Читать книгу: «Инферно»

– Не может быть!

– Ты там Мону Лизу что ли нашел? – послышался шутливый голос из динамиков.

Наверное, самую известную картину в мире так и не удалось найти.

Игорь еще раз запустил цикл сканирования. Где-то внизу, под плотным серым пологом облаков, через которые не было видно поверхность, находился аномальный источник тепла.

– Что у нас в этом квадрате?

Вопрос предназначался искусственному интеллекту, который с готовностью зачитал общую историческую справку и произнес самое главное:

– В данной местности отсутствовали объекты культурного наследия или их хранилища.

Переключившись на волну группы, оператор сообщил:

– Группа «Зета», вызывает Первый. Народ, у меня тепловая сигнатура.

Оператор щелкнул тумблером, и где-то снизу раскрылись створки отсека, в котором обитал дрон разведчик.

Эфир затрещал помехами.

– Первый, это Третий, перешли координаты.

– Уже.

– Включите радио, новое выступление сатанистов.

Так они между собой называли группу санаторов, чья программа очистки могла быть утверждена на следующем заседании ученого совета.

Оператор подключился к еще одной волне и повысил громкость.

– …мы пробовали разные подходы. Заражение биофагами, ультрафиолетовые излучатели на антигравитационных платформах, распыление антисептиков. Эти меры принесли лишь временный эффект.

Голос руководителя проектов санаторов ни с кем не спутаешь. Ей заменили гортань и каждое произнесенное слово звенело металлом.

Записав видео и координаты места, оператор отдал дрону команду на снижение. Переключившись на основную камеру, транслирующую происходящее без дополнительных эффектов и фильтров, он внимательно изучал обстановку. Игорь неосознанно наклонился вперед, пристально вглядываясь в монитор.

Что там, внизу?

С высоты Земля напоминала серый газовый гигант. Иногда в редких разрывах смога и облаков мелькало синее море или черная, будто выжженая, земля. Если эти разрывы случались за границей терминатора, то очень редко мерцали светящиеся точки. Часть производства приходилось поддерживать на поверхности, где была атмосфера и нормальная гравитация. Без добычи и переработки ископаемых им давно пришел бы конец. Биосфера скукожилась до морей и океанов, полюсов и жалких клочков суши в высокогорье.

– В чем сложность борьбы? – уточнил ведущий.

– Меня многие спрашивают, почему до сих пор не найдено средство? Если коротко, то из-за грибково-бактериального эндосимбиоза. Мегамицелий наращивает кору, как дерево, а под ней живут супербактерии. Биофаги и ультрафиолет не могут попасть внутрь. Хлор и перекись водорода убивают только спорангий. Все средства борются с наружным слоем, оставляя мицелий нетронутым. Плесень восстанавливается. Поэтому мы пришли к необходимости использования горящего белого фосфора.

– Я помню была программа с использованием рециркуляторов и нанороботов.

– Очень сложная и дорогостоящая теория. Поскольку плесень стала древовидной, то логичнее ее сжечь. Наш противник, защищаясь от нас, сделал себя уязвимым. Подчеркну, что руководство международной программы…

Взвизгнув пропеллерами, дрон бесстрашно устремился вниз, между замершими в ожидании команды пузатых красных кораблей группы «Сигма». Проект «Инферно» был готов к запуску.

Почти сразу из атмосферной дымки проступили вершины редких небоскребов с навечно потухшими огнями антенн. На такой высоте споры сдувало и поражения почти не было. Ниже отметок этих искусственных вершин начинался непрекращающийся последнюю сотню лет режим черного неба.

– У плесени нет естественных врагов в природе. Она не исчезнет сама по себе. Программа реставрации Земли кажется мне излишне сложной, требующей значительно больше усилий для достижения цели.

– Вот же стерва! – прошипел Игорь сквозь зубы.

– Пора признать очевидный факт – у нас нет времени ни на спасение культурного наследия, ни на длительную разработку альтернативной программы. Первоочередная миссия человечества заключается в борьбе с мегамицелием. Это война и пока мы в ней проигрываем, – она завершила свою речь таким тоном, какой обычно использовали военные для запугивания гражданских.

– Да уж, проще всего сжечь все к чертям, – пробурчал недовольный оператор.

– Заседание научного совета через двадцать витков, – прорезался голос еще одного оператора, – если что-то найдем, то сможем отложить запуск программы.

Их группа отстаивала метод бережного восстановления поверхности, планомерно расширяя безопасную зону обитания. Они хотели сохранить историю, свидетельства которой еще сохранились внизу. Далеко не все успели вывезти на орбиту, а такие объекты как памятники архитектуры эвакуировать не представлялось возможным.

Разогнавшийся аппарат нырнул в облака, оказавшись под горизонтом загрязнений.

Автоматически включились противотуманные фары. Им не удавалось разогнать сгущающуюся темноту, и они лишь на краткий миг подарили свет холодному безжизненному миру. Их лучи рассеивали мрак, скользили по отвесным стенам высоток некогда делового района и заглядывали в мертвые глазницы окон.

Кое-где не хватало части стен или фасадного остекления. У одной из башен отсутствовала крыша, а у соседней был срезан угол, словно его откусил великан. Через пролом виднелись ребра оплавленных перекрытий и следы пожара. Говорили, эти следы были результатом ошибки программы. Преждевременный сброс бомб. Их группа считала, что это была проверка эффективности, поскольку над застройкой не разрешали использовать оружие.

Чем ниже опускался дрон, лавирующий между зданиями, тем темнее становилось. Токсичная ночь царила здесь слишком долго. Куда не посмотри – всепоглощающая плесень ветвилась и покрывала абсолютно все, за что она могла зацепиться.