Читать книгу: «Прихоть мажора»

Часть 1

– Аглая, иди сюда, помоги мне.

– Сейчас, минуту, – отозвалась я, даже не обернувшись на голос матери. Вместо этого крепче вцепилась в подоконник, напрягая и так донельзя сконцентрированное на единственном объекте зрение.

Машина Артура.

Черный как крыло ворона автомобиль едва заметно покачивался, выдавая с головой, чем же занимаются те, кто находится внутри.

Конечно, можно было бы предположить, что он и его новая пассия – длинноногая рыжеволосая нимфа – решили помериться силой и раскачать машину просто так, но верилось в подобное с трудом. Даже до дома не дотерпели…

Я перевела взгляд на темное окно особняка напротив. Второй этаж, угловая комната. Его комната. Сколько раз я пробиралась туда, чтобы просто окунуться в его мир – не счесть. А потом уходила, заметая за собой следы, потому что дочери прислуги нечего делать в спальне сына хозяина.

– Аглая! – мягкий голос мамы звенел от нетерпения.

– Да, сейчас.

Я задернула занавеску и, стараясь скрыть понурый вид, вышла из своей крошечной комнаты.

Мама сидела в большом мягком кресле, подшивая подол белоснежного тюля из органзы, и, увидев меня, застыла с иголкой в руках.

– Что случилось?

– А что случилось?

– У тебя глаза красные. Почему?

– Так первый час ночи, мам, – я вымученно улыбнулась. – Спать давно пора.

– Именно, пора, а тебя не дозовешься. Помоги повесить, – мама поднялась с кресла и встряхнула ткань, расправляя складки. – Смотри, какую красоту нам Инна Алексеевна отдала. Правда, длинноваты были, пришлось подшивать.

– А чего вручную? Машинка же есть.

– Так игла сломалась. Завтра поеду в город, куплю все необходимое, список уже составила. Табурет возьми. Да не этот, этот качается. Другой бери.

Я машинально взяла второй стул и поставила к окну, машинально взяла из рук мамы тюль и так же, не думая, что делаю, принялась цеплять крючки в кольца.

Увиденная во дворе картина продолжала стоять перед глазами. Вот зачем смотрела, глупая, первый раз такое, что ли? Знала же, что будет неприятно, знала… и все равно смотрела.

Каждый день наблюдаю за ним: как он выходит утром из дома – подтянутый и гладковыбритый, как садится в свою супернавороченную машину, направляясь в универ. Как приезжает потом: иногда когда заканчиваются занятия – в четыре часа дня, но чаще много позже. За полночь. Порой не один. Бросает машину прямо во дворе, не затрудняясь загнать в гараж, уводит свою подружку в нутро спящего дома. А примерно через час к воротам подъезжает такси…

Он никогда не оставляет своих девушек на ночь, всегда отправляет домой, и я была рада такому раскладу.

Значит, у них ничего серьезного.

Значит же?

Хотя какая разница, что там у него за отношения, мне все равно ничего с ним не светит. Потому что я – дочь прислуги, живущая в гостевом доме на территории их огромного участка, потому что он – сын обеспеченного человека. Он даже не замечает меня, хотя я сама стараюсь не так часто попадаться ему на глаза. Кажется, что если он решит вдруг посмотреть на меня внимательнее, то обязательно все поймет. Увидит, что я глубоко и отчаянно безответно влюблена в него с тринадцати лет.

Сначала казалось – глупости, пройдет. Просто он вот такой – красивый, холеный, флегматичный и ужасно загадочный. Словно граф Дракула в современных реалиях. Через юношескую влюбленность "не в того" проходят все, только вот я лелею свои глубоко спрятанные чувства уже пять лет.

Я могу безошибочно рассказать все его привычки: что любит на завтрак, какую фирму одежды предпочитает, какую музыку слушает и даже каких выбирает девушек. Таких же красивых и слепяще-ярких, как он сам. Он не меняет их ежедневно, но и явно не из тех, кто отдает свое сердце один раз и на всю жизнь одной.

