег застилают клубы дыма. С колотящимся сердцем я выбираюсь наружу ногами вперед, ступнями нащупывая узкие каменные опоры на стене. Холод проникает сквозь тонкую кожу сапог.

Изгибаясь всем телом, я проталкиваю бедра в проем, оконная рама стискивает меня с обеих сторон. Пока выбираюсь наружу, плащ цепляется за железную зазубрину оконной задвижки; я едва не выпускаю веревку и крепко вцепляюсь в нее.

– Проклятье, – бормочу, стараясь отцепиться от этой чертовой штуковины и краем сознания ощущая панику. Неужели меня застигнут здесь с высунутой в окно задницей над горящим дворцом?

Резко дергаю плащ, шерстяная ткань рвется, я едва не теряю равновесие, но снова нахожу точку опоры. Веревка уже обжигает пальцы. Наконец-то вылезаю из окна на холодный воздух. Дыхание туманом обволакивает лицо, я стараюсь двигаться как можно быстрее.

Спускаюсь за несколько секунд, приземляюсь на мерзлый снег и резко дергаю веревку под разными углами, как меня учили в Башне Авалона, пока она не высвобождается и не падает в снег в нескольких футах от меня. Быстро перекидываю ее через плечо и убеждаюсь, что путь свободен.

В этом темном уголке двора можно перемещаться открыто. Прижимаясь к стене, я спешу в темноте к плакучей иве, пальцы и щеки замерзают, ветер леденит кожу.

Наконец я вижу его. Теперь в центре между камнями растет маленькое тисовое деревце, но это не препятствие. Портал находится в самих камнях, а не между ними. Я устремляюсь прямо туда, призывая силы Стража.

Бросаюсь вперед, растопырив пальцы, – и совершаю бешеный прыжок в портал.

1.Уроборос – мифический змей, свернувшийся кольцом и кусающий свой хвост. – Здесь и далее прим. пер.

2.Ихор – водянистая жидкость, выделяющаяся из ран или язв.

Бесплатный фрагмент закончился.