Читать книгу: «Тень на "Монолике"»

Глава 1. Первый

Будильник сработает в пять сорок пять. Реннер проснулся за минуту до сигнала — старая привычка, въевшаяся за двадцать лет службы, — и просто лежал, глядя в серый потолок, пока браслет не завибрировал. Он отключил сигнал, сел и несколько секунд смотрел в стену.

Квартира была маленькой — две комнаты, кухонный угол, санузел. Он снимал её уже двенадцать лет и за это время так и не обзавёлся ничем лишним. Минимум мебели. Никаких голографических картин на стенах. Только книжная полка с бумажными изданиями — старые детективы, технические справочники, пара романов, которые он перечитывал раз в несколько лет. Он любил бумажные книги за их осязаемость и ничем несравнимый запах.

Он встал, размял плечи и прошёл на кухню. Кофе. Не из автомата — автоматное пойло он не переносил. Ручная кофеварка и молотые зёрна, которые он заказывал с Земли раз в три месяца. Единственная роскошь, которую он себе позволял.

Пока кофе закипал, он стоял у окна. Окно выходило в технический колодец — никакого вида на центральную ось, только переплетение кабелей, труб и редкие проблески аварийного освещения. Но ему нравилось.

Он пил кофе и думал о том, что неделя прошла без убийств. Три дня назад он закончил дело о краже в грузовом секторе — скучное, бумажное, без единого трупа. Для детектива его уровня это было почти отпуском.

Тишина закончилась в шесть двенадцать. Браслет завибрировал — три коротких сигнала, вызов с приоритетом. Реннер поставил кружку и нажал ответ.

— Кайл Реннер слушает.

— Детектив, — голос диспетчера Совета безопасности был напряжённым, но старался звучать ровно. — У нас убийство. Привилегированный терминал, третий рукав - личный шаттл советника Корвина.

Реннер закрыл глаза. Выдохнул.

— Еду.

Он оделся быстро, без суеты. Стандартный костюм - тёмно-серый, без знаков отличия. Браслет на левую руку. Лупа в карман - старая, оптическая, которую он таскал с собой пятнадцать лет - на удачу. Перед выходом он задержался у зеркала. Из отражения смотрел человек, которому недавно исполнилось сорок семь. Коротко стриженые волосы, уже тронутые сединой. Глаза, привыкшие щуриться. Лицо, на котором годы службы оставили глубокие морщины.

Он отвернулся и вышел.

Лифты на «Монолике» были быстрыми, но поездка от тридцать седьмого сектора до привилегированного терминала занимала минут пятнадцать. Реннер использовал это время, чтобы просмотреть первичный отчёт на браслете. Корвин, советник, найден мёртвым в личном шаттле. Подозрение на отравление. Подробностей пока нет.

Он выключил экран и прислонился к стене лифта. Советник. Это меняло дело. Убийство члена Совета — не рядовая поножовщина в нижних секторах. Это значит, что к вечеру у него на столе будет требование немедленных результатов.

Лифт остановился. Двери открылись.

Привилегированный терминал встретил его стерильной чистотой. Никаких потёртостей на стенах. Никакого запаха машинного масла. Белый металл, мягкий свет и лёгкий гул вентиляции. Реннер шёл по коридору и чувствовал, как его собственная тень скользит по идеально ровному полу. Он терпеть не мог такие места.

Шаттл советника Корвина стоял в третьем рукаве, прижавшись к стыковочному узлу, как присосавшийся моллюск. Компенсаторы зазора даже не скрипнули, когда Реннер перешагнул магнитный порог. Внутри пахло озоном.

Тело лежало на пассажирском диване. Руки вытянуты вдоль туловища. Голова чуть повёрнута к панорамной стене, за которой виднелись огни стыковочного узла. На лице — никакого страха, никакого удивления. Только расслабленность, почти безмятежность. Так выглядят люди, которые умерли внезапно.

Старший техмедик, пожилой мужчина с нашивкой токсикологического отдела, мялся у дивана, явно не зная, с чего начать.

— Нейротоксин, — сказал он, наконец. — Паралич нервной системы наступил мгновенно. Никаких следов борьбы. Никаких защитных реакций организма. Сработало быстрее, чем синапсы успели передать сигнал опасности.