С рыжеволосой они вместе уже около месяца. По крайней мере, если судить по первому ее визиту сюда. Не исключено, что больше я ее здесь никогда не увижу – все они рано или поздно исчезают, но их место обязательно занимает кто-то еще.

– Красота! – восторженный голос мамы выдернул меня из невеселых мыслей. Только сейчас я заметила, что крючки закончились, тюль белым нежным покрывалом окутал наше окно. – Дай бог здоровья Инне Алексеевне, сколько она для нас делает. Очень хорошая женщина, правда?

Я не разделяла восторг мамы так сильно, потому что знала, что у матери Артура была причина относиться к нам если не с любовью, то довольно тепло. Мой папа больше двадцати лет работал на старшего Вишневского, был его личным телохранителем и несколько лет назад трагически погиб. Его застрелили, потому что он прикрыл собой Альберта Владленовича.

С его уходом мы резко лишились основных средств к существованию, здоровье мамы на фоне стресса сильно подкосилось, ей пришлось оставить работу повара в столовой, стало не на что снимать квартиру. Альберт Владленович предложил маме работать у них на кухне и разрешил жить в гостевом доме столько, сколько потребуется.

И вот мы здесь уже пять лет.

Никогда не забуду, как мы перебрались сюда – из обычной двухкомнатной хрущевки в поистине сказочное место: ухоженные аллеи, фонтан у дома, личный водитель. Раньше я слышала от отца, как шикарно живут Вишневские, но чтобы настолько…

– А чему ты удивляешься, их семья вот уже около тридцати занимается земельным бизнесом. Тысячи гектаров земли, Аглая, страшно представить, сколько это, – делился мой немногословный отец…

Наверное, именно смена обстановки помогла мне пережить тогда утрату, а еще… Он.

Я увидела его спустя несколько дней своего здесь пребывания. Это были весенние каникулы, я стеснялась и долго не выбиралась из дома, а когда вышла – увидела Артура. Он стоял, прислонившись спиной к стене нашего дома, и копался в телефоне.

Я не ожидала его увидеть и сильно смутилась, а на его лице не отразилось даже удивления.

– Ты кто? – спросил он вместо "привет". Не заносчиво, не заинтересованно, скорее, чтобы просто получить информацию.

– Аглая, – пробурчала я, не зная, куда себя деть. Очень уж парень показался… не таким. Не таким, каких я видела в своей школе или возвращаясь домой на маршрутке. Он был другим. Это читалось по всему: по уверенному взгляду, по модной прическе и красивой одежде.

Дорогой. Вот какая тогда у меня возникла ассоциация. Взрослый и очень красивый.

– Веснушка.ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

– Что? – я ощутила, как вспыхнула.

– Веснушек у тебя много, говорю, – и отвел от меня безразличный взгляд. – Ты и есть та самая дочка кухарки, что ли?

– Да. Николай Игнатов – мой папа, – ответила я, ощутив, как в горле начал скапливаться соленый ком. – Он умер.

– Я в курсе, – по-прежнему ровно проронил он и флегматично засунул мобильный телефон в карман. – Плохо.

– Мы теперь будем жить здесь. Не знаю, как долго, пока не накопим на квартиру. Если честно, понятия не имею, сколько она стоит, но мама сказала, что очень дорого.

Слова лились из меня единым потоком, мне ужасно хотелось поговорить с ним, может, даже обрести в его лице друга. Хотя невозможно даже было представить, чтобы такой, как он, вдруг начал дружить с такой, как я. Он и не начал: отлипнув от стены, засунул руки в карманы черных джинсов и одарил меня очередным флегматичным взглядом.

– Ну живите, – и ушел, даже не обернувшись.

Ему тогда было восемнадцать, и между нами зияла огромная пропасть. Он уже был взрослым, я же – наивным подростком. Однако это не помешало мне сразу в него влюбиться. Чистой, открытой, абсолютно беззаветной любовью.

