Читать книгу: «Ням Ням Экспресс»

Глава 1

Первое, что я увидел, – это отражение солнца в пыльных окнах дома напротив. Несмотря на полностью открытое окно, воздух, густой и неподвижный, обволакивал, словно одеяло, не принося ни малейшего облегчения. Даже с высоты десятого этажа было заметно, как раскалённый асфальт плавился под палящим июльским солнцем, и лица прохожих, идущих по тротуарам, выражали лишь усталость и апатию. В пустых дворах дети, измученные жарой и скукой, вяло перебрасывались мячом, и их смех звучал натянуто и неестественно.

– Ненавижу жару и лето! – простонал я, потирая ладонью мокрую шею. – Спать невозможно: весь потный, как свинья, каждую ночь, даже вентилятор не помогает. Когда же мы кондиционер купим?

– Мы уже обсуждали это, – ответила мать посмотрев на меня очков. – Нужно экономить деньги. Мы тебе на учебу откладываем.

– Ааа… Ты про учебу в медицинском? Ту самую про которую я сказал, что только через мой труп?

– Глеб не будь так категоричен, – вмешался отец. – Ты ещё передумаешь. Я тоже не хотел становиться врачом в своё время, но теперь не жалею.

– Да ты ни о чем не жалеешь па, – заметил я ехидно. – Всё тебя устраивает, всё нравится.

– Ты просто не думаешь на перспективу, – сказала мать.

– Ну да, конечно, – с вызовом бросил я, впиваясь в нее взглядом. – Вы-то думаете… Вот и приходится нам затягивать пояса, отказывая себе в самом необходимом.

Мать окинула меня ледяным взглядом, в котором плескалась неприкрытая обида. Кажется, задел.

– Ты просто неблагодарный! Совершенно не ценишь того, что имеешь!

– А что я имею? Родителей, которые пытаются навязать мне ненавистное будущее? Руководствуясь устаревшими представлениями о "надежной" профессии как о единственном пути к успеху? Лишая меня права самому выбирать свою судьбу?

– Глеб перестань, – вставил отец. – Опять начинаешь.

– Что начинаю? – возмутился я. – Она постоянно меня жизни учит.

– Ах, ты у нас всезнающий гений? – процедила мать, снимая очки. Сложив руки на груди, она смотрела на меня с нарочитой обидой. – Может, тогда попробуешь пожить своим умом?

– С превеликим удовольствием, мам, – бросил я, равнодушно ковыряя вилкой недоеденную яичницу.

– Вот и чудненько! Раз медицинский тебе не мил, марш искать работу и снимать квартиру!

Я вскинул голову, пытаясь понять, не шутит ли она.

– Что? – Она поймала мой растерянный взгляд, и, почувствовав колебание, перешла в наступление. – Как тебе такая перспектива? Не век же тебе на нашей шее висеть!

– Ты серьезно? – спросил я, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Восемнадцать мне только недавно исполнилось, и то, что ты называешь "сидением на шее", вообще-то, в порядке вещей в цивилизованном обществе.

– Ох, Глеб! Хватит философствовать! – Мать распалилась не на шутку. – Лучше возьми на себя ответственность, научись сам принимать решения!

– Да умею я принимать решения! – выпалил я со злостью.

– Ах, да? Как на прошлой неделе, например? – Мать прищурилась, словно припоминая что-то. – Когда ты приполз домой пьяный в стельку под утро?

– Подумаешь! С кем не бывает? Чуть-чуть перебрал. Просто на голодный желудок пил…

– О, нет! Последствия твоих возлияний я лично оттирала с нашего ковра! И уж поверь, там было совсем не пусто!

– Ты что, меня стыдить будешь за то, что я не могу контролировать? – огрызнулся я.

– Прекрасно ты все можешь контролировать! – не унималась мать. – Мог просто не пить!

– Ага, и сидеть, как идиот, единственный трезвый во всей компании, и смотреть, как все веселятся!

– Глеб, ты же знаешь, что плохо переносишь алкоголь, – вставил отец, до этого молчавший. – Помнишь тот Новый год три года назад? Друзья тебя чуть живого притащили, хотя пил ты не больше других.

– Точно, – мать кивнула в подтверждение слов отца. – Мы чуть с ума не сошли от страха, а ты, как ни в чём не бывало, продолжаешь пить в тех же количествах, не думая о последствиях.

– Так всё, с меня хватит! – выпалил я, вскакивая из-за стола так резко, что стул опрокинулся, с грохотом рухнув на пол. – Мне надо проветриться!

– Нет уж, постой, – не унималась мать. – Хватит бегать от проблем, стоит только чему-то пойти не так, как тебе хочется.

– Когда это я от чего-то бегал? – возмутился я, чувствуя, как закипает кровь.

– Хм, дай-ка вспомнить, – мать притворно задумалась, её взгляд стал острым и насмешливым. – Ах, да! В голову сразу приходят твои брошенные тренировки по легкой атлетике. Потому что, видите ли, новый тренер пришелся не по душе.

– Да мне вообще эти тренировки поперек горла стояли! Просто я был слишком мал, чтобы перечить вам! Вы запихнули меня туда, а мне это было противно! Со старым тренером хоть как-то можно было мириться, а этот новый – настоящий тиран! Будто нас к самой Олимпиаде готовил. Вот я и свалил пока не поздно!

– И чем же ты, позволь узнать, увлекся вместо спорта? – мать прищурила взгляд, словно разглядывая сквозь меня какую-то невидимую преграду. – На что такое интересное променял тренировки? На выпивку и компьютерные игры?

– Всё то тебе расскажи, – буркнул я, направляясь к выходу из кухни.

– Не смей мне грубить, молодой человек! – ее голос взметнулся выше, царапая слух.

– Хочу и грублю!

Мать вскочила со стула, приближаясь ко мне с каждой секундой, словно хищник к добыче.

– Знаешь что? Чтобы духу твоего здесь не было! Найди работу и съезжай отсюда к чертовой матери!

– Разбежалась! Прямо сейчас и побегу, только тапки надену!

Отец, до этого момента молчаливо наблюдавший за разгорающимся пожаром, словно за теннисным матчем, резко поднялся и встал между нами, как хрупкая перегородка между двумя ураганами.

– Ты ведешь себя как избалованный мальчишка! – голос матери звенел, словно натянутая струна. – Привык жить на всем готовеньком, тянуть из нас деньги. Тебе пора бы уже прочувствовать жизнь на собственной шкуре!

– Интересно, и в кого же я такой уродился? – съязвил я, скривив губы в подобии улыбки. – Кто мои родители, позволь спросить? Кто отвечал за мое воспитание? Ты же у нас бухгалтер от бога, ма! Почему ни разу не удосужилась преподать мне урок финансовой грамотности?

– Какое отношение моя работа имеет к делу? Не путай теплое с мягким!

– А зачем ты тогда таскала меня с собой на работу, когда я был еще маленьким? Чтобы похвастаться симпатичным сыночком перед своими коллегами?

– Да что ты несешь? – мать смотрела на меня с искренним недоумением.

– А то и несу, – я сделал шаг вперед, вглядываясь в ее глаза. – Я всегда был для тебя лишь приложением, красивой игрушкой. Предметом гордости, на который ты возлагала непомерные надежды. Ты мечтала, что я стану лучше тебя, добьюсь того, чего не смогла добиться ты сама. Стану кем-то… кем-то значительным. Знаешь, почему тебе это не удалось? – выпалил я с вызовом. – Потому что у тебя самой не хватило духу рискнуть, пойти против течения, сделать в жизни то, что хотелось именно тебе, а не твоим родителям, не обществу, не друзьям. Ты сама себя лишила шанса, утонув в болоте общепринятых норм. И теперь ты хочешь того же и от меня. Но я не ты. Я не позволю тебе контролировать меня. И тебя это бесит, да?

Повисла гнетущая тишина.

Я, тяжело дыша, прожигал взглядом лицо матери. Она смотрела на меня, словно заново открывала, как будто пелену сбросила. Очевидно, и представить не могла, какие бури бушуют у меня в душе, и теперь в ее глазах читалось оцепенение, будто призрака увидела.

Не выдержав этой пытки молчанием, я сорвался с места, схватил телефон, на ходу обулся и вышел из квартиры.

Выскользнув из подъезда, я побрел вдоль улицы, наугад. Безразлично, куда – лишь бы развеяться, усмирить бурю в голове.

Придя в себя и немного уняв дрожь, я обнаружил, что миновал уже три квартала. Ритм был задан стремительный, и жара выжала из меня почти все соки.

Неподалеку расположился небольшой парк. Летний день достиг своего апогея, и он бурлил жизнью. По широким аллеям неспешно прогуливались мамы с колясками, а вблизи детской площадки, царила собачья вакханалия. Пушистые пудели, юркие терьеры и грациозные лайки носились по изумрудной лужайке, преследуя мяч или приветствуя друг друга звонким лаем.

В самом сердце парка, под сенью огромного дуба, приютилось летнее кафе. За столиками неспешно потягивали прохладительные напитки и лакомились десертами посетители.

Я купил бутылку воды и, присев на свободную скамейку, осушил её почти залпом.

Созерцая эту умиротворяющую безмятежность, я наконец ощутил, как мысли в голове постепенно успокоились.

Да, сорвался, обидел, – думал я. Но и они хороши! Родители, конечно, воспитали, не спорю. Но, черт возьми, мне уже восемнадцать! Имею право сам распоряжаться своей жизнью.

С одной стороны, мать, безусловно, права. Если я стремлюсь к независимости, то и бремя обеспечения этой независимости должно лечь на мои плечи.

И все же… как же так? Не могу отделаться от мысли: будь у меня собственные дети, я бы ни за что не стал диктовать им путь. Напротив, я бы всячески поддерживал их, в пределах разумного, разумеется, но без навязывания своей воли.

Осознание этой бездонной пропасти между нашими натурами стало переломным моментом. Именно тогда я поклялся себе не плясать под ее дудку. Она, должно быть, уверена, что я сломаюсь и прогнусь, как и все остальные. Но нет, на этот раз она просчиталась.

Внезапно в памяти всплыло имя Ярослава, моего лучшего и, пожалуй, единственного друга. Ярика, как я привык его называть. Мне захотелось увидеться с ним и обсудить всё то, что произошло. Он всегда умеет посмотреть на вещи с другой, отличной от моей, стороны. Наверное, поэтому мы и сдружились.

На сообщение он не отвечал поэтому я решил позвонить.

Голос у него был очень сонный, наверное, опять до пяти утра играл. Раньше мы играли вместе, но потом я стал больше обращать внимание на реальный мир. В глазах одноклассников два задрота с синяками под глазами были не самыми популярными людьми в школе.

В девятом классе я завязал с играми, решив всерьез заняться собой. Не то чтобы меня совсем не волновало внимание девчонок, скорее, его полное отсутствие не давало покоя.

Я всерьез увлекся литературой об искусстве общения и открыл для себя новый мир, полный нюансов и возможностей. Стал больше уделять внимание своему внешнему виду. В основном это касалось одежды.

Благодаря занятиям бегом со второго класса я был довольно неплохо сложен, без излишней худобы или показной мускулатуры. Скорее, подтянутый и жилистый. Весь в мать: высокий, с угольно-черными волосами, которые я носил коротко. Пронзительный взгляд карих глаз и волевой подбородок придавали моему облику определенную привлекательность.

Вскоре я уже ходил на свидания. А вот Ярик… Ярик так и остался пленником компьютерных игр, затерявшись в виртуальном мире.

Тем не менее, когда тебя уважают в школе, уважают и твоих друзей. Даже если они кажутся чудаковатыми, немного отшельниками. Ярик был единственным, с кем я мог разделить самые сокровенные тайны. И сейчас, как никогда прежде, я нуждался в его понимании и поддержке.

Ярик, как всегда, шел, переваливаясь с боку на бок, словно пингвин, выбравшийся на сушу. Полноватая фигура лишь усиливала это впечатление. Над ней возвышалась большая, взъерошенная голова, увенчанная наушниками – непременным атрибутом любого уважающего себя аудиофила, каким Ярик, несомненно, являлся.

–Здарова Глеб, – сказал он тихим высоким голосом. – Ты чего в такую рань встал? Я думал что-то на счёт поездки…

Сегодня вечером мы собирались ехать за город на озеро. Поездка, организованная завсегдатаями тусовки спортсменов, куда по старой памяти затесался и я. Само собой, Ярик ехал со мной. Там будут девчонки – а вдруг улыбнется удача и получиться с кем-то уединиться? Может, и Ярику перепадет немного счастья, если он, конечно, не начнет душнить, как в прошлый раз. Тогда утихомирить его смогла только изрядная доза алкоголя, после чего он, правда, довольно сильно буянил. Видимо, повышенная чувствительность к горячительным напиткам – еще одна черта, что нас с ним роднит.

– Типа отменяется? – усмехнулся я, пожимая его, как всегда, слегка влажную руку.

– Ну, может…

– Тебе бы, наверное, этого очень хотелось?

– Ну, ты знаешь, я не очень люблю все эти шумные компании.

Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу и глядя себе под ноги.

– Когда ты выпьешь, то становишься самым шумным, – я легонько похлопал его по спине, улыбаясь.

– Да… И потом это становится новой шуткой для всей школы еще на несколько недель…

Меня всегда забавляла его манера говорить быстро, но при этом очень четко проговаривая слова, как будто он всегда зачитывает какое-то определение из учебника.

– Да ладно тебе, Яр. Тебя по крайней мере теперь знают в школе как забавного парня. Ты не был пустым местом, как многие.

– Да ты знаешь, может, так было бы и к лучшему… Если бы никто не знал… А то все эти взгляды от незнакомых людей… Ухмылки, шутки…

– Ну ладно, ладно. Ты слишком много паришься, кто что о тебе там думает. И кстати, у меня для тебя хорошая новость, похоже, всё отменяется…

– О, ты серьезно? – он заметно оживился, и на его круглом лице проскользнула улыбка. – А чего вдруг так? Что-то случилось?

– Да… Меня из дома выгоняют…

– В смысле?

– Да в прямом. Мать поставила ультиматум. Либо, говорит, поступаешь в медицинский, либо иди ищи работу и гуляй на все четыре стороны.

– Охренеть… Чего это она вдруг?

– Ну, ты же её знаешь… Хочет меня проучить типа.

– А ты что?

– Я-то… Я сорвался и наговорил ей кучу всякого дерьма, и теперь даже не знаю… Хотя, домой не возвращайся.

– Мда… Ну я, честно говоря, знал, что так будет. Ты ещё долго продержался.

– Ты о чем это?

– Ну… ты постоянно препираешься с ней, а потом сдашься…

– Ах, вон оно как? Ты, значит, в меня не веришь?

– Ну, блин, а что ты можешь сделать, Глеб… Ты у неё на попечении, как бы ты ни выпендривался, всё равно придется делать, как она скажет.

– Ну так в этот раз всё по-другому будет!

Меня вдруг дико разозлили его слова. И хотя я понимал, что он прав, ощущение несправедливости плотно засело комом у меня в груди.

Ярик затих, словно пристыженный, и, опустив взгляд, ковырял носком ботинка землю.

– Знаешь, я хочу ее проучить, – процедил я сквозь зубы после долгого, тягостного молчания.

– И как? – Ярик с нескрываемым любопытством вскинул на меня взгляд.

– Пока не знаю…

Я погрузился в раздумья, устремив взгляд на пеструю вереницу прохожих. В голове, как искры, начали вспыхивать идеи, складываясь в коварный, гениальный план мести.

Ярик вдруг подпрыгнул, словно оса ужалила его.

– Знаю, знаю! Надо устроить саботаж!

– Саботаж?

– Точно, саботаж!

– И как же?

– Ну, притворись, что согласился съехать… Но чтобы съехать, нужно сначала найти работу… Вот и делай вид, что ищешь… Рассылай резюме там всякие… Ходи на собеседования…

– И какой смысл мне таскаться на эти собеседования? С тем же успехом я могу развести руки и жаловаться, что никто не приглашает.

– Боюсь, такая отговорка прозвучит крайне неубедительно.

– Да, ты, наверное, прав, Яр, – вздохнул я. – Зная мою мать, она не успокоится, пока лично не обзвонит всех работодателей, пытаясь выяснить, почему мне отказывают. Особенно если речь идет о какой-нибудь совсем уж элементарной работе, а меня все равно прокатывают. Это покажется ей верхом несправедливости, и она начнет копать.

– Ну а ты тогда срывай собеседование!

– Сорвать?

– Ну да. У тебя же талант был учителей до белого каления доводить, уроки срывать. Можешь прикинуться дурачком например…

– Хмм, а в этом что-то есть…

Я погрузился в раздумья. А ведь правда, что мне мешает пустить пыль в глаза, сделать вид, что я отчаянно ищу работу? Пару часов в день тратить на собеседования и с треском их проваливать. А жизнь пусть течет своим чередом, как и прежде. Друзья, лето, беззаботность… А там, глядишь, и мать сменит гнев на милость, отстанет от меня со своими нравоучениями.

Решено! Нужно пойти извиниться, признать свою ошибку, прикинуться раскаявшимся грешником… Заверить её, что она права, что пора становиться самостоятельным и взрослым. И что с завтрашнего дня я, не покладая рук, начну искать работу.

Разработав план саботажа, мы с Яриком отправились в молл и бесцельно бродили там до вечера. Глазели на витрины, перекусили в фуд-корте, сходили в кино. Там же, между делом, я выудил из вороха рекламных проспектов буклеты с контактами – в ресторан быстрого питания и бутик одежды требовались сотрудники.

Попрощавшись с Яриком, я решил проехать на автобусе пару остановок. Хотя летний вечер и манил свежестью, ноги гудели от пройденных за день километров.

Приближаясь к дому, я заметил, что окна погружены в темноту.

Странно, обычно в выходные родители допоздна не ложились. Наверное, решили навестить друзей, пригубить вина, посетовать на своих бестолковых отпрысков, совсем отбившихся от рук.

Войдя в квартиру, я обошел спальню и гостиную – никого. Принял душ, почистил зубы и провалился в сон.

Утром меня разбудил стук в дверь.

– Глеб, это я, папа, можно войти?

– Да… Заходи.

Отец зашел в комнату, нервно теребя руки, как будто не зная, куда их деть.

– Где вы вчера были? – поинтересовался я, лениво потянувшись.

– Мы были у Вани с Мариной.

– Это та подруга с маминой работы? И её новый муж?

– Ну, он не такой уж новый… Они уже пять лет вместе.

– Я помню ещё её первого мужа… Как там его звали? Олег, кажется… Мать частенько таскала меня к ним в детстве.

– Да, и теперь вместо тебя она таскает к ним меня, – отец улыбнулся и присел на край кровати.

Я усмехнулся и, приподнявшись на руках, сел.

– Ты хотел о чём-то поговорить?

– Да, Глеб. Вчера утром некрасиво получилось с твоей стороны. Мама очень расстроилась, понимаешь… Она, конечно, может строить из себя железную леди, но внутри она тоже очень ранима…

– Ага, конечно, – я с недоверием посмотрел на него. – Это она тебе сама сказала?

– Ей и не нужно было ничего говорить. Она вчера плакала, когда ты ушёл… А потом дома у Марины перебрала сильно… Я давно её такой не видел…

– Ну да, она расстроилась, что всё пошло не по плану.

– Не будь таким жестоким, сын… Она всегда хочет тебе как лучше. Да, может, она иногда перегибает палку, но она же не со зла это…

– Да причём тут зло, пап? Ты думаешь, я считаю её плохой? Что она хочет мне навредить? Нет! Вовсе нет. Я искренне считаю, что она со всей безграничной добротой пытается сделать мою жизнь лучше. Вот только её представления о том, что для меня хорошо, не совпадают с моими представлениями об этом. И я это понимаю, а она нет. И поэтому с упорством, достойным барана, продолжает пытаться меня осчастливить.

Отец умолк, понурив голову, словно погрузившись в омут воспоминаний. Тишина затянулась, и наконец он заговорил:

– Почему ты так противишься медицине? Ведь ты сдал экзамены по профильным предметам. Значит, есть способности к такого рода предметам.

– Просто не моё, – бросил я, отворачиваясь.

– Но ты ведь даже не попробовал…

– Зато ты попробовал сполна! Сам рассказывал о бессонных ночах, о зубрежке, о стрессе, когда сокурсников выгоняли пачками. И эти годы учебы… Шесть лет, потом ординатура! К тридцати годам, в лучшем случае, станешь врачом.

Отец нахмурился, словно болезненное воспоминание коснулось его души. Он взглянул на меня с какой-то виноватой настороженностью.

– Прости, если мои рассказы тебя напугали. Я не хотел запятнать твое представление о студенческой жизни, отбить охоту. Там ведь было и много хорошего. Хочешь, как-нибудь расскажу?

– Не стоит, – отрезал я с раздражением.

– В любом случае, жизнь полна трудностей. Чтобы добиться чего-то стоящего, нужно приложить усилия…

– Да-да… Без труда не выловишь и рыбку из пруда… Знаю, пап, не вчера родился.

– Ты очень умный парень, Глеб, – сказал отец, кладя теплую ладонь мне на плечо. – Ты просто не представляешь, на что способен.

– А она представляет? – ответил я, глядя ему прямо в глаза.

– Мама знает, что у тебя огромный потенциал и не хочет, чтобы ты спустил его в унитаз.

Его взгляд был мягким и добрым, и в этот момент что-то дрогнуло в глубине моей души. Казалось, отец видит меня насквозь, знает меня лучше, чем я сам. В нем чувствовалась какая-то мудрость, и я подумал, как повезло маме. Хотелось бы мне когда-нибудь встретить такого же человека…

Глава 2

Весь тот день мать избегала меня. Встала она довольно поздно, видимо, сказалось излишне выпитое спиртное. Поначалу я и сам не горел желанием с ней встречаться лицом к лицу, но всё равно понимал, что рано или поздно нам придется обсудить то, что я ей наговорил в порыве гнева.

Когда время близилось к вечеру, я всё же решил, как бы случайно наткнуться на неё. Услышав, как мать стучит посудой на кухне, я подумал, что это идеальный момент помириться с ней. Правда, когда я подходил к кухне, она вдруг достала свой телефон и, прижав его к уху, начала изображать, что разговаривает по телефону, а затем поспешно прошмыгнула мимо меня, даже не удостоив взглядом.

Настал понедельник. Когда родители вернулись с работы, мать начала постоянно искать поводы не находиться со мной в одной комнате: то срочно нужно сходить в магазин, то прогуляться с собакой, а то соседка вроде как просила зайти к ней поговорить.

Меня это поведение матери начало сильно раздражать. Я не переставал удивляться, как это человек, который пытается научить меня быть взрослым, едва услышав приближение собственного сына, убегает, как десятилетняя девочка, чтобы не находиться с ним в одном помещении.

Я решил, что надо просто дать ей время и когда она успокоится и переживет всё это, то простит меня и тогда мы сможем наконец поговорить. Первым начинать разговор я не решался и даже когда на следующий день мы оказались в одном помещении слова извинений словно застряли у меня внутри.

Отец в этой ситуации чувствовал себя вполне комфортно. Хотя он общался только с каждым из нас по отдельности, но не с обоими сразу, ему и раньше приходилось выполнять роль посредника. Наблюдая за ним, я вдруг понял, как это можно использовать.

В среду я встал рано утром, нашел буклет с номером ресторана быстрого питания, который я взял в торговом центре, и заполнил анкету на обратной стороне. Затем, дождавшись, когда родители окажутся вдвоем на кухне, я оделся, забежал взять из холодильника яблоко для перекуса и как бы между делом сообщил отцу, что иду на собеседование. Реакция матери не смогла ускользнуть от меня. Она хоть и пыталась это скрыть, но с интересом посмотрела в мою сторону с явным желанием разузнать у меня побольше об этой работе.

Хотя реально ходить на собеседования не было никакой необходимости, я все же решил подстраховаться на случай, если матери вдруг вздумается связаться с работодателями, которые якобы меня продинамили, и выяснить, приходил ли к ним такой-то молодой человек. Поэтому причина, по которой меня не должны были взять на работу, должна реально существовать, и мне очень захотелось с этим поразвлечься.

Моей первой жертвой стал ресторан "Бургер Хаус", который располагался на втором этаже молла, в одной из секций фудкорта. Подойдя к стойке обслуживания клиентов, я подождал, когда освободится один из кассиров, и молча положил перед низенькой девушкой в жёлтой футболке и такого же цвета козырьке свой заполненный буклет с анкетой. Она посмотрела на меня с явным удивлением, ожидая, что я скажу, что мне нужно, но так и не дождалась и поэтому решила, что я, видимо, глухонемой.

– Вы насчёт работы? – спросила она.

Я кивнул, пристально смотря на неё немигающим взглядом.

– Я сейчас позову директора, подождите здесь.

Она ушла вглубь кухни, явно с ощущением, что со мной что-то не так. Я понадеялся, что, быть может, она расскажет директору о том, что там пришёл глухонемой претендент, и он сразу откажет мне.

Через пару минут подошел директор ресторана, одетый в черную рубашку и брюки. Он был очень высокого роста и довольно крупный. Размах его движений при ходьбе и гордо поднятая голова давали понять, что он считает себя очень важным. Он показался мне большим черным петухом, который зашел в курятник, и вся эта жёлтая масса людей, так похожая на цыплят, разбегалась перед ним в сторону.

– Здравствуйте, – прогремел он звучным басом. – Вы на собеседование по поводу работы?

Я молча кивнул.

– Смотрите, – продолжал он напористо и громко. – Света сказала мне, что вы не говорите. Давайте пройдем ко мне в офис, я дам вам листок с ручкой, и мы вроде как побеседуем… Вас из другого ресторана прислали, наверное… Нам звонили на днях, спрашивали, осталась ли у нас ещё квота для инвалидов… Нам как раз нужен сотрудник на кухню… Работали когда-нибудь в этой сфере?

Не дождавшись ответа на свой вопрос, он вышел из-за прилавка и подошёл ко мне, взяв за плечо.

Я понял, что план мой начинает трещать по швам, и поэтому решил наконец заговорить.

– Эмм… Я вообще-то не глухонемой. Девушка, видимо, что-то перепутала…

Он посмотрел на меня удивлённо.

– А, ну так даже лучше. Вот Света, конечно, даёт… Надо будет поговорить с ней потом… Вы извините за такую ситуацию.

– Да ничего, бывает… – ответил я.

Мы вышли за пределы полукруга фудкорта, прошли вдоль бутиков в дверь с надписью "Только для сотрудников" и зашли в коридор, в котором одна из дверей оказалась входом в подсобные помещения ресторана.

Кабинет директора больше напоминал чулан, чем рабочее пространство. Втиснутый между стенами, он едва вмещал стол с монитором, клавиатурой и мышью да пару тощих стульев. Удивительно, как в этой каморке умудрялся разместиться такой крупный мужик. Впрочем, создавалось впечатление, что времени на долгое просиживание в этом заточении у него попросту не было.

Он присел на стул рядом с монитором и слегка развернул его в мою сторону, я же сел на второй стул напротив него.

– Ну что же, давайте знакомиться. Как вас зовут? – спросил он, откинувшись на спинку стула.

– Глеб, – ответил я, сделав то же самое.

– Меня зовут Александр, и я директор этого ресторана.

– Спасибо, что приняли. Не думал, что такие заведения нуждаются в высококвалифицированных кадрах, как я.

Он, явно в лёгком замешательстве, попытался натянуто улыбнуться, услышав мои слова, но у него получилась только кислая мина, как будто он проглотил целый лимон.

– Мы всегда рады приветствовать новых сотрудников. Расскажите немного о себе, о вашем опыте работы, – сказал он.

–О, у меня огромный опыт! Я мастер по приготовлению бутербродов с арахисовой пастой. И вообще, я считаю, что ресторанный бизнес – это искусство. А вы, наверное, не ценитель изысканных вкусов? – выпалил я на одном дыхании.

– Мы в первую очередь ценим ответственность и исполнительность, – ответил он, явно сдерживая раздражение. – Как вы относитесь к работе в команде?

– Мне кажется, что каждый должен делать своё дело, не мешая другим, – отозвался я, небрежно закинув ногу на ногу и задумчиво обхватив начищенный ботинок рукой. – А вся эта шумиха вокруг "командной работы"… по-моему, так просто элегантный способ узаконить стадный инстинкт.

Директор, сверля меня взглядом и с явным желанием дать мне в морду, скрестил руки на груди.

– Ну хорошо… А как вы относитесь к работе в напряжённой обстановке? У нас бывает очень много посетителей.

– Напряжённая обстановка? Да, обожаю… Особенно когда все бегают, кричат, а я сижу и пью кофе. Наблюдать за хаосом – это моя страсть, – сказал я, мечтательно направив взгляд в потолок и закинув руки за голову, как будто лежу на пляже.

Он, уже красный от злости, наклонился ко мне.

– Я так понимаю, что вы пытаетесь быть оригинальным, но…

– Оригинальным? – воскликнул я, перебив его. – Да, я просто хочу знать, как вы оцениваете мой потенциал. Ведь я не просто повар, я – художник! Я могу превратить обычный заказ в шедевр!

Такое директор по имени Александр стерпеть уже не смог, и в следующее мгновение он вскочил со стула, схватил меня за локоть и вытолкал в коридор, поливая отборной бранью.

Покончив с карьерой в фастфуд индустрии, я написал Ярику. Мы проболтали до самого вечера, заливаясь смехом и живо обсуждая моё первое собеседование. В итоге единогласно решили: в "Бургер Хаус" мне лучше и носа не показывать, иначе в следующий заказ вполне могут подложить кусок сырого мяса… или горсть отборных тараканов.

Глава 3

Моё возвращение домой было встречено с ожидаемым энтузиазмом, по крайней мере, отцом. Мать, хоть и слушала мой рассказ, хранила молчание, словно опасаясь, что увлечется и сорвет тонкую нить перемирия, едва наметившуюся между нами.

Разумеется, повествуя о собеседовании, я утаил свой дерзкий спич в кабинете директора, зато щедро расписал дружелюбие коллектива и безупречную организацию рабочего процесса. Это, как я и рассчитывал, тронуло мать, и я заметил, как в уголках её губ промелькнула едва уловимая улыбка, когда она отпивала чай.

На следующий день меня потянуло в бутик одежды “Fashion Fusion”, что располагался в том же торговом центре. Там тоже искали продавца, и я загорелся желанием продемонстрировать им, какой бриллиант они могут заполучить, если решатся принять меня в свои ряды.

По телефону меня предупредили о неком дресс-коде на собеседовании. Никаких рваных джинсов, шорт и, боже упаси, шлёпанцев. В раздумьях, для чего это нужно, я склонялся к двум вариантам: либо они хотят оценить мой вкус, либо меня встретит очередной директор с манией величия, страдающий острой аллергией на уличный стиль и пляжную расслабленность.

Магазин стильной модной одежды "Fashion Fusion" оказался гораздо масштабнее, чем я ожидал. В прошлый раз мы с Яриком проходили мимо какого-то неприметного бутика, и, как выяснилось, это и был "Fashion Fusion", просто он занимал площадь, рассчитанную на два магазина.

Внутри меня встретил менеджер – невысокий темноволосый парень лет тридцати с тщательно выбритой эспаньолкой. На нем были строгие черные брюки и голубая рубашка, а галстук в полоску был затянут настолько туго, что, казалось, вот-вот задушит своего владельца. Он поприветствовал меня сильным рукопожатием и натянутой улыбкой, словно рекламируя все преимущества бесплатной стоматологической страховки.

– Здравствуйте! Вы, должно быть, Глеб?

– Да, все верно, он самый, – ответил я.

Он медленно пошел по магазину, а я рядом с ним.

– Ооочень приятно! А меня зовут Дмитрий! – продолжил он высоким и манерным голосом.

– Очень рад вас приветствовать в нашем магазине! Это место – настоящий оазис стиля и моды в этой пустыне безвкусицы! – он обвел рукой пространство вокруг магазина, видимо имея в виду весь остальной торговый центр. – Мы предлагаем клиентам не просто одежду, а образ жизни! Стиль, который отражает современные тенденции и индивидуальность!

Говорил он с таким пафосным придыханием, что я почувствовал, как от этой рекламной речи у меня подкатывает тошнота.

– Мы ценим в сотрудниках страсть к моде, желание развиваться и общаться с людьми! – продолжал менеджер. – Наш магазин – это не просто торговая точка! Это место, где клиенты получают консультацию профессионалов, могут найти свой уникальный стиль!