Реннер молча кивнул. Он обходил салон, отмечая детали. Климат-контроль тихо шипел. Камеры наблюдения отключены. Защищённый карман у кресла пилота открыт. Пуст.

— Что пропало?

— Квантовый накопитель, — ответил криминалист, молодой парень с воспалёнными от недосыпа глазами. — Устройство размером с палец. Хранение данных в запутанных состояниях частиц. Карман открыт легитимным кодом. Биометрический ключ советника.

Реннер наклонился к карману. Никаких следов взлома. Ни царапин, ни остаточных электромагнитных аномалий. Корвин видимо сам извлек накопитель.

— Время смерти? — спросил он.

Техмедик снова замялся. Реннер сразу понял — сейчас будет то, ради чего его сюда вызвали.

— Биомаркеры деградации нейротоксина в спинномозговой жидкости показывают остановку синаптической активности в двадцать один ноль-ноль, — сказал техмедик. — Плюс-минус пять минут. Вот только Трое свидетелей видели советника Корвина живым и невредимым в двадцать один сорок семь. Он шёл по коридору к терминалу. Один из свидетелей с ним разговаривал.

Реннер медленно выдохнул. Он любил такие противоречия. Не потому что они доставляли удовольствие, а потому что именно в таких трещинах между «должно быть» и «есть» пряталась правда.

— Он умер в девять вечера, — медленно проговорил он. — А в девять сорок семь вышел из шаттла.

— Именно так, — техмедик развёл руками. — Наружные камеры это подтверждают.

Реннер снова подошёл к телу. Наклонился, разглядывая запястье. Браслет статуса — массивный, с гербом Совета, с десятком индикаторных меток. Одна из них не светилась. Он достал лупу. То, что он увидел, ему не понравилось.

Поверхность метки была не разбита, не поцарапана. Она была... недоделана. Два слоя голографической текстуры на ложились друг на друга и застыли микроскопической фрактальной рябью.

Реннер убрал лупу. Он не стал озвучивать мысль, которая пришла ему в голову. Мысль была слишком странной, слишком невероятной. В его работе такие мысли были опасны — они заставляли подгонять факты под теорию, а не наоборот.

— Кто-нибудь трогал браслет? — спросил он.

— Нет, — ответил криминалист. — Он зафиксирован как оригинал. Но метка не просто не работает. Она... я даже не знаю, как это описать.

— Я тоже пока не знаю, — сказал Реннер. — Но это не механическое повреждение. Это что-то другое.

Он выпрямился и ещё раз обвёл салон взглядом. Всё было на своих местах. И при этом что-то не так.

Когда он вышел из шаттла в коридор терминала, там его уже ждали.

Парень лет двадцати пяти. Белый комбинезон технической службы обучения — такие выдают практикантам. Никаких знаков отличия, только стандартная эмблема образовательного департамента на плече. Стоял прямо, руки свободно опущены. Реннер сразу заметил его пальцы — большой палец левой руки ритмично постукивал по указательному. Раз в две секунды, как метроном.

— Детектив Реннер? — голос у парня был спокойный, без интонаций. — Меня зовут Лео Вирт. Я практикант. Мне сказали, я назначен к вам в помощь.

Реннер остановился. Оглядел его с ног до головы.

— Практикант, — повторил он. — Надо же. А я уж думал, в департаменте слово «помощник» под запретом.

— Видимо, сняли запрет. – Ответил парень, не уловив сарказма.

— Давно пора, — Реннер хмыкнул. — Я уже несколько месяцев бомбардирую руководство запросами. То бюджета нет, то свободных людей, а тут вдруг практикант.

— Система автоматически подобрала мой профиль под дело, — ответил Лео. — Специализация — квантовые вычисления и нанотехнологии.

— Серьёзный набор для практиканта.

— Я много учился.

Реннер помолчал. Что-то в этом парне было странное. Не то чтобы он нервничал — наоборот, он не нервничал совсем. Обычно практиканты трясутся от страха или лезут из кожи вон, чтобы показаться полезными. Этот просто стоял и ждал. Но больше всего детектива удивило, что система отреагировала так быстро.

— Ладно, Вирт, — сказал он, наконец. — Заходи. Покажу тебе место преступления.

Они вернулись в шаттл. Лео осмотрелся — быстро, цепко. Его взгляд задержался на теле, на открытом кармане, на панели интерфейса. Потом он подошёл к браслету Корвина и наклонился.