Мне было все равно, что он сын обеспеченного человека, наоборот, я жалела, что это так. Ведь будь он сыном охранника или дворника, он не был бы от меня так недосягаемо далек… А так я была для него просто дочерью кухарки.

И за пять лет ничего не изменилось.

Я выросла, оформилась, вместо плоской девчонки на меня из зеркала смотрела молодая и, к слову, совсем не уродливая девушка, но Артуру по-прежнему не было до меня никакого дела. Он меня попросту не замечал, да и когда замечать, если у нас практически не было повода пересечься? Его жизнь буквально кипела: учеба в модном университете, английский, профессиональные занятия плаванием, бизнес-курсы – и все это приправлено бурной личной жизнью.

Конечно, я не могла знать наверняка, где он проводит свои вечера и ночи, но судя по снимкам его друзей, где он был непременно отмечен, развлекалась золотая молодежь на всю катушку. Дорогие автомобили, модные заведения, красивые лица…

Его жизнь была похожа на сказку. Моя же – скучна и однообразна.

В элитном коттеджном поселке у меня не было, да и не могло быть друзей – дети политиков и бизнесменов предпочитали свой круг; одноклассникам, с которыми у меня сложились неплохие отношения, добираться до меня было далеко, а я же в свою очередь не имела возможности остаться в городе. Я не могла бросить маму, знала, что без моей помощи ей будет тяжело справляться на кухне Вишневских. Да и морально… после смерти отца она сконцентрировалась на мне.

Бросить ее – значит предать.

Я просто не могла с ней так поступить.

– Ну что, идем спать? – мама еще раз окинула довольным взглядом наряженное окно и широко зевнула. – Завтра рано утром на продуктовый рынок.

– Не знаю, чего ты туда таскаешься, можно же все заказать по интернету. Привезут прямо к порогу, свежее.

– Знаю я их "свежее". Лучше я сама – пройду по рядам, выберу. К тому же на своих двоих не добираться – Иракли отвезет, привезет. Сервис.

Иракли – водитель четы Вишневских, правда, ввиду того, что каждый в семье предпочитал ездить за рулем сам, а у Альберта Владленовича был персональный помощник, Иракли часто оставался не у дел. Поэтому можно сказать, он был нашим с мамой личным водителем. Частенько подбрасывал меня до школы, а маму по делам в город.

Скоро мне предстояло поступать в ВУЗ, и я уже выбрала специальность – психология, мама предложила снять в городе небольшую однокомнатную квартиру, чтобы не мотаться туда-сюда, но я понимала, что таким образом мы никогда не накопим на собственное жилье, и решила ездить.

– Когда Иракли отвезет, когда сама на электричке. Нормально.

Может, конечно, и не очень "нормально", но чувство долга не позволяло мне оставить маму одну, да еще прилично обдирать финансово.

Это с одной стороны, а с другой, эгоистичной, я осознавала, что перебраться в другое место было бы самым лучшим вариантом: наверняка жизнь в городе быстро меня увлечет, и я имею все шансы встретить кого-то, может, даже влюбиться. Но, вопреки логике, верилось в это с трудом. Первая любовь проросла во мне настолько прочно, что казалось, я уже никогда от нее не избавлюсь. А избавляться нужно, потому что вместе мы все равно никогда не будем. Иллюзий я никогда не строила, в розовых облаках не витала, прекрасно оценивала и свое, и его место.

Хватит отираться уже возле окон. Хватит! И тайные паломничества в его спальню пора прекращать, это уже похоже на сумасшествие! – убеждала я себя, но все равно каждую ночь дожидалась его возвращения и сильно расстраивалась, если он не приезжал…

Ох, дура.

– Ладно, пойду спать. Спокойной ночи, дочка, – мама поцеловала меня в висок и ушла в примыкающую к прихожей комнату.