– Ага… Понятно, – вставил я, кивая головой.

– У нас есть прекрасная команда, которая всегда готова помочь новому сотруднику! Кроме того, – добавил он с гордостью. – Мы предлагаем конкурентную заработную плату и возможность профессионального роста!

– Зарплату я люблю! – сказал я, широко раскрыв глаза, – А кормить тут будут?

Он быстро посмотрел на меня оценивающим взглядом сверху вниз, и то, что он был на голову ниже меня, ему никак не помешало. Затем, как будто забыл о том, что было у него в голове только что, и продолжил говорить с таким же энтузиазмом.

– Но прежде чем вы сможете присоединиться к нашей команде, мы должны оценить ваши навыки общения с людьми. Понимаете… Люди приходят очень разные, – сказал он, понизив голос и слегка наклонившись к моему уху. – Нам бы хотелось отсеять совсем неподходящих… Если вы понимаете… Кандидатов… Еще на начальном этапе.

Он резко остановился и развернулся ко мне. Я последовал его примеру.

– Ну что!? Что вы скажете, Глеб? Вы готовы приступить к тестовому заданию? – сказал он, посмотрев на меня с надеждой.

– Конечно, конечно… Давайте… Кому тут надо что-нибудь продать? – ответил я с лицом дебила, потирая руки.

Менеджер Дмитрий недоверчиво окинул меня взглядом и повел в отдел, в котором мне предстояло продавать.

Он вкратце обрисовал ассортимент, благо джинсы и футболки были мне знакомы. Вручил бейдж "Стажер", хлопнул по плечу и, отступив на несколько шагов, предоставил мне возможность проявить себя.

Поначалу неловкость сковывала движения, сердце бешено колотилось и мысль о побеге казалась спасением. Но тут мой взгляд упал на невзрачного мужчину средних лет, застывшего у стойки с одеждой.

Его потная лысина блестела под холодным светом ламп, и он, уверенный в своей незаметности, украдкой вытирал ее рукавом когда-то белой, а теперь засаленной желтой футболки. "Вот он, – подумал я, – один из тех искателей стиля, о которых с таким энтузиазмом говорил менеджер"

– Здорова, братишка, какими судьбами? – выпалил я, подходя к незнакомцу.

– Простите?.. – Он явно опешил, хлопая округлившимися глазами.

– Да ладно тебе, чего ты как не родной? Решил прибарахлиться модным шмотьем?

– Я не понимаю, что вам нужно, я просто жду жену… – пробормотал он, заливаясь краской, словно перезрелый помидор, и отвел взгляд в пол.

– А я что, про твою бабу спрашивал?! – рявкнул я.

– Что вы себе позволяете?!

Мужчина резко побледнел, а его руки, дрожа, принялись спешно возвращать вещи на полку.

– Да не кипишуй ты, братан, сейчас мы тебе подберем прикид по высшему разряду, шмотки от кутюр… Будешь самый крутой перец на районе!

– Вы меня с кем-то путаете!

– Да я тебя как увидел, сразу узнал, брателло! Ты же местный барыга! Я у тебя такой забористый ганж брал, закачаешься!

Мужчина вылетел из магазина пулей, едва не опрокинув стеллаж со штанами. Удирая, он нервно оглядывался, словно боялся, что я брошусь в погоню.

Я взглянул на менеджера с надеждой, что он все заметил, но этот напыщенный индюк, казалось, совсем потерял связь с реальностью. Его внимание отвлекла какая-то пара у отдела с платьями, и теперь он, расплываясь в любезной улыбке, демонстрировал им очередную новинку. Девушка восторженно поглядывала на своего спутника, в ее глазах читался немой вопрос – разрешение на покупку.

Поняв, что нужно действовать решительнее, я отправился на поиски новой жертвы. Большинство посетителей магазина, словно предчувствуя неладное, спешили ретироваться, едва завидев приближающегося человека с бейджем.

Поиски затягивались. Наконец, мой взгляд выхватил молодую девушку миловидной внешности. Немного понаблюдав за ней, я осторожно подкрался сзади.

– Ну, привет, – прошептал я, стараясь придать голосу бархатную вкрадчивость и закрыл ее глаза ладонями.

Девушка подпрыгнула от испуга и, видимо, решив, что это кто-то знакомый, слегка прикоснулась к моим рукам, но не стала вырываться.

– О Господи! Боже мой, как ты меня напугал! Кто это? Кто там? – прозвучал ее дрожащий голос.

– Попробуй угадать, – ответил я, приблизившись почти вплотную к её затылку.

– Я… Я… Не знаю… Не могу понять… Олег? Олег Иващенко? Это ты?

– Нет, не он. Попытайся еще раз… – прошептал я.

– Ой, у меня уже мурашки по коже… Какой ты таинственный… – проговорила она, уже с явным интересом. – Ну, я даже не знаю… В голове все перепуталось, ты застал меня врасплох…

Она нервно захихикала.

– Видишь, а ты ведь и представить себе не могла, что поход в магазин обернется таким… приятным сюрпризом? – прозвучал мой вопрос с оттенком загадочной иронии.

– Знаешь… Насчет "приятного" ты, пожалуй, погорячился… Если честно, я начинаю паниковать…

– Что здесь происходит?! – рявкнул чей-то голос у меня за спиной.

От неожиданности девушка резко вырвалась из моего плена и оглянулась на кричавшего. В ее глазах мелькнул испуг. Мгновение спустя она перевела взгляд на меня, затем на мой бейдж и… обрушила на мою голову град ударов своей сумочкой. Удивительно, как в такой маленькой сумочке могло поместиться столько тяжести. Я всегда поражался этому женскому феномену.

– Ах ты, охреневший мудак! – кричала она, нанося удары. – Маньяк чертов!

Первый удар я пропустил, но затем успел выставить руки, пытаясь защититься и успокоить ее. Но ее гнев было не остановить. Она продолжала охаживать меня своей сумочкой, дико визжа и привлекая внимание посетителей, которые в шоке застыли, наблюдая за разворачивающейся драмой.

Крик, донесшийся сзади, принадлежал Дмитрию – менеджеру, проводившему собеседование. Видимо он все-таки вспомнил обо мне, и теперь застал, как ему показалось, за нежными утехами с подругой. Увидев реакцию девушки, он застыл, словно громом пораженный, с нелепо разинутым ртом, совершенно потерянный.

– Ну чего ты стоишь, болван?! Охрану вызывай! – заорал я, поражённый его столбняком. – Она же психованная, сейчас голову мне пробьёт!

Словно очнувшись от гипноза, менеджер сорвался с места и умчался за подмогой. Перехватив сумочку после очередного взмаха, я оттолкнул от себя разъярённую фурию и пулей вылетел из магазина.

Кто-то из стоявших зевак кричал вслед: "Ловите вора!". На моё счастье, никто из встречавшихся на пути посетителей не решился исполнить данный призыв, и я благополучно покинул магазин.

Глава 4

Родителям я, разумеется, не стал рассказывать эту дикую историю во всех красках. Когда же они поинтересовались, как прошло собеседование, я небрежно бросил, что передумал работать в продажах, понял, что это не моё. Они, конечно, немного поворчали, ведь всегда считали, что мой язык без костей и в торговле меня точно ждет успех, если с медициной не сложится.

Мать, казалось, окончательно забыла про нашу недавнюю размолвку и теперь радовалась, видя, что сын пытается встать на ноги. Она даже несколько раз заговорила со мной напрямую, а не через отца. Отец, освободившись от роли ретранслятора, тоже был несказанно рад, что я взялся за ум, пусть и не совсем так, как они с матерью себе представляли.

Я решил создать резюме на портале по поиску работы, чтобы больше не палится в торговом центре.

Пришлось прибегнуть к небольшой художественной вольности, приукрасить действительность, так сказать. В графе "опыт" я превратился в полиглота, с детства постигавшего тонкости английской речи, и водителя-аса, виртуозно управляющего любым транспортным средством. Ну, и конечно же, скромно добавил, что являюсь незаменимым мастером на все руки, без чьего участия не обходится ни один ремонт в доме. Об образовании: указал "незаконченное высшее", упомянув о своем раннем поступлении экстерном в шестнадцать лет. Мог бы и раньше, конечно, но не хотел травмировать психику одноклассников своим опережающим развитием.

Пару дней спустя меня пригласили на онлайн-собеседование в службу поддержки мобильного оператора. Вакансия предполагала работу через веб-чат, и такой формат поиска работы был для меня в новинку. Любопытство взяло верх, и я решил испытать судьбу.

В назначенное время в чате появилась Анастасия, менеджер по подбору персонала. Она вежливо напомнила о необходимости веб-камеры и микрофона для онлайн-встречи, а также попросила обеспечить тишину во время разговора. Согласившись на интервью, я уселся за стол, настроил веб-камеру, плотно задернул шторы, водрузил на голову шапку, надел темные очки и, предвкушая сюрприз, перешел по ссылке-приглашению.

На экране монитора возникла минималистичная обстановка офиса. В кресле сидела женщина лет тридцати пяти – сорока, с короткой стрижкой «под мальчика», крашенная в иссиня-черный цвет. На ней была надета светло-серая блузка и строгий черный пиджак. Что скрывалось ниже линии стола, оставалось загадкой, но я внутренне усмехнулся, представив, что она так же, как и я, сидит за столом в одних трусах.

Едва ее взгляд коснулся моего облика, на губах промелькнула невольная улыбка, но самообладание не покинуло ее. Она отбросила мимолетное изумление и, как истинный профессионал, приступила к интервью.

– Добрый день! Спасибо, что обратились в нашу компанию. Меня зовут Анастасия, я буду проводить это интервью.

– Здравствуйте, – пробормотал я. – Не уверен… не уверен, что это безопасно.

– Простите? – переспросила Анастасия, в ее голосе прозвучало искреннее удивление. Казалось, она решила, что ослышалась.

– Этот… этот канал… Он зашифрован? – выпалил я, вперившись в объектив камеры, словно пытаясь разглядеть в нем подвох. – Кто еще может видеть нас?

Анастасия на мгновение смутилась, взгляд ее метнулся в сторону, но она быстро взяла себя в руки и продолжила, словно заученный текст:

– Всё защищено передовыми протоколами шифрования. Ваши данные в полной безопасности. Уверяю вас, никто за нами не подсматривает и не подслушивает.

– То есть, вы хотите сказать, что не шпионите за своими сотрудниками? – спросил я, нервно оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть чьи-то глаза, сверлящие меня сквозь стены.

– Нет, у нас нет такой практики. Ваши переписки с клиентами будут сохраняться в истории чатов. Это необходимо для оценки вашей работы, – отчеканила она, в ее голосе звучала ледяная отстраненность.

– Хорошо… Но… Но как я могу быть уверен, что это действительно вы? Что передо мной не искусная имитация?

Ее взгляд стал изучающим, будто она рассматривала под микроскопом диковинный экземпляр. Несколько секунд она молча переваривала услышанное.

– Простите, вы о чем? Что значит, не уверены, что это я? Вы сомневаетесь в моей подлинности?

– Вдруг вас не существует? – прошептал я, снова приближаясь к камере. – Что, если вы – иллюзия? Компьютерная симуляция, а не живой человек!? И вообще, может, нет никакой службы поддержки клиентов, и вы просто хотите меня чипировать? Как я могу быть уверен, что вы – это вы!?

– Могу предоставить вам ссылку на наш корпоративный сайт и мою страницу сотрудника, – ответила она невозмутимо, словно предлагала чашку чая.

– Но это же тоже может быть подставой! – вскрикнул я, обхватив себя руками. – Вдруг вы создали фальшивый сайт, и… и эта ваша страница… Она ничего не доказывает! Это всего лишь иллюзия правды!

Я вскочил со стула и, шарахнувшись вглубь комнаты, забился в темный угол. Анастасия, и без того едва различавшая меня в полумраке, теперь окончательно потеряла меня из виду.

– Простите, вы где? – спросила она вежливым, но уже слегка усталым тоном.

Она подождала меня еще секунд тридцать и отключилась. Чат, в котором мы общались, вскоре исчез, а мой аккаунт оказался в черном списке. У меня сложилось стойкое ощущение, что ей не впервой сталкиваться с подобным поведением соискателей, и ее выдержке и профессионализму можно было только позавидовать.

Следующие несколько дней я провёл, рассматривая различные вакансии, отправляя отклики на них, а также посетил ещё несколько собеседований, которые, как и было запланировано, я завалил с диким треском. Мне даже начало нравиться это делать. Если бы можно было получать деньги за умение выводить людей из себя, то я бы разбогател.

Большинство собеседований, на которые я приходил, были довольно банальными: раздача листовок либо работа в очередных ресторанах быстрого питания, где я просто прикидывался дурачком. Но несколько мест показались довольно интересными.

Продуктовый склад, с которого мне прислали приглашение, находился на другом конце города. Полтора часа в пробке, в час пик, превратились в пытку: пот лился ручьями, а в объятиях двух дородных дачниц, благоухающих чесноком, моё настроение рухнуло в бездну отчаяния. Естественно, захотелось как-то вынырнуть из этой пропасти.

Начальник склада, встретивший меня на входе, был из той породы людей, которые постоянно суют свой нос в чужие дела. Коренастый, с круглой фигурой и маленькими прищуренными глазками, он ходил, широко расставив ноги, как будто ему что-то мешает. Едва увидев меня, он тут же стал выспрашивать, где я учусь, есть ли у меня девушка и кем я хочу стать через несколько лет. Узнав ответы на все интересующие его вопросы, он повел меня на экскурсию по складу, попутно раздавая поручения и покрикивая на нерадивых сотрудников.

Его энтузиазм в отношении меня быстро улетучился после того, как я несколько раз, якобы случайно, чуть не врезался в стеллажи, мимо которых мы проходили. Затем я чуть было не попал под колеса погрузчика, засмотревшись, как я ему сам сказал, на занимательную архитектуру склада. Ну и напоследок на моем пути неожиданно возникла тележка, груженная дорогим алкоголем, и я, врезавшись в неё, почти довёл бедного мужчину до инфаркта.

После пережитого стресса он быстро поставил жирный крест на моей карьере складского работника и даже приставил ко мне своего помощника, дабы он вывел меня со склада за ворота без всяких происшествий. Не очень молодой и очень тощий мужчина, с такими впалыми щеками, что можно было в них что-нибудь спрятать, с честью выполнил эту задачу.

Покинув территорию склада, я решил прогуляться до следующего места назначения: завода по производству светильников. Благо, находился он недалеко, по крайней мере, судя по карте. Правда, оказавшись на реальной местности, я понял, что недооценил это расстояние.

Спустя полчаса хождения по заброшенному локомотивному депо, у меня пропало желание идти на этот завод, и я позвонил девушке из отдела кадров, с которой мы разговаривали ранее, чтобы сообщить о своём якобы топографическом кретинизме. Она внимательно выслушала мои описания местности и со всей ответственностью заявила, что понятия не имеет, где я нахожусь. Когда я, почти рыдая, попросил её вызвать мне на помощь спасателей, она, видимо, что-то заподозрила и бросила трубку.

Насладившись успехом, я пошёл к ближайшей остановке общественного транспорта, которую я предусмотрительно вычислил на карте в телефоне. Когда я уже был на полпути к месту назначения, со стороны полуразрушенного здания, возвышающегося неподалеку, послышался громкий собачий лай, явно приближавшийся в мою сторону. Увидев множество источников этого шума, я побежал с таким ускорением, что не заметил мерзко пахнущую кучу собачьего дерьма, на которой я благополучно поскользнулся и измазал штанину.

Размышляя на бегу о том, какая реакция будет у моей матери, когда я принесу в стирку эти штаны, я почти успел взобраться на спасительный забор, но самая проворная и, судя по всему, агрессивная собака все-таки успела прокусить мне вторую, не измазанную штанину. Хуже всего было то, что прокусила она её вместе с ногой.

Не горя желанием заболеть бешенством, я, как только оказался дома (пришлось вызывать такси, предварительно вытерев собачьи отходы листьями), позвонил в травмпункт и спросил, можно ли будет провериться. Там мне порекомендовали найти собаку, совершившую на меня нападение, и привезти её к ним, чтобы они смогли сделать анализы. На мое возмущение, в связи с невозможностью сделать это, мне предложили серию из шести уколов, с небольшими интервалами, продолжительностью три месяца. Я вежливо отказался от данного предложения.

После этого инцидента я решил сделать небольшой перерыв в поисках работы. Слишком много нервов, слишком мало радости. В голове уже роились тревожные мысли о тупике, о моменте, когда все доступные варианты будут исчерпаны, а результата так и не появится. Тогда уж точно не избежать пытливых взглядов и расспросов родителей.

Но, к счастью, мои отношения с матерью постепенно возвращались в прежнее русло. Мы даже начали обсуждать темы, далекие от злополучной работы. Как-то раз ей вдруг стало интересно мое мнение о том, какая женская одежда наиболее привлекательна для мужчин. На мой закономерный вопрос, почему она интересуется этим у меня, а не у отца, мать ответила, что решила обновить свой гардероб, следуя современным тенденциям. Дескать, у отца вкус старомодный, да и вообще, по его словам, на других женщин он не смотрит.

Я посоветовал ей полистать модные журналы, в шутку добавив, что если она оденется в соответствии с моими вкусами, то её того и гляди уведет кто-нибудь из моих бывших одноклассников. Мать смущенно улыбнулась и поблагодарила за комплимент, а отец, поддакнув моим опасениям, украдкой подмигнул мне.

В тот же вечер, практически перед сном, на почту пришло письмо с приглашением на собеседование. Сначала рука потянулась отправить его прямиком в корзину, но взгляд зацепился за название компании – "Ням-Ням Экспресс". Что-то в этой нарочитой глупости, в этом инфантильном лепете привлекло внимание. Я даже подумал сначала, что это очередной детский магазин или парк аттракционов. Оказалось, это всего лишь служба доставки еды, которая, к моему удивлению, изъявила желание видеть меня в числе соискателей. Работа курьером еще не числилась в моем списке, поэтому я решил дать этой странной вакансии шанс и посмотреть, куда она меня приведет.

Глава 5

Район, где находился офис "Ням-Ням Экспресс", сложно было назвать приятным. Скорее, это был рассадник бездомных, наркоманов и пьяного быдла, которые вечерами, словно мотыльки на свет, слетались к местным забегаловкам, обсуждая на повышенных тонах вопросы взаимного уважения.

В детстве, влекомые жаждой приключений, мы с друзьями не раз забредали сюда на велосипедах, мечтая исследовать заброшенные стройки, коих здесь было в избытке. Там нам не раз приходилось спасаться бегством от местных обитателей, для которых эти руины были домом родным. Нам это казалось отличным способом оторваться от видеоигр и смартфонов, поглощавших наше время как в школе, так и во дворе. Благоустроенной детской площадки у нас не было, и спортивные игры были скорее исключением, чем правилом. Да и небезопасным исключением: из-за близости проезжей части футбольные мячи то и дело вылетали на дорогу, заставляя наших родителей преждевременно покрываться сединой.

Поэтому, отправляясь на собеседование, я на всякий случай прихватил с собой нож ручной работы, подарок дяди Максима, который безуспешно пытался приобщить меня к охоте.

К моему удивлению, привычной картины маргинального гетто я не обнаружил. Лишь несколько одиноких фигур с потухшими взглядами торопились по своим делам, да тощие кошки рылись в мусорных баках. Район производил впечатление полного запустения.

Офис компании располагался на первом этаже четырехэтажного здания, которому, на мой взгляд, было не меньше века. Вход – со стороны узкого пешеходного переулка, столь же мрачного и безжизненного, как и весь район. Ни вывески, ни каких-либо опознавательных знаков – лишь неприметная металлическая дверь, казавшаяся здесь чужеродным элементом.

Я замер в нерешительности, сверяя адрес в телефоне с указанным в письме. Вскоре я заметил молодого парня лет двадцати, который шел в мою сторону, попеременно утыкаясь то в телефон, то озираясь по сторонам с явно озадаченным видом. Заметив меня перед входом, он оживился, подошел ближе и спросил:

– Привет! Я на собеседование, это сюда?

– Похоже на то, – ответил я.

– А, ой, извини… Я подумал, ты из сотрудников, просто стоишь тут, не заходишь, – смущенно пробормотал он.

– Да вот, засомневался, туда ли я попал. Ни вывески, ничего…

– А, да, точно. Хм… Действительно странно, – произнес он, глядя на дверь, и приблизился к ней вплотную.

Повернув ручку, он осторожно приоткрыл дверь, словно опасаясь, что оттуда кто-то выпрыгнет, и заглянул внутрь.

– Все нормально! Нам сюда, пойдем, давай! – радостно крикнул он, подзывая меня жестом, и вошел внутрь. Я последовал за ним.

Внутри оказалось помещение без окон, с белыми стенами и таким же белым кафелем. В центре противоположной стены – белая пластиковая дверь, а по периметру – несколько офисных стульев, на которых сидели другие претенденты, смущенно поглядывая друг на друга под гул потолочных светильников.

– Да уж, веселье, – тихо пробормотал я парню, с которым мы встретились на улице, опускаясь на последний свободный стул рядом с ним.

Он кивнул в знак согласия, продолжая осматривать помещение.

– Похоже на какую-то кладовку, – шепнул он мне на ухо. – Неужели у них нет денег, чтобы офис поприличней снять?

– Ты заметил, в каком мы районе находимся? – саркастично заметил я.

– Да, мне тоже это место стремным показалось. Батя сказал мне, чтобы я не вздумал сюда ездить. А уж если поеду, то чтобы баллончик газовый с собой взял, – он засунул руку в карман куртки и оттопырил его изнутри, демонстрируя, что там что-то лежит. – Но на такое я вообще не рассчитывал, – закончил он, продолжая подозрительно оглядывать комнату и людей в ней.

– Меня, кстати, Глеб зовут, – я протянул ему руку.

– Илья, – ответил он, пожимая ее в ответ. – Какие ожидания от этой работы?

Я ухмыльнулся, засунул руки в карманы джинсов и задумчиво ответил:

– Ровным счетом никаких. Меньше ожидаешь, меньше потом разочаровываться.

– Да ты мудрец, – сказал Илья, улыбнувшись.

О своих планах сорвать собеседование я ему не стал говорить, решил, что так безопаснее.

– А мне очень нужна работа, – сказал Илья. – Уже в двух местах отказали… А мне деньги нужны на тачку. Хочу накопить на подержанную. Батек сказал, что добавит несколько сотен тысяч, но остальное уж сам…

– А ты куда ходил на собеседование? – спросил я, удивившись, что можно не намеренно пролететь мимо двух работ.

– Тоже курьером, только в другую фирму… Там сказали, что людей очень много и заказ иногда очень долго приходится ждать. А когда он появляется, его назначают тем, кто дольше без заказов сидит, ну и у кого рейтинг там выше… Ну, вроде как в такси… Еще сборщиком хотел устроиться на склад… но там на ногах постоянно надо… Тяжело это… А если успевать не будешь, то уволят к чертям…

Слушая Илью, я невольно задумался, на что человек готов пойти ради достижения желаемого. Вот только его ли это желание на самом деле, или он просто думает, что будет круче в глазах других, если приобретет подержанную иномарку? Параллели с моей ситуацией напрашивались сами собой, вот только я не собирался идти на поводу у общества…

– Кто-нибудь вообще знает, что там? Никто не выходил оттуда? – прервал мои размышления чей-то голос.

Все дружно посмотрели на парня, задавшего вопрос. Он сидел в противоположном углу от нас и озвучил вполне резонное беспокойство.

– Выходил. Какой-то парень, – отозвалась девушка, сидевшая ближе всех к двери. – Мы с подругой первыми пришли, и он сказал, что чуть позже нас позовет.

– Ну и как? Позвал? – спросил первый парень.

– Как видите, нет. Мы все еще здесь сидим, – ответила девушка, скривив лицо.

– Странно все это, – сказал мужчина лет сорока, сидевший через два места от нас. – Похоже на какой-то эксперимент. Посадили нас в этой комнате без окон и наблюдают в камеру, как мы себя будем вести.

– Камеру…? Где?? – почти одновременно спросили несколько человек и начали осматривать потолок и стены.

Мы с Ильей тоже присоединились к поискам. Зайдя в помещение, я, как и все остальные, камеру не заметил.

– Вон она там! – мужчина указал пальцем на потолок. – За краем лампы прицеплена! Маленькая какая чертовка… Так сразу и не увидишь.

Все дружно посмотрели туда, куда он указал. Действительно, на одной стороне квадратной рамки потолочного светильника виднелась маленькая черная штуковина, совсем не похожая на типичную камеру видеонаблюдения.

– Ни хрена себе они заморочились… Надо же так старательно спрятать, – удивленно сказал еще один парень, сидевший почти под ней. – Похоже, они действительно не хотят, чтобы мы знали о камере…

Некоторые начали обсуждать с рядом сидящими, почему работодатель решил скрыть от соискателей факт того, что за ними наблюдают.

– Вдруг они нас пробивают по базе уже? – предположил кто-то из рядом сидящих.

– Да, и тех, кто не подойдет, сразу отправят домой, даже без собеседования, – поддержал его сосед.

– Да не могут они сразу вас пробить по базам просто по видео… Им нужны ваши паспортные данные, – заметил мужчина, обнаруживший миниатюрную камеру.

– А вдруг они наши паспорта заберут…!? – испуганно спросила юная девушка, одетая в комбинезон и с двумя косичками, из-за чего лично мне она показалась слишком похожей на ребенка.

– А у тебя что, уже и паспорт есть? – спросил, усмехнувшись, паренек, сидевший рядом с ней. Громко чавкая жвачкой и оценивающе глядя на нее, он положил руку на спинку её стула.

– Представь себе, есть! Мне восемнадцать вообще-то! – огрызнулась девушка, скрестив руки и отодвинувшись от него подальше.

– Мне восемнадцать вообще-то! – передразнил ее паренек нарочито детским голосом и продолжил активно работать челюстями.

Внезапно открылась белая дверь, и оттуда вышел молодой человек лет двадцати пяти с аккуратно зачёсанными назад волосами. Он был гладко выбрит и одет в рубашку без галстука, с расстегнутым воротом. На ногах были аккуратно выглаженные брюки и черные лакированные туфли. Его широкая челюсть и подбородок с небольшой ямочкой придавали ему довольно мужественный вид, от чего две девушки, сидевшие перед дверью, были явно в восторге.

Он улыбнулся девушкам, окинул взглядом помещение, словно оценивая улов, и произнес:

– Всем привет! Меня зовут Роман. Можно просто Рома. Я помощник руководителя в компании "Ням-Ням Экспресс" и по совместительству наставник для новых курьеров. Возможно, вы раньше никогда не слышали о нас, но это потому, что мы недавно на рынке. Для тех из вас, кто пройдет сегодня собеседование, я обещаю стать лучшим наставником и даже больше, – он сделал многозначительную паузу и еще раз обвел взглядом всех собравшихся. – Другом. Да, все верно, вы правильно услышали. Здесь, в нашей компании, мы не просто коллеги. Мы настоящие друзья. Мы помогаем и наставляем. Мы поддерживаем и одобряем. Мы проводим вместе праздники и ходим в походы. Мы почти что семья. И вы скоро сможете стать частью этой семьи. Если захотите.

Он широко улыбнулся, подмигнул девушкам у двери и сказал:

– Сейчас вы будете заходить в эту дверь по одному, в порядке очереди, начиная от сидящих ближе всего и… – он демонстративно вытянул руку, указав на нас с Ильей. – Заканчивая сидящими у выхода.

Затем он хлопнул в ладоши, потирая руки и посмотрев на подруг перед дверью, спросил:

– Ну что, дамы? Кто из вас первая?

– Я! – откликнулась одна из них, подпрыгнув на стуле и выбросив руку вверх, как будто отвечает на уроке. – Я первая!

– Хорошо, – сказал Рома и снова улыбнулся. – Через минуту входите.

И он скрылся за дверью.

Я презрительно фыркнул и переглянулся с Ильей, который понимающе покачал головой, словно говоря: "Ну и напыщенный же тип".

Собравшиеся заметно оживились и начали обсуждать увиденное. Многие весьма положительно отреагировали на это выступление и высказывали надежды на положительный исход интервью.

Девушка, которая зашла первой, вернулась примерно через десять минут, кажется, с положительным решением по поводу своей кандидатуры. На ее лице было выражение восторга.

Остальные, словно сговорившись, умалчивали о том, что увидели внутри, лишь подливая масла в огонь любопытства. На их лицах читалось радостное предвкушение, словно они стояли на пороге чего-то восхитительного. Я же, наблюдая за выходящими с блаженными улыбками, чувствовал, как тревога ледяными пальцами сжимает мое сердце, а происходящее казалось все более абсурдным.

Наконец, мы с Ильей остались одни. Он вошел первым и пробыл там почти двадцать минут. Когда он вышел, на его лице сияла та же загадочная улыбка, что и у остальных.

– Ну, как? – нетерпеливо спросил я, впиваясь в него взглядом.

– Блин, это было круто! Кажется, меня взяли, – выпалил он радостно.

– Расскажи хоть, что там было?

– Не спрашивай, братан, сам увидишь… Поверь, это сложно описать словами, не хочу портить тебе впечатление.

Он пожелал мне удачи, крепко пожал руку на прощание и скрылся за дверью.

Я остался один в пустой комнате, один на один со своим страхом. Стоял и смотрел на белую дверь, чувствуя, как в животе все сжимается в тугой узел. Бросив взгляд на камеру, притаившуюся под потолком, я собрался с духом и шагнул в неизвестность.

К моему удивлению, за дверью не оказалось ни комнаты пыток, ни полосы препятствий, ни даже гарема с полуобнаженными девицами, разносящими прохладительные напитки, хотя этот вариант мог бы объяснить всеобщее блаженство. Это был всего лишь длинный и узкий коридор, оформленный в том же безликом стиле, что и предыдущее помещение. В конце коридора маячила такая же белая дверь, точь-в-точь как та, из которой я только что вышел.

Я медленно продвигался вперед, все еще надеясь, что сейчас пустят веселящий газ или из-за угла, выскочит человек и объявит, что меня снимает скрытая камера. «Может, это какая-то изощренная шутка? Социальный эксперимент? Подставные люди, изображающие соискателей, подогревают интерес, а потом ты просто идешь по коридору с бесконечным количеством дверей, чтобы в итоге выйти из той же, в которую вошел. Да, это действительно подняло бы мне настроение», – подумал я.

Задержавшись на пару секунд перед закрытой дверью, я повернул ручку и открыл ее.

То, что предстало моему взору, было настолько нереальным, что в голове промелькнула мысль: нас все-таки чем-то накачали в комнате ожидания.

Передо мной раскинулся огромный зал, напоминающий средневековый собор. Высокий куполообразный потолок был украшен фресками, изображающими сцены сражений. На одной из них, например, полуобнаженный мужчина копьем поражал дикого кабана. На другой – всадник на вздыбленном коне с мечом в руке противостоял разъяренной толпе с топорами и вилами.

Казалось, я смотрю на потолок Сикстинской капеллы, только вместо сотворения мира на нем запечатлены сцены насилия и убийств.

Однако, в отличие от пустоты настоящего собора, здесь практически не было свободного места. Все помещение было заполнено скульптурами вооруженных людей, статуями хищных зверей и тумбами с экзотическими растениями, напоминающими папоротники. Слабое освещение, пробивающееся сквозь густую листву, создавало ощущение, будто я нахожусь в дремучем лесу, сквозь который пробиваются первые лучи солнца.

Стены, подобно потолку, были расписаны сценами охоты: тигр крался сквозь джунгли к ничего не подозревающему оленю, гепард преследовал газель, огромный бурый медведь разрывал рыбу на части.

Когда я вошел, то услышал журчание воды и принял его за звуки, доносящиеся из аудиоколонок. Миновав несколько скульптур у входа, я углубился в зал и обнаружил, что источник этого журчания отнюдь не искусственный. В центре зала стоял самый настоящий фонтан. Чертов фонтан, посреди огромного, непонятно откуда взявшегося помещения, в старом жилом доме, в районе, где кроме пивных магазинов и заброшенных строек отродясь ничего не было.

– Проходите сюда, я вас жду! – раздался чей-то голос.