— Вы это уже видели? — спросил он, указывая на дефектную метку.

— Видел. Что думаешь?

Лео выпрямился.

— Я думаю, это не механическое повреждение. Это похоже на артефакт какого-то процесса. Два слоя материала наложились с рассинхронизацией. Такое бывает при высокоточной голографической проекции.

— Голографической проекции? — Реннер нахмурился. — Ты хочешь сказать, что браслет — голограмма?

— Нет. Кто-то воздействовал на него на молекулярном уровне. Но это не случайный дефект.

Реннер помолчал. Он думал о временно́м парадоксе. О человеке, который вышел из шаттла через час после смерти, запахе озона, браслете с фрактальной рябью. Факты были, но они отказывались складываться в картину.

— Что ещё? — спросил он. — Ты сказал, что умеешь работать с квантовым анализатором?

— Да. Могу запустить сканирование на остаточные квантовые корреляции.

— Запускай.

Лео сел за панель интерфейса. Его пальцы забегали по сенсорам — быстро, точно, без единого лишнего движения. Реннер следил за ним краем глаза. Этот парень работал с оборудованием так, как работают люди, которые провели за ним десятки лет. Может ли практикант быть на столько талантливым.

На голографическом экране развернулась сложная схема — слои данных, квантовые каналы, спектральные диаграммы. Большинство нитей были стабильными, соответствующими работающему оборудованию шаттла. Но несколько — мерцали. Пульсировали. Как будто они существовали только наполовину.

— Что это? — спросил Реннер.

— Остаточная квантовая запутанность, — ответил Лео. — След от какого-то процесса, который здесь происходил. Самих частиц осталось не много, их информационные корреляции с атомами среды ещё не полностью разрушились. Это как эхо. Как запах, который держится в воздухе после того, как источник убрали.

— И что за процесс?

Лео помолчал. Пальцы на секунду замерли, потом возобновили свой ритм.

— Я не уверен, детектив. Но эти паттерны похожи на сигнатуру сканирования. Очень глубокого. Кто-то считывал информацию на молекулярном уровне.

— С тела?

— И, возможно, с нейронных структур.

Реннер почувствовал, как у него холодеет затылок. Это было уже не просто странное убийство. Это было что-то другое. Что-то, что выходило за рамки его опыта.

— Ты хочешь сказать, что кто-то сканировал мозг Корвина?

— Пытался, — осторожно ответил Лео.

— Зачем?

— Могу предположить, что кому-то понадобилась проекция, но такое оборудование способно на скан только поверхностных слоев, а здесь затронуты все слои.

Реннер отвёл взгляд от экрана. Он прошёлся по салону, пытаясь уложить в голове то, что только что услышал. Нейротоксин. Временно́й парадокс. Сканирование тела. Украденный накопитель. И запах озона, который всё ещё держался в воздухе.

— Ладно, — сказал он. — С этим разберёмся позже. Сейчас нужно опросить свидетелей. Ты со мной.

Свидетели ждали в административном секторе, в стандартной комнате для допросов с серыми стенами и голографическим столом, на котором пока ничего не отображалось. Когда Реннер вошёл, все трое обернулись к нему с тем особым выражением, которое он хорошо знал: тревога, любопытство и раздражение.

Первый свидетель — Лайнус Келлер, мужчина лет пятидесяти, в ярком жёлтом жилете поверх форменной рубашки. Дизайнер интерьеров. Работал над оформлением нового сектора Совета. Жестикулировал много, говорил быстро, перескакивая с одного на другое.

— Я видел его! — начал он, как только Реннер открыл рот. — Советник Корвин, собственной персоной. Он прошёл мимо меня по коридору, буквально в двух метрах. Я ещё подумал: какой костюм элегантный, тёмно-серый, с голографическим отливом. Я такой же хотел заказать, но говорят, это ручная работа с Марса...

— Во сколько это было? — перебил Реннер.

— Точно в двадцать один сорок семь! Я посмотрел на часы, потому что как раз думал, успею ли я в кантину до закрытия. Он прошёл и даже кивнул мне. Очень вежливый человек.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет, только кивнул. Но знаете, что странно? — Келлер понизил голос. — От него пахло как-то странно. Я ещё удивился — обычно советники используют дорогой парфюм, а тут то ли озон, то ли еще что-то. Может, он из медицинского отсека шёл?