Я почистила зубы, переоделась в пижаму и, бросив привычный взгляд в окно, дабы убедиться, что парочка покинула автомобиль, легла под одеяло. Правда, сон никак не шел. Никогда не шел, если я знала, что он там с кем-то…

А вдруг эта рыжая и есть "та самая"? Вдруг он решит жениться на ней, наделает кучу детишек? Хотя я ревниво думала так о каждой его новой подруге, но все они рано или поздно испарялись, что, конечно, не могло не радовать.

Неожиданно я услышала со стороны хозяйского дома какой-то шум, кажется, кто-то ругался. Путаясь в штанинах, я быстро вскочила с кровати и подошла к окну: именно в этот момент из дома вышла рыжая и, обняв плечи руками, быстро зашагала к воротам.

– Далеко собралась? – раздался голос Артура.

Он стоял в дверном проеме в одних джинсах, без футболки и босой. Фигуру освещал свет автоматического фонаря, поэтому рассмотреть его можно было без какого-либо труда.

– Уезжаю, – огрызнулась беглянка.

– Такси вызвать?

– Обойдусь, спасибо.

– Ну, как хочешь, – в привычной манере – то есть лениво – достал из кармана телефон, и спустя мгновение половину его лица осветил экран. – Вадим, открой ей. И это… машину вызови, одну не отпускай.

Ночь была очень тихая, и сквозь открытое окно было хорошо различимо каждое слово.

Интересно, что у них там произошло? Артур явно не из тех, кто распаляется на крики, в этом плане он скорее явный пассив. Я никогда не слышала от него повышенного тона, ему просто лень напрягать голосовые связки.

Девушка гордо дошла почти до самых ворот и, увидев, что те начали медленно разъезжаться в разные стороны, поникла. Наверное, она рассчитывала, что он кинется ее догонять, но, конечно, этого не произошло.

Я не знаю, что должно случиться, чтобы Артур Вишневский вдруг рванул удерживать кого-то.

Сама того не ожидая, я улыбнулась тому, насколько хорошо успела его узнать, даже практически не общаясь.

– Тебе совсем на меня наплевать, да? – гордячка сдалась. Лёгкий летний ветер трепал ее рыжие, совсем как у меня, пряди, в свете фонаря напоминающие языки пламени. – Если я сейчас уйду, то уйду совсем, понимаешь? Значит, между нами все!

– Ну, все так все, – спокойно отозвался он. Даже не пошевелился.

В спальне старших Вишневских в другом конце дома загорелся тусклый свет. Всех перебудили.

– Я знала, что ты вообще ни капли меня не любишь, но все равно рассчитывала на что-то, дура! Больше никогда в жизни… Не звони мне! – прокричала она и шагнула за ворота. Те сразу с тихим гудением сомкнулись за ее спиной.

Вот и все, эту вычеркиваем. Я знала, что больше никогда ее здесь не увижу.

Может, где-то в самой глубине души по-женски я ей сочувствовала, но эгоистка внутри меня ликовала.

Позиция собаки на сене? Возможно. Но это не я их разлучила.

Окно спальни наверху снова стало темным, я думала, что Артур сейчас тоже уйдет, но нет, он неожиданно медленно спустился со ступенек и, засунув ладони в карманы джинсов, поднял голову вверх, словно любуясь звездами.

Решение пришло молниеносно.

– Аглая, ты куда это? – раздался сонный голос мамы из ее комнаты.

– Свежим воздухом подышу. Сейчас вернусь. Спи.

Торопливо сунув ноги в шлепки, я вышла на улицу и, сходя с ума от опьяняющего адреналина, двинулась к хозяйскому дому.

Часть 2

Артур не сразу меня увидел, а заметив рыжее привидение в белой пижаме, прекратил созерцать красоту небес.

– А, это ты. Чего не спишь, Веснушка?

– Да вы тут такое шоу устроили, не до сна. Продолжение будет? Люблю сериалы.