Я обошел фонтан, с удивлением разглядывая его, и увидел стол у стены, за которым сидела девушка. Она приветливо махнула мне рукой, слегка приподнявшись в кожаном кресле.

По обе стороны от нее возвышались два огромных аквариума. Проходя мимо одного из них, я заметил, как внутри плавают плоские рыбы всех цветов радуги, размером с лист бумаги А4. Во втором аквариуме притаился огромный осьминог, который оживился и пошевелил щупальцами, едва увидев меня.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала девушка вежливым тоном и указала на кожаное кресло, стоящее перед столом.

Сначала я присел на краешек кресла, но, почувствовав необычайный комфорт, отодвинулся глубже. Облокотившись на спинку, я погрузился в мягкую обивку, которая обволакивала со всех сторон, создавая ощущение невесомости.

Наконец, придя в себя от увиденной роскоши, я посмотрел на девушку, сидящую напротив. На ней был серый замшевый пиджак, небрежно расстегнутый, под которым виднелась белая блузка, открывающая взгляду соблазнительное декольте. Длинные каштановые волосы были собраны в хвост, который она перекинула через плечо и накручивала локон на кончик пальца. Большие серо-голубые глаза пристально оценивали меня, словно она пыталась понять, достаточно ли я впечатлен этим местом. Ее лицо было необычайно красивым, и я почувствовал, как сердце мое забилось чаще.

– Добрый день. Меня зовут Вероника, я HR-менеджер компании «Ням-Ням Экспресс», – произнесла девушка глубоким бархатистым голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже. – Вы Глеб? Я правильно понимаю?

– Кха, кха… Да, все верно, – ответил я, откашлявшись.

– Прекрасно. Как у вас настроение? – спросила она, улыбнувшись и слегка наклонив голову.

– Эмм… Уже лучше.

– А что было плохое? Она продолжала улыбаться и смотреть на меня, склонив голову, отчего у меня пересохло во рту.

– Кха, кха… Ну, немного странно было все это.

– Что это?

– Ну… Место это, где вы находитесь, например…

– Быстро нашли адрес? – перебила она меня, все так же улыбаясь и накручивая локон на палец.

– Кха, кха… Да, это было не трудно.

Я почувствовал, как краска заливает мои щеки, и она наверняка это заметила.

– Мы специально расположены в таком районе, чтобы было удобно добираться из любого конца города, – сказала она уже без улыбки. – Раньше в этом районе располагались градообразующие предприятия. Может, вы слышали?

– Да, что-то слышал, отец вроде рассказывал.

– Так вот, их строили с учетом доступности транспорта для любого жителя города, чтобы можно было добраться без пересадок.

– Хм, правда?

– Да, правда, – ответила она серьезным тоном и откинулась на спинку кресла. – Естественно, когда заводы обанкротились, у многих отпала нужда сюда ездить. Территорию хотели переоборудовать под другие нужды, но эти попытки в большинстве своем были убыточны. Так что теперь район практически опустел и работы здесь очень мало, а у администрации города нет никакого желания заниматься этим вопросом.

Она продолжала пристально смотреть на меня.

– Кха, кха… Как у вас все продумано здесь, – сказал я саркастическим тоном.

– Может быть, стакан воды? – спросила девушка и, не дожидаясь ответа, встала из-за стола.

– Да, спасибо, – ответил я сдавленным голосом.

Справа от нее была небольшая кухня, которую я не заметил из-за аквариума. Обычный кухонный гарнитур, полки, ящики и стол, только плиты не хватало.

– А у вас тут все по-домашнему, – сказал я с нескрываемым удивлением.

– Да, руководство компании хочет, чтобы все сотрудники находились в максимально комфортных условиях.

Вероника подошла к шкафчикам и начала открывать их по очереди, но не могла найти то, что искала. Было ощущение, что она нечасто пользуется всеми этими удобствами.

Наконец, приоткрыв нижний шкафчик, она, видимо, обнаружила то, что искала.

– О, вот он где! – воскликнула она, оглянувшись на меня и обаятельно улыбнувшись. – Стакан не могла найти! Представляете? Забыла, куда их спрятала!

Затем она развернулась таким образом, что ее зад в обтягивающей юбке-карандаше оказался прямо перед моими глазами, и картинно нагнулась так низко, что у меня окончательно все пересохло во рту.

– Ну вот, – сказала она, выпрямившись. – Сейчас налью вам чего-нибудь попить. Может быть, хотите сока? Или кофе?

– Нет, спасибо, просто воды, если можно, – ответил я, все еще держа в голове только что увиденное.

– А вы скромняшка, я смотрю, – отозвалась она, наливая воду из фильтра-кувшина и стрельнув в меня глазами.

– Я просто под впечатлением до сих пор, – сказал я, когда она принесла мне стакан воды.

– Что вас впечатлило больше всего? Она присела на край стола слева от меня и закинула ногу на ногу, засветив кружево чулков.

– Здание… – ответил я, судорожно сглатывая воду.

– Здание? – Она приподняла брови.

– Ага, – подтвердил я, кивнув.

– И что с ним такое? – спросила она, заинтересованно наклонив голову.

– Как вам это удалось? – спросил я, опустошив стакан с водой. – В смысле, это же жилой дом. А у вас тут купол, как будто в церкви. Здесь же не меньше трёх этажей?

– Это здание не жилое. Ну, кроме нас, здесь никто не живет. Оно целиком принадлежит компании, – ответила она, покачивая ногой.

– Кроме вас? – спросил я удивленно. – Вы что, здесь живете? В этом зале?

Она громко рассмеялась.

– Нет конечно, – ответила она, закончив смеяться. – Здесь находится офис и склад. А вы подумали, что я тут сплю, наверное?

Она смотрела на меня прищуренным взглядом и улыбалась.

– А что, здесь уютно. Кошмары только будут сниться после всех этих картин, – сказал я, подняв глаза к потолку.

– Да, это все наш директор. Он увлекается разными учениями… Верит в исключительную роль человека на земле. Что побеждает сильнейший и так далее…

Она задумчиво опустила взгляд в пол.

– А причем тут дикие животные? – спросил я, показывая пальцем на картины на стенах.

– Что-то вроде необузданной силы природы, – ответила она. – Одно существо, которое сильнее, побеждает другое существо, которое слабее, и забирает его жизненную силу…

– Жизненная сила? Какое отношение это имеет к делу? – нахмурился я. – Волк терзает зайца не из-за мифической «жизненной силы», а чтобы утолить голод. Это инстинкт, не более. У него нет цели что-то похитить, он просто поддерживает хрупкий баланс дикой природы, контролируя популяцию зайцев. А заяц, в свою очередь, усмиряет буйство сорняков. И так далее, по замкнутому кругу…

– У него своя, причудливая философия, в которую я не вникаю, – с плохо скрываемым раздражением отозвалась Вероника. – Я не вступаю в споры и просто выполняю свою работу.

Она грациозно спрыгнула со стола и снова опустилась в кресло.

– А если ему взбредёт в голову устроить гладиаторские бои между сотрудниками? – с усмешкой поинтересовался я. – Тоже будете беспрекословно исполнять его прихоти?

– Глеб, вы совершенно не знаете его, и уже делаете поспешные выводы, основываясь на каких-то поверхностных впечатлениях, – отрезала Вероника, в её голосе уже отчётливо звучало раздражение.

– Да просто странно всё это… Вся эта нарочитая роскошь. Я обвел взглядом вычурное пространство. – И особенно эта театральная комната ожидания для кандидатов, – язвительно продолжил я. – Это ведь намеренно? Пыль в глаза пускаете?

– О чём вы? – недоумённо взглянула на меня Вероника.

– Вы же умная девушка! Неужели не понимаете, зачем эта аскетичность в предбаннике и помпезность в кабинете для собеседований?!

– Остальные остались под впечатлением.

– Остальные просто ослеплены блеском позолоты! Им покажи яркую обёртку, и они уже в восторге!

– А вы, конечно, особенный!

– Я не особенный! Просто меня не одурачить всей этой мишурой, которой ваш хозяин здесь всё обставил!

– Он мне не хозяин!

– Да зачем вы его так рьяно защищаете?!

– Потому что я вижу в этом смысл!

– Какой же?!

– Чтобы показать потенциальным сотрудникам, что их может ожидать в будущем! – выкрикнула она со злостью.

– Вы серьёзно?! Серьёзно?! Вот это вот всё, – я вскочил с кресла, жестом охватывая пространство, – может стать доступным человеку, работающему курьером?!

Она сидела, насупившись, скрестив руки на груди.

– Как будто я прохожу собеседование на должность генерального директора в транснациональной корпорации, – продолжал я гневно насмехаться. – Просто очередной зарвавшийся нувориш решил продемонстрировать плебеям их место! Смотрите, вы пришли устраиваться развозить еду… Может, через год накопите на подержанную машину… Если будете питаться святым духом… А теперь оглянитесь вокруг… И захлебнитесь завистью… Потому что вам никогда этого не видать!

Я закончил свою тираду, в ярости ткнув пальцем в столешницу. Вероника смотрела на меня с удивлением, в её глазах мелькнул страх.

Злость на эту наивную девушку и это абсурдное место полностью ослепила меня. Я готов был крушить всё вокруг. Но усилием воли я обуздал ярость. Теперь во мне клокотало лишь раздражение и нестерпимое желание сбежать.

– Спасибо, что уделили мне время, – процедил я сквозь зубы и направился к выходу.

– Постой, Глеб!

Она перешла на «ты», – промелькнуло у меня в голове.

Я остановился, услышав стук её каблуков. Она догоняла меня.

– Тебе нужна работа или нет? – спросила она, когда я обернулся.

– Вообще-то… – начал я.

– Не уходи… – проговорила она тихо, нежно, приблизившись ко мне вплотную.

Мы стояли, молча глядя друг другу в глаза, казалось, целую вечность.

– Хорошо, – ответил я, понизив голос. – Не уйду.

Глава 6

Серо-зеленый автобус, содрогаясь в каждой своей металлической жилке, отползал от остановки, унося меня прочь от индустриального пейзажа, где трубы заводов, пронзали свинцовое небо. Район растворялся в дымке, и я, освобождаясь от тягостного морока, пытался собрать воедино обрывки ускользающих мыслей.

В мои планы не входило устраиваться сегодня на работу; всё, чего я хотел, – это потянуть время в надежде, что родители забудут про свой план научить меня взрослой жизни. И вот, словно по злой иронии судьбы, я – новоиспеченный сотрудник компании с нелепым названием "Ням-Ням Экспресс".

Прошло уже больше часа с тех пор, как я покинул офис, сжимая в руке этот злополучный трудовой договор, обративший меня в курьера. Так что же заставило меня предать собственные принципы и покориться воле матери?

Ответ пульсировал в висках, обжигая своим откровением. Она.

Этот ангельский овал лица, бездонный омут глаз, каскад шелковистых волос пленили меня с первого взгляда. Я жаждал увидеть её вновь, и, судя по мимолетной искре в её взгляде, она тоже не была против. Но как наши пути смогут пересечься?

Она работает в офисе, я буду работать на улице и иногда на складе. Может, она будет заходить туда? А если нет? Вдруг это всё просто уловка, чтобы завлечь меня на работу? Но зачем ей это? Неужели у них такая нехватка сотрудников?

Несмотря на все терзания, мысль о том, что я буду рядом с ней, пусть и не в одном пространстве, наполняла меня радостью.

Вспомнив её восторженные слова о "возможностях для сотрудников", я невольно усмехнулся. Какая же она наивная! Верит в сказки о благородном начальнике, радеющем за раскрытие "потенциала". Этот зал, который они выдают за храм природной мощи, – плод больного воображения, и ничто меня в этом не переубедит.

И тут, словно из ниоткуда, в душе зашевелился червь сомнения. Слабый, едва ощутимый, но отравляющий всепоглощающей тревогой за Веронику. С каждой секундой крепло осознание, что нужно что-то предпринять. Защитить её от этого человека, от этого места. Она слепа, опутана ложью, как и все остальные, и я должен разрушить эту иллюзию, переманить её на свою сторону, открыть ей глаза на правду.

Родители встретили известие о моей работе с неподдельным энтузиазмом. Мать даже предложила устроить подобие праздничного ужина, дабы похоронить топор войны. Отец, сдержанно хлопнув по плечу, поздравил крепким рукопожатием.

Во мне боролись два чувства. С одной стороны, я был рад, что наконец-то стал источником их гордости. С другой, как бы я ни старался, не мог разделить их ликование. Поздравления с первой работой, да еще и с такой, казались мне полным абсурдом.

Вечером, после натянутого "праздничного" ужина, слегка захмелев от вина, я рухнул на кровать в своей комнате и решил написать Ярику. Он еще не знал о моем внезапном трудоустройстве.

В ожидании ответа друга, меня вдруг осенило. Не знаю, то ли виной тому алкоголь, то ли внезапно вспыхнувшее чувство ответственности за судьбу Вероники, но я почувствовал непреодолимое желание написать ей.

Я волновался, неуверенный в правильности своей интерпретации её знаков внимания, и был готов к тому, что она проигнорирует меня, и даже в глубине души надеялся на это. К моему удивлению и одновременно ликованию, она ответила почти мгновенно.

Я поинтересовался, как проходит её вечер, она с иронией ответила, что отдыхает после гладиаторских боев, устроенных по милости директора, и мы проболтали почти до часа ночи.

Ярослав, узнав о моем трудоустройстве, был крайне удивлен и дотошно выспрашивал меня о компании. Выслушав все подробности, он согласился со мной в оценке сомнительного вкуса работодателя, но так и не смог понять, что заставило меня остаться. Мне почему-то не хотелось признаваться ему в своих чувствах к Веронике.

На следующее утро, по дороге на работу, в трясущемся автобусе, зазвонил телефон. Это был Ярик.

– Да.

– Алло, привет, Глеб.

– Привет.

– Знаешь, ты меня вчера слегка оглушил своей новостью.

– Надеюсь, ничего критичного? До психиатра бежать не пришлось?

В трубке плеснулся смешок.

– Нет, до этого далеко. Просто решил копнуть глубже насчет этого "Ням-Няма".

– Да? И как успехи, Шерлок?

– Никак. Полный ноль.

– В смысле? У них же сайт есть. Я сам заходил, когда они письмо прислали.

– Сайт-то есть. И всё. Больше никаких следов в сети. Как будто их и не было никогда.

Я замолчал, переваривая информацию. Это уже не просто странно, это чертовски подозрительно.

– Погоди, а отзывы? На сайте же должны быть отзывы, или ссылки на соцсети… хоть что-то.

– Глеб, я все прочесал. Ни отзывов, ни соцсетей. Вакуум. Абсолютная тишина.

– Хмм… И в поисковиках тоже ничего? Никакой истории? Отзывов на других сайтах?

– Ни-че-го.

В его голосе прорезалось раздражение от моего недоверия.

– Странно… Очень странно…

– Мне кажется, ты совершаешь гигантскую ошибку, ввязываясь туда. Я тебе еще вчера говорил. Ты меня не слушал. Что теперь скажешь?

Я несколько секунд взвешивал слова.

– Скажу, что еду туда сейчас.

– Надеюсь, увольняться?

– Нет.

– Блин, друг… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

– Я тоже надеюсь.

Он бросил трубку.

Весть о том, что мой будущий работодатель словно призрак, не оставил за собой цифрового следа, заставила тревогу сжаться в тугой узел. Ощущение неправильного выбора засело занозой в мозгу, терзало душу. "Назад пути нет," – упрямо подумал я. В конце концов, это не в моем характере. Я себе не прощу, если сдамся на полпути и так и не узнаю, что выйдет из этой затеи с Вероникой. Вчерашний разговор зажег искру, и теперь я почти уверен, что она чувствует ко мне то же, что и я к ней.

Коричневые трубы заброшенных заводов все так же давили своей унылой громадой, оставляя ощущение безнадежности. Все те же пустынные улицы, лишь изредка нарушаемые проезжающими машинами и группой пропитых лиц, спорящих из-за мелочи на опохмел, хоть немного оживляли этот убогий район, когда-то бывший сердцем города.

Вход на склад, где должен был проходить первичный инструктаж, как мне сообщили, находился с другой стороны здания. Проходя мимо двери в зал собеседований, я решил заглянуть к Веронике. Устроить сюрприз, да и просто увидеть ее снова.

Повернув ручку, я с удивлением обнаружил, что дверь заперта. В окнах не было ни малейшего признака присутствия. Решив, что у офиса, видимо, выходной, я обошел здание и увидел группу людей, столпившихся у входа со стеклянной дверью. Подойдя ближе, я узнал несколько лиц, которые уже видел на собеседовании. Некоторые приветливо кивнули, одна девушка улыбнулась.

– И чего у них тут всё как в режимном объекте? Вечно запускают минута в минуту, – пробурчал парень в черной толстовке и белых шортах.

– Да видать, боятся, что шастать начнем где не положено, или со склада чего утащим, – отозвался коренастый Илья, в клетчатой рубашке, накинутой поверх белой футболки. Увидев меня, он расплылся в улыбке, и мы обменялись крепким рукопожатием. – Похоже, всех, кто на собеседование приходил, взяли скопом.

– Да, церемониться тут явно не любят.

– Если по зарплате не обманут, как обещали, я себе через полгода тачку куплю, – мечтательно произнес Илья, переминаясь с пяток на носки.

– А потом на ней заказы развозить будешь. Шустрее станешь, глядишь, и на квартиру накопишь, – съязвил я.

– Точно! Блин, аж руки чешутся, как начать хочется!

Судя по его сияющему лицу, иронии в моих словах он не уловил, восприняв все за чистую монету.

– Ну ладно, притормози, будущий миллионер, оставь и нам на хлеб с маслом.

Он громогласно расхохотался и хлопнул меня по плечу.

– Ты видал, какие у них хоромы? Бабки, наверное, лопатой гребут! Фонтан в центре холла, прикинь! Статуи всякие, аквариумы размером с дом… Эх, мне бы всё это!

– Тогда уж сразу особняк бери, а не квартиру.

Он снова разразился хохотом.

– Ага! Огромный, трехэтажный! На первом фонтан, на втором статуи, а на третьем картины с голыми бабами во всю стену, как у них там!

– Не перевозбудишься от такого количества обнаженки?

Илья захохотал еще громче, а потом придвинулся ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота.

– Видал девицу-менеджера, которая собеседование проводила? Бомба, да? – и оскалился похотливой ухмылкой.

Во мне вскипело нестерпимое желание стереть эту мерзкую гримасу с его лица.

– Видел. Ничего такая, – сдержанно ответил я.

– Да вообще огонь! Я бы ей…

К счастью, продолжить ему не удалось: стеклянная дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник уже знакомый нам Роман.

– Здравствуйте, коллеги!

В толпе пронеслись приветственные возгласы.

– Рад всех вас видеть! Сейчас я проведу ознакомительную экскурсию. Затем вы получите устройства для управления заказами и, наконец, сумки и велосипеды, если у вас нет своих средств передвижения.

Послышался приглушенный гул обсуждения.

– Все за мной! – скомандовал Роман.

По ступеням людской поток хлынул в распахнутые двери.

– Опять этот хмырь, – тихо процедил Илья, поравнявшись со мной.

– Ага, – отозвался я.

– Слышал, что девчонки говорили?

– Нет, я опоздал.

– Короче, собеседование с ними этот Роман проводил.

– Да ты что?

– Ага. Похоже, они поделили нас: парней – он, девушек – та Вероника.

Я ничего не ответил, задумчиво разглядывая спину Романа, который вел нас по длинному, широкому коридору. Информация, полученная от Ильи, лишь укрепила мою уверенность в стремлении руководства этой чудо-компании произвести на кандидатов как можно больше впечатления.

Коридор изгибался в обе стороны, и мы остановились всей оравой на развилке.

– Сейчас мы пойдем направо, – объявил Роман. – Запоминайте этот маршрут. Так вы будете ходить каждый день.

– А что налево? – выкрикнул чей-то голос.

– Технические помещения. Вам туда соваться не надо, – отрезал Роман.

И стремительно зашагал вправо, а мы все поспешили за ним. Впереди маячила железная дверь. Роман достал карту-ключ и приложил к датчику. Дверь с тихим писком отворилась.

– Вам, кстати, дадут такие же пропуска, – обернувшись, сказал Роман, распахнув дверь рукой. – Чуть не забыл.

В помещении по обеим сторонам стояли скамейки, а за ними – крючки, увешанные форменными футболками синего и зеленого цветов. В дальнем углу громоздились курьерские термосумки.

– Можете разбирать футболки, – разрешил Роман. – Там есть разные размеры, поищите.

Все принялись перебирать одежду. Две подружки, ослепительно улыбавшиеся Роману на собеседовании, посетовали, что здесь нет зеркал. Роман, услышав это, усмехнулся и заверил, что они и так прекрасно выглядят. Я же обратил внимание на то, что футболки какие-то застиранные, словно им уже много лет. Присмотревшись к сумкам, я тоже заметил следы износа. Конечно, очевидно, что они не впервые нанимают курьеров, но для компании, позиционирующей себя как новая, это выглядело подозрительно.

– Теперь пройдемте за мной в мой офис, чтобы получить смартфоны с приложением для заказов, и заодно выдадим вам карты. Не забудьте прихватить сумки. В конце смены их нужно будет вернуть на место.

– А так хотелось домой прихватить, – шепнул я Илье.

Тот прыснул со смеху и поспешил вслед за всеми выбирать себе термосумку.

Мы прошли за Романом через еще одну металлическую дверь, расположенную напротив входной, и он повторил ту же процедуру с ключом-картой. Снова перед нами предстал коридор, совершенно темный, правда, на этот раз короткий. В самом его конце находился офис Романа. По дороге к нему мы миновали помещение, которое, как мне показалось, и было тем самым складом, где нам предстоит забирать заказы. Эта комната и офис Романа были единственными источниками света в коридоре.

– Офигеть, тут прямо лабиринты. Как будто на военной базе, – прошептал мне Илья.

– Да уж, – отозвался я. – Ты все еще в восторге от этого места?

– Слишком много дверей и коридоров, – усмехнулся он. – Муторно как-то… А в остальном пока все неплохо.

Я ничего не ответил и лишь бросил на него взгляд, исполненный легкого презрения, которого он, конечно же, не заметил в темноте.

– Сумки можете пока здесь оставить, в коридоре, тут не так много места, – сказал Роман.

Каждому из нас он выдал ключ-карту с уникальным идентификационным номером.

– Карта откроет дверь, только если номер совпадает с вашей личностью, – сообщил он.

Все молча переглянулись.

– Это, я так понимаю, чтобы мы не могли воспользоваться чужими картами? – спросил я.

– Совершенно верно, – ответил Роман и пристально посмотрел на меня, словно ожидая подвоха.

– А каким образом система? – я обвел взглядом офис. – Сможет определить, кто перед ней – мы или кто-то другой?

– Камеры перед входом, – спокойно ответил Роман, не отрывая от меня взгляда.

Я вращал головой, делая вид, что осматриваю помещение, но краем глаза чувствовал его взгляд, и от этого волнение нарастало, хотя я и старался не подавать виду.

– То есть, – сказал я наконец. – У вас тут где-то сидит человек и смотрит в монитор, чтобы решить, пропускать кого-то или нет?

– Что ты, – ответил Роман, скрестив руки на груди и продолжая сверлить меня взглядом. – Это было бы нерационально. Все гораздо проще – сканер лица, встроенный в камеру.

В толпе послышался шепот обсуждения.

– Ничего себе проще, – продолжал я, сам не понимая зачем. – Это же наверняка очень дорогая технология? Откуда у новой компании такие средства?

– Тебя что-то беспокоит, Глеб? – в голосе Романа прозвучал ледок, от которого у меня побежали мурашки.

– Просто пытливость ума. Не обращай внимания.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, затем криво усмехнулся и, убрав руки с груди, сказал:

– Ну что же, если вопросов больше нет, то сейчас пройдем на склад, чтобы получить телефоны с установленным приложением.

Он прошел к выходу сквозь расступившуюся толпу, а затем все остальные последовали за ним и начали разбирать свои сумки.

– Офигеть, он твое имя запомнил, – сказал мне Илья, когда мы, замыкая группу, двинулись за всеми.

– И это единственное, что тебе кажется здесь странным? – отозвался я после долгой паузы.

Я постарался не выдать волнения, хотя пристальное внимание Романа ко мне, как и Илью, заставило внутренне съежиться.

Мы оказались в огромном помещении, чьи стены терялись в сумраке, уставленные стеллажами, доверху забитыми чем-то таинственным. Замотанные в пленку ящики, плотно стоящие на полках, от пола и до самого потолка, хранили свои секреты.

Двигаясь по центральному проходу, я заметил слева некое подобие цеха, вход в который был скрыт за полосами пленки. Но не прозрачной, как обычно бывает, а будто покрытой черной краской или дополнительным слоем, сквозь который едва пробивался свет люминесцентных ламп.

Наш проводник лишь скользнул взглядом мимо, словно говоря: "Не твоего ума дело, как и многое здесь".

Наконец, стеллажи закончились, и группа вышла в небольшую комнатку. У правой стены стояла странная деревянная конструкция, утыканная ячейками, в которых находились смартфоны, подключенные длинными проводами к зарядным устройствам. Внизу находилось несколько сетевых фильтров, в которые были включены блоки питания зарядок.

– Вот здесь, – Роман указал на полки со смартфонами, – В начале смены берете заряженный телефон и регистрируетесь в приложении.

– Как это сделать, покажу сразу, как выберете себе устройство, – добавил он, заметив поднятую руку девушки с косичками.

Все ринулись к полкам, разбирая гаджеты. Я заметил, что их не так уж и много – от силы пятнадцать. Учитывая, что нас, новичков, десять человек, возникал закономерный вопрос: где остальные? Неужели разом уволились? Или у них есть другие склады?

Успокоив себя этой мыслью, я включил смартфон и ввел свои данные в автоматически запустившееся приложение.

Интерфейс был до смешного примитивным, под стать самому телефону. Это был самый дешевый гаджет с маленьким экраном, производства неизвестной китайской фирмы и явно приобретенный много лет назад.

Роман объяснил, как пользоваться приложением, и мы рассовали телефоны по карманам и сумкам.

– А что, если возникнут проблемы? – спросил я. – Адрес не найду или посылка повредится?

– В приложении есть связь с диспетчером. Он на связи круглосуточно и поможет решить любую проблему. Каждый заказ упакован в специальный бокс, но если что-то случится, не паникуйте. Просто свяжитесь с диспетчером.

Он замолчал, ожидая вопросов.

– Итак, подведем итог, – Роман окинул нас взглядом. – Ваш день начинается с той двери, где вы ждали. Потом – раздевалка, превращаемся в курьеров, – он улыбнулся. – Берете сумки и по коридорам через две металлические двери, открывающиеся вашими картами. Это для контроля и безопасности. – Он бросил на меня быстрый взгляд. – Здесь выбираете телефон, заходите в приложение. Как только поступает заказ, ждете, пока его соберут и принесут сюда. И в течение получаса должны доставить по адресу. Времени хватит, чтобы добраться в любую точку нашей зоны доставки. Можете ехать на чем угодно: на своем транспорте или на велосипедах компании. Для этого разблокируйте замок на раме через приложение. У каждого велосипеда свой номер, который нужно ввести. Всё понятно?

Он испытующе посмотрел на нас, ожидая вопроса, но в ответ была тишина.

– Тогда удачи, ребята! Надеюсь, обойдется без происшествий.

И он скрылся в своем офисе.

Все разом заговорили, обсуждая увиденное и услышанное.

– Вроде ничего сложного, – сказал Илья. – Я думал, больше заморочек будет. По времени там, штрафы…

– Погоди, еще вскроется информация и о штрафах, – ответил я.

– Блин, надо было трудовой договор почитать…

– Надо было…

Илья начал рассказывать историю про знакомого, которого обманули на работе и чуть ли не отобрали квартиру. Я перестал слушать, думая о Веронике и о том, когда мы сможем увидеться снова. Может, написать ей и спросить, почему ее сегодня нет?

Внезапно почти у всех разом раздались звуки уведомлений на телефонах. Пришли заказы.

В заказе был только список артикулов. Никакой информации о том, что именно нужно доставить.

Я изучил адрес. Преображенский переулок, – пробормотал я. В памяти сразу всплыли дома в том районе. Элитные трехэтажные таунхаусы с отделкой из белого мрамора.

Я спросил, какой адрес у Ильи. Ему достался многоэтажный дом возле набережной.

– Блин, райончик кайф! Всегда мечтал там жить. Видок обалденный! – восторгался он.

У остальных тоже адреса в подобных местах.

Минут через десять принесли мой заказ. Долговязый парень в комбинезоне, с таким бледным лицом, что казалось, он вот-вот упадет в обморок, назвал номер и вручил мне черный пакет. Внутри, судя по всему, был прямоугольный контейнер. Довольно увесистый.

Сумма, которую обещали начислить за доставку, немного успокоила. В конце концов, хоть какие-то плюсы в этой работе есть, помимо близости к Веронике.

Я открыл сумку и положил пакет на дно. Просунув руки через лямки, закинул сумку за спину и вышел на улицу.

С разблокировкой велосипеда проблем не возникло. А вот езда оказалась той еще задачей.

Последний раз я ездил лет в двенадцать. Мышечная память, конечно, осталась, но ноги отказывались нормально крутить педали. И равновесие держать сложно, когда за спиной огромная сумка килограммов на десять. Интересно, это только мне так повезло, или у остальных так же? А как девчонки справляются? Та, что самая мелкая, сама в этой сумке поместится.

Время было около десяти, но солнце уже палило нещадно. Пот лил градом. Я пожалел, что надел спортивную кофту поверх футболки. Пришлось остановиться, снять её и повязать вокруг пояса.

Постепенно я приноровился к велосипеду и даже начал лихачить, обгоняя пешеходов по тротуару, чтобы объехать пробки на светофорах. Иногда слышал ругательства в свой адрес, но мне было все равно. У быстрой езды был еще один плюс – ветерок, который хоть немного освежал.

Минут через двадцать пять я добрался до места. Раньше я только проезжал мимо, видел все издалека. Теперь мне нужно было свернуть на улицу, расположенную вдоль лесопарковой зоны.

Длинная вереница трехэтажных домов, а напротив – лиственный лес с зонами отдыха, где беззаботно расслаблялись местные жители. Идеально подстриженные газоны, живые изгороди, изящные фонари. Всё это создавало впечатление другого мира, далекого от городской суеты.

Я остановился и сверился с адресом в приложении. Да, все верно, я на месте.

Прислонив велосипед к низкому заборчику, я подошел к калитке и нажал кнопку звонка. Через некоторое время в динамике раздался голос.

– Да.

– Здравствуйте, доставка, – произнес я, стараясь скрыть волнение.

– Ах, да, проходите, пожалуйста.

Послышался короткий сигнал, щелчок замка, и калитка гостеприимно распахнулась.

Войдя внутрь, я замер, пораженный великолепием дворика. Буйство зелени, причудливые фигуры, выстриженные из кустов, и мраморные львы, охранявшие вход в дом, рождали странное, смутно знакомое чувство.

Не успел я сделать и шага, как распахнулась входная дверь, и в проеме возник силуэт.

Это был крошечный старичок, совершенно лысый, с лицом, сморщенным словно чернослив. Его пронзительные, прищуренные глаза впились в меня, словно иглы, скользя с головы до ног. Я почувствовал себя экспонатом под пристальным взглядом коллекционера, готового немедленно приобрести редкий экземпляр.

– Ваш заказ номер DH01245863? – уточнил я, заглянув в приложение.

– Мой, – ответил старик, сдавленным, хриплым голосом, не отрывая от меня изучающего взгляда.

Я расстегнул сумку, извлек пакет и протянул ему.

– Может, зайдете внутрь? – предложил он своим скрипучим голосом, от которого по коже пробежали мурашки.

– Зачем? Мне нужно всего лишь отдать заказ.

– Вы можете занести его в дом? Я побаиваюсь брать вещи из чужих рук.

"Не стоило тогда заказывать еду с доставкой", – промелькнуло у меня в голове.

Я молчал. Он продолжал сверлить меня взглядом. Его лицо казалось застывшей маской, испещренной паутиной морщин.

– Ладно, – сдался я.

Он тут же проворно отскочил от двери и распахнул ее шире, приглашая войти, словно несказанно обрадовался моей уступчивости.

Квартира оказалась огромной, с высоченными потолками и роскошным убранством. Стены украшали картины в позолоченных рамах, а пол устилал пушистый ковер.