Реннер сделал пометку. Озон. Тот самый запах, который он почувствовал в шаттле.

Второй свидетель — Томас Грей, координатор грузовых перевозок, — был полной противоположностью Келлеру. Плотный, с красным лицом, он сидел на стуле так, будто тот был ему мал. На вопросы отвечал отрывисто, с плохо скрываемым раздражением.

— Я уже всё сказал вашему дежурному. Да, я видел Корвина. В двадцать один сорок. Он прошёл к терминалу.

— Вы заметили что-нибудь необычное? Запах, например?

— На станции всегда чем-то пахнет. Рециркуляция воздуха, сами понимаете. Я не принюхивался.

— Советник с вами говорил?

— Сказал «добрый вечер» и прошёл мимо. Всё. Этого достаточно? У меня отправка груза на Землю через два часа.

Реннер записал и это: «добрый вечер». Грей не заметил ничего странного.

Третий свидетель — Элис Морган, ассистентка секретариата Совета, — оказалась самой разговорчивой. Молодая женщина с большими глазами и привычкой поправлять волосы каждые полминуты. Она явно была взволнована и в то же время наслаждалась вниманием.

— Я как раз выходила из офиса, — начала она. — У нас был долгий день, готовили повестку для следующего заседания. И вдруг вижу — советник Корвин. Идёт такой уверенной походкой. Знаете, у него всегда была очень особенная походка — немного пружинистая. Я ещё подумала: «Надо же, в таком возрасте так держаться». Он мне всегда нравился.

— Во сколько это было?

— Около двадцати одного пятидесяти. Я не засекала точно. Но это было сразу после сигнала окончания вечерней смены. Он прошёл мимо и улыбнулся. И знаете, что он сказал?

— Что?

— «Не задерживайтесь, Элис». Представляете? Он знал моё имя. Я была так польщена.

—Что-нибудь странное?

Элис задумалась, теребя прядь волос.

— Запах. От него пахло чем-то свежим. Как перед грозой. Но я решила, что это новый освежитель воздуха в коридоре. И ещё — он был какой-то... слишком спокойный. Обычно советник Корвин всегда немного спешил, у него был озабоченный вид. А тут он шёл очень плавно. Как будто никуда не торопился.

Реннер закрыл блокнот. Трое свидетелей. Все видели Корвина живым через час после его смерти. Все заметили запах озона. И никто — ни на секунду — не усомнился, что перед ними настоящий советник.

Когда они вышли из комнаты для допросов, Реннер остановился в коридоре и привалился спиной к стене.

— Что думаешь? — спросил он.

Лео стоял рядом.

— Свидетели говорят правду. Они действительно видели кого-то, кто выглядел и вёл себя как Корвин. Но это был не Корвин.

— Это мы знаем, — Реннер потёр глаза. — Вопрос — кто? И как?

— Я могу только предполагать, детектив. Мы имеем дело с каким-то устройством. Чем-то, что позволяет человеку выглядеть как другой человек.

— Маскировка?

— Или высокоточная голографическая проекция. Или что-то, о чём мы пока не знаем.

Реннер помолчал. Устройство. Звучало почти как научная фантастика, но не более фантастично, чем временной парадокс, который он видел своими глазами.

— Ладно, — сказал он. — У нас два направления. Первое: я иду в Инженерный архив. Хочу поднять патенты и разработки за последние несколько лет. Может, кто-то регистрировал устройства для высокоточного копирования внешности. Голографические проекторы. Биомиметические маски. Что угодно.

— Второе? — спросил Лео.

— Второе — камеры. Все записи с терминала за последние сутки. Мне нужно знать, входил ли кто-то в шаттл Корвина, кроме него самого. Или того, кто выглядел как он.

— Я займусь камерами.

— Добро. Встречаемся через четыре часа в участке. — Реннер оттолкнулся от стены и вдруг добавил: — И, Вирт... если у тебя появятся соображения — любые, даже самые странные — я хочу их услышать. Договорились?

Впервые за всё время Лео улыбнулся. Коротко, одними уголками губ. Но Реннер заметил, что-то в этой улыбке не было чувств, отрепетированный, искусственный жест.

— Договорились, — ответил Лео.

Реннер проводил его взглядом, пока тот шёл к лифту. Потом вызвал второй лифт и поехал в Инженерный архив.