Он криво усмехнулся и сел на порог.

– Сегодня была заключительная серия. Зе энд.

Подумав, я тоже села рядом с ним, засунув ладони между коленей.

Может, слишком нагло, но когда еще? В последний раз мы общались два месяца назад, когда он забрел на кухню, чтобы взять что-то из холодильника, а я в это время помогала маме готовить ужин. Тогда мы перекинулись парой ничего не значащих слов. Сейчас же я хотела получить чуть больше его внимания.

В конце лета он улетает в Кембридж и целых два года будет учиться на магистратуре в Гарвардском университете. Лига Плюща*. Высшая лига. Дорогая, элитная, манящая... и далекая от меня, как другая галактика.

Как и он сам.

– Поссорились? – я кивнула на запертые ворота.

– Я ни с кем не ссорился.

– Кажется, она другого мнения.

– И в который раз наши с ней мнения разошлись.

Я понимала, что следующим своим вопросом могу сильно его разозлить, но не спросить не могла:

– Она кричала что-то о том, что ты ее не любишь. Это правда?

– Правда, – не разозлился. – Я никогда никого не любил.

– А почему?

– А зачем? И вообще, никакой любви не существует. Так, сказка для инфантилов.

– Цинично.

– Я циник. Ты не знала? – впервые за весь разговор он повернул ко мне голову и посмотрел. Сначала в глаза, потом лениво скользнул взглядом чуть ниже.

Я смутилась. И отругала себя за то, что не надела бюстгальтер.

– Ты всегда была рыжей? – не отводя взгляд, неожиданно спросил он.

– Всегда, – я обалдела. То есть он даже этого, выходит, не замечал? – Но я светлее была, недавно покрасилась в медный. Ну… – отчего-то смутилась. – Чтобы оттенок поярче сделать.

– И в кого ты такая? У отца твоего темная шевелюра… была. И мать блондинка.

– Не знаю. Может, в тетку – мамину сестру. Она ярко-рыжая. Тоже была.

– Умерла?

– Угу, – я замолчала, не зная, уместно ли это рассказывать не близкому к нашей семье человеку. Ведь момент, что тетя ушла из жизни, едва родив ребенка... слишком тяжелый и личный. И грустный, поэтому я решила все-таки не поднимать эту тему. – Наверное, в нее.

– Красиво, – протянул руку и потер между пальцев прядь моих волос. И эта его выходка…

Я вспыхнула, но не отодвинулась ни на сантиметр. Впрочем, радовалась я недолго, уже через мгновение он поднялся, словно ничего не бывало.

– Ладно, иди спать. Детское время закончилось.

– Мне восемнадцать! – выпалила я гордо.

– Да ладно? Ты же в школу вроде бы недавно ходила.

– Уже закончила. С серебряной медалью.

– Умная, значит.

– Ну, не дура.

В темных глазах мелькнул проблеск интереса. Он не уходил, что явно свидетельствовало о том, что что-то его во мне зацепило. Он не из тех, кто будет тратить на кого-то свое время из вежливости. Артур и наигранная вежливость – вообще понятия разнополярные.

Я хотела спросить у него еще о многом, вопросы копились во мне годами, и сейчас было как никогда подходящее время задать если не все, то многие, но наш хрупкий контакт прервал голос мамы:

– Аглая! Ты почему не спишь?

– Иду, мам. Я сейчас.

Артур усмехнулся.

– Иди уже, – кивнул на наш дом и добавил с присущей ему долей иронии: – Взрослая.

Стоит ли говорить, что до утра я так и не уснула. Все прокручивала в голове наш диалог, разбирала каждое брошенное им слово на молекулы.

Я знала, что если бы не мама, мы бы поговорили еще. Чувствовала! И испытывала небывалый душевный подъем, горы свернуть хотелось.