– Вот сюда поставьте, пожалуйста, – прокряхтел старик, указывая на стол, заставленный антикварной посудой и серебряными приборами.

Я окинул его взглядом. Только сейчас, увидев его в полный рост, а не только выглядывающее из-за двери лицо, я оценил всю странность его облика. Это был маленький, сутулый человечек, облаченный в безрукавный жакет с узором из ромбов, напоминающим шахматную доску. На шее красовался фиолетовый шарф из тончайшего шелка, а на ногах – бриджи пятнистой расцветки, словно сшитые из шкуры леопарда. Завершали ансамбль черные угги, расшитые сверкающим бисером.

Некоторое время я стоял, переваривая увиденное, затем пришел в себя и водрузил черный пакет на стол.

Старик жадно бросился к нему и ощупал содержимое.

Удовлетворенно взглянув на меня, он вдруг предложил:

– Хотите чаю?

Вопрос прозвучал скорее как утверждение.

– Нет, спасибо, пожалуй, откажусь, – ответил я, закрывая сумку.

– А зря, молодой человек. У меня есть Да Хун Пао.

– Да Хун что?

– Да Хун Пао. Это сорт китайского черного чая. Название переводится как "большой красный халат". Он производится с материнских чайных деревьев в горах Уи. Согласно легенде, именно им была исцелена мать одного из императоров династии Мин. – Он задумчиво ходил по комнате, скрестив руки перед собой и устремив взгляд в пустоту. – На Земле всего шесть таких деревьев. Сбор чая осуществляется вручную, один раз в год, и только лучших молодых листьев. Стоимость килограмма может достигать миллиона долларов…

– И вы купили его за миллион?

– Нет, мне подарили несколько граммов. Этого хватит, чтобы заварить несколько чашек.

Он говорил о чае с таким воодушевлением, что я немного растерялся.

– Я предпочитаю обычный черный чай в пакетиках, – признался я после недолгого молчания.

– Вы заблуждаетесь, молодой человек, называя это черным чаем. То, что вы пьете – это травяной напиток, не более.

– Неужели? – с сарказмом поинтересовался я.

– В Китае различают красный и черный чай. То, что у нас называют черным, у них – красный. А обычный чай в пакетиках – это шелуха.

– Как интересно.

Я попытался изобразить на лице удивление.

– Вы просто не видели цвет настоящего черного чая.

– Да, пожалуй.

– Впрочем, цвет не имеет значения. Главное – вкус. Настоящий черный чай стоит десятки, а то и сотни долларов за килограмм.

– Дорогое удовольствие.

– У всего есть своя цена. Хорошие вещи стоят дорого.

– Надо запомнить. Пригодится в следующий раз в магазине.

Он усмехнулся и окинул меня проницательным взглядом.

– Ну что, хотите чашечку?

– Нет, спасибо. Я побаиваюсь пить из чужих чашек.

– Вы интересный молодой человек, – произнес он после паузы. – Нравится ваша работа?

– Пока не знаю. Я работаю первый день.

– Надеюсь, вас ждет успех, – хитро прищурился он.

– Да, непременно ждет. Я планирую построить карьеру.

Я решительно поднялся из-за стола и закинул сумку за спину.

– Что ж, мне пора идти. Спасибо за интересную лекцию о чае.

Я натянуто улыбнулся и направился к двери.

– Всего доброго, молодой человек, – проскрипел он мне вслед, помахав своей маленькой, сморщенной ручкой.

Я кивнул и вышел на улицу.

Солнце палило нещадно. Я выкатился из калитки и вскочил на велосипед.

Взглянув в телефон, я увидел, что статус заказа сменился на "завершен" и несколько сотен рублей красовались на моем личном счете. Предвкушение возможностей, скрытых за этой суммой, приятно грело душу. И это только первый заказ. Теперь я действительно стану независимым от родителей.

Дорога на склад отняла еще полчаса. Тяжесть сумки уже не досаждала, и даже зной, набравший силу, не причинял прежних неудобств. На обратном пути я заскочил в магазин, купил бутылку воды и сэндвич в пластиковой упаковке.

На складе несколько курьеров живо обсуждали впечатления от первого заказа. Прислушавшись, я понял, что не мне одному попался эксцентричный клиент. Большинство рассказывали о настойчивых попытках затащить их в квартиру или дом под предлогом угощения или знакомства.

Едва я переключил статус на "ожидающий", как тут же прилетел новый заказ. Совсем рядом. Это займет немного времени. Район выглядел вполне обычно, во всяком случае, не чета элитным хоромам предыдущего клиента. Типичная многоэтажка, правда, с необычным фасадом.

Нажав кнопку домофона, я замер в предвкушении: что же меня ждет на этот раз? Вместо волнения я ощущал азарт. Первый заказ подарил мне уверенность в себе, и я уже не считал клиентов такими уж чудовищами.

В динамике раздался хриплый мужской бас. Я сообщил о доставке, и дверь с тихим щелчком отворилась. Подъезд поразил своим простором и отделкой из мрамора. Интерьер больше напоминал вестибюль фешенебельного отеля, чем площадку в обычном жилом доме.

Выбрав один из двух лифтов, я нажал кнопку и вошел в кабину. Внутри меня ослепило буйство света от ламп, металла и зеркал. Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к такой яркости. Я нажал кнопку девятого этажа, лифт слегка дрогнул и рванул вверх, вызвав приятное щекочущее ощущение в животе.

Потратив пару минут, я нашел нужную дверь на площадке, где располагались шесть квартир. Позвонил, но звонка не услышал. "Не работает?" – подумал я. Но дверь тут же распахнулась.

На этот раз владелец квартиры не прятался за дверью. Он распахнул ее широко и предстал передо мной во всей красе.

Крупный мужчина лет сорока пяти, с кудрявыми волосами, потный и загорелый. Огромное круглое лицо венчали три подбородка. Шея отсутствовала, и казалось, что голова покоится на ступенчатом пьедестале. На нем была распахнутая сетчатая рубашка с коротким рукавом и плавки, явно маловатые, врезавшиеся в его сальное тело и создававшие вид колбасы, перетянутой бечевкой.

– Ваш заказ, – произнес я, протягивая пакет.

Он молча взял его и поставил куда-то за дверь.

Я уже нагнулся, чтобы поднять сумку и уйти, как он прохрипел:

– Постой, парень.

"Ну вот, опять что-то," – промелькнула мысль в голове.

– Как тебя зовут?

– Глеб.

– А меня Антон.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Может, зайдешь?

– Э-э, нет, я, пожалуй, пойду… Работы много.

– Ты в курсе, Глеб, что тебе не заплатят, пока я не поменяю статус в приложении?

От этих слов сердце ухнуло куда-то в желудок.

– Не-ет… – растерянно протянул я. – Об этом вроде не говорили. А у вас тоже есть приложение?

– Да. Для статусных клиентов есть специальное приложение, через которое мы можем заказывать и отслеживать посылку.

Я молча смотрел на него. Он впился в меня плотоядным взглядом, куда более мерзким, чем у предыдущего дедка.

– Если меня что-нибудь не устроит, я могу оставить комментарий под заказом или просто не менять статус, и ты не получишь денег, – медленно, растягивая слова, прохрипел он и подбоченился. – Как будто никто ничего не привозил.

– Тогда я скажу, что отдал заказ.

– А кто тебе поверит, Глеб? Тут, понимаешь, мое слово против твоего.

Сильнейшее чувство досады и обиды накрыло меня с головой.

– Вы чем-то недовольны? – спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Ты не хочешь зайти ко мне.

– Нигде не сказано, что я обязан это делать.

– Я просто прошу тебя проявить капельку уважения ко мне.

– Каким образом мое пребывание в вашей квартире поможет в этом?

– Не бойся. Я не страшный.

– Извините, но я все равно не понимаю…

– Парень, не глупи. Тебе не нужны деньги? Я ведь могу как отнять, так и накинуть больше.

– Мне хватит и того, что есть.

– Ну, как хочешь. Значит, зря проделал этот путь.

– Что вы заказываете? – внезапно выпалил я, сам не ожидая этого.

– Что?

Он посмотрел на меня, слегка опешив.

– Что вы такого заказываете в этой фирме, что они носятся с вами, как с курицей, несущей золотые яйца?

Меня трясло от раздражения и злости.

– Еду. Что же еще? Я заказываю еду, парень. В больших количествах и очень давно. Поэтому компания относится ко мне с уважением. Чему и тебе следовало бы поучиться. Это называется лояльность, слышал о таком?

– Не надо учить меня жизни.

Я злобно, не мигая, посмотрел на него. Он нахмурился и вышел из квартиры, приблизившись ко мне.

– А ты, я смотрю, дерзкий, – проговорил он хриплым басом, медленно растягивая слова, словно смакуя их.

– Да. Дерзкий. И что? – отчеканил я, повысив голос.

Он приблизился еще ближе и скользил взглядом по моему лицу. Я почувствовал мерзкий запах пота, от которого подступила тошнота.

– Мне нравится, – наконец проговорил он. – Маленький дерзкий ягненок. Стучит копытцем и не подчиняется папочке.

На секунду мне показалось, что он облизнулся, произнося это.

– Что за чушь!

Я попытался отпрянуть, не в силах выдержать этот мерзкий запах.

Он схватил меня за левую руку, едва я успел осознать, что произошло. Пальцы его толстые и липкие впились в мое запястье.

Я попытался вырваться, но он держал очень крепко.

– Отпусти, – сказал я, стараясь не поддаваться панике.

– Пойдем внутрь. Посидим, выпьем.

– Не хочу я, сказал же!

– У меня есть бутылочка французского коньяка… и закуска найдется…

– Да отпусти ты, свинья! – закричал я, не в силах больше сдерживаться.

– Ты такой сладкий…

В следующее мгновение я понял, что никакие уговоры и аргументы не заставят его отпустить руку. И тогда я решил действовать.

Резким движением я ударил его в нос правой свободной рукой. Раздался еле слышный хруст – видимо, я сломал ему нос.

Он попятился назад, но тут же пришел в себя и начал махать руками, словно ветряная мельница, пытаясь достать меня. Неожиданно для себя я проявил чудеса реакции и успел увернуться, но все же он слегка задел кулаком участок над верхней губой.

Отскочив на безопасное расстояние, я в гневе закричал на него:

– Ты что не понял, урод!? Я сказал, что не хочу заходить!

Он тяжело дыша, остановился как вкопанный и смотрел на меня. Кровь из носа капала ему на грудь и стекала на жирное пузо. Я, не отрывая взгляда, смотрел ему в глаза, давая понять, что настроен серьезно.

– Иди, иди… Я с тобой потом разберусь, – прохрипел он с одышкой.

Я схватил сумку и побежал к лифту. Затем, увидев на табло, что лифт поднимается с первого этажа, я побежал пешком по лестнице, не в силах больше выносить этого мерзкого мужика, который все еще стоял на площадке и молча сверлил мою спину взглядом. Ноги тряслись от адреналина, и я пару раз едва не упал, перепрыгивая через ступеньки.

Выбежав на улицу, я остановился и отдышался.

"Что черт возьми это было?" – думал я. Это полный бред, а не работа. Два из двух. Оба кретина. Первый хотя бы безобидный. А если бы на моем месте была девушка? Хотя, судя по всему, этот кабан любитель мальчиков… Меня передернуло от отвращения, когда я вспомнил все, что произошло. Вскочил на велосипед и погнал назад на склад.

"Нет, надо увольняться," – размышлял я, крутя педали. Хватит с меня этого места. Наверняка этот мужик уже оставил комментарий, что я его избил или еще что-нибудь в этом роде. Так что в любом случае меня уволят. Ну а если нет, то сам уволюсь.

Зайдя на склад, я стал искать взглядом Романа. Мне казалось, что меня уже ждут, чтобы выяснить, что произошло. Но, к моему удивлению, здесь было лишь четверо курьеров, ожидающих заказы.

Я вспомнил о том, что мне сказал тот боров. Что мне не заплатят, если он так захочет. Я с досадой достал телефон и посмотрел в приложение. Сумма поступила. Что же это? Решил кинуть кость парнишке? Или вдруг зауважал меня, когда я ему врезал? Я вдруг вспомнил, что он меня тоже достал, и дотронулся до верхней губы. Она болела и вся опухла. Наверное, странный у меня сейчас вид…

Я решил найти уборную, чтобы глянуть в зеркало, но вдруг вспомнил, что не знаю, где она. Достал телефон и взглянул на отражение. Ничего не было видно. Затем включил фронтальную камеру и наставил на себя.

– Делаешь селфи? – донесся сзади знакомый, бархатистый голос.

Я резко обернулся, и взгляд мой утонул в её глазах.

– Вероника! А я думал, ты сегодня не работаешь, – вырвалось у меня.

Она приблизилась, заглянула в глаза и одарила улыбкой.

– Нужно было отлучиться по делам, – пояснила она, и тут же её взгляд скользнул к моей разбитой губе. – Что случилось?

– Да так… ерунда, упал, – солгал я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

Она словно не услышала, протянула руку и невесомо коснулась большим пальцем опухшей губы. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь, словно от удара током.

– Надо обработать, у тебя тут небольшое рассечение, – проговорила она с заботой в голосе. – Пойдем в офис к Роману, у него там есть аптечка.

Одна мысль о встрече с Романом омрачала всё. Мне не давала покоя мысль, что он мог узнать о моём столкновении с клиентом. Но сейчас, в этот миг, я был готов идти за Вероникой хоть на край света.

Миновав оживленных курьеров, мы направились к металлической двери. Несколько парней, подмигнув, оценили её нежное прикосновение. Я невольно подумал, что на их месте тоже завидовал бы себе, и украдкой взглянул на Веронику, идущую впереди. Её плавные изгибы заставляли забыть обо всём на свете.

– А что за дела? – спросил я, поравнявшись с ней.

– Дела? – переспросила она с легким удивлением. – Ах, да, дела… По работе. Нужно было отвезти кое-какие документы по просьбе директора.

– А он сейчас тоже здесь?

– Да. Его кабинет недалеко от того зала, который тебя так взволновал, – ответила она, лукаво улыбнувшись.

– А я уж подумал, по семейным делам что-нибудь. Я вдруг осознал, что ничего не знаю о твоей семье.

– Обычная семья, – произнесла она с серьезным лицом. – Отец – военный, мать – домохозяйка. Сидит с младшими братьями. Одному восемь, он в школу ходит, а второму недавно пять исполнилось.

– А почему она с ними сидит, а не работает? Один брат в школе, ты сама сказала, а второй вроде как должен в детском саду быть.

– Родители так решили. Вернее, отец. Он считает, что с детьми должна сидеть мать, а он будет полностью нас обеспечивать. У него такие принципы, понимаешь?

– Понимаю, – ответил я, опустив взгляд. – У меня похожая ситуация, только с матерью. Она отцу указывает, что делать.

– Он сидит дома, как домохозяин?

Она усмехнулась.

– Нет, он врач. Заведующим отделением стал. Просто он мягкий человек, а мать все решения принимает в доме. И мне пытается навязать в том числе…

– А вот почему ты такой ершистый…

– Не понял?

– Ну… Твоя мама в детстве была главной, и ты теперь пытаешься это компенсировать. Сопротивляешься любому давлению.

– Это не так, – возразил я.

– Вот видишь. Что и требовалось доказать, – улыбнулась она.

Мы подошли к офису Романа. Его не было на месте. Вероника, ловко нырнув за стол, открыла металлический шкафчик и достала аптечку. Порывшись в ней, извлекла антисептик и ватные тампоны, смочила один.

– Подойди поближе, – сказала она, присев на край стола.

Я подошел вплотную. Нежным прикосновением руки Вероника промокнула мою губу ватным тампоном. От жжения я невольно схватил её руку. Она опустила взгляд, и я увидел куда. Костяшки на моей правой руке были разбиты, а я даже не заметил. Наши взгляды встретились.

– Упал, говоришь? – спросила она скептически.

– Ага, – пробормотал я. – У одного из клиентов очень крутые ступеньки в подъезде.

Она взяла ещё один тампон и обработала мою руку.

– Первый день всегда тяжело, – сказала Вероника. – Дальше будет легче. Ты главное не заморачивайся и не принимай на свой счёт. У многих клиентов компании… особенные вкусы. Ты скоро поймёшь…

– Я уже понял.

Дверь распахнулась, и вошёл Роман. Увидев нас, он на мгновение растерялся.

– Я вам не помешал? – спросил он с напускным безразличием.

– Мы уже уходим. Нужно было обработать рану, – ответила Вероника и повернулась к шкафу, чтобы убрать аптечку.

– Разрешишь? – спросил Роман, остановившись передо мной, стоящим в проходе между стеной и столом.

– Да, конечно, – отреагировал я и посторонился.

Он прошел к столу, переложил какие-то бумаги с места на место, затем резко развернулся к Веронике, которая как раз закончила убирать аптечку. От неожиданности она чуть не врезалась в него.

– Тебя ищет Федор Евгеньевич, – сказал он холодным тоном, нависая над ней.

– Я поняла, – бросила Вероника, не поднимая глаз, и поспешила прочь из офиса.

– А ты подожди, – сказал Роман, когда я уже почти вышел из кабинета.

Я замер у двери, потом, повинуясь непонятному порыву, вернулся и засунул руки в карманы брюк. Было очевидно, о чём пойдет речь. Предчувствие разговора сжимало сердце ледяной хваткой.

Роман, с видом человека, занятого важным делом, раскладывал бумаги на столе. Я молча разглядывал носки своих кроссовок.

– Ты, наверное, догадываешься, что я хочу тебе сказать? – наконец спросил он тем же ледяным тоном, каким всегда разговаривал со мной.

– Догадываюсь, – сухо ответил я.

– Я ожидал этого. Ты же у нас умник.

Я промолчал, сильнее стиснув зубы.

– Не стоит так больше делать, – произнес он угрожающе, и внутри меня всё вспыхнуло от ярости.

– У меня не было выбора, – процедил я сквозь зубы и, расправив плечи, посмотрел ему в глаза.

Он рассмеялся.

– Не было выбора? Ты серьёзно?

Его надменный, поучающий тон вызвал во мне дикое желание повторить тот номер с клиентом…

– Да, вполне серьёзно, – ответил я максимально спокойно.

Он вышел из-за стола, сделал несколько шагов и, облокотившись на стену, пристально посмотрел на меня.

– Не говори ерунды. Ты взрослый, самостоятельный человек, который отвечает за свои поступки. К тому же у нас есть определенные правила, которые следует соблюдать.

– Я понимаю это.

– Но тем не менее идёшь им наперекор.

Боже, как же он меня бесит… Уже кулаки чешутся начистить его самодовольную физиономию…

– Это вышло случайно, – проговорил я сквозь зубы.

– На первый раз я закрою глаза, но тебе стоит прекратить.

В этот момент я почувствовал, как накопившееся раздражение рвётся наружу, словно закипающий чайник.

– Прекратить?! – переспросил я со злобой в голосе. – Я что, по-твоему, собираюсь этим постоянно заниматься? Ещё раз повторяю: это вышло случайно. Что я должен был сделать? Просто позволить домогаться себя?

Он так громко захохотал, что я вздрогнул от неожиданности.

– А ты, значит, сопротивлялся?! – поинтересовался он с натянутой улыбкой. – Так это называется?!

Я резко шагнул к нему, движимый нарастающей яростью. Он, решив, что я сейчас на него наброшусь, отпрянул от стены и принял устойчивую позицию. Его лицо сразу стало собранным и напряженным.

– Конечно, сопротивлялся! – крикнул я, уже не сдерживая себя. – Ты за кого меня принимаешь?!

Его лицо побагровело. Видимо, здесь никто не позволял себе повышать на него голос.

– Ты ведёшь себя как девчонка! Какую-то хрень несёшь! – выпалил он в ответ.

– Как ты меня назвал?!

Я приблизился вплотную. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша и готовые сорваться от малейшего повода.

Он был крупнее и выше, и преимущество было явно на его стороне. К тому же я не имел ни малейшего представления о его боевых навыках.

И всё же… Я был готов действовать жёстко и не по правилам.

– Повтори ещё раз… – прошипел я голосом, от которого самому стало не по себе.

Воздух в комнате будто затвердел от напряжения. Я видел, как капля пота стекает по его набухшему от злости виску. Сердце в груди колотилось так, словно хотело вырваться наружу…

– Ром, извини, там проблемы в цеху…

Мы разом обернулись. В дверях стоял долговязый парень с бледным лицом и смотрел на нас так, будто увидел смерть с косой.

– А, да… Уже иду, – произнёс Роман сдавленным от напряжения голосом, которого я у него раньше не слышал.

Он вытер рукавом пот со лба и прошел мимо меня по направлению к двери.

Я вздохнул с облегчением…

– Запомни мои слова, – сказал он, внезапно обернувшись. – Оставь её.

– Кого?!

– Веронику, твою мать! А о чём мы тут, по-твоему, только что говорили?!

Он стремительно вышел из кабинета.

Меня будто парализовало. Какая абсурдная ситуация! Значит, он говорил обо мне и Веронике?

И меня прорвало. Я смеялся так сильно и так долго, что стало трудно дышать. Если бы кто-то увидел меня, он бы наверняка подумал, что какой-то сумасшедший хохочет в полном одиночестве.

Когда я возвращался, то всю дорогу посмеивался, но уже скорее нервно.

Теперь мне всё стало ясно. У Романа, видимо, есть какие-то виды на Веронику, и, застав нас вместе, он начал ревновать. Интересно, а она знает о его чувствах? Или, может быть, они раньше были вместе?

А что, если до сих пор вместе?

От этой мысли у меня всё скрутило в животе.

Нет, это бред, так не может быть. Если бы у нее был парень, она бы наверняка мне сказала. Особенно учитывая тот факт, что мы постоянно будем с ним видеться на работе. Да и реакция его была бы другой, застань он свою девушку обнимающейся с другим. А он повёл себя как-то деловито. Холодно. Не похоже на влюблённых.

Хотя… Безумная мысль вдруг пришла мне в голову. А обнимались ли мы? Нет. Она просто обрабатывала мне рану.

Что, если это я себе что-то напридумывал, а она воспринимает меня как друга? И тогда… если они действительно вместе, то я попал в глупейшую ситуацию. Вдвойне глупую, ведь я так и не понял, о чём он говорил. А мог бы спросить. Выяснить наверняка.

Я вдруг осознал, что до сих пор не узнал у Вероники, свободна ли она.

Вот же идиот.

Мне это казалось таким очевидным. Ведь она ведёт себя со мной, будто я ей нравлюсь. Но… что, если она просто демонстрирует дружелюбие?

Я решил как можно скорее это выяснить, тем более что она сегодня на работе, и я смогу поговорить с ней тет-а-тет. Надо лишь найти момент, чтобы Рома не увидел. Ещё одного раунда игры взглядов я точно не выдержу.

Прошло несколько часов с начала моего первого рабочего дня, а впечатлений накопилось уже на неделю вперёд. Если так пойдет дальше, то нервный срыв или физическая травма мне обеспечены. Даже есть вероятность, что меня посадят в тюрьму за убийство какого нибудь типа, решившего в очередной раз сделать мне предложение, от которого нельзя отказаться.

Да и мой новый конкурент тире начальник тоже может создать проблем, так что надо быть осторожнее. С клиентами лишний раз не вступать в разговоры, отдать заказ и тут же назад. Никаких больше чайных историй и сальных мужиков, которые пытаются затащить тебя в кровать. Хватит с меня.

Полный решимости я взял наконец очередной заказ, мимоходом выслушав ещё несколько забавных случаев от других курьеров. Одной из девушек мужчина в прозрачном халате предложил присоединиться к проходящей у него в квартире свинг вечеринке, а другая чуть было не выскочила замуж за молодого красавца. Правда приготовления к будущей свадьбе пришлось резко отметить, оказалось, что его жена против.

Вообще большинство курьеров восприняли произошедшие с ними казусы довольно положительно и даже получали удовольствие. Например, Илья рассказал, как играл с зажиточным стариком в покер и даже сумел у него выиграть значительную сумму денег; помог большой опыт игр в онлайн-казино. Только у пары человек ничего такого не произошло: стандартные клиенты, обычные заказы – всё как и должно быть в нормальной фирме доставки.

Что странно, как только я смирился с возможно любым раскладом на следующих заказах, по закону подлости ничего не произошло. Никаких странностей, никаких агрессивных людей. Ровным счётом ничего.

Хотя адреса доставки все ещё находились в довольно небедных районах, люди стали попадаться более адекватные. Женщина средних лет из частного дома вежливо поблагодарила за привезенный заказ и пожелала приятного пути. Молодой мужчина в многоквартирном доме, открыл дверь, не забыв при этом надеть штаны и молча забрал пакет.

По итогам первого рабочего дня я был более чем полностью удовлетворен заработанной суммой денег и с приподнятым настроением решил напоследок проведать Веронику в её офисе.

По пути к ней, я во второй раз прошел маршрут от пустой, белой комнаты с тусклым освещением до пышущего великолепием и роскошью зала; маршрут из грязи в князи, как я его для себя назвал.

Вероника сидела за своим огромным столом и кажется над чем-то работала. Компанию ей составляли только рыбки и здоровенный осьминог в аквариуме.

Почему её рабочее место именно здесь? Почему не посадить её в комнате с другими людьми или хотя бы меньшего размера? Это же полный бред. Одна маленькая девушка в огромном зале полном растений и мраморных статуй. Мне почему-то подумалось, что девушка в чем-то провинилась и таким образом начальник наказал её. Хотя конечно более вероятной мне показалась версия о награде.

Вероника склонилась над какими-то документами и очень сосредоточенно читала.

–Работаешь в поте лица?

Она дернулась от удивления и подняла голову.

– Ого… Не ожидала тебя увидеть здесь, – ответила она как всегда очаровательно улыбнувшись.

– Да вот такой я неожиданный… Решил зайти навестить, узнать, как ты здесь одна. Сквидвард не обижает?

Она бросила взгляд на аквариум и засмеялась.

– Нет ты что он само очарование.

– В прошлый раз он, кажется, хотел наброситься на меня, – сказал я, усмехнувшись, и постучал по стенке аквариума с осьминогом, который, похоже, спал.

– Он всегда так реагирует на новых людей.

– Сейчас видимо уже привык ко мне. – Я развернулся к Веронике и засунув руки в карманы неторопливо прошагал к столу. – Так же, как и ты.

Она сложила перед собой руки на столе как будто школьница за партой и внимательно посмотрела на меня.

– У меня есть к тебе разговор Ника.

– Я тебя слушаю.

– Честно говоря, мне так хотелось сюда успеть пока ты не ушла, что я не продумал что сказать…

Я вдруг жутко смутился и осознал, как же глупо будет звучать мой вопрос.

Вероника кажется тоже смутилась и опустив глаза начала нервно перебирать бумаги на столе.

– У тебя полно времени продумать свои слова, – сказала она вкрадчиво.

– Проблема даже не в том, что я не знаю, что сказать, а в том что не знаю как… Да и вообще я не сказать хотел, а спросить…

Она вдруг перестала перебирать бумаги и резко посмотрела на меня.

– Знаешь Глеб, мне показалось что ты довольно решительный парень, – бросила она с вызовом от которого мне стало не по себе.

Если она вдруг посчитала меня рохлей не способным спросить, то что хочу, то как она отреагирует на сомнения в её чувствах ко мне?

Я знал, что надо делать. Я знал, что хочу узнать ответ на мой вопрос. Я обязан это узнать, иначе просто не смогу уснуть ночью. Но блин как же я боюсь, что она рассмеется мне в лицо, когда узнает, что я решил, что у нас отношения. Бедный дурачок… Решил, что моё дружелюбие означает что нравится мне. Ха-ха-ха.

Одновременно с этими мыслями внутри меня разрасталась как снежный ком обида и раздражение. Что за тон прозвучал в её словах? Может она хочет спровоцировать меня на эти самые решительные действия, поскольку считает, что из-за моих отношений с матерью всякое давление на меня проявляется в ответном сопротивлении?

Внезапно наше с ней затянувшееся молчание нарушил какой-то звук, раздавшийся снаружи двери, о наличии которой я раньше даже не подозревал. Было похоже то ли на шуршание, то ли на скрежет. Я посмотрел на Веронику; на её лице было гораздо меньше удивления чем я ожидал, похоже она была в курсе что это такое.

Дверь раскрылась с такой силой, что хлопнулась об стену. Видно, в этом храме роскошества никто не позаботился даже об ограничителях для дверей, – подумал я.

В зал зашёл стремительным шагом мужчина лет пятидесяти, в руках у него была рация, которая и была источником тех звуков. Мужчина выглядел очень бодрым и энергичным, что не очень сочеталось с его уставшим морщинистым лицом. На нем был черный обтягивающий пуловер с закатанными рукавами и джоггеры цвета хаки. Стрижка была коротка настолько, насколько позволяла минимальная насадка машинки. Лицо было крупное, скуластое и с пронзительным взглядом, который он тут же устремил на меня.

– Договор аренды готов? Я просил сегодня перед обедом, – спросил он Веронику звучным голосом, не отрывая взгляда от меня.

– Да всё готово. Вот здесь, на край стола положила, – ответила она слегка взволнованно.

Мужчина бросил взгляд на край стола буквально на долю секунды, и этого хватило ему чтобы запомнить, где лежат документы; взял он их со стола уже продолжая сверлить меня взглядом.

– А вы у нас…? – задал он мне наконец так давно созревший вопрос.

– Я Глеб. Новый курьер, – ответил я максимально коротко и быстро.

Мужчина улыбнулся и приподнял брови, лицо его до сих пор бывшее очень хмурым внезапно ожило и приняло доброжелательный вид.

– Ааа! Курьер новенький! Приятно познакомиться! – Он подошёл ко мне и протянул руку. – Я Федор Евгеньевич – директор.

– Очень приятно, – ответил я из всех сил стараясь не заплакать от его рукопожатия.

– Ну как тебе? Первый день сегодня, да?

– Да первый. Всё хорошо. Нравится. Вроде.

Я скрестил руки перед собой засунув кисти под мышки, чтобы было не видно, как я разминаю пальцы на руке, потерявшие кровоток.

– А он мне нравится! – воскликнул Федор Евгеньевич, глядя на Веронику и одновременно указывая на меня пальцем. – Не из болтливых! Все коротко и по делу!

Вероника одарила своего начальника фирменной улыбкой, от которой у меня всегда становилось лучше на душе.

– Я вас, наверное, отвлекаю? Рабочие вопросы обсуждали?

Мы оба резко помотали головой в знак отрицания.

– Нет что вы, я уже всё узнал. Пойду, наверное, – проговорил я развернувшись в сторону выхода.

– Постой, – окликнул меня директор. – Он подошёл ко мне чуть ближе крутя на пальце рацию за ремешок. – Я хотел вам всем кое-что объявить завтра с утра, но раз уж ты здесь то скажу тебе лично. Не планируй ничего на вечер, о'кей? Я устраиваю у себя в доме что-то вроде вечеринки для сотрудников. Все курьеры приглашены конечно тоже. Мне нравится знакомиться с новыми сотрудниками, знать каждого по имени, понимаешь? Это мой главный принцип в видении бизнеса: индивидуальный подход к каждому дает больше результатов в работе команды, понимаешь, о чем я? Сплоченность все дела… Ты слышал, что Наполеон Бонапарт знал каждого своего солдата по имени? А их же были сотни и тысячи. Мне, конечно, до него далеко, но я стараюсь.

– Ммм даже не знаю… Вроде уже с друзьями договорился, – соврал я. – Выходные все-таки…

Федор Евгеньевич с досадой хлопнул себя руками по телу и развел их в стороны посмотрев на Веронику с таким лицом вроде: “Ну что ты будешь делать с ним, помогая давай”

– Приходи Глеб. Там все будут, – пришла на помощь она безошибочно считав невербальную просьбу начальника.

Мне захотелось уточнить у неё: Все – это в том числе, и она? Но я решил не афишировать свою заинтересованность перед директором компании и просто посмотрел на неё долгим взглядом, видимо надеясь, что она прочитает мои мысли.

Она прочитала, и слегка склонив голову улыбнулась мне, что как мне кажется не ускользнула от внимания Федора Евгеньевича.

Он посмотрел на неё, потом на меня, ухмыльнулся и подойдя вплотную постучал по плечу и сказал тихо мне на ухо: “Приходи, не пожалеешь”, а затем направился к двери из которой пришел.