Глава 2. Второй

Реннер не успел доехать до Инженерного архива. Лифт ещё только миновал двадцать восьмой сектор, когда браслет завибрировал — снова три коротких сигнала, вызов с приоритетом. Реннер закрыл глаза, выдохнул и нажал ответ

— Реннер слушает

— Детектив, — голос диспетчера был напряжённым. — Западный инженерный сектор. Личный шаттл доктора Ларса Вегнера

Реннер прислонился к стене лифта. В висках застучало.

— Еду

Он развернул кабину и поехал в обратную сторону. Западный инженерный сектор был старше привилегированного терминала лет на тридцать. Стены здесь были не белыми, а серыми, с потёртостями от тысяч стыковок. Вентиляция гудела громче. В воздухе пахло машинным маслом и рециркулированным кислородом — запах, который Реннер хорошо знал по нижним палубам. Там он когда-то начинал.

Шаттл Вегнера стоял в дальнем углу, пристыкованный к одинокому шлюзу. Та же модель, что у Корвина — «Астра Тех Стриж», стандартная комплектация для технического персонала высшего звена. Только этот выглядел более обжитым: на обшивке — следы мелких ремонтов, у шлюза — ящик с инструментами, прикрытый магнитной сеткой. Вегнер, судя по всему, был из тех инженеров, что предпочитают возиться с техникой сами

Внутри всё повторялось.

Тело на пассажирском диване. Поза спокойная, почти расслабленная. Руки вдоль туловища. На лице — никакого страха. Только пустота. Та самая, какую Реннер уже видел несколько часов назад. Он на мгновение задержался в дверях, глядя на лицо Вегнера. Пожилой мужчина, седые волосы, аккуратная бородка. Человек, который всю жизнь создавал машины.

Техмедик — на этот раз женщина, коротко стриженная, с быстрыми, точными движениями — доложила без предисловий:

— Нейротоксин. Идентичный тому, что у Корвина. Синтезирован под конкретный рецептор. Паралич нервной системы наступил мгновенно. Жертва даже не поняла, что умирает.

— Время смерти?

— Биомаркеры деградации нейротоксина в спинномозговой жидкости показывают остановку синоптической активности в двадцать три десять. Плюс-минус пять минут.

Реннер ждал.

— А свидетели? — спросил он.

— Двое. Оба видели Вегнера живым в районе полуночи.

Тот же разрыв. Тот же невозможный временной парадокс. Час — или около того. Реннер ничего не сказал. Он подошёл к телу. Наклонился. На запястье Вегнера был инженерный хронометр — сложное устройство с голографическим циферблатом, какие носят только люди, привыкшие измерять время с точностью до миллисекунд. Один из сегментов циферблата мерцал, теряя фокус. Реннер достал лупу. Та же фрактальная рябь - ошибка наложения двух слоёв.

Он убрал лупу и повернулся к криминалисту. Тот же парень, что работал на первом месте. Реннер не удивился, видимо его вызвали из-за нехватки кадров.

— Что украли?

— Чертежи. Доктор Вегнер возглавлял проект по нанофабрикации. Из кармана у кресла пилота исчезли полные схемы производственной линии. Носитель защищённый, замок открыт легитимным кодом. Биометрический ключ Вегнера.

— Как и у Корвина.

— Да.

Реннер обвёл салон взглядом. Запах озона здесь был слабее, чем в шаттле Корвина, но всё ещё чувствовался. Климат-контроль тихо шипел. Камеры светились красными точками. Всё как в первый раз. И при этом всё иначе. Потому что теперь он знал: это не случайность.

Он отошёл в угол и набрал Лео по браслету.

— Вирт. Западный инженерный сектор. Шаттл доктора Вегнера. Ты мне нужен здесь.

— Уже иду, — голос практиканта был таким же спокойным.

Лео появился через десять минут. Пришёл с портативным анализатором в руке. Его лицо было бесстрастным, но Реннер заметил, что пальцы на этот раз двигались чуть быстрее обычного. Не нервно — скорее сосредоточенно. Как у человека, который ожидал этого вызова.

— Быстро ты, — заметил Реннер.

— Я анализировал записи с камер первого дела. Это недалеко.

— Что-нибудь нашёл?

— Пока ничего. Камеры показывают только жертв. Никаких посторонних.

Реннер кивнул и жестом пригласил его в шаттл.