– Так значит это он и есть? – спросил я как только он захлопнул за собой дверь. – Тот самый директор?

Вероника кивнула головой со смущенным выражением на лице.

– Знаешь я как раз таким его и представлял, – продолжил я. – Только треуголки не хватает.

– Что? Треуголки? – переспросила она.

– Ну да… Знаешь такой головной убор, который носил Наполеон?

Она засмеялась.

–Надо же Наполеоном себя считает… Немного говорит не дотягиваю, – сказал я, передразнивая его манеры.

Вероника нарочито надула губы, как бы показывая, что я уже перегибаю палку.

– Он же не такой плохой, каким ты его описывал, сам видел, – сказала она. – Максимально по-доброму ко всем относится.

– Не знаю, – ответил я. – Все равно я ему не доверяю. Что-то в нем есть такое…

– Так ты придешь на вечеринку? – перебила меня Вероника.

Я замолчал и закатил глаза.

– И ты туда же… – начал я.

– Ну ты же вроде согласился?

– Да не знаю я. Может приду, а может нет. Как фишка ляжет.

– И как же должна лечь твоя фишка, чтобы ты пришел? – загадочно проговорила Вероника.

Я, прищурив глаза посмотрел на неё.

– А ты можешь как-то повлиять на положение моей фишки? – спросил я у нее после некоторого молчания.

– Нуу…– протянула она, опустив взгляд. – Я много чего могу, – добавила Вероника, посмотрев на меня хитрым взглядом и улыбнулась.

От её взгляда и улыбки меня бросило в жар.

Я почему-то вдруг решил, что не имеет значения какие там у нас отношения с ней. Черт бы их побрал… Приду на вечеринку, там наверняка будет алкоголь и общение само собой придет в нужное русло.

– Ладно. Уговорила, – сказал я. – Приду я на вашу дурацкую вечеринку.

Она опять улыбнулась и с чувством выполненного долга откинулась на кресле.

– Глеб, – окликнула она меня. – Что ты там хотел спросить?

Я задумчиво посмотрел перед собой прикидываясь что вспоминаю, о чем она.

– Я уже и забыл, – соврал я.

Глава 7

Мой первый рабочий день, словно злая шутка, пришелся на издыхание рабочей недели.

Вечером пятницы я набрал по видеозвонку Ярика, изливая на него поток впечатлений. Он, предсказуемо, был в шоке от моих рассказов, твердя как заведенный: "Я же говорил! Предупреждал, Глеб!"

Когда же я в который раз повторил, что увольняться не собираюсь, Ярик демонстративно обиделся и покрутил пальцем у виска, мол, окончательно спятил, раз после всей этой чертовщины, подтвердившей его худшие опасения, я все равно решил остаться.

Не желая разжигать костер раздора с лучшим другом, я сдался и выложил причину своей упертости. Ярик, внимательно выслушав, а потом расхохотался, заявив, что это очень даже в моем духе.

На мой вопрос, что за "дух" имеется в виду, он ответил, что я, сколько он помнит, всегда норовил ткнуть палкой в муравейник власти и денег, если чуял, что там кого-то обижают.

Взять хотя бы того хмыря на черном джипе, который, когда нам было по двенадцать, припарковался на тротуаре возле подъезда и чуть не раздавил велосипед одного из наших друзей. Я тогда, по словам Ярика, подговорил их нацарапать гвоздем на капоте внушительный мужской половой орган; в те времена подобные художества, особенно в сочетании с эскизами обнаженных женщин, занимали львиную долю нашего внимания.

В школе я регулярно зависал после уроков у кабинета директора из-за "неуместных" комментариев в адрес особо строгих учителей. Меня коробило, когда они позволяли себе пренебрежительный тон со мной или моими друзьями.

Эта черта, например, привела к тому, что после девятого класса я перестал посещать уроки труда; я назвал нашего учителя дебилом после того, как он якобы в шутку запустил стамеской в пацана, сидевшего на задней парте, за то, что тот его перебивал.

После этого инцидента учитель, по совместительству бывший военный и любитель горячительных напитков, устроил мне персональный штрафбат: вместо классных занятий я выполнял особо "почетные" работы. Зимой, к примеру, чистил крыльцо школы от снега, пока остальные строгали табуретки, а летом выгребал крысиный помет из подсобки.

Моего пацифизма хватило на долгих полгода, благо занятия проходили не так часто, а потом я просто перестал обращать внимание на этого неадеквата. Хотя, как все твердили, стоило просто пожаловаться директору или родителям, но жалобы я всегда считал делом ниже моего достоинства.

В общем, Ярик, напомнив мне об этих славных моментах, действительно заставил задуматься, почему я вдруг решил зацепиться за эту странную работу, полностью игнорируя знаки и намеки судьбы. И хотя меня, безусловно, беспокоило участие Вероники в делах этой мутной конторы, все больше хотелось просто быть с ней рядом как можно дольше.

Вечеринка, намеченная на вечер субботы, казалась спасительным шансом; по крайней мере, я на это очень надеялся.

Чтобы подготовиться, я решил обновить гардероб. Денег я пока заработал преступно мало, да и вывести на карту их можно будет только через неделю, поэтому пришлось по старинке обратиться за помощью к родителям. Благо они были так рады, что их кровинушка теперь самостоятельно зарабатывает на жизнь, что с радостью выделили несколько тысяч на обновки, несмотря на абсурдность ситуации.

И вот я, после тщательной маскировки в виде очков и бейсболки, выхожу из торгового центра в новых бежевых чиносах, лоферах на босу ногу и в синем приталенном пиджаке поверх белой футболки. "Вид – бомба!" – подумал я, любуясь своим отражением в витрине, и даже пожалел, что раньше так не одевался. Вероника точно оценит.

Адрес дома, который директор скинул в рабочий чат, находился практически за чертой города, в коттеджном поселке "Изумрудная роща".

Судя по описаниям в интернете, это обособленный участок дубового леса, "наполненный гармонией, спокойствием и красотой природы, где вы можете создать свой собственный уголок рая, где каждая деталь продумана для вашего комфорта и уюта".

Тут меня кольнуло какое-то внутреннее противоречие. Человек, создающий офис в виде языческого капища, где воспевается сила и смерть, живет в уголке спокойствия и умиротворения? Ну да, вера верой, а спать в палатке под звездами, подтираясь лопухами, – удовольствие сомнительное. Гораздо комфортнее нежиться в трехэтажном особняке с ухоженным газоном и неприступным забором.

– Да это же черт знает где! Как ты вообще доберешься? – отец нахмурился, услышав адрес вечеринки.

– Планирую воспользоваться одним допотопным устройством, называется "автомобиль", слыхал?

– Остроумно. – В голосе отца не было и тени веселья. – На такси разоришься. Идиоты, приглашать людей в такую глушь.

– Да ладно тебе, пап, не делай из мухи слона. Прямо как мама.

– Кстати, она тоже не в восторге будет, если узнает, что ты на всю ночь у черта на куличках.

– Она же сама хотела, чтобы я жил отдельно. Мне и в собственной квартире теперь за каждый шаг отчитываться?

– Просто странно это все. В первый же день директор устраивает гулянку для всего офиса… Не припомню такого.

– Да, ты прав, странновато. И знаешь, он считает это своей фирменной фишкой. Оригинальность, понимаешь?

– Лучше бы нашел другой способ выделиться. Не знаю… Подарки на дни рождения сотрудникам, премии…

– Пап, ну ей-богу, все это уже делают. Банальщина.

– А, я смотрю, начальник тебе вдруг приглянулся? Вроде, ты о нем не очень лестно отзывался.

– Да не то, чтобы приглянулся… Просто я подумал, он не такой уж и конченый. Хочет почувствовать себя значимым, ну и пусть. Мне до него дела нет.

– И поэтому ты так вырядился? Чтобы продемонстрировать свое равнодушие?

– Да нет, нужно же поддержать корпоративный дух…

– Ага, конечно.

– Ладно, ты прав. Тебя не проведешь. Да, там будет одна девушка, которая мне интересна.

– Одна девушка? Хм, ясно, ясно…

– Блин, пап, ну ты как маленький.

– Просто мы никогда об этом не говорили. Я ни разу не видел тебя с девушками.

– Так я их домой не приводил.

– А эту планируешь? Познакомить?

– Па, не забегай вперед паровоза. Еще ничего не ясно…

– А, я думал, вы уже встречаетесь.

– Нет, только познакомились. На работе.

– А, тоже курьер?

– Нет, местная.

– Местная?

– Ну, ты понял. Отдел кадров, она меня на работу принимала.

– Понятно. Значит, она одна из причин, почему ты туда устроился?

– От тебя ничего не скроешь.

– Я рад, что в твоей жизни наконец появилась та самая, особенная.

– О боже, какая мелодрама.

– Ну тебя…

– Да, пап, ты у меня романтик. Удивительно, как вы с мамой сошлись.

– Почему?

– Ну, ты понимаешь, о чем я. Она не особо сентиментальная.

– Это тебе так кажется. В глубине души она – золото.

– Видимо, очень глубоко.

– Она, наверное, во мне родственную душу увидела. У нас много общих интересов, любим одних и тех же авторов. Плюс я все-таки воспитанный человек, а твоя мама не любит неотёсанных мужланов.

– Я слышал другое.

– Что? Ты о чем?

– Ну, в детстве, когда мы у тети Марины гостили, она как-то обмолвилась в разговоре с мамой, что та долго одна была, лет до двадцати пяти, и не потому, что не могла найти кого-то, а вроде, как и не искала. Мол, совсем не интересовалась этими делами.

– Ну, твоя бабушка была очень строгой женщиной, – отец помолчал, подбирая слова. – Пуританских взглядов, если ты понимаешь, что это значит.

– Да, пап, понимаю. Что-что, а богатый лексикон с витиеватым стилем изъяснения я от тебя унаследовал.

– Странно, что тетя Марина тебе такое рассказывала.

– Вообще-то, это не предназначалось для моих ушей. Я, если честно, подслушал случайно. Ну, или не случайно.

– И что же она еще говорила? – с интересом спросил он.

– Что вы познакомились на вечеринке, которую устроила двоюродная сестра матери, и она позвала туда всех знакомых мужчин, чтобы хоть с кем-то маму свести.

– Хм, да, точно. Я помню, там было много особей мужского пола… И меня, насколько помню, позвал друг с работы, сказав, что у его подруги есть подруга, которая организовывает посиделки в стиле книжного клуба…

– Ого. И как, посидели?

– Да совсем не то, что я ожидал. Я уже собирался уходить, но тут вдруг… увидел твою маму. Наши взгляды встретились, и я решил рискнуть сделать первый шаг. Она стояла у книжной полки. Я подошел с вопросом, как сейчас помню: “Что вам приглянулось?”, на что она мне ответила: “Вы хотите мне что-то продать?”

Мы оба рассмеялись.

– Да, она не любит ходить вокруг да около. Ну, и что в итоге?

– Сейчас уже не помню подробности, но как-то мы смогли найти общий язык на теме книг и фильмов. В общем, она оказалась довольно интеллектуальной женщиной, что меня, наверное, и привлекло. – Он замолчал на секунду. – Ну, а еще, конечно, она выглядела восхитительно. Высокая, стройная, с красивыми длинными волосами. Не знаю, что она во мне нашла… Я старше ее на десять лет и ниже на полголовы. – Он грустно вздохнул. – А теперь еще и толще стал…

– Да ладно тебе, пап, ты классный, – я хлопнул его по плечу. – Ты умный, интеллигентный, это ей и нужно было.

Он благодарно улыбнулся и сжал мою ладонь своей рукой.

– Спасибо, сынок.

Я улыбнулся, встал с кровати, где мы сидели, и начал проверять, все ли взял: телефон и ключи.

– Ну, что, уходишь? – спросил отец, пытаясь незаметно смахнуть слезинку в уголке глаза.

– Да, пора уже. Начало в девять. Сказали, что можно пораньше приехать. Смогу пообщаться с важными людьми в компании, пока народ не набежал.

– Не думал, что тебя интересуют важные люди.

– Да и не интересуют. Люди – нет. Только один человек.

Он состроил гримасу озарения, плавно переходящую в гримасу одобрения, и встал вместе со мной, чтобы проводить.

В коридоре отец словно что-то вспомнил и внезапно убежал.

Через несколько секунд, когда я уже обулся, он прибежал и протянул мне две капсулы красно-зеленого цвета.

– Это что, колёса? Спасибо, я как-нибудь без этого. Не хочу на всех бросаться с объятиями.

Он фыркнул и еще более настойчиво протянул мне руку с раскрытой ладонью.

– Не хочу знать, откуда ты знаешь, какой эффект от… как ты это назвал? “Колёс”? А это возьми, пожалуйста, и выпей, желательно прямо сейчас.

– Я предпочитаю не принимать незнакомые таблетки из рук сомнительных личностей.

Он весь передернулся, то ли от нетерпения, то ли от раздражения, вызванного моим недоверием ему – квалифицированному медицинскому работнику.

– Это новый препарат. Нам недавно в больницу поставили. Очень сильное средство, антидот угнетающих ЦНС веществ. Обладает психостимулирующим эффектом, который на фоне выпитого алкоголя сможет нейтрализовать его действие.

– И зачем оно мне?

– Ты же знаешь, как на тебя действует алкоголь.

– А если оно нейтрализует алкоголь, то какой смысл его вообще пить тогда? Эффекта же не будет. А мне нужно, чтобы был. Не волнуйся, я не собираюсь много пить.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом увлечешься, и все твои планы провести время с девушкой пойдут насмарку.

Я посмотрел на него внимательно. Он смотрел на меня упрямым взглядом, который я редко у него видел, и я решил довериться отцу и выпить эти таблетки.

– Ладно, давай, – я взял таблетки из его руки. – Принеси воды, что ли.

Он сбегал и принес стакан воды. Я выпил.

– Надеюсь, не помру, – сказал я скептически, развернулся и вышел из квартиры.

Глава 8

Заказать такси оказалось той еще проблемой. Мало кому хотелось ехать в такую глушь, при том, что поймать заказ оттуда, чтобы не возвращаться порожняком, было делом практически нереальным.

В итоге я добрался до места уже в половине десятого, когда дом бурлил жизнью, а гул голосов и пульсирующие ритмы музыки сотрясали окрестности. Огромный трехэтажный коттедж, скорее похожий на мрачный особняк из готического романа, приютился в конце улицы, укрытый от любопытных глаз и нескромных ушей – что в данной ситуации было настоящим благословением.

Высокий кирпичный забор с коваными металлическими воротами служил границей этого мира, и два массивных вышибалы, словно привратники в ад, бдительно сканировали прибывающих. Когда я подошел, один из них бросил на меня пронзительный взгляд, сверился с планшетом и молча пропустил.

Кирпичная дорожка вела к парадной двери, а по обе стороны раскинулись безупречные изумрудные газоны. "Довольно скромно для хозяина этого дома," – промелькнуло у меня в голове, и я шагнул внутрь.

Вместо ожидаемой прихожей передо мной разверзся гигантский холл, битком набитый людьми. Светящиеся в ультрафиолете футболки, горящие глаза, ослепительные улыбки и всепроникающий бас, казалось, телепортировали меня в эпицентр ночного клуба.

Я принялся искать знакомые лица в толпе, но видел лишь пеструю вереницу странно одетых, чудаковатых персонажей, которые таращились на меня и расплывались в глуповатых улыбках.

Протискиваясь сквозь танцующие тела, я заметил впереди комнату, вероятно, гостиную, и уловил проблески знакомых лиц курьеров. Я подошел к двери, осторожно заглянул, и тут же меня затянули внутрь несколько рук с радостными приветствиями.

– А, вот и он! – провозгласил Федор Евгеньевич, стоя у искусственного камина со стаканом янтарной жидкости в руке. Все собравшиеся, казалось, завороженно внимали ему. – Последний элемент нашей мозаики! Проходи, Глеб, проходи! Угощайся!

Я опешил от такого внезапного внимания. Кто-то обнял меня и потащил к столику, уставленному батареей бутылок с алкоголем. Две бутылки виски уже зияли пустотой.

Остановившись у стола, я наконец пришел в себя и обернулся, чтобы увидеть своего спасителя. Это был Илья, сияющий блаженной улыбкой.

– Здорова, братан! – протянул он заплетающимся языком.

Я кивнул и натянул приветливую мину.

– Наливай, наливай… Что желаешь? Тут есть виски, бурбон… – Он схватил бутылку, изучая этикетку. – Коньяк даже имеется…

– А пива нет? – робко спросил я, почти не надеясь на успех.

– Кажется, есть… На кухне, в холодильнике… Но это же несерьезно! Ты чего? Давай с нами стаканчик хотя бы!

Он снова взялся за бутылку, пытаясь разобрать надписи в приглушенном синеватом свете. Задача оказалась непосильной даже для трезвого, а уж для него – тем более.

– О, вискарик! – триумфально произнес он, наконец справившись с головоломкой, и осклабился.

Он щедро налил мне порцию, которую я едва успел остановить, а затем наполнил себе почти полный двухсотграммовый стакан.

Мы подошли к остальным. Приглядевшись, я заметил почти всех новых курьеров, по крайней мере, тех, кого запомнил. Был здесь и Роман, но, к моему глубокому сожалению, Вероники не было.

– Давайте выпьем за успешное начало нового сотрудничества! – провозгласил Федор Евгеньевич. – Надеюсь, вы останетесь с нами надолго, и мы вместе преодолеем все трудности на нашем пути! – Он поднял стакан на вытянутой руке. – За знакомство!

Все энергично вскинули стаканы, расплескивая содержимое, и дружно прокричали: "За знакомство!"

Я попытался осилить свой стакан, но, непривычный к неразбавленному виски, смог сделать лишь половину глотка, и то с трудом удержал его в себе.

Звукоизоляция здесь на высоте, – подумал я. Речь директора и голоса собравшихся были слышны отчетливо, в отличие от оглушающего гула в холле. Видимо, поэтому он решил собрать всех новичков здесь.

Директор о чем-то оживленно беседовал с Романом, а остальные разбились на небольшие группы и разбрелись по комнате. Некоторые покинули помещение.

– Что я пропустил? – спросил я у Ильи.

Он старательно пытался влить в себя остатки жидкости, которая предательски стекала по его подбородку.

– Да ничего особенного, – ответил он, вытирая рот рукавом. – Федор Евгеньевич со всеми поболтал, спросил, откуда мы, чем увлекаемся и все такое… – Он икнул. – Классный мужик наш директор!

– Даа, классный… Аж тошнит…

– Да ладно тебе, чего ты душнишь? Не нравится он тебе?

– Не знаю… Все равно какой-то подозрительный тип.

– Давай ещё выпьем…

Илья резко развернулся к столику, но тут же пошатнулся.

– Похоже, тебе нужно сделать передышку, дружище, – заметил я, придерживая его за руку. – Может, на улицу хочешь?

– Ага, пойдем, – согласился он посерьезневшим голосом.

Мы вышли в холл и начали проталкиваться сквозь дергающиеся в такт музыке тела. Я не переставал задаваться вопросом, кто все эти люди, ведь, по словам Евгеньевича, это вечеринка только для своих. Я спросил об этом у Ильи, но он что-то невнятно промычал и указал на террасу слева, намекая, что нам туда.

С трудом передвигая ноги, он наконец, не без моей помощи, добрался до освежающей прохлады вечернего воздуха.

Я огляделся. Терраса была заполнена людьми, болтающими и выпускающими клубы дыма.

У стены я заметил небольшую скамейку и, поддерживая Илью, усадил его. Он побледнел и, согнувшись, уперся локтями в колени.

– Пойду поищу воды, – крикнул я, чтобы он услышал.

Он что-то промычал в ответ и закрыл лицо ладонями.

Предположив, что единственное место, где можно найти что-то кроме алкоголя, – это кухня, я отправился на поиски и спустя несколько минут блужданий нашел ее слева от гостиной.

На кухне был Роман, достававший из холодильника бутылку пива. Он открыл ее найденной в ящике стола открывалкой и, заметив меня, слегка приподнял бутылку в мою сторону и сделал большой глоток.

– Привет. Не подскажешь, где можно найти обычную воду? – спросил я.

– Эээ, друг… Ты чего сюда пришел воду хлебать? – усмехнулся он.

– Это не мне. Илья перебрал немного.

– Илья? – переспросил Роман с видом человека, который не понимает, о ком речь. – Курьер, что ли?

– Да, он самый.

"Видимо, Илье вчера не случайно показалось странным, что Роман запомнил именно мое имя," – подумал я.

– Посмотри в холодильнике, – сказал Роман. – Там вроде были какие-то бутылки.

Я подошел к холодильнику с двумя дверцами. Открыв левую, я не нашел ничего похожего на воду. Затем открыл правую и увидел несколько полулитровых бутылок на нижней полке. Я достал одну. Заодно осмотрел содержимое и, обнаружив залежи пива внизу центрального отдела, прихватил парочку.

– Спасибо, – бросил я Роману и уже собрался уходить.

– С ним все нормально? – спросил он с искренним беспокойством.

– Думаю, да. Подташнивает немного.

– Где он?

– На террасе, рядом с гостиной, – ответил я.

– Пойдем, покажешь, – сказал он, удивив меня своей заботой, и поставил недопитую бутылку пива на стол.

– Хорошо, пойдем, – согласился я.

Придя на террасу, я хотел указать на скамейку, где оставил Илью, но его там не было. Роман, увидев мое замешательство, понял в чем дело, и мы вместе начали осматриваться.

Долго искать не пришлось. Нас привлекли возгласы отвращения, доносившиеся от ограждения террасы. Подойдя ближе, я увидел Илью, обильно удобрявшего газон.

Мы подошли к нему, разогнав зевак, и Роман, взяв у меня бутылку, открутил крышку и отдал ее Илье. Тот сделал несколько глотков, закатывая глаза.

– Ну, как, лучше? – участливо спросил Роман.

– Да-а… – прохрипел Илья осипшим голосом.

– Когда ты успел так надраться? – шутливо спросил я.

Он лишь покачал головой.

– Я отведу его в тихое место. Ему нужно проспаться, – сказал Роман.

Я одобрительно кивнул и дружески хлопнул Илью по плечу.

– Выздоравливай, дружище! – крикнул я им вслед.

"А он не такой уж и мудак," – подумал я о Романе. Да, немного пафосный, слишком высокого мнения о себе, но, по сути, все мы такие, просто кто-то больше, кто-то меньше. В конце концов, я же не знал его вне работы, может, он классный парень. Просто делает свое дело и стремится преуспеть.

Его отношение ко мне может быть вызвано моим негативным настроем к компании, которая для него – нечто большее, чем просто место, где можно убить время с десяти до восьми. И он это почувствовал.

А еще та ситуация в офисе… Я уже забыл об этом. Боже, сколько всего произошло вчера, как будто прошла целая неделя. Раньше со мной такого не было.

Конечно, детство и юность были насыщенными, как, наверное, у всех. Первый поход в школу, первый поцелуй, первое разочарование, когда сталкиваешься с непреодолимыми препятствиями, друзья, враги…

Хотя что я знаю об этом? Вся жизнь еще впереди. Возможно, мои нынешние переживания покажутся пустяком по сравнению с тем, что меня ждет.

Как бы я ни размышлял о бренности бытия, мои мысли и чувства снова и снова возвращались к Веронике – девушке, ради которой я здесь.

И где же она? Позвольте спросить.

Глава 9

Я допил пиво и, не найдя урны, пошел обратно, чтобы выбросить бутылку.

Вращающиеся светильники пронзали полумрак импровизированного танцпола, сплетаясь в причудливый узор света и тени. Казалось, я перенесся прямиком на Ибицу, не хватало разве что пенной вечеринки.

Электрохаус с мелодичными сэмплами растекался по пространству, погружая все вокруг в зыбкий, нереальный мир.

Я замер, пытаясь оценить количество людей. Насчитал примерно два десятка. Все ли это сотрудники или хозяин, Евгений Федорович, пригласил еще и друзей?

Решив попытать счастья на кухне, где наверняка найдется мусорное ведро, я одернул себя. Зачем так заморачиваться? Другой бы просто бросил бутылку во дворе. В конце концов, здесь вбухано столько денег, что у Евгения Федоровича наверняка найдутся домработники, которые все уберут утром.

На кухне никого не оказалось, и я беспрепятственно отправил пустую бутылку в ведро под мойкой. Вспомнив про вторую, оставленную на террасе, достал из холодильника новую и открыл ее.

"Интересно, куда Рома затащил Илью?" – внезапно подумал я. В доме наверняка есть еще комнаты, он ведь упоминал о тихом месте. Самым тихим местом здесь сейчас, пожалуй, был бы подвал, – промелькнула забавная мысль.

Решив осмотреться, я отправился бродить по дому в надежде встретить Веронику. Она ведь обещала прийти. Если, конечно, не обманула.

Выбросив недопитую бутылку, я двинулся в путь.

Выйдя из кухни, я заметил лестницу, ведущую на второй этаж. Наверху никого не было видно. "Вот куда мне нужно," – решил я.

Конечно, существовала вероятность, что хозяин не одобрит мое вторжение, но я отогнал эту мысль. В конце концов, никаких запрещающих знаков не было.

В очередной раз протиснувшись сквозь танцующую толпу, я подумал, что, наверное, уже порядком надоел им, шныряя туда-сюда вместо того, чтобы танцевать и наслаждаться музыкой.

Поднявшись по лестнице, я, кажется, не привлек ничьего внимания.

Наверху оказался темный коридор с несколькими комнатами по обеим сторонам. Казалось, гостям здесь явно не место. Вдруг я пожалел, что не прислушался к своему внутреннему голосу разума.

Однако любопытство взяло верх, и я прошел чуть дальше. Из комнаты в центре виднелся свет и доносились приглушенные звуки разговоров. Я остановился и прислушался. На таком расстоянии ничего не разобрать, и я, крадучись, стал подбираться ближе.

Постепенно голоса стали различимы. Один из них явно принадлежал хозяину дома, а вот другой…

Другой голос был очень знакомым, я где-то слышал его, причем совсем недавно.

Обрывки воспоминаний начали судорожно роиться в голове, но ничего конкретного так и не всплыло.

Может, мне просто показалось? Просто знакомый тембр, похожий на тот, что я когда-то слышал?

Вдруг голоса стали громче.

Они приближаются.

Я едва успел отскочить с прохода, когда из комнаты вышли люди. В панике я стал искать, куда спрятаться, и на мою удачу увидел очередную скульптуру, стоявшую справа от меня.

На цыпочках, стараясь не шуметь, я поспешно спрятался за статуей античного воина. В этот момент у меня почему-то промелькнула мысль: "Это же не оригинал, верно? Просто работа современного автора, копирующая стиль древних мастеров."

Сама лестница и верхняя площадка, где я прятался, не были освещены. Единственным источником света была неоновая подсветка снизу, из холла. Я изо всех сил попытался стать как можно уже и незаметнее, но скульптура предательски не хотела меня полностью закрывать, и поэтому я очень надеялся, что отсутствие света меня спасет.

– Не беспокойтесь, проблемы с поставками уже решены. Это было всего лишь незначительное недоразумение, – послышался голос Федора Евгеньевича.

– Федя, я же тебе говорил, не стоило этого придурка ставить на эту должность, – прохрипел второй голос.

Чей же это голос? Постойте… Неужели?

– Он казался весьма способным, – возразил Федор Евгеньевич.

– Способным? Все эти бумажки, корочки – они нахрен ничего не показывают. Да я сразу, как его увидел, понял, что он крыса подлая. Жалкое ничтожество, которое при первом же шухере всех с потрохами сдаст. Способным, тоже мне…

Да. Не было никаких сомнений. Второй голос принадлежал жирному борову, который ко мне приставал. И которому я разбил нос.

У меня скрутило живот от волнения. Если Роман не знает об этой истории, может быть, он пришел сюда, чтобы рассказать все директору? Кто этот мужик? И что у него за дела с директором?

– Что с нашими друзьями? – спросил жирный боров.

– Все в порядке, Игорь, – ответил Федор Евгеньевич.

Они прошли как раз мимо меня, и я увидел подтверждение своим догадкам. Да, это он самый, только в одежде. Костюм нацепил, кусок дерьма. Сколько же ткани на тебя истратили…

– Всех собрали? – спросил жирный боров, которого назвали Игорем.

– Да не волнуйся, все по плану, – ответил директор.

Они уже начали спускаться по лестнице, и шум музыки немного заглушал их, но, кажется, я все правильно услышал. "Всех собрали?" Вот что он спросил. Что он имел в виду?

За ними следом прошли еще несколько незнакомых людей, довольно дорого и официально одетых. Как будто на банкет прибыли.

Подождав немного, когда все они спустятся, я потихоньку вылез из укрытия и встал на перепутье, между коридором, ведущим в комнаты, и лестницей, ведущей в холл.

У меня возникла идея поискать что-нибудь в комнатах. Может, там найдутся какие-то документы или фото, из которых я смогу понять, что они обсуждали.

Нет. Бред какой-то. Словно героем фильма себя возомнил. Беги отсюда скорее, пока не заметили. Что ты там собираешься найти? Просто люди при деньгах обсуждают свои дела, вот и все. А ты уже себе напридумывал всякого.

Я стоял так довольно долго, с минуту, кажется, и затем я в очередной раз вспомнил о Веронике. Все это ради нее. Я пришел сюда ради нее. Какого хрена ты бродишь тут и прячешься по углам?

Ну так я и искал ее. Ну, по крайней мере, у меня была такая мысль. Что, возможно, здесь есть еще какие-то люди и немного другая вечеринка. Что-то вроде чиллаута в ночном клубе. Вот только, когда я увидел, что здесь пусто, я почему-то остался и чуть было не попал в неприятности. Так что давай иди уже и ищи ее.

Я вприпрыжку сбежал по лестнице вниз, стараясь выглядеть максимально непринужденно, будто спускаться и подниматься по этой лестнице для меня дело привычное.

В холле по-прежнему царило безумие танца, и никто, казалось, не подозревал, что мне довелось пережить. Легкая дрожь волнения все еще пробегала по телу.

Я пробирался сквозь танцующих, двигавшихся словно в замедленной съемке, всматриваясь в каждое лицо. А вдруг Вероника затерялась в этой пестрой толпе, а я просто не заметил ее раньше?

На танцполе стало заметно меньше людей – видимо, усталость взяла свое, и многие отправились на поиски уединения.

Вот только куда?

Пока единственным убежищем от шума, известным мне, была терраса.

"И гостиная", – осенило меня.

Я приблизился к дверям гостиной, и надежда робким огоньком затеплилась в душе.

Внутри оказалось довольно много людей. Здесь, похоже, обретали приют те, кто жаждал общения без необходимости перекрикивать музыку.

Я подошел к столику с напитками, машинально схватил пустой стакан, казавшийся нетронутым, и налил в него наугад из первой попавшейся бутылки.

Откинувшись спиной к столику и делая вид, что просто наслаждаюсь напитком, я внимательно оглядел собравшихся.

Знакомых лиц не обнаружилось, по крайней мере, в полумраке.

Горький вздох разочарования невольно сорвался с губ. Снова провал.

Сделав небольшой глоток, я поморщился и незаметно выплюнул обратно в стакан. Надеюсь, никто не заметил.

Решив не сдаваться, я неторопливо направился в сторону, где скопилось больше всего людей, делая вид, что изучаю интерьер комнаты.

Подойдя ближе, я начал узнавать лица.

Женщина средних лет в элегантном черном платье скользнула по мне взглядом, когда я проходил мимо. Я тут же отвернулся, надеясь остаться незамеченным.

Это была одна из моих клиенток, получившая от меня заказ в первый же день. Одна из немногих вменяемых особ.

Отойдя в сторону, я устремил взгляд на группу людей, в которой она стояла. Приглядевшись, я заметил еще одно знакомое лицо – экстравагантного старика, любителя чая.

На этот раз он был в обычном костюме. Ну, относительно обычном. Цвет, насколько можно было судить при фиолетовом освещении, был каким-то светлым, пастельным, и весь он был усыпан мерцающими элементами, похожими на стразы.

Что они здесь все забыли? Сначала толстый стриптизер, теперь эти двое. А может, и больше? Что, если здесь вообще собрались все клиенты?

Будь здесь кто-то из других курьеров, он бы наверняка подтвердил или опроверг мои догадки.

Но где они все? На танцполе я не встретил ни души. Оставалась только терраса.

Мне казалось невероятным, что на и без того тесной террасе могли собраться все курьеры. А если добавить к ним остальных гостей, вышедших покурить, то получался полный абсурд. Там будет тесно, как в лифте в час пик.

Поглощенный этими мыслями, я вдруг заметил, что мне кто-то машет из толпы.

Кто-то, кому нужен был именно я. Поскольку позади никого не было, очевидно, он обращался ко мне.

Эти мысли пронеслись в моей голове в мгновение ока. За секунду до того, как я осознал, что человек, машущий мне, – это не кто иной, как Игорь. Тот самый, которого я видел наверху с директором. Тот самый ненавистный мне клиент.

Я отвернулся. Страх и отвращение ледяным комком сковали меня. Я замер на мгновение, переваривая увиденное.

Он точно машет именно мне? Может, я опять накручиваю себя?

Я украдкой бросил на него взгляд. Он все еще махал мне своей жирной рукой. Рукой, которой он схватил меня. Что ему от меня нужно? Что здесь вообще происходит?

Быстрым шагом я обошел его по противоположной стороне комнаты, поставил стакан на стол и, стараясь не переходить на бег, покинул помещение.

Все, чего я сейчас хотел, – это сбежать отсюда как можно скорее. Протискиваясь сквозь танцующих, я уже не церемонился, вызывая злобные взгляды.

Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча в толпе. Я обернулся. Это был Роман. Он что-то крикнул мне вслед, но я уже не слышал.

Мне сейчас не до него. Надеюсь, он помог Илье и уложил его отдохнуть. Или вызвал такси и отправил его домой.

Я распахнул входную дверь и выскочил на улицу.

Свежий вечерний воздух ворвался в мои легкие. Я жадно вдохнул и повторил так несколько раз. Стало немного легче.

Я направился к выходу с территории, на ходу доставая телефон. Запустил приложение для заказа такси. Надеюсь, я смогу уехать. Добраться сюда было проблематично. Черт с ним, пойду пешком, если потребуется, к утру буду дома.

Вдруг зазвонил телефон.

Это была Вероника.

Глава 10

Несколько томительных секунд провисели в воздухе, прежде чем я решился поднять трубку.

– Алло.

– Привет. Ты на вечеринке? Я тебя весь вечер ищу.

Её голос звучал гуще и бархатистее обычного, слова слегка путались, выдавая приятное опьянение. Похоже времени она зря не теряла.

– Да я на вечеринке. Вышел глотнуть свежего воздуха, – ответил я, стараясь скрыть внезапное волнение. – Кстати, я тоже тебя искал.

Она кокетливо хихикнула.

– А где именно ты на улице? Я выскочила покурить на террасу, но тебя тут нет.

Я замер, терзаемый противоречивыми чувствами. Это место вызывало у меня стойкое отвращение, и единственным желанием было сбежать. Так было до этого момента. До её голоса.

– Сейчас буду. Жди меня там, – сказал я, стараясь придать голосу уверенность.

– Хорошо, жду.

На террасе, как и следовало ожидать, толпились люди, но ни одного знакомого лица курьера среди них не было.

Она стояла, облокотившись на ограждение чуть левее центра, в небольшом просвете между курящими. Черное мини-платье, облегавшее её фигуру словно вторая кожа, и босоножки в тон создавали завораживающий силуэт. Вид сзади был просто сногсшибательным, и я искренне недоумевал, почему, несмотря на похотливые взгляды парней, расположившихся на скамейке неподалеку, к ней не выстроилась очередь из желающих познакомиться.

– Привет, – произнес я, подходя к ней.

– Приивеет! – воскликнула она и, не раздумывая, повисла у меня на шее.

Краем глаза я заметил, как померкли от зависти взгляды парней со скамейки.

Её платье держалось на тонких бретельках, сходящихся на шее в подобие ошейника, что в сочетании с распущенными волосами и огромными голубыми глазами создавало пленительный образ.

– Где ты пропадал? – спросила Вероника, растягивая слова в пьяной улыбке.

– Хотел задать тебе тот же вопрос.

– Ты о чем? Я все время здесь. Ждала, когда ты приедешь. Потом позвонила, чтобы узнать, где ты застрял.

– Я приехал еще час назад и нигде тебя не нашел. Обошел все вокруг.

– Значит, плохо искал, – обиженно поджала губы она, скрестив руки на груди.

– Ладно, ладно, – я коснулся её плеча. – Главное, что мы наконец-то встретились.

Она игриво сморщила носик и снова облокотилась на ограждение.

– Будешь? – она протянула мне сигарету.

– Вообще-то я не курю, – смущенно ответил я, опасаясь, что мой отказ снова её обидит.

– Я тоже, – пожала она плечами. – Курю только когда выпью.

– В детстве я, как и все в нашем дворе, пробовал сигареты, но, к счастью, не подсел, в отличие от многих.

– От одной ничего не будет.

– Хорошо, давай, – согласился я, сдаваясь под напором.

Она извлекла из миниатюрной сумочки зажигалку, и короткая вспышка пламени прикурила сначала её сигарету, а затем, чуть помедлив, и мою.

От первой же затяжки у меня закружилась голова.

Вероника расхохоталась, увидев моё лицо.

– Ты слишком сильно затянулся, – сказала она, сквозь смех.

– Охренеть, у меня ноги ватные, – протянул я севшим голосом.

– Сейчас пройдет, так бывает.

Она улыбнулась и опасно свесилась через ограждение.

– Ууу, я лечу!

– Знаешь, тебе не стоит так делать, – сказал я, схватив её за руку, чтобы предотвратить падение.

– Какой ты скучный, – протянула она заплетающимся языком и заглянула мне в глаза.

– Зато вот им не скучно, – я кивнул в сторону парней, сидящих на скамейке. – Твой последний пируэт в этом платье доставил им массу впечатлений.

Они действительно сидели с открытыми ртами, горячо обсуждая увиденное.

Вероника прищурилась.

– Что, нравится? – Она повернулась к ним и выставила вперед ногу, соблазнительно оголив бедро из-под высокого разреза на платье.

Парни заметно оживились.

– Так, всё, хватит, – сказал я, развернув её к себе.

Она смотрела на меня с хитрым прищуром и загадочной улыбкой.

– Что ты вытворяешь? – спросил я, нахмурившись.

– А что?

– Тут полно пьяных парней. А ты тут задницей сверкаешь и провоцируешь их, – сказал я строго.

– Ну ты же меня защитишь? – Она состроила невинное детское личико. – Так ведь?

– Я понятия не имею, кто все эти люди, – я бросил взгляд на парней на скамейке, которые с довольными физиономиями все еще смотрели в нашу сторону. – И на что они способны.

– Да нихрена они не могут! – вскрикнула она довольно громко, так что теперь на нас обернулись еще несколько человек.

– Перестань, прошу тебя, – шепнул я ей, схватив за руку.

– Ты мне не отец, – бросила она мне и отвернулась.

Я замолчал и встал рядом. Пару минут мы просто стояли и курили, погруженные в свои мысли.

– У тебя что-то случилось? – спросил я наконец, нарушив молчание.

Она нахмурилась и опустила взгляд.

– Проблемы с отцом? – спросил я снова, стараясь быть деликатным.

Некоторое время Вероника молча курила, глядя в пустоту. Я решил не давить и сменить тему.

– Задолбал он, – ответила она вдруг, словно прочитав мои мысли.

– Что так?

– Живу как в клетке. Никакой свободы.

Она докурила сигарету, выбросила окурок и передернулась, словно от внезапного холода, обняв себя руками.

– Замёрзла? – спросил я и, не дожидаясь ответа, снял свой пиджак и накинул ей на плечи.

Она прижалась плечом ко мне. Я обнял её в ответ и почувствовал, что стало теплее, чем без пиджака.

– Ну ты же здесь сейчас, – спросил я через некоторое время, сгорая от любопытства.

– В смысле?

– Ну ты сказала, что никакой свободы, но сейчас ты здесь. Он тебя отпустил, значит.

– Да не в этом дело. Ходить куда-нибудь он мне не запрещает. Он запрещает жить так, как я хочу.

– Все больше удивляюсь, как мы с тобой похожи, – сказал я, чувствуя между нами какую-то зыбкую связь.

Она развернулась ко мне лицом. В её глазах, как мне показалось, читалось недоверие, смешанное с насмешкой.

– Ты тоже с детства живешь в соответствии с планами родителей? – спросила Вероника серьезным тоном.

Мне показалось, что она надеется услышать утвердительный ответ.

– Ну, как тебе сказать… – Я замялся, подбирая слова. – Не то чтобы по планам… Ну, они пытаются мне что-то навязывать… А я сопротивляюсь, вроде как…

Она опустила глаза и отвернулась, словно разочарованная моим ответом.

– Ну вот. Говоришь, похожи.

Мне вдруг стало жутко неловко, словно я пообещал ей что-то важное и не сдержал свое слово.

– Ну, ты тоже можешь сопротивляться, – сказал я вкрадчиво и обнял её сильнее, пытаясь загладить свою вину.

– Не могу. В том-то и дело.

– Почему? Что тебе мешает?

– Мы разные, Глеб, – она опустила голову и сжалась еще сильнее, словно пытаясь спрятаться от всего мира. – Мы с тобой разные.

Мне стало её очень жалко. Я не понимал, что она имеет в виду, но почувствовал её глубокую и искреннюю боль.

– Я могу тебе чем-то помочь?

Она молчала, не решаясь поделиться своими мыслями.

– Нет, серьезно. Давай убежим. Уедем вместе, а?

– Мы не сможем, – ответила она тихо, словно боясь быть услышанной.

– Да почему нет? – спросил я с досадой. – В жизни все возможно. Вокруг куча вариантов. Люди просто боятся изменить свою жизнь. Боятся, что не получится, боятся неизвестности и цепляются за привычное. Не дают себе и шанса попробовать, ограничивая себя рамками социальных норм, мнения окружающих и отношениями с людьми, которых они считают авторитетами.

Она посмотрела на меня глазами, полными грусти, и нежно дотронулась до моего лица.

– Я же говорю, Глеб. Мы с тобой разные, – произнесла она таким скорбным тоном, что мне стало не по себе.

Она пошла назад в дом, а я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как между нами растет пропасть.

– Куда ты?! – спросил я, перекрикивая громкую музыку, когда догнал ее в холле.

– Хочу танцевать! – ответила она и, взяв меня за руку, потянула за собой в толпу.

Пританцовывая в такт музыке, Вероника небрежно скинула мой пиджак на ближайший столик и затем повела нас в самый центр танцпола.

Глава 11

Она двигалась очень уверенно, такая гибкая и неуловимая. Я же, как неуклюжий истукан, пытался повторить за ней движения, но получалось лишь жалкое подобие.

Тогда она, взяв инициативу в свои руки, грациозно подкралась ближе. Наши тела почти соприкасались, и я почувствовал тепло ее близости. Она извивалась, словно змея, дразня меня каждым движением бедер, каждым взмахом руки. Мои руки скользнули по ее талии, затем опустились на бедра.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и я почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Музыка пульсировала, вибрацией пронзая все тело.

Танцпол бурлил, но в этом хаосе я видел только ее.

Вероника, как всегда, очаровательно улыбнулась, посмотрев в мои глаза, и повернулась спиной. Бедра закачались в соблазнительном ритме, попка дразняще скользила по моему паху. Сквозь тонкий слой платья я ощутил тепло ее кожи, и она прижалась ко мне, чувствуя, как напрягается мой член.

Она развернулась ко мне и прижалась вплотную. Ее невесомые пальцы скользнули по моей голове, ласково утопая в волосах. Я замер, словно в трансе, предвкушая то, что произойдет.

Ее теплое дыхание коснулось моей шеи, и в тот же миг ее губы, нежные и влажные, накрыли мои. Я пропал, утонул в захлестнувшем меня океане счастья, потеряв счет времени и ощущая лишь ее прикосновения.

Я коснулся пальцами ее щеки. Ее кожа была гладкой и бархатистой. Она сильнее прижала мою голову к себе, так что наши губы словно слились в одно целое. Ее язык сплетался с моим, а игривые зубки дразнили кончик моего языка легкими укусами. Эта необычная ласка обжигала новизной и пробуждала дикое желание.

Моё сердце с бешенной скоростью качало кровь, направляя ее вниз живота. Я был весь в огне, сгорая от страсти и она, судя по всему, тоже. Ее бедра прижимались ко мне все настойчивее.

Обняв ее за талию, я слегка приподнял, увлекая за собой прочь от танцующей толпы. Вероника казалась невесомой в моих руках, а я – окрыленным ее присутствием.

Внезапно она вырвалась, и я опустил ее на пол. Сердце на мгновение замерло в тревоге: неужели она не разделяет моего порыва? Но тут она, перехватив мою руку, повела за собой в неизвестном направлении, и я безропотно последовал за ней.

Мы вышли на террасу, и она повлекла меня в проход между ограждением и стеной дома. Мы шли вдоль стены, и во мне росло любопытство: куда же она меня ведет?

Завернув за угол, я увидел неприметную пристройку с деревянной дверью. Она отворила её с осторожностью вора, прислушалась.

Мы проскользнули внутрь, оказавшись в узком коридоре, усеянном дверями. Вероника открыла одну дверь, и мы зашли в комнату.

Маленький столик, одинокий стул, тумбочка с дешевым телевизором и односпальная кровать – скромное убранство, но в данный момент большего и не требовалось.

Я уже перестал гадать, откуда ей известно об этом месте, когда она вдруг озвучила мои мысли:

– Я встретила на улице одного парня из прислуги, когда вышла покурить. Он и показал мне это.

"Зачем он ей показал эту комнату?" – пронеслось у меня в голове. Заметив тень сомнения в моем взгляде, она поспешила объяснить:

– Он предложил мне покурить марихуану, и я согласилась. Она была спрятана у него здесь. Узнав, что я жду друга, он любезно предложил воспользоваться комнатой.

Объяснение, конечно, вызывало вопросы, но сама мысль о том, что Вероника предвидела развитие событий, требующее уединения, приятно согревала душу, заставляя отбросить все сомнения.

Наконец то мы остались одни.

То, чего я так долго ждал, о чем так мечтал, наконец-то происходит. И это не сон, не фантазия. Это сама реальность.

Я здесь, в этой комнате, с девушкой, настолько красивой, что я не видел прежде. И, возможно, не увижу. И самое невероятное – она смотрит на меня в ответ с такой же нежностью, с таким же трепетным ожиданием.

Я шагнул ближе. Лёгкая дрожь пробегала по её телу, выдавая нетерпение. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистый шёпот.

Я коснулся ладонью её волос – нежных, словно шелк, струящихся сквозь пальцы. Провел рукой, опускаясь к шее. От моего прикосновения она вздрогнула. Наклонившись, я коснулся губами шеи, затем поднялся к мочке уха и легонько прикусил её. Тихий стон сорвался с её губ. Не в силах больше сдерживаться, я накрыл её губы страстным поцелуем. Мои руки скользили по её талии, бедрам, затем сжали попку. Она прижалась ко мне всем телом.

– Я хочу тебя, – шепнула она, ухватившись за член, который выпирал так, что казалось порвется ширинка.

Одежда стремительно полетела на пол, следом белье.

Её восхитительные формы, наконец, предстали передо мной во всей красе. Я обхватил её за бедра и, подняв на руки, прижал к себе. Наши губы не могли оторваться друг от друга.

Мы опустились на кровать. В полумраке, освещенном лишь светом уличных фонарей, её бархатная кожа светилась неземным сиянием. Склонившись над ней, я начал изучать каждый изгиб её тела, словно картограф, открывающий новые земли. Моя ладонь нежно скользила от шеи к груди, затем к животу, вызывая волну мурашек. Она стонала, сгорая от желания, и этот стон был лучшей музыкой для меня.

Я жадно обхватил ладонями её грудь, смакуя языком каждый сосок по очереди. Закрыв глаза, она подалась навстречу и изогнулась, запрокинув голову на подушку, и веки её дрогнули. Как же замечательно она стонет.

Я так старался доставить наслаждение её соскам, что, когда наконец отстранился они набухли сверх всякой меры.

Я спустился ниже, к ее животу. Мои губы коснулись его, вырисовывая влажные узоры, а язык скользнул в пупок, заставляя ее вздрогнуть. Она перебирала мои волосы пальцами, то крепко сжимая, то нежно поглаживая. Я чувствовал, как ее дыхание учащается, а тело извивается под моими ласками.

Я медленно переместился к ее бедрам, целуя и покусывая каждый сантиметр кожи. Она издала тихий стон, когда мой язык коснулся ее влажной киски. Я знал, что она готова.

Я углубил поцелуй, погружаясь в неё языком. Она ответила мне страстным стоном, обхватив меня ногами. Нащупав губами клитор, я начал нежно ласкать его, посасывая и играя языком. Ее тело дрожало, а стоны становились все громче и требовательнее. Я чувствовал, как доставляю ей радость, и это тепло разгоралось в моей душе.

Руки мои скользили по ее бедрам, прижимая ее ближе, заставляя чувствовать каждое мое движение. Она отвечала мне дрожью, каждым мускулом своего тела, прося еще. Я чувствовал ее влажность, ее готовность, ее желание. И вот, ее тело содрогнулось от оргазма, крик наполнил комнату.

Я поднялся и теперь стоял, возвышаясь перед ней на коленях и смотрел как она тяжело дышит. Когда она открыла глаза, в них читалась нежность, тихая благодарность. Ее взгляд скользнул вниз, к возбужденному члену, и в этом движении читалось безмолвное согласие. Мы поменялись местами: я лег на спину, а она опустилась на колени, откинув волосы.

Ее губы коснулись головки, и наслаждение пронзило мой мозг, словно тысячи игл. Движения ее рта были нежные уверенные. Она точно знала в этом толк. Поигрывая языком с уздечкой, она ласково массировала яйца. Я зарылся ладонью в ее волосы, чувствуя их шелковистость между пальцами.

Волна возбуждения грозила захлестнуть, и я отстранил её, сделав передышку. Она сидела передо мной, лаская кончиками пальцев мою грудь и живот, пока я ловил ртом воздух, переводя дух.

Когда жар немного отступил, я резким, но нежным движением перевернул её на спину. Склонившись над ней, опираясь на руки, я накрыл её губы поцелуем. Они были такими же сладостными и пьянящими, как и в первый раз. Одновременно с этим, я бережно раздвинул её бёдра, и она податливо последовала за моим прикосновением.

Я вошел в неё медленно, чувствуя, как она слегка напряглась в ожидании. Достигнув глубины, она чуть расслабилась, отдаваясь нахлынувшему удовольствию.

Её глаза были закрыты, а губы чуть приоткрыты, выдавая её возбуждение. Я начал двигаться, медленно и ритмично, чувствуя, как её тело отвечает на каждое мое движение.

С каждым толчком её дыхание учащалось, а стоны становились громче. Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мою спину, а бедра поднимаются навстречу. Постепенно, наши движения становились быстрее и интенсивнее.

Я почувствовал, как волна наслаждения накрывает меня и уже не мог сдерживаться. Ещё несколько толчков, и я достиг пика, изливаясь в неё.

Я цеплялся за каждое мгновение, стремясь продлить это наслаждение как можно дольше, затем вынул член и упал рядом на кровать.

Мы лежали рядом, мокрые от пота, обессиленные, пытаясь восстановить дыхание.

– Это было недурно, – прошептала она.

– Согласен, – пробормотал я, улыбнувшись.

Мы засмеялись.

Наконец я приподнялся и посмотрел на неё. Её глаза были полны любви и благодарности.

– Надо как-нибудь повторить, ты не против? – спросил я, поглаживая её волосы.

– Да, конечно, – ответила она, помолчав чуть дольше, чем я ожидал.

Я улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб.

– Пойду схожу в туалет, – сказала Вероника спустя несколько минут.

– А ты знаешь, где он здесь находится?

– Да, мне Кирилл показал.

– Какой ещё Кирилл? – спросил я, удивившись.

– Ну, тот парень из прислуги. – Она встала с кровати, поднимая одежду с пола. – Мы же в сортире курили травку, а не здесь, чтобы не пахло.

– О'кей, – сказал я. – Хотя я бы на вашем месте на улице этим занимался.

Она натянула платье на голое тело, обула, не застегивая, босоножки и вышла в коридор.

"Ну и денёк, – подумал я. – Уже второй кряду. Надеюсь, серии не предвидится. Хотя если серия будет состоять вот из таких моментов, как этот, то я только за".

Полежав пару минут, вспоминая события дня, я решил одеться, так как не хотелось, чтобы какой-нибудь Кирилл застал меня голым в своей кровати. Я натянул футболку, штаны, обулся и сел на кровать в ожидании Вероники. Её довольно долго не было, и я решил прилечь.

Глава 12

Ослепительный свет. Нестерпимо яркий, он словно вонзается в глаза. Постепенно он сжимается, являя смутные очертания, тут же ускользающие в небытие. И вот уже он рассыпается мириадами крошечных огоньков, пляшущих в дрожащем мареве. Кажется, что хаотичное мерцание подчиняется неведомой воле, распадаясь на круги, бегущие по водной глади. А затем… кромешная, всепоглощающая тьма.

Казалось, минула целая вечность, прежде чем до меня дошло: тьма – это не просто отсутствие всего. Ибо если бы она была ничем, не существовало бы и восприятия времени, и я не смог бы ощутить, как мучительно тянется это ожидание. Внезапно меня осенило: само осознание этой мысли – доказательство моего существования. Это не небытие, не сон, я понимаю, что тьма реальна, и я её чувствую. Как чувствую и пронизывающий до костей холод. Ужас сковывающего оцепенения сотрясал все мое естество.

Мысль, робкая и бесформенная, начала обретать очертания. Я лепил её, словно из глины, собирая в комок, в сгусток предчувствия, в зародыш идеи. И вдруг – вспышка! Озарение, словно молния, пронзило мрак сознания: я существую… здесь, в этой кромешной тьме. Или… это не тьма окружает меня, а мои глаза просто закрыты? Смутные воспоминания пробивались сквозь пелену забвения – что значит иметь глаза, эти окна в мир, эту часть… тела. Тела, которое, оказывается, у меня есть. И я лихорадочно пытался воскресить в памяти, что такое тело, из каких чудесных частей оно состоит.

Медленно, словно собирая себя по осколкам, я начал ощущать свое тело: вот голова, руки, туловище, ноги… До сознания, наконец, дошло – я жив. И у меня закрыты глаза. Попытался поднять веки. Неведомая тяжесть, словно свинцовый занавес, противилась моей воле, но я все же сумел ее преодолеть. И… ничего не изменилось. Все та же непроглядная тьма. Неужели я ошибся? Неужели меня нет? Но нет, я же мыслю, я сознаю все это… Это не сон, это ужасная, мучительная реальность. Паника захлестнула меня, как ледяная волна. Я почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, словно до этого момента оно лишь дремало.

Я прислушивался к бешеному стуку собственного сердца, и постепенно зрение прорезалось сквозь пелену. Впереди начали проступать смутные очертания. Что это? Переплетение каких-то линий, словно паутина, натянутая в пустоте. Затем они обрели объем, в узлах пересечений зияли углубления. Что же это такое? Словно ржавые шестерни, в памяти со скрипом провернулись забытые образы. Они обретали форму, пока вдруг не вспыхнуло узнавание. Крыша. Деревянная стропильная система изнутри, как в старом сарае, на чердаке… или в подвале.

Сердце заколотилось с такой яростью, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Разум терзала смутная мысль, сомнение, предчувствие… И вдруг – словно удар молнии. Меня пронзило осознание. Я лежу в темном помещении, похоже в подвале. Лежу, это очевидно, потому что спина нещадно ноет от давления жесткой поверхности.

Ещё несколько томительных минут я пролежал неподвижно, собираясь с духом, и наконец решился пошевелить рукой. Странное ощущение… Мысль словно опережала движение. Целая вечность, казалось, пролегала между приказом, отданным руке, и тем, как она, словно чужая, медленно поплыла вверх от плеча. Я попробовал снова. Вторая попытка была чуть увереннее, чуть живее. И снова, и снова, испытывая непослушное тело. Затем принялся за другую руку. Интересно, как я выгляжу сейчас? Лежу где-то в темноте, поднимая руки, словно сломанный робот.

Внезапно меня пронзила мысль: может ли кто-то наблюдать за мной? Я здесь один или есть кто-то ещё? Я прислушался, пытаясь уловить хоть малейший звук, хоть намёк на чьё-то присутствие, но вокруг была только тишина.

Что происходит? Где я? Почему здесь?

Я отчаянно пытался пробудить свои руки, заставить их повиноваться. Снова и снова: вверх, вниз, сначала одну, затем другую, пока мышцы в плече не забились.

Затем я переключился на ноги. Невероятно сложно, словно это чужие конечности, ноги марионетки. Я поднимал их, напрягая пресс, сгибал в колене, подтягивая к груди. Вскоре жгучая боль стала сигналом перегруженных мышц. Я позволил себе короткий отдых, а затем принялся хаотично двигать всеми частями тела, словно в контролируемой конвульсии, стремясь вдохнуть жизнь в онемевшие конечности.

И вот, когда сигналы мозга, наконец, достигали всех частей тела без малейшей задержки, я решился подняться. Спина болела нестерпимо, дальнейшее бездействие стало невыносимым.

Попытка принять сидячее положение обернулась пыткой. Голова закружилась, а по лбу градом покатился холодный пот. Опираясь на дрожащие руки, я все же осилил подъем и, обессиленный, перевел дух.

Я вгляделся в темноту, глаза постепенно привыкали, и предметы начали проявляться.

Мой взгляд зацепился за стену, на которой вырисовывались силуэты веревки, лопаты и еще чего-то неопределенного. Вплотную к стене стоял деревянный стол, заваленный грудой хлама: тряпки, жестяные банки, какие-то инструменты. У его основания, на полу, стояло металлическое ведро, кажется, пустое.

"Это место очевидно похоже на подвал или гараж", – промелькнуло в голове, и я на мгновение залип на этой мысли. Кажется, мой разум тоже нуждался в разминке, он словно под какими-то веществами.

Повернув голову, чтобы осмотреть это помещение, я вдруг наткнулся взглядом на нечто, притаившееся в темноте. Приглядевшись, я понял – оно совсем рядом. Я снова повел головой, пытаясь осознать увиденное. Да, их здесь множество. Неужели это то, о чем я думаю?

Боже… Это тела.

Волна леденящего ужаса накрыла меня с головы до ног. Я сидел на столе, окруженный десятками тел.

Миллион догадок вспыхнули в сознании, словно рой встревоженных светлячков. Да, я явно пришел в себя. Волна адреналина обрушилась на меня, как ледяной душ, прогоняя остатки заторможенности.

Я отчаянно пытался воскресить в памяти события, предшествовавшие пробуждению. Обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала, начали складываться в картину: вечеринка, я на ней… и лица, лица… не знакомые силуэты. И вдруг – яркая вспышка! – лицо девушки, ее гибкая фигура, нежное прикосновение…

Вероника!

Точно, Вероника. Я был с ней. Это последнее, что запечатлелось в моей памяти. Неужели она тоже здесь, среди этих… мертвецов? Стоп. Откуда я знаю, что они мертвы? Я же жив, я проснулся. Но кто они? Мой взгляд упал на тело, неподвижно лежащее справа. Я наклонился, вглядываясь в незнакомое лицо. Какой-то парень. Тряхнул его за плечо – никакой реакции. Он был похож на восковую фигуру, застывшую в вечном сне. Я коснулся его шеи, ища пульс, но наткнулся лишь на ледяную, безжизненную кожу.

Я видел смерть. Впервые столкнулся с ней, когда умерла бабушка. Мне тогда едва исполнилось двенадцать. Ее лицо, истощенное долгой болезнью, словно застывшая маска, навсегда врезалось в память. Помню маму, всю в слезах, омывающую ее бледное тело, с каким трудом поддавались ее окоченевшие конечности. Запах ладана, смешанный с запахом свечей, казался удушающим. В доме воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь всхлипываниями родственников. Мир, казалось, остановился. Тогда я впервые осознал конечность всего сущего, хрупкость человеческой жизни.

Потом были похороны. Земля тяжело падала на крышку гроба, отрезая меня от нее навсегда. Я смотрел на эту кучу земли и не мог поверить, что там, внизу, она, моя бабушка, которая всегда пекла вкусные вишневые пироги и рассказывала самые интересные сказки.

Но тот факт, что сейчас рядом со мной лежит молодой мертвый парень, а вокруг – еще с десяток застывших силуэтов, потенциально тоже безжизненных, обрушилось на меня ледяным шоком. Первобытный страх сплелся с животным ужасом, сковав каждое движение. Разум словно парализовало, мысли метались и лишь отдельные, разрозненные обрывки сознания медленно складывались в какой-то пазл.

В памяти вспыхнул свет – я вспомнил! Вечеринка, куда нас, курьеров, человек десять, позвал сам директор фирмы. Танцы, музыка, алкоголь и… Вероника. Девушка, с которой у нас был секс. Что же произошло? Нападение? Рейд конкурентов? Нет… Чутье подсказывало – эти тела вокруг – мои коллеги курьеры.

И тут словно пелена спала. Странное, гнетущее ощущение от этой компании доставки преследовало меня постоянно, за исключением моментов проведенных с Вероникой. Именно она уговорила меня пойти на эту вечеринку. Именно из-за нее я остался работать в этой проклятой фирме. И именно она была рядом последней. Помню, как она вышла в туалет, а я, прилег на кровать и видимо заснул. И вот я здесь. Видимо, меня схватили спящим, накачали какой-то дрянью – этим объяснялась моя физическая и ментальная заторможенность.

Мысль о Веронике не отпускала. Вдруг она тоже здесь? Я ведь предупреждал ее об этой компании, говорил, что директор мутный тип. Его темные делишки с этим сальным жирдяем… Он тоже был на вечеринке, махал мне рукой, ухмыляясь.

Вдруг словно молния ударила! Я вспомнил обрывок разговора, подслушанного наверху, когда прятался за статуей. Жирдяй спросил директора: "Всех собрали?", а тот ответил, небрежно махнув рукой: "Всех, не переживай".

Но зачем мы им понадобились? Почему меня оставили в живых, в отличие от этого парня?

Я бросил взгляд на мертвое тело слева и тут же отвернулся.

Конечно, я рад, что жив, но… Убить десяток человек и просто сложить тела в кучу… Что за бред? Зачем вообще было нас нанимать?

Внезапно, из глубин противоположного конца помещения, раздался какой-то шум, похожий на скрежет засова железной двери. Я замер, превратившись в статую, ловя каждый звук. Голоса мужчин, приглушенные расстоянием, отчетливо доносились сверху, значит их отделяет от меня лестница.

Паника захлестнула разум. Бежать? Но куда? Единственный выход, он же вход, – это лестница. Спрятаться? В этой кромешной тьме, где собственную руку не разглядеть? Как только они включат свет, мне не скрыться. А если у них оружие? Тогда я легкая добыча, обреченная мишень.

Шаги на лестнице звучали все ближе, голоса обретали четкость, обрывки фраз уже можно было разобрать. Что делать? Стоп… Я вижу только себя. Что я могу использовать? Лихорадочно ощупывая себя, я искал хоть что-то, способное стать оружием. Проклятье! Телефона нет. Даже если бы и был, вызвать помощь уже поздно.

Думай! Есть! Ремень.

Мой последний шанс. Дрожащими от волнения руками я сорвал ремень с брюк, намотал его на левую руку, спрятав бляшку в кулаке, пропустив острый язычок между пальцев.

Едва я успел приготовиться, как дверь распахнулась, и они вошли. Я рухнул обратно на стол, застыв в неподвижности.

В комнате вспыхнул свет. Даже сквозь сомкнутые веки он ослепил меня, заставив невольно зажмуриться. Они были еще далеко, и я надеялся, что это осталось незамеченным.

– Видел, как у этого чудака свет вчера горел? До самого рассвета, – спросил первый мужчина с низким голосом.

– Ага. Наверное, сидел там у окна и в щелку между шторами подглядывал, – ответил второй с голосом повыше.

Раздался раскатистый смех, который оглушал, отражаясь от стен.

– Странный он тип, конечно. Заперся в своем особняке и носа не показывает.

– Говорят, прячется там от кого-то.

– Прячется? Да от кого ему прятаться-то?