— Сканируй.

Лео провёл сканирование быстро, даже быстрее, чем в первый раз. Его пальцы порхали по сенсорам с отработанной точностью. На голографическом экране развернулась знакомая картина — квантовая паутина, мерцающие нити остаточной запутанности.

— Тот же рисунок, — сказал Лео. — Идентичный первому случаю. Кто-то сканировал ткани жертвы на молекулярном уровне. И нейронные структуры.

— Зачем? — спросил Реннер. — Зачем сканировать мозг мёртвого человека?

Лео помолчал. Его пальцы на секунду замерли.

— Я не знаю точно, — помедлил он. — Но если сопоставить с первым делом... Тот, кто это делает, сканирует не просто тело. Он сканирует всё. Внешность. Голос. Походку. Манеру говорить. Возможно, даже воспоминания — для имитации поведения.

— Чтобы выдать себя за жертву.

— Похоже на то.

Реннер подошёл к панорамной стене. За стеклом — переплетение кабелей, огни стыковочного узла, бесконечная темнота технических колодцев. Он думал о том, что сказал Лео. Устройство, способное скопировать человека настолько точно, что свидетели не замечают разницы. Не просто голограмма. Не просто маска. Что-то, что воспроизводит поведение, речь, привычки.

— Если такое устройство существует, — сказал он, не оборачиваясь, — то оно стоит целое состояние. И тот, кто его использует, не остановится на двух убийствах.

— Согласен, — ответил Лео.

Реннер повернулся.

— Ладно. Я иду опрашивать свидетелей. А ты свяжись с Маркусом Фелпсом. Скажи, что мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Свидетелей на этот раз было двое. Их разместили в той же комнате для допросов в административном секторе. Когда Реннер вошёл, первый свидетель уже сидел на стуле, подавшись вперёд и нервно потирая руки.

Эрик Соль. Инженер из отдела нанофабрикации, коллега Вегнера. Лет сорок, худой, с аккуратной бородкой и глазами, которые привыкли смотреть на мир сквозь линзы микроскопа. Он был бледен, но держался — как человек, который привык иметь дело с фактами и сейчас пытается применить этот навык к ситуации, в которой факты отказываются работать.

— Я работал с Ларсом три года, — сказал он, когда Реннер сел напротив. — Хороший инженер. Даже отличный. Пунктуальный до тошноты. Если он назначал встречу на восемь — он приходил в точь-точь. И никогда не отменял.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Сегодня ночью. Около полуночи. Я задержался в лаборатории, проверял допуски на новую линию. Он шёл к терминалу. Мы пересеклись в коридоре. Я хотел подойти, спросить про завтрашнее совещание. Но он разговаривал по браслету — что-то про производственные мощности. И махнул рукой: извини, срочно. Я не стал его задерживать.

— Как он выглядел?

Соль задумался.

— Как обычно. Уставший, но собранный. Ничего странного.

— Запах? — спросил Реннер. — Чувствовали какой-нибудь запах, когда он проходил мимо?

— Запах? — Соль нахмурился, потом кивнул. — Да. Пахло озоном. Я ещё подумал: наверное, кто-то из ремонтной бригады работал с плазменным резаком. Но я не придал значения. У нас в секторе постоянно чем-то пахнет.

Озон. Опять.

Второй свидетель был полной противоположностью Солю. Молодой парень в униформе технического обслуживания, лет двадцати, представился как Дженсен. Сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрел по сторонам со скучающим видом человека, которого оторвали от более важных дел. Реннер сразу определил тип: техник, который считает, что его работа важнее любой полицейской процедуры.

— Я чинил вентиляцию в коридоре, — сказал он. — Увидел мужика. Взрослый, седой. Костюм дорогой. Прошёл мимо, и всё.

— Во сколько это было?

— Где-то в полночь. Может, чуть позже. Я время не засекал.

— Он что-нибудь делал? Говорил с вами?

— Нет. Просто прошёл. Я на него и внимания не обратил. Мало ли тут народу ходит.

— Запах?

Парень пожал плечами.

— У меня насморк. Я вообще ничего не чувствую.

Реннер закрыл блокнот. Он вышел в коридор и несколько минут стоял, глядя в стену. Два убийства. Одинаковый метод. Одинаковый временной парадокс. И запах озона, который чувствовали все, кроме парня с насморком. Бесполезный свидетель, но и он подтверждал общую картину: кто-то, выглядевший как Вегнер, прошёл по коридору через час после смерти настоящего Вегнера. И никто не заметил разницы.