– Скорее на манию похоже. Зачем человеку, живущему в одиночестве, такой громадный дом?

– А вдруг он там не один?

– Да брось! Ни разу, ни одной женщины рядом с ним не видел. Только садовник да охранник вечно маячат.

– Может, он прячется не от кого-то, а для чего-то? – спросил второй с голосом повыше.

– Ну как тебе? Первый день сегодня, да? Точно, у богатых свои причуды, – протянул первый. – Нам ли не знать.

Их хохот снова оглушил тишину подвала.

Они прошли вдоль столов, с телами, и я ощутил, как неловкое касание одного из них холодит мою руку, беспечно свесившуюся над краем. Где-то впереди громыхнули инструменты, сталь зазвенела о сталь. Судя по всему, они остановились у деревянного стола, прислоненного к стене.

– Ну что там сегодня у нас? – прозвучал низкий голос.

– Свежачок, – отозвался второй, с едкой насмешкой в голосе, звучащем чуть выше первого. – Молодая кровь.

– В прошлый раз одни стариканы попадались. Что их в курьеры понесло, будто другой работы нет, – проворчал низкий голос.

– Ты думаешь, если мужику под сорокет, он сразу профессор?

– Да не профессор, конечно… Но хоть какая-то карьера должна быть. Не шарахаться же курьером на закате лет.

– Эх, Дим, мыслишь узко. Мало ли что в жизни бывает? Может, уволили, сократили.

– Чего? Узко? Я тебе покажу, где узко!

– Да ладно тебе, пошутить нельзя.

– За шутки ножичком поработаешь. Понял? Чик-чик…

– Ну, Дим, хорош, – взмолился второй, его голос взлетел почти до визга.

– Ничего страшного. Будешь знать, как выпендриваться. Начинай с той стороны разделывать. Туда все равно провода не хватит.

Меня парализовал ужас. Разделывать? Неужели я это услышал?

Вот оно что. Значит, органы.

– С чего это вдруг с той?

– Там спецзаказ. Девчонка. Велели побыстрее.

Боже, только не Вероника… Надо что-то делать.

Шаги второго стали удаляться.

– Ааа… Вижу, блондиночка. Юная совсем, с косичками. Ммм…

Сквозь ледяной ужас пробилось слабое облегчение. По крайней мере, это не она.

Я помню эту девчонку. Вот же звери.

Второй зашагал обратно, и тут же послышалось какое-то шуршание, прорезаемое свистящим звуком. "Надевает фартук, чтобы кровь не забрызгала", – промелькнуло в голове. Закончив, он с грохотом повозился с чем-то на столе и скрылся в глубине помещения.

Первый тоже шуршал чем-то невнятным. Затем раздался лязг инструментов, звук разматывающегося провода. Сердце колотилось в груди, как бешеное, и я боялся, что мужчина рядом услышит, хотя и понимал, что это маловероятно.

Он был уже совсем рядом.

Собравшись с духом, я слегка приоткрыл глаза, чтобы оценить обстановку. Возле меня высилась крупная фигура, облаченная в защитный комбинезон с капюшоном. К счастью, он стоял ко мне спиной.

Я поспешно закрыл глаза.

Первый, в этом жутком комбинезоне, подошел к столу, нависая надо мной. Даже сквозь сомкнутые веки я ощущал его присутствие и чувствовал, как в его руках поблескивает диск пилы.

Время словно застыло, а я будто проснулся от долгого, мучительного забытья. Обострившиеся чувства пульсировали, как оголенные нервы. Тело напряглось, превратившись в тугую пружину, готовую сорваться в смертоносном прыжке. Момент истины настал.

Сейчас или никогда.

Распахнув глаза, я, должно быть, до смерти перепугал склонившегося надо мной человека.

Молниеносным движением, выхватив предварительно спрятанную за спиной левую руку с намотанным на нее ремнем, я обрушил острие пряжки ему в пах.

Промахнуться было невозможно: его уязвимость находилась на уровне моего плеча. Нужна была лишь грубая сила.

Он взвыл раненым зверем, и, скрючившись от адской боли, выронил пилу. Лезвие плашмя упало мне на грудь.

Инстинктивно схватив инструмент, я на долю секунды взглянул на рукоять.

Единственная кнопка. Кнопка, дающая шанс на жизнь. Я вдавил её.

Дмитрий, хриплый голос которого все еще звучал в голове, видимо, решил меня обездвижить. Рефлекторно выставив руки вперед, я наткнулся на него вращающимся диском.

Лезвие впилось в горло. Ужас исказил его лицо и застыл вечной маской.

Багряный фонтан хлынул на меня, заливая глаза, рот.

Я поморщился, отвернулся и отпустил кнопку. Безжизненное тело обрушилось на меня, погребая под потоками теплой, липкой крови.

Второй, оглашая кухню диким воплем, ринулся на меня. Его топот нарастал справа сзади.

Я отшвырнул пилу в сторону и, собрав всю волю в кулак, откинул безжизненную тушу первого от себя, намереваясь преградить ею путь обезумевшему убийце.

Каждая мышца напряглась до предела – мертвое тело было ужасно тяжелым.

Как и рассчитывал, тело рухнуло прямо под ноги нападавшему. Схватив пилу, я спрыгнул со стола. В глазах черноволосого молодого парня, облаченного в окровавленный фартук, плескалась первобытная ярость, когда он, остолбенев, уставился на распростертого у его ног друга.

– Как… Как ты выжил?! – проревел он, его взгляд был полон безумия.

Не знаю почему, но внезапно страх и скованность покинули меня, оставив лишь обжигающую ярость.

– Я уже был мертв, – прохрипел я, – но вернулся, чтобы покарать вас!

И, с этими словами, бросился в атаку с пилой наперевес.

Проклятый короткий провод! Растянувшись до предела, он вырвал пилу из моих рук, словно игрушку.

Парень, осознав свой шанс, с утробным рыком бросился на меня с тесаком.

Я рухнул на пол, уклоняясь от лезвия, и пополз под стол на другую сторону. Он побежал в обход. Я извивался, словно змея, и, несмотря на его преимущество в скорости, выскользнул из-под стола раньше, чем он успел перехватить меня.

Не найдя ничего подходящего у стены, я, повинуясь инстинкту самосохранения, запрыгнул обратно на стол и перекатился через тело лежащего там мертвеца – того самого юноши, неизвестного мне. Тесак просвистел в дюйме от моего лица, но промахнулся.

В следующее мгновение парень запрыгнул на стол, и мне не оставалось ничего другого, как прикрыться телом убитого, в которое и вонзился его нож. Лезвие на миг застряло в плоти, но он вырвал его и снова замахнулся. Я поднялся на ноги, используя безжизненное тело как щит, и, воспользовавшись замешательством парня, оттолкнул его от себя, швырнув на него труп.

К моей удаче, убитый оказался щуплым юношей небольшого роста. Молодой мясник рухнул на пол, под тяжестью мертвой плоти, а я, не теряя ни секунды, помчался по столу в сторону двери, стараясь не наступать на остальные тела.

У самого края стола я увидел Илью. Он лежал неподвижно рядом с трупом юной блондинки, у которой была отрублена рука…

Я спрыгнул со стола и уже рванулся к лестнице, ведущей вверх, как вдруг ледяная мысль пронзила меня: там могут быть другие.

Нужно оружие.

Пока я лихорадочно шарил взглядом, выискивая хоть что-то подходящее, черноволосый ублюдок уже выскользнул и с тесаком в руке бросился на меня. Чудом увернувшись от лезвия в последний миг, я рухнул на пол.

Единственное, что оказалось под рукой – обычный металлический офисный стул. Едва успев схватить его, я выставил стул перед собой, отражая удар, от которого меня спасли считанные сантиметры. Клинок лишь слегка задел плечо.

Размахивая стулом, я отчаянно пытался создать свободное пространство перед собой и подняться.

Наконец, рывком вскочив на ноги, я швырнул стул в нападавшего. Тот заслонился, пошатнувшись, а стул, перевернувшись ножками вверх, с грохотом рухнул на пол.

Внезапное озарение, словно молния, пронзило мой мозг. Я схватил стул за ножки и, движимый первобытной яростью, ринулся на него, целясь в глаза.

Попал!

Острая ножка вонзилась ему в глаз. Дикий вопль боли разорвал тишину, и тесак с глухим стуком упал на пол.

Я бросился к оружию, лихорадочно нашаривая его.

В этот момент, словно обезумев, он схватил стул и со всей силы обрушил его мне на спину. Меня пронзила адская боль, и я повалился на землю, но тесак из рук не выпустил.

Он набросился на меня, вцепившись в одежду.

Развернувшись, я наотмашь полоснул его тесаком по лицу. Его глаза расширились от ужаса, и он судорожно схватился за лицо, сквозь ладони фонтаном хлынула кровь.

Превозмогая боль в спине, собрав остатки сил, я одним рывком, с дикой яростью вогнал огромный тесак ему прямо в голову. В темя.

Он убрал руки от лица.

Искаженное, окровавленное лицо, разорванное в районе рта, заливалось кровью. Сверху, из раны на голове, потоки крови хлынули вниз, постепенно скрывая его лицо в багровой массе. Глаза закатились, и он, содрогаясь в конвульсиях, рухнул на пол.

Глава 13

Кровь растекалась на полу, обрамляя бездыханное тело.

Когда последние судороги оставили его, меня накрыло осознание содеянного. Но сердце молчало. Угрызения совести затаились до поры до времени. Сейчас же в венах бушевал адреналиновый шторм, и разум был поглощен лишь одной мыслью: как выбраться из этого ада.

Я перевел взгляд на Илью, неподвижно лежавшего за столом. Подойдя ближе, я коснулся пальцами его шеи и не ощутил пульса.

Близки мы не были. Так, пересеклись на собеседовании, да и к остальным курьерам меня не тянуло. Я ведь и не планировал здесь задерживаться.

Но он… он словно прилип ко мне. Я считал его наивным простачком, если честно. И все же, сейчас мне было невыносимо жаль его. Ведь это я отдал его этим зверям на растерзание.

Горький комок подступил к горлу, разъедая его изнутри. Я пытался заглушить нарастающую волну отчаяния, твердил себе, что сейчас не время. Но тщетно.

Минуту я просто стоял, не в силах совладать с собой, и слезы градом катились по щекам.

Я медленно прошел вдоль стола, заваленного безжизненными телами, вглядываясь в их лица. Ни один не подавал признаков жизни. Я пытался нащупать пульс, но все усилия были тщетны – они были мертвы. Невероятно.

Внезапно меня озарила мысль.

Но… почему я жив? Ведь тот второй, с проткнутым черепом, он ведь кричал мне: «Почему ты живой?» Значит, они не рассчитывали на такой исход. Очевидно, я должен был умереть, как и все эти ребята.

И вдруг я вспомнил свое пробуждение.

Мне казалось, что я умер, будто силой вырвался из небытия. Неужели никто из них не смог? Неужели у них не хватило сил? Так просто? Нет, должно быть, что-то еще. Какая-то другая причина.

Я задумался.

Как они могли нас убить? Следов порезов, пулевых ранений нет – значит, отравили или усыпили огромной дозой снотворного. Подсыпали что-то в выпивку или в воду. Да, конечно! Я же чувствовал заторможенность, вот почему мои руки и ноги отказывались слушаться. Что-то во мне помогло справиться с этим. Но что? Неужели я такой уникальный? Неужели у меня есть способность противостоять действию ядов или сильных снотворных?

Стоп. Противостоять… Ну конечно!

О боже, папа. Он дал мне эти таблетки. Новое лекарство против угнетения нервной системы. Чтобы я не сильно опьянел.

Вряд ли отец рассчитывал, что своими таблетками спасет мне жизнь. От осознания такого поворота событий я дико охренел, аж голова закружилась.

Я вдруг осознал, что жив лишь благодаря слепой случайности, которая обрушилась на головы этих несчастных.

Мой взгляд скользнул ко второму мяснику с расколотым черепом, и я почувствовал, как дрожь пробежала по спине.

Это был дар судьбы, и я обязан воспользоваться им сполна. Я должен быть осторожен, я должен быть внимателен, я обязан выжить, чтобы отец снова увидел меня.

И мама тоже.

Мысль о ней заставила сердце сжаться.

Я вспомнил наш спор, те, непримиримые разногласия, которые теперь казались такими незначительными. Как же я хотел увидеть её снова, обнять и попросить прощения за каждое сказанное слово, за каждый поступок, за всю высокомерность, которую я проявлял.

На мгновение мой взгляд снова упал на окровавленные тела, и я поймал себя на мысли, что из меня мог бы выйти неплохой хирург. Я усмехнулся, но в этой усмешке не было радости – только горечь и понимание, что шанс, данный мне судьбой, я не имею права упустить.

Осмотрев подвал в поисках чего-то более угрожающего, я ничего не нашел и, с силой выдернув тесак из черепа убитого мною черноволосого мясника, ощутил холодную тяжесть металла в руке.

Мой взгляд скользнул в сторону лестницы. Это был единственный путь.

О, как же я желал, чтобы он вел на улицу, где я мог бы незаметно улизнуть, а затем вызвать полицию из безопасного укрытия.

Ступень за ступенью я поднимался вверх, крепко сжимая нож, на лезвии которого все еще дрожали багровые капли крови. Звук моих шагов эхом отражался в ушах, словно стук молота по наковальне. Или, быть может, это так неистово долбила кровь в висках?

Приоткрыв дверь, я, к сожалению, не ощутил легкого дуновения ветерка, аромата свежей травы или шелеста листвы. Вместо этого мой взгляд уткнулся в стену, отделанную деревянными панелями, а затем скользнул вниз, на пол, выложенный паркетом.

Я выглянул из двери и бросил взгляд направо – там была лишь глухая стена.

Приоткрыв дверь чуть шире, я решил заглянуть налево. Там виднелся коридор, ведущий к выходу в помещение, из которого лился мягкий свет. Уже было светло, значит, наступило утро или, возможно, даже день. Хотя, черт его знает, сколько времени я тут провалялся – может, прошли уже сутки, а то и больше.

На мгновение я прислушался к своему желудку. Голода я не чувствовал, значит, слишком много времени не прошло. Ну, конечно, им ведь нужны органы, а для этого тела долго не держат.

Я вышел в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Крадучись, словно тень, двинулся к выходу, ловя каждый шорох. Замер у прохода, напрягая слух до предела, и, не уловив ничего угрожающего, осторожно выглянул из-за стены.

Передо мной предстало до боли знакомое помещение. Это была гостиная, практически неузнаваемая в дневном свете и без привычной толпы пьяных тел. К счастью, сейчас она была пуста.

Я ступил в гостиную и, стараясь не производить ни звука, пошел к выходу.

В памяти всплыла планировка: гостиная прямо напротив выхода, к которому вел длинный, просторный холл. "Если рвануть со всех ног, успею добежать до двери," – промелькнуло в голове.

Взгляд невольно упал на отражение в прозрачных дверцах серванта.

Там был я.

Не в силах противиться, я подошел ближе и всмотрелся в свое отражение.

Цвет лица разобрать было сложно, но мне показалось, что он был мертвенно-бледным, почти бесцветным. Зато запекшаяся кровь на лице и футболке бросалась в глаза. Щеки и подбородок казались выкрашенными в багряный цвет. А белая футболка… Она уже не была белой.

Я вдруг осознал, что даже не замечал, как выгляжу, и опустил глаза. Футболка почти полностью пропитана кровью, новые штаны покрыты потеками, как и туфли. Да, вид у меня был жуткий.

Наконец, достигнув выхода, я осторожно выглянул из прохода.

Холл зиял пустотой.

Лишь приглушенные звуки доносились откуда-то издалека, но я вспомнил про гостиную с ее превосходной звукоизоляцией. Даже в разгар вечеринки музыка почти не просачивалась в холл. Как, наверное, и наружу не доносится то, что творится внутри.

Или под ней.

В этом жутком подвале, где безумные мясники препарируют тела.

Я высунулся наружу.

Звуки шли откуда-то со стороны, но прямо передо мной путь был свободен. Впереди отчетливо виднелась заветная дверь.

Метров сорок, может, пятьдесят – не моя коронная дистанция. Я бегал средние, хотя тренер всегда ворчал, что я слишком рьяно беру старт, а к финишу выдыхаюсь. Так что эти жалкие полсотни метров я просто обязан преодолеть.

Я шагнул в холл.

Справа, чуть впереди, увлекая запахами, манила кухня, откуда доносились звуки готовки.

Покинув гостиную, я отчетливее слышал все происходящее. В том числе и звуки голосов с террасы. Казалось, там собралась целая толпа.

Собрав волю в кулак, я занял позицию спринтера, слегка присев и ощущая предательскую дрожь в коленях – видимо от волнения.

Цель маячила впереди, и взгляд словно приклеился к двери, которая, подобно кадру из кинофильма, наплывала, приближаясь в стремительном зуме.

Звуки шагов с кухни стали отчетливее, ближе… И я рванул вперед.

Глава 14

Мне ли не знать, что такое судорога?

Несколько раз на тренировках, от перегрузок и недостатка воды, мышцы сводило в ноге. В пылу первых занятий я забывал пить и, вероятно, переусердствовал, движимый избыточным энтузиазмом.

Но то, что пронзило меня в момент, когда я, ведомый страхом разоблачения и напряжением до предела истощенных сил, сорвался с места, нельзя было назвать просто судорогой. Это был адский, парализующий спазм такой силы, что истошный вопль вырвался из груди, и я, словно подкошенный, рухнул на пол, выронив нож.

На мой крик из кухни вихрем вылетел мужчина в поварской одежде.

Его вопль, мне показалось, прокатился эхом до соседнего дома, затерянного в полутора сотнях метров.

Сквозь слезы, вызванные адской болью, я увидел нож, лежавший в нескольких шагах.

С террасы уже несся топот приближающихся шагов.

Превозмогая боль, словно дикий зверь, я бросился к оружию.

Повар, должно быть, решил, что сможет опередить обезумевшего от адреналина хищника, не подозревая, что этот парень уже отправил к праотцам двоих его товарищей. Он наклонился, чтобы схватить нож, но в этот миг я, скользя по полу, как змея, подхватил лезвие и, резко перевернувшись на спину, полоснул его по горлу.

Хлынула кровь, и голова повара неестественно запрокинулась, словно отделившись от тела.

Литры крови хлынули на меня багряным ливнем, но привычка, выработанная боем, заставила откатиться, приняв лишь часть удара.

Подняв взгляд, я увидел впереди, в толпе, выбежавшей на террасу, хозяина дома – главаря этой банды.

Позади маячил Роман.

Все они, словно парализованные, таращились на меня, стоящего на коленях, окровавленного, с ножом, с которого сочилась алая влага. А за моей спиной, в багровой луже, покоился убитый повар.

Одного лишь мига хватило, чтобы осознать безвыходность положения.

Бежать к выходу? Бессмысленно. Даже здоровая нога не позволила бы оторваться от преследующей толпы, что уж говорить о нынешнем состоянии.

Единственный путь к спасению – лестница, располагавшаяся слева, до которой я был ближе, чем разъяренные люди с террасы.

Практически в тот же миг, словно по сигналу, толпа с террасы и, судя по нарастающему топоту, повара из кухни ринулись ко мне.

Стиснув зубы, напрягая каждый мускул, вцепившись в ускользающую надежду, я рванул к лестнице. Вернее, поковылял, подпрыгивая на здоровой ноге. Каждую ступеньку я преодолевал, опираясь на здоровую ногу. К моему удивлению, взлетел по ступеням довольно проворно – благо лестница оказалась не такой уж и длинной.

Топот и крики преследователей уже барабанили по лестнице, когда я достиг второго этажа.

Инстинкт, дикий и первобытный, толкнул меня в коридор.

Я метнулся к дверям комнат, молясь, чтобы хоть одна оказалась незапертой. В крайнем случае, нож, конечно, мог бы попытаться взломать замок, но эта мысль казалась отчаянной и почти нереальной.

И вдруг – о, чудо! – одна из дверей приоткрылась, и слабый луч надежды пробился сквозь тьму моего отчаяния.

Я рванулся к спасительному проему.

Но в тот же миг из комнаты вышла фигура. Адреналин застилал глаза, пот лил ручьем, но сквозь пелену я узнал знакомый силуэт.

В дверях стояла она в розовой домашней пижаме.

Конечно же, это была она.

Вероника.

– Пап, что за чертовщина творится?! – прозвучал ее капризный, недовольный голос.

И тут она увидела меня.

В одно мгновение недовольство и раздражение исчезли, сменившись маской ужаса и изумления.

Не теряя ни секунды, я подскочил к ней, приставив нож к горлу.

Она сразу поняла мой безмолвный приказ и, пятясь, отступила в комнату.

Я затолкал ее внутрь, дрожащей рукой захлопнул дверь на замок. Справа виднелся туалетный столик с зеркалом.

Я, не церемонясь, смахнул все с его поверхности, повалил его на пол и придвинул как можно ближе к двери – жалкая, но единственная преграда, чтобы выиграть хоть немного времени, не дать им ворваться.

Спустя пару мгновений ярость снаружи обрушилась градом ударов на хлипкую дверь. Послышались крики и проклятия, похоже толпа снаружи была очень разъяренной.

– Что ты здесь делаешь?! – вопль Вероники вырвал меня из оцепенения.

Я медленно повернулся. Ее била крупная дрожь, лицо исказилось гримасой ужаса, глаза безумно расширились.

– Что я здесь делаю?! – прорычал я. – Или ты хотела спросить, почему я не на том свете?

Она вздрогнула, как от удара, и замерла, словно внезапно осознала, что я всё знаю.

– Я… я не понимаю, о чем ты, – пролепетала она, съежившись.

– Не лги мне! – я заковылял к ней, размахивая окровавленным ножом перед лицом. – Лживая тварь! Теперь я все знаю. Ты заодно с ними, так ведь?!

– Я… я, что?

– Хватит мямлить! – мой голос сорвался в крик. – Это у меня вопрос! Знаешь. Например, какого черта ты здесь?! А, не утруждайся… Я сам отвечу. Потому что ты, сука, здесь живешь! Твой папаша директор, я прав? Даа… теперь пазл сложился. Ты, блять, подставила меня, и всех этих мертвецов в подвале!

Она попятилась, судорожно шаря руками в поисках опоры, и рухнула на кровать.

Грохот за дверью нарастал. Дверь трещала под натиском ударов. Трюмо, содрогаясь от вибрации, медленно отползало от стены.

Я бросился к нему, но пронзительная боль снова сковала ногу. Судорога мертвой хваткой держала одеревеневшую мышцу.

В отчаянии я яростно бил по непокорной ноге, издавая звериный рев. Краем глаза я увидел Веронику. Она, казалось, никогда не видела меня в таком состоянии. В ее глазах читался неподдельный ужас и страх.

– Что?! Страшно стало?! – заорал я, вкладывая в голос всю свою ярость. – Не ждала меня? Да еще и… таким? Знаешь, чья это кровь на мне? Твоих дружков!

Я со всей силы пнул туалетный столик, направив его к двери. В голове гудело от ненависти.

– Они… они мне не друзья, – пропищала Вероника, съежившись от страха.

– Ах, ну да, как всегда – ты невинная овечка, жертва обстоятельств, – процедил я охрипшим от крика голосом, подходя ближе.

Она сжалась в комок на кровати, поджав к груди коленки.

Я стоял и смотрел на нее сверху вниз.

Ее лицо, когда-то такое милое и родное, сейчас вызывало лишь тошнотворное отвращение. Жалобные, полные слез глаза, дрожащие губы… Вся красная от рыданий, с растрепанными волосами, она казалась жалкой и ничтожной.

Внезапно стук за дверью стих, и в следующее мгновение доска содрогнулась под яростным ударом. Дерево разлетелось в щепки, и в пробитой щели блеснуло лезвие топора.

– Твою мать! – вырвалось у меня, и я ринулся к двери.

В дыру полезла рука, пальцами шаря в поисках ручки.

Нет. Ну, ничему их жизнь не учит.

Лезвие тесака, рассекая воздух, обрушилось вниз.

Отрубленная кисть шлепнулась на трюмо, подпиравшее дверь, и волна крови хлынула на пол, заливая комнату, прежде чем тот, кто еще недавно владел этой рукой, успел отдернуть обрубок из пролома.

Почти одновременно с этим раздался душераздирающий вопль снаружи, эхом отзываясь в костях, и визг Вероники с кровати, чей мягкий белый ковер был осквернен алыми брызгами.

– Надеюсь, это был твой папаша, – произнес я ледяным голосом и швырнул обрубок ей на кровать.

И снова этот визг, пронзительный и дикий.

Вероника подпрыгивала на кровати, как будто огромная крыса вот-вот бросится ей в лицо.

Снаружи, за стенами, творился хаос. Суета и крики, свидетельствовали о попытках оказать помощь пострадавшему. Проклятия, сыпались в мою сторону, не умолкая ни на секунду.

– Какие мы, оказывается, нежные… – произнес я, глядя на Веронику, съежившуюся в углу кровати. Ее глаза, расширенные от ужаса, не отрывались от отрубленной кисти, лежащей перед ней. – Людей мясникам поставлять, чтобы те их на куски разделывали, – это нормально. А как вблизи на это посмотреть…

– Убери её, пожалуйста… прошу, – пролепетала она, полная отчаяния.

– Привыкнешь, – отрезал я, не смягчаясь.

Завывания снаружи затихли. Похоже его увели прочь.

– Знаешь, Вероника, я удивляюсь, как вы все это время свои делишки проворачивали… С таким-то интеллектом, – сказал я, кивнув на дверь.

Она лишь забилась в угол, словно затравленный зверек, загнанный в тесную клетку.

Похоже, у меня появилось немного времени, прежде чем сыграю в ящик. Если у них там нет тарана, я смогу потянуть время.

Нужно как-то выбираться. Возможно, окно – мой шанс.

Я подошел к окну.

Отсюда, как на ладони, были видны ворота. Выход… так близко и одновременно так недостижимо.

Я прижался к стеклу, пытаясь оценить обстановку. Ни выступов, ни подоконников. Лишь отвесная стена и несколько метров до земли. Прыгать? Риск сломать ногу велик. И даже если приземлюсь удачно, успею ли добежать до ворот, прежде чем эта змея поднимет тревогу?

Я метнул взгляд на Веронику, которая, казалось, окаменела от ужаса, все еще не отрывая глаз от окровавленного обрубка. Ее словно выключили из реальности, и сейчас ей было явно не до меня.

Что же можно попробовать.

Внезапный звук, словно хлыст, вырвал меня из омута собственных мыслей.

Глава 15

Дядя Максим, страстный охотник, не раз звал меня с собой на промысел.

Я всегда отказывался, но во время наших визитов к нему за город, он с гордостью демонстрировал мне свои ружья – предмет его особой любви. Одно из них он даже называл по имени – Верочка, в память о жене, рано покинувшей этот мир.

Я не испытывал особого трепета перед оружием, но помповое ружье с ласковым именем Верочка врезалось в память.

Особенно этот характерный, звонкий щелчок установки цевья.

Я успел отскочить в сторону буквально за миг до того, как прогремел выстрел.

Пуля с хрустом прошила дверь, раскрошила подоконник в щепки. Ударная волна звука обрушилась на меня, оглушая, а комната наполнилась дымом.

Сквозь звон в ушах пробивался истошный визг Вероники, смешиваясь с хаосом криков из коридора.

– Ника ты в порядке?! Где он? Я попал? – разобрал я сквозь гудение в ушах голос её отца.

Все еще приходя в себя, я судорожно нашарил нож, лежащий рядом на ковре.

Вскочив на ноги, я бросил взгляд на кровать. Вероника, свернувшись в клубок, зажимала уши с искривленным от боли лицом.

Рывком схватив ее за ворот пижамы, я поднял ее с постели. Левой рукой вцепился в воротник, удерживая, а правой приставил лезвие ножа к горлу.

Я сглотнул, и, совершив несколько вялых жевательных движений, ощутил, как слух постепенно возвращается.

– Нож у неё на горле, сукин ты сын! – крикнул я как можно громче, медленно подходя к двери и держа её перед собой.

Спустя несколько секунд голос отца затих.

Я сделал несколько шагов. В разломе двери застыло лицо хозяина дома.

– Опусти её ублюдок! – прорычал он.

– Стрелять перестаньте, отпущу, – медленно и четко проговорил я.

Лицо исчезло из проёма в двери, и гулкий звук возвестил о том, что ружьё брошено на паркет.

– Отпустил! – выкрикнул я, покинув точку обзора, и оттолкнул Веронику обратно к кровати.

Она рухнула на колени перед кроватью, и снова вздрогнула, когда обрубок возник перед глазами.

Подтянув колени к груди, она присела у прикроватной тумбочки.

– Ника ты в порядке? – спросил её отец.

– Да, – ответила она, явно не настроенная говорить.

– Ты же понимаешь, что не уйдешь? – спросил он, обращаясь уже ко мне.

Я не спешил с ответом.

Тело изнывало от усталости и боли. Мозг со скрежетом пытался нащупать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. На миг мне показалось, что сдаться не такая уж плохая идея. Хотя бы отдохну уже наконец.

– Я бы не был настолько уверен в этом, – ответил я спустя некоторое время.

– Ты же вроде умный парень, – крикнул её отец. – Мне Вероника про тебя рассказывала.

– Да неужели? И что же?

– Говорила, ты что-то подозреваешь.

– С чего бы это? Что в вашей ёбаной компании может быть подозрительного?! – выпалил я язвительно.

За дверью послышалась какая-то возня и шепот.

– Предлагаю сделку. Ты отдаешь Веронику, а мы отпускаем тебя. – подал голос он.

– Ты серьезно? – я рассмеялся. – Ты же вроде похвалил мой интеллект. А теперь предлагаешь мне такое?

– Мы не тронем тебя, обещаю.

– Слушай, мужик, – повысил я голос. – Как там тебя? Евгенич? Да. Евгенич, ты, блять, сейчас на полном серьёзе впариваешь, что вы дадите мне уйти?? С абсолютной наивностью полагая, что я тут же не пойду в полицию? А вы такие, типа, ну да, он же хороший парень, мы его не тронем. Он, конечно же, нас не сдаст со всеми потрохами…

Стоп. Полиция.

Какой же я болван.

– Где твой телефон? – сказал я тихо Веронике, присев перед ней на одно колено и махнув лезвием перед лицом.

Застыв, словно изваяние, она посмотрела на меня испуганным взглядом.

Из коридора доносился голос её отца, но я больше не пытался вникнуть в поток его наивных слов.

Все мои мысли сосредоточились на одной цели.

Телефон. Мне нужно вызвать полицию.

Я схватил её рукой за горло и сжал так сильно, что она выпучила глаза и покраснела.

– Не шути со мной, детка, – процедил я. – У меня сейчас нет настроения для игр, поняла?

Лезвие ножа теперь блестело рядом с её глазом.

– То, что между нами было, не остановит меня от нанесения тебе увечий. Поверь. – Я сверлил её взглядом, полным ненависти. – Говори, где телефон.

Не отрывая взгляда от лезвия у самого глаза, она медленно протянула левую руку к подушке. Пальцы судорожно шарили, пока не нащупали телефон. Дрожащей рукой она передала его мне.

– Умница. Единственно верное решение, – произнес я, выхватывая из ее руки заветный гаджет.

Нажав кнопку включения, я с досадой обнаружил, что телефон заблокирован паролем.

Черт!

Соображай! Даже с заблокированного телефона можно вызвать службу спасения.

Беспорядочно тыкая пальцем в экран, я наконец увидел внизу спасительную кнопку «Экстренный вызов».

Нажал. Есть. 112. Набрал номер.

– Эй, ты там слышишь меня? Говорю последний раз по-хорошему, – прорезал тишину голос Федора Евгеньевича.

– Да тише ты! – рявкнул я в ответ. – Я диспетчера не слышу.

Он замолчал.

В коридоре повисла давящая тишина. Казалось, они пытались просчитать, блеф это или правда.

В трубке раздался долгожданный голос диспетчера.

– Алло, алло… – мой голос сорвался, дрожа от переполняющего волнения. – Я хочу сообщить об убийстве… Массовом убийстве…

Краем сознания, где-то на самой периферии внимания, я улавливал шорох, суетливое движение и топот удаляющихся ног, пока диктовал диспетчеру адрес дома.

Повесив трубку, я настороженно прислушался. Тишина давила на барабанные перепонки. Словно испарились.

"Рано еще выходить", – пронеслось в голове. Нужно дождаться полиции.

Я подошел к окну, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение во дворе. Ни души.

Неужели затаились? Притаились, чтобы выскочить из-за угла?

Глупости.

Когда приедет машина, я окликну их из окна, сообщу о себе, скажу, что это я звонил, и что в доме их ждут незваные гости. Надеюсь, пришлют целый отряд. Я же предупредил, что здесь полно опасных людей.

Судорога в ноге отпустила, но мышца ныла, словно ее били молотком. В желудке скручивало от голода, во рту пересохло. Каждая клеточка тела кричала от боли и усталости.

Я опустился на ковер, прислонившись спиной к стене напротив Вероники.

Вероника, все так же обхватив колени руками, сидела, устремив в пустоту невидящий взгляд. Казалось, подобное потрясение было для нее в диковинку. Впрочем, как и для меня. Да и для любого другого человека.

– Ты что-то говорила о клетке, в которой живешь, – нарушил я тишину. – Неплохая клетка, а?

Я нарочито обвел взглядом огромную комнату, чья площадь, казалось, вмещала и мою комнату, и комнату родителей вместе взятые.

В светло-розовом девичьем интерьере сидел в углу огромный плюшевый медведь, устремив на меня свой стеклянный, безжизненный взор. Бесчисленные дорогие безделушки, рассыпанные по комнате, вопили о том, что здесь обитает избалованная богатенькая принцесса, привыкшая к роскоши и безмятежному комфорту.

– Может, расскажешь, чем вы тут промышляете?

В ответ лишь моргание.

– Все равно придется выкладывать на допросе, – наседал я. – Или ты думаешь, что отсидишься в сторонке?

Она судорожно сглотнула.

– Может, ты лично и не кромсала людей, но ты повязана кровью по самые локти. Ты здесь – поставщик, понимаешь? Сколько тебе светит, как думаешь? Десять? Двадцать? Торговля органами… Вот это бизнес! Ух ты! Не ожидал.

Она покосилась на меня.

– Ты ничего не знаешь, – прошептала Вероника убитым, севшим голосом.

– А что тут знать? – удивился я, приподняв бровь. – Разве не все лежит на поверхности? Разве нет?

Она по-прежнему молчала, уставившись в пустоту.

– Зачем я тебе понадобился? – спросил я, нарушив тишину. Голос прозвучал резко, с неприкрытой горечью. – Не как сосуд для органов, а как… человек?

Вероника упрямо хранила молчание, закусив губу.

– Знаешь, ты начинаешь меня бесить, – прорычал я, не в силах сдержать раздражение. – Раньше такая болтливая была, обаятельная… А сейчас будто язык проглотила.

– Я не в настроении, – почти шепотом сказала она.

– Ой, правда? А что случилось? Что-то пошло не по плану, да?

Она обиженно нахмурилась, и этот жест выдал её.

– Какая же ты актриса, Вероника. Я думаю, ты с самого начала поняла, что я запал на тебя, и воспользовалась этим, чтобы заставить меня остаться. А ещё вечеринка…

Меня вдруг осенило, и негодование захлестнуло с головой.

– Вечеринка… Ты ведь не планировала там появляться. Сидела у себя в комнате, ждала в засаде. А потом, когда я собрался уходить, ты позвонила. Да, точно… Рома видел, как я направлялся к выходу, и они использовали тебя, как приманку, чтобы остановить меня, не дать уйти…

Она бросила на меня мимолетный, виноватый взгляд и тут же отвернулась.

– Вот ведь суки.

Я вскочил на ноги и начал метаться по комнате, захлебываясь от ярости и злости. Лишь изредка, краем глаза, я поглядывал на дверной проем, ожидая, что там снова возникнет дуло ружья.

– С самого начала, как я переступил порог этого проклятого дома, ты держала меня на коротком поводке! – прорычал я, сплевывая слова, словно яд. – Использовала, как последнюю марионетку, дергая за ниточки моей похоти и надежды! А я, ослепленный идиот, поверил… Сука!

В ярости я пнул злополучное трюмо, валявшееся у двери, так, что отбил палец.

– Одного не пойму, Вероника. Зачем ты вообще трахалась со мной? Ты же и так добилась своего. Я и без того остался бы. Могла бы просто поманить близостью, и я бы приполз на брюхе.

Я навис над ней, прожигая взглядом, полным ненависти и разочарования.

Она, не выдержав моего взгляда, сломалась.

– Ты… ты действительно мне нравился! – выкрикнула она, и голос ее дрогнул. – Ясно? Не думай, что я со всеми курьерами прыгаю в постель!

– Именно так я и думаю! – выпалил я, не сдерживаясь. – Ты делаешь все, что скажет твой мерзкий папаша! Сама же говорила… Живешь по его указке, как бездушная кукла. Понадобится нового курьера завлечь, значит Вероника раздвинет ноги!

– Нет! Я не шлюха! – Она смотрела на меня огромными, полными слез глазами. – Не шлюха…

– Конечно, нет, милая, – прошептал я вкрадчиво, опускаясь перед ней на корточки. – Шлюхи за это деньги берут… А ты работаешь за идею.

Оглушительная пощечина обожгла мою щеку.

Я смотрел на нее, трясущуюся и багровую от слез и гнева.

– Знаешь, мне реально тебя жаль, – медленно произнес я. – Не так, как раньше, когда я умолял тебя бежать со мной, вырваться из этой золотой клетки и стать свободной. Жаль по-другому. Как жаль смотреть на калеку без ног и рук. Когда человек изуродован настолько, что ему уже ничем не поможешь. Ты с рождения в этой мышеловке, в этих невидимых цепях. Ты настолько погрязла в этом кошмаре, окружающем тебя, что не знаешь ничего другого… Ты слепо защищаешь своего отца, ты предана ему всем сердцем, даже не понимая, что он творит. Ты искренне считаешь, что он лучше других, что он всего добился сам. И ты, правда, презираешь всех остальных, считая их грязью под ногами, потому что у них нет того, что есть у тебя. Ты жалеешь их… Считаешь неудачниками. Ты, наверное, смеялась про себя, когда я на собеседовании начал возмущаться насчет твоего отца? Думала, наверное, какой же забавный человечек, просто завидует такому богатству… Вон другие курьеры, им все понравилось. Они действительно прониклись этой мечтой о недостижимом успехе. А я… Я увидел за блестящим фасадом гниль. И ты – часть этой гнили.

На её лице возникло такое отвращение, какого я никогда прежде не встречал – даже не представлял, что человеческое лицо способно на подобное. Это было не мимолётное неудовольствие от неприятного запаха или от того, когда делают что-то неподобающее. Нет… В её глазах я был чем-то вроде крысы, заползшей в дом, или таракана, копошащегося в тарелке с едой.

– Как же ты заебал, вечно строишь из себя умника, – процедила она. – Думаешь, мир для тебя как открытая книга? Это мне тебя жаль, знаешь? Если бы по какой-то непонятной причине ты не выжил, то сейчас так же, как и сотни до тебя, просто стал бы историей. Растворился бы в небытии.

Я прищурился, оценивая эффект. Похоже, получилось.

– Растворился бы в небытии? Ого… Какой пафос, Ника. Не думал, что ты способна на такое. Это ты о том, чтобы стать частью других людей?

– Что? Что ты несешь? – она вскинула брови, глядя на меня с недоумением и вызовом, словно учительница на провинившегося ученика.

– Ну…раствориться, – протянул я. – Это ты так элегантно называешь торговлю органами? Типа станешь частью других людей и растворишься…

– Каких, к черту, органов, идиот?! Мы не продаем вас на органы! Мы вас едим!

Словно обухом по темени ударили. Ледяная волна мурашек пронеслась по спине.

– Что ты сказала? – прохрипел я, сведя брови к переносице. – Едите? Это еще какая-то изощренная метафора?

– Да, ты все прекрасно понял, – в ее голосе вдруг прорезался холод. – Едим. Разрезаем на куски, готовим… и едим.

Она усмехнулась, наслаждаясь моим ошеломленным видом.

В ногах предательски появилась слабость, земля уходила из-под ног. Нужно было срочно присесть.

Я прислонился спиной к стене напротив, пытаясь просверлить ее взглядом, выискивая хоть тень сомнения, хоть намек на шутку. Неужели это правда?

– Не ожидал? – саркастически протянула она, словно опьянев от моей растерянности.

– Похоже, ты не шутишь, – пробормотал я, не отрывая взгляда от ее торжествующей ухмылки.

– А то! Теперь ты не такой уж и всезнающий, да? Просчитался, горе-детектив? Гниль он увидел… Да мы таких, как ты, пачками на завтрак употребляем! Вернее, употребляли. Теперь от них одни косточки остались.

Я вдруг почувствовал, как подкатывает тошнота.

– Так значит, доставка – это лишь ширма? – спросил я, собрав остатки воли в кулак. – Вы же что-то реально доставляете.

Она улыбнулась, словно смакуя каждый слог предстоящей фразы. В ее взгляде плескалось такое надменное торжество, что по спине пробежал холодок. Я не узнавал ее. Передо мной была волчица, облаченная в овечью шкуру. Неужели и слезы были лишь частью тщательно разыгранного спектакля?

– Именно вас и доставляем, – промурлыкала она, словно кошка, получившая лакомый кусочек. – Думаешь, на что мы отгрохали такие хоромы?

Ужас ледяными пальцами сжал сердце. Она не шутила. Все было именно так, как она сказала.

В памяти всплыли странные клиенты, их оценивающие взгляды. Тот старик, сравнивший меня с ягненком… «Какой ты сладенький», – прозвучало в голове. Черт!

Пазл сложился. Такого кошмара я не мог представить даже в самых безумных снах.

– Ваши клиенты… они тоже… людо… людоеды? – выдавил я, запнувшись на последнем слове, словно оно обожгло язык.

– Разумеется. Они платят нам баснословные деньги. И… – Она сделала паузу, подавшись вперед. – У некоторых, особо привилегированных, есть возможность выбирать себе «человечка» по вкусу.

Произнося это слово, она впилась в меня таким хищным взглядом, что я невольно отшатнулся. В ней не осталось и следа прежней девушки. Будто в кино, где персонаж страдает от раздвоения личности.

– Да вы чертовы психи… – прошептал я, почувствовав, как во рту пересохло.

Она откинулась на тумбочку, с ленивой улыбкой наблюдая за моей реакцией.

– Откуда…? Где вы откопали столько каннибалов в этом городе?

– В городе? – переспросила она с хищной усмешкой. – В множестве городов. У нас целая сеть.

От осознания масштаба происходящего меня словно окатили ледяной водой. Целая сеть, занимающаяся убийствами и каннибализмом. Безумный, невообразимый кошмар…

– Это все отец, – произнесла она с гордостью, расправив плечи. – Я не знаю всех деталей, но он каким-то образом находил этих людей. Годами собирал их по всей стране. У него талант… харизма. Он прирожденный лидер. У вас, простачков, такого не бывает. Вы только и умеете, что идти за такими, как мой отец. Можете прислуживать, если он позволит.

– Секта, – прохрипел я. – У вас чертова секта. А твой папаша – ее гуру.

– Можешь называть это как угодно, – равнодушно бросила она. – Сути дела это не меняет. Человек – царь природы. А человек, пожирающий других людей, сравним разве что с богом.

Я с ужасом смотрел на нее. Все оказалось гораздо хуже, чем я мог представить. Они все – помешанные фанатики. Теперь я понял, что за чертовщина изображена в том зале. И что она имела в виду на собеседовании.

– То есть вы верите, что, поедая других людей, забираете их жизненную силу? – спросил я с болезненным любопытством.

– В общих чертах, – отрезала она. – Отец узнал об этом в Индии лет двадцать назад. Долго размышлял над этой идеей, довел ее до совершенства.

На ее лице застыло благоговейное выражение. Она искренне верила во всю эту чушь. Считала своего отца гением.

Я решил ковать железо, пока она была в настроении откровенничать.

– И вы… действительно питаетесь исключительно человеческой плотью?

– Конечно, нет, – она скривилась в притворной обиде. – Иначе бы людей надолго не хватило. – Она усмехнулась, словно гордясь своей циничной остротой. – У нас это сезонное удовольствие. Так сказать, деликатес.

– То есть и курьеров вы нанимаете тоже сезонно? – полюбопытствовал я, стараясь скрыть подступающую тошноту.

Она небрежно кивнула.

– И они доставляют клиентам… останки своих предшественников?

– Иногда так, иногда просто зазевавшихся прохожих. Раньше вообще, чего греха таить, бомжами баловались.

Я поморщился, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

– И вы считаете себя элитой? – процедил я сквозь зубы. – Питаетесь объедками с помойки.

– Их тщательно отмывают, – отрезала она, бросив на меня взгляд, полный ледяной ненависти. – Это, во-первых. А во-вторых, какая разница, что снаружи? Важно, что внутри.

Внезапно меня словно молнией пронзило.

– Где вы их отлавливали? Не в Заводском ли районе? Там, где ваш офис расположен?

– Преимущественно там.

Теперь мне стало понятно, почему, приехав на собеседование, я ощутил зловещую пустоту, словно район вымер.

– А зачем вообще понадобились эти… курьеры? – спросил я, делая над собой усилие, чтобы говорить спокойно.

– Ну, а кто, по-твоему, должен доставлять еду? – Она посмотрела на меня как на идиота. – Сначала сами справлялись, а потом отец придумал эту гениальную схему.

– А родственники, друзья этих курьеров? Неужели никто за столько лет не поднял тревогу?

Она посмотрела на меня предвкушением, словно собиралась продемонстрировать карточный фокус.

– У нас есть свои люди в органах, – произнесла она, смакуя каждое слово. – Мы тщательно изучаем каждого кандидата. Выбираем тех, у кого минимум социальных связей. С такими проще замести следы.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

Меня словно пронзила молния.

Они убивают родителей, друзей, всех, кто хоть что-то мог знать. И так, утопая в крови, остаются на плаву уже много лет. И мясо… дополнительное мясо.

Отвращение и ужас парализовали меня.

Я подскочил, словно ужаленный.

Ладно я, но родители… друзья… Я же рассказал Ярику! Черт!

Лихорадочно мечась по комнате, я бросил взгляд в окно и не сразу осознал увиденное.

Пройдя еще несколько раз из угла в угол, пытаясь унять дрожь, я вдруг понял. Замер и кинулся к окну.

Полицейская машина.

Она уже стояла во дворе. Но ни внутри, ни снаружи ни души. Когда они приехали? Твою мать! А я тут рассиживаюсь! Нужно срочно уносить ноги.

Я судорожно выглянул в окно, надеясь увидеть хоть кого-то снаружи, но там была лишь пустота.

– Вставай, – процедил я, поднимая Веронику за локоть.

– Куда? – прозвучал сопротивляющийся шепот.

– Домой, – отрезал я.

На лице мелькнуло удивление, но она не стала сопротивляться.

– Отодвинь, – приказал я, взглядом указывая на трюмо, загораживающее выход.

С гримасой недовольства, после короткой паузы, она подчинилась.

Как только преграда исчезла, я привычным движением схватил её сзади за воротник. Холодная сталь ножа коснулась нежной кожи у горла – легкое прикосновение, достаточное, чтобы пресечь любую попытку сопротивления.

Приоткрыв дверь, мы скользнули в пустой коридор.

– Стой! – рявкнул я, когда она дернулась в сторону выхода. – Вон та комната, – я развернул ее лицом в противоположную сторону. – Прямо по центру. Комната твоего отца, не так ли?

В ответ – лишь напряженное молчание.

– Значит, да, – констатировал я. – Навестим его.

Я подтолкнул ее вперед, чувствуя, как она упирается.

– Что тебе там нужно? – прозвучал взволнованный вопрос.

– Пока не знаю, – бросил я в ответ.

Сопротивление нарастало, и я сильнее прижал лезвие. На коже выступила тонкая алая нить.

– Открывай, – прорычал я, когда мы оказались у двери.

Послушно повернув ручку, она впустила нас внутрь.

Глава 16

Внутри оказалась не жилая комната с кроватью, а кабинет. Что ж, это даже больше, чем я смел надеяться.

Окинув взглядом помещение, я отметил стул справа и интернет-кабель, приютившийся вдоль стены.

– Присядь, – скомандовал я, не терпя возражений.

Она съежилась на корточках у стены.

Перехватив нож в левую руку, а правой, все еще удерживая лезвие у ее горла, я нашарил кабель и, дернув, вырвал его из плинтуса с треском. Подняв ее с пола, я ногой придвинул стул к стене.

– Садись, – указал я взглядом, полным нескрываемой угрозы.

Она послушно подчинилась.

– Руки назад.

Она замешкалась, сложив их на коленях.

– Не испытывай мое терпение, – прорычал я, сильнее прижимая лезвие к ее нежной коже. Схватив ее за запястье, я рывком закинул одну руку за спинку стула.

Недовольная гримаса исказила ее лицо, но вторую руку она просунула следом, уже без сопротивления.

Кабелем я стянул ее руки за спиной, тщательно проверяя узел.

Захлопнув дверь на замок, я бросил нож на стол и огляделся.

Теперь, когда она не будет путаться под ногами, можно заняться поисками. Найти что-то, что сможет скомпрометировать эту организацию. Надеюсь, он хранит дома какие-нибудь документы.

Начал я, естественно, со стола. Сначала осмотрел столешницу, потом принялся за ящики. Один за другим. Всего их оказалось три.

Ничего полезного.

Только договор аренды, о котором он обмолвился в день нашей встречи. Я пробежал глазами договор – адрес. Снова Заводской район. Что же там такое?

Включил компьютер.

Прислушался к тишине за дверью, не крадется ли кто. Ни звука.

Дождавшись загрузки, принялся рыскать по рабочему столу, по папкам жесткого диска, в надежде выудить хоть что-то полезное.

Да, этот сукин сын осторожен, ничего не оставляет. Стоп.

На жестком диске обнаружилась папка с названием, идентичным указанному в договоре аренды.

Клик – и вот она, полна фотографий. Похоже на склад. Новое помещение, явно собираются расширяться.

Скроля, почувствовал, как в животе завязался тугой узел тревоги. Опять ничего вразумительного.

Время утекает сквозь пальцы, полиция словно провалилась сквозь землю, и эти каннибалы тоже… Что, черт возьми, происходит? И вдруг…

Взгляд зацепился за серию снимков.

Похоже, склад эксплуатируется уже не первый месяц. И на этих фотографиях – люди. Несколько человек. И Федор Евгеньевич в их числе.

На фоне мертвых тел.

Присмотрелся, приблизил. Кажется, можно различить лица лежащих на столе. Удачный ракурс, спасибо фотографу. Дата – июль. Семнадцатое. Прошлый год.

Оглянулся – у стены принтер, какая удача!

Отправив фотографии на печать, продолжил копаться. В одной из папок – таблица с именами и датами. Бинго!

Похоже, курьеры. Нашел имена, даты совпадают с датами на фото.

В печать! Отлично.

Разложил распечатки на столе, достал договор аренды. Теперь даже самый тупой полицейский сможет сложить два и два.

И тут меня осенило.

Я взял телефон Вероники и подошел к ней.

– Какой пароль? – спросил я.

– Не скажу, – огрызнулась она. – Зачем он тебе?

– Вероника, – спокойно сказал я. – Ты, кажется, забыла, что вот этот простачок, – я постучал себя в грудь, – сегодня троих человек укокошил.

Она вперилась в меня взглядом, полным ненависти.

– Мне нужно разблокировать твой телефон, – произнес я медленно, глядя ей в глаза.

– Пошел к черту! – выплюнула она.

– Что ж, как знаешь.

С этими словами я придвинул стул к стене и резко закрыл ей рот ладонью.

Сквозь пальцы прорвался приглушенный крик. Боль в вывернутых за спиной кистях, когда их с силой впечатывают в стену, – удовольствие сомнительное.

Я отстранил стул и заглянул ей за спину. Кисти, стянутые кабелем, выгнулись в неестественной позе.

Вероника, захлебываясь слезами, щедро орошала мою ладонь слюнями.

– Ну что, повторим? – спросил я, убирая руку от ее рта.

Теперь рыдания разносились по всей комнате.

– Говори пароль! – рявкнул я.

Вероника продолжала хныкать и лить слезы.

Я приставил лезвие к ее бедру. Резким движением вспорол пижаму и кожу.

Она завизжала так, что заложило уши. Лишь моя ладонь, снова прижатая ко рту, смогла скрыть наше здесь присутствие.

– Ну что, теперь скажешь? – прошипел я.

Третья попытка не понадобилась. Вероника пробормотала пароль, задыхаясь от слез.

Наконец, разблокировав телефон, я подошел к столу и начал фотографировать документы.

– Что… Что ты делаешь? – прозвучал голос Вероники спустя какое-то время. – Что ты делаешь? Ты пишешь кому-то?

– Не твое дело, – бросил я.

Убрав телефон в карман, я взял документы, свернул их в трубочку и засунул за пояс брюк, прикрыв футболкой.

Когда я развязал ей руки, она принялась ощупывать свои запястья, морщась от боли.

– Давай, вставай, – скомандовал я, поднимая ее со стула, и занял привычную позицию сзади, приставив нож к ее горлу.

Мой путь лежал на улицу, к спасительной полицейской машине.

Я крался, стараясь не издать ни звука, словно чувствуя, как за каждым углом таится один из этих блядских каннибалов.

Коридор и лестница остались позади, без единой тени присутствия. Странно… Неужели просто сбежали, испугавшись?

Нет, не поверю. После всего, что я узнал об этой организации, они не могли просто так исчезнуть, оставив полиции доказательства своих злодеяний на блюдечке.

И вот он, выход. Та самая дверь, которая в прошлый раз казалась недостижимой мечтой.

Легкое дуновение ветра, свежий запах травы во дворе. Все именно так, как я и представлял…

Полицейская машина одиноко стояла во дворе.

А сегодня пасмурно. Душа истосковалась по ласковому прикосновению солнечного света.

Нужно подойти ближе. Я замер, собираясь с духом. Последний рывок, каких-то несколько метров.

Подталкивая вперед свою заложницу, я крался, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый подозрительный звук. И вот мы уже рядом.

Я не сразу осознал случившееся.

Напряжение, сковывающее меня в ожидании внезапной атаки из-за угла, словно затуманило восприятие, отодвинув происходящее на периферию сознания.

Лишь несколько секунд спустя реальность прорвалась оцепенение. Этому пробуждению способствовала и Вероника, внезапно забившаяся в моих руках и истошно закричавшая.

Вдалеке, справа, если стоять лицом к забору, надвигалась толпа.

В основном это были местные обитатели дома, а в авангарде шествовал отец Вероники.

К такому развитию событий я, в общем-то, был готов. Но к чему я никак не мог подготовиться, так это к двум полицейским, бесстрастно вышагивающим впереди.

Истеричные крики Вероники, наконец, привлекли их внимание.

В то же мгновение оба полицейских, действуя синхронно, выхватили оружие и направили его на меня.

– Отпусти её! – рявкнул первый.

– Брось оружие! – эхом отозвался второй, сверля меня взглядом, полным нескрываемой враждебности.

– Вы не понимаете! – сорвался я на крик. – Это я вас вызвал! Они – преступники!

– Бросай! Бросай! – наседали полицейские, в их голосах крепло раздражение.

Страх сковал меня ледяными объятиями.

Невозможно! Этого не может быть!

Они надвигались, расходясь веером, словно хищники, загоняющие добычу в угол.

Я отступал, бормоча бессвязные оправдания, тщетно пытаясь прикрыться Вероникой, словно хрупким щитом. Киношные штампы въелись в мозг – казалось, стоит мне высунуться, как пуля найдет мою голову.

Толпа замерла в нескольких шагах.

– Отпусти девушку! Бросай оружие! – Вблизи я разглядел на лицах полицейских неподдельный ужас и отвращение, будто я – воплощение кошмара.

И вдруг, словно молния, пронзила осознание. Я понял, как всё выглядит.

Полиция примчалась по вызову о массовом убийстве. Их встретил хозяин дома, вполне вероятно, успевший перепрятать тела в подвале, а парочку подкинуть на улицу. Затем поведал историю о парне, что пришел в гости к дочери, внезапно обезумел, устроил кровавую бойню (доказательство – кровь на лице и одежде), а после заперся в доме с заложницей. И вот – вишенка на торте – возвращаясь к машине за подкреплением, они натыкаются на самого маньяка с ножом. Гениально!

И вот мое слово против слова Федора Евгеньевича. Уважаемого члена общества, ветерана, успешного бизнесмена. Против моего – никому не известного парня, окровавленного с головы до ног, удерживающего дочь этого самого уважаемого человека с ножом у горла.

– Парень, бросай! Последний раз повторяем! – прозвучал все более агрессивный окрик.

– Бросай! Бросай! – вторил второй, опасно заходя с тыла.

И сквозь пелену страха пробилась спасительная мысль: документы! Они у меня за поясом.

Но достать их, не отпуская Веронику, невозможно. Остается только одно – сдаться. По крайней мере меня не съедят. У меня будет шанс повернуть все в свою сторону, прижать этих ублюдков к стенке, если документы окажутся в руках полиции.

Я отпустил Веронику, нож с глухим стуком упал на землю.

– Руки за голову! На колени! – рявкнул первый. Лицо его, до этого напряжённое, немного разгладилось. Видно, худшие опасения не подтвердились.

Я подчинился, закинул руки за голову и опустился на колени, острая боль пронзила мышцу в ноге.

Шаги второго за спиной возвестили о приближающихся наручниках.

Стоя на коленях, я поймал себя на неожиданной мысли: «Наконец-то отдохну». Может, в изоляторе хоть покормят, желудок давно уже взбунтовался.

Вероника тем временем неслась к отцу.

– Папа, у него документы из твоего кабинета! – крик её полоснул тишину.

Лицо Федора Евгеньевича, до этого излучавшее самоуверенность хищника, почуявшего добычу, вмиг исказилось, на смену пришли тревога и ярость.

Взгляд, полный клокочущей ненависти, пронзил меня насквозь. Я не отвел глаз, смотрел прямо в его безумные глаза.

В следующее мгновение он молниеносным движением выхватил из-за спины пистолет.

Запоздалый крик второго полицейского, возившегося с наручниками за моей спиной, потонул в оглушительном грохоте выстрела.

Вспышка. Хлопок.

Фонтан алой крови брызнул из простреленной головы первого полицейского, стоявшего спиной и ничего не подозревавшего.

Вспышка. Хлопок.

Второй, занятыми до этого наручниками, лишь попытался вскинуть оружие, но было уже поздно.

Искаженное яростью лицо хозяина дома, смотрящего прямо мне в глаза, полные смертельной решимости.

Дымок, струящийся из ствола пистолета, направленного в мою голову.

Вот две последние вещи, которые я увидел в своей жизни.

Эпилог

Прошла неделя с того момента, когда Игорь и Ольга Карелины узнали, что их пропавший без вести сын нашелся.

Первоначальная радость быстро сменилась горем, когда следователь Иван Кондратьев сообщил о необходимости опознания останков. От Глеба, увы, остались лишь голова и фрагмент грудной клетки. В стерильной тишине морга следователь сухо обронил, что им еще повезло: обычно преступники не оставляли даже этого.

Похоронили Глеба в закрытом гробу.

Ольга Николаевна, сраженная горем, постарела на десятилетие в одночасье. Игорь Сергеевич, сам истерзанный болью, обнимал жену, утопающую в слезах, стараясь сохранить подобие стойкости.

Похоронная процессия оказалась поразительно многолюдной. Родственников – лишь двоюродная сестра матери да брат со стороны отца. Лучший друг Ярослав с родителями.

Основную массу составляли одноклассники, учителя, любопытствующие зеваки и репортеры с телевидения и газет.

Среди лиц мелькали родственники коллег Глеба, разделивших его трагическую участь.

Еще до погребения дом Карелиных осаждали репортеры местных телеканалов и газет.

Весть о банде каннибалов, орудующей в городе, всколыхнула общественность. Недели напролет федеральные каналы смаковали подробности следствия, превращая личную трагедию в жуткое зрелище для всей страны.

В последние дни Ярослав Митин стал частым гостем в доме, где царила скорбь.

Он приходил не только разделить горе с родителями Глеба, но и укрыться от назойливых журналистов, осаждавших его с просьбами написать еще одну статью, выжать хоть каплю сенсации из трагедии. Нашлись даже предприимчивые дельцы, предлагавшие издать книгу об этих зловещих событиях.

Ярослав, не привыкший к такому пристальному вниманию, неизменно отвечал отказом. Сама мысль о том, чтобы нажиться на смерти друга, который, сам того не желая, возложил на него такую страшную ношу, казалась ему кощунственной.

Причиной такой популярности было то, что незадолго до своей гибели Глеб отправил другу сообщение, содержавшее фотографии и документы, изобличающие компанию по доставке еды в чудовищных преступлениях – убийствах и каннибализме. Ярослав, по его собственному признанию давно подозревавший фирму "Ням-Ням Экспресс" в нечистых делах и предупреждавший об этом Глеба, в тот же день обратился в полицию.

Поначалу стражи порядка не проявляли особого энтузиазма, однако после заявления Калининых о пропаже сына, а затем и еще десятка других граждан, их мнение резко изменилось, и было начато полномасштабное расследование.

Первым делом следователи нагрянули на склад, адрес которого фигурировал в документах, предоставленных Митиным.

То, что предстало их взору, повергло в ужас: горы тел, над которыми корпели, словно мясники, задержанные сотрудники.

Мелкие сошки, дрожа от страха, мигом сдали своего главаря – Федора Громова, местного воротилу, некогда бравого военного, а ныне – уважаемого бизнесмена.

Обыски в его роскошном особняке и офисе компании не заставили себя ждать.

Ниточка за ниточкой, из показаний задержанных, следователи вытягивали клубок преступной сети, пока не добрались до клиентов этой чудовищной фирмы.

Неопровержимым доказательством их причастности стала скрупулезно ведомая внутренняя документация – реестр, который преступники, прикрываясь статусом официальной организации, вели для поддержания респектабельности. Под маской процветающей компании по доставке еды они заманивали все новых и новых курьеров, чтобы затем, вдали от любопытных глаз, предаваться нечеловеческой жестокости и каннибализму.

Перед глазами следствия развернулась зловещая картина, испещренная сотнями имен, разбросанными по всей стране, с эпицентром в центральном регионе. За восемь лет существования этой чудовищной организации пропало, по предварительным подсчетам, около шестисот человек.

Общественное негодование нарастало, как грозовая туча. Расследование разрослось до невиданных масштабов, поглощая все больше ресурсов. Спустя два месяца напряженной работы, после кропотливого анализа улик и допросов, большая часть преступников, державших в страхе пять регионов, была обезврежена.

Тайной оставалось лишь местонахождение главного вдохновителя этого кошмара, его дочери и ближайших приспешников.

Расследование уперлось в тупик, констатируя очевидное: преступники растворились за границей.

Месяцами международные правоохранительные органы вели кропотливую работу по поиску беглецов, используя все доступные ресурсы и сотрудничая с зарубежными партнерами.

Лишь спустя полгода в одной из европейских стран был задержан Роман Черкасов, один из ближайших сторонников Громова.

Преступник, по словам представителей власти, искусно скрывался под чужим именем, пока случайная встреча не сыграла с ним злую шутку. Один из наших туристов опознал в незнакомце лицо, мелькнувшее когда-то на экране телевизора.

Черкасов, судя по найденным уликам, несколько месяцев скрывался в стране, не выдающей преступников, и лишь необдуманный визит к родственникам привёл его в руки правосудия.

Сломавшись под давлением следствия, Черкасов выдал оперативникам возможное убежище босса и его семьи.

Недели долгого и кропотливого выслеживания понадобились, чтобы установить точное местонахождение преступника.

Затем, словно восхождение на бюрократический Эверест, потребовались недели согласований и убедительных доказательств, представленных местному правительству, чтобы санкционировать операцию по задержанию.

Но правосудию так и не суждено было свершиться в зале суда.

Во время штурма, в отчаянной попытке избежать расплаты, Громов оказал яростное сопротивление и был убит выстрелом в голову.

Его дочь, Вероника Громова, покорно приняла свою участь и была задержана на месте.

Она активно сотрудничала со следствием, и несмотря на неоспоримую причастность к преступной деятельности, доказанную судом, срок её заключения был максимально смягчён и составил пятнадцать лет в колонии строгого режима.