Мысль, которую он гнал от себя, теперь вернулась - прибор, который позволяет человеку выглядеть как другой человек. Он вспомнил слова Лео: «Такое оборудование не используют для простого убийства. Это слишком сложно, слишком дорого». Значит, у убийцы есть ресурсы. И цель, которая оправдывает эти ресурсы. Он потёр глаза и пошёл к лифту. Пора было возвращаться в участок.

Маркус Фелпс ждал его в кабинете. Старый друг сидел в кресле, которое было ему откровенно мало, и крутил в пальцах давно погасшую сигару. Когда Реннер вошёл, Маркус поднял глаза и сразу перешёл к делу.

— Я читал сводки. Два тела. Одинаковый почерк. И свидетели, которые видят жертв живыми через час после смерти.

— Ты всё ещё читаешь мои отчёты, — сказал Реннер, садясь напротив.

— Я читаю все отчёты. Это моя работа. — Маркус отложил сигару и подался вперёд. — Послушай, Кайл. Я тут поразмыслил и вспомнил одну старую историю.

— Какую?

— Проект «Феникс». Слышал о таком?

Реннер нахмурился. Название было смутно знакомым — что-то из старых сплетен. Он точно слышал его раньше, но не мог вспомнить где.

— Слышал краем уха. Что-то связанное с «Астра Тех»?

— Именно, — Маркус понизил голос. — Старая разработка. Говорят, они пытались создать устройство, способное копировать внешность. Полноценную копию. Не голограмму — что-то более совершенное.

— Устройство?

— Я не знаю точно, как оно работает. Никто не знает. Но говорят, у них что-то получилось. Прототип. И его испытывали здесь, на «Монолике».

Реннер долго молчал. Он думал о временно́м парадоксе. О человеке, который был мёртв за час до того, как его видели свидетели. О мерцающей метке на браслете Корвина. О сегменте хронометра Вегнера. О запахе озона.

— Ты думаешь, это связано? — спросил он, наконец.

— Я не знаю, — ответил Маркус. — Но если кто-то на «Монолике» использует эту технологию, это многое объясняет.

— Почему проект закрыли?

— Официально — проект потерпел не удачу. Неофициально — говорят, прототип вышел из-под контроля. Кого-то убил. После этого проект засекретили, данные спрятали. Ведущего инженера звали Виктор Клайн.

— Клайн, — повторил Реннер. — Что с ним стало?

— Погиб. Несчастный случай, через год после закрытия проекта.

Реннер откинулся в кресле. Ещё одно имя. Ещё одна нить, ведущая в прошлое. Он думал о том, что «Астра Тех» — корпорация, контролирующая шестьдесят процентов нанопроизводства в Солнечной системе, — прячет данные о проекте уже двадцать лет. И теперь кто-то использует эту технологию, чтобы убивать людей, связанных с корпорацией.

— Мне нужна информация, — сказал он. — Всё, что можно найти по этому «Фениксу». И по Клайну.

— Данные под грифом, — Маркус покачал головой. — «Астра Тех» спрятала их глубоко. Но я могу спросить кое-кого из старых контактов. Тихо.

— Спрашивай.

Маркус встал и направился к двери. У порога он обернулся.

— Кайл... будь осторожен. Если замешан «Астра Тех» то они не остановятся ни перед чем.

Маркус ушёл. Реннер остался сидеть в кресле, глядя на закрытую дверь. Вспомнив, спустя пару минут, о практиканте, он встал и пошёл в общий зал.

Лео сидел за столом, склонившись над планшетом. Его пальцы бегали по сенсору с прежней ритмичной точностью. Реннер подошёл и сел напротив.

— Вирт. Мне нужно, чтобы ты нашёл информацию по проекту «Феникс».

Лео поднял глаза.

— «Феникс»?

— Старая разработка «Астра Тех». Устройство для копирования внешности. Двадцать лет назад. Всё, что сможешь найти.

Лео кивнул и склонился над планшетом. Прошла минута. Другая. Третья. Реннер смотрел на его пальцы — они двигались быстро, методично, но в какой-то момент на секунду замерли. Потом возобновили свой ритм.