Жаль, что мы видимся так редко, если бы хотя бы чуточку чаще… Но как это устроить? Он же не сидит сутками дома, скорее, дома его вообще практически не бывает, а других мест для того, чтобы пересечься, у нас нет и быть не может. Я даже плавать не умею, чтобы можно было записаться в тот же бассейн.

Или…

Меня неожиданно осенило. Ночной клуб, конечно! Самая частая локация, где его отмечали – "Райская пыль". Кажется, он ходит туда с друзьями каждую субботу.

Сегодня суббота...

Я быстро набрала в интернете нужное название и просто обалдела, когда увидела цены. Посетить такое место я смогу дай бог единожды за остаток лета, и то – придется потратить всю заначку.

А что мне надеть? У меня же совсем нет ничего приличного!

Да и вообще, вот увидит он меня там – и?.. И что?! Вряд ли сразу кинется обниматься и представлять своим друзьям. Кто угодно, но точно не Артур, исключено.

Уже практически опустив руки и попрощавшись с затеей устроить набег на клуб, я увидела внизу объявление, что им требуется официантка.

Над головой, как в старых диснеевских мультфильмах, вспыхнула воображаемая лампочка. Впрочем, тут же потухла.

Ну нет, мама мне в жизни не разрешит устроиться в такое "злачное" место. Да и кто вообще сказал, что меня туда возьмут? Мне только-только исполнилось восемнадцать, за плечами ноль хоть какого-то опыта работы. Но желание хотя бы попробовать никак не давало мне покоя.

Под лежачий камень вода не течет! Лучше сделать и жалеть...

Ну не съедят же они меня там за попытку?

Сочинив легенду для мамы, что у одноклассницы день рождения, под клятвенные уверения, что все пройдет хорошо, я взяла из тумбочки паспорт, зачем-то аттестат и свою медаль и на электричке добралась до города.

Найти нужный клуб не составило большого труда, а вот решиться туда войти получилось не сразу.

Я осознавала безумство своей затеи, еще больше смущал повод… Из-за парня? Даже из-за такого, как Артур? Это ужасно! Барышни тургеневских времен закидали бы меня своими опахалами. Но мы не в восемнадцатом веке, да и работа мне на самом деле не помешала бы.

А вдруг он догадается? Ну, почему я здесь...

Хотя вряд ли моя персона заинтересовала его настолько, чтобы копать так глубоко. А я вот очень, просто до безумия хотела хоть на чуть-чуть окунуться в его мир. Посмотреть, как он ведет себя с друзьями, что там с ним отдыхают за девушки, конечно. Да и вообще, глянуть хотя бы одним глазком, как развлекается другая молодёжь.

И я решилась.

Внутри клуба было темно и прохладно, играла ненавязчивая тихая музыка. В этот час бар еще был практически пуст, стойку подпирали скучающие официантки.

– Привет, девчонки. У кого я могу узнать по поводу работы?

Высокая блондинка окинула меня внимательным взглядом:

– Официантка?

– Да.

– Поднимайся на второй этаж, там направо по коридору, третья дверь. Увидишь.

Я послушно поднялась по закрученной металлической лестнице наверх, с каждым шагом ощущая, как глухо бьется мое сердце. Было немного волнительно – что я вообще творю?! Я с ума сошла, не иначе! Но желание все-таки сделать этот шаг было сильнее.

Не зря же я сюда ехала. Я должна попробовать. Должна! Даже не ради него, ради себя самой. Выйти уже, наконец, из зоны комфорта.

Трижды постучав в третью дверь и не услышав приглашения войти, я, набравшись наглости, решила заглянуть сама:

– Простите, можно?

В большом кожаном кресле спиной ко мне сидел темноволосый мужчина с огромными волосатыми руками. Его предплечья были настолько мохнатыми, что я даже засомневалась, человек ли это вообще.

– Извините! Я войду?

Мужчина повернулся вместе с вращающимся креслом и вперил в меня до ужаса неприятные сальные глаза навыкате.

– Я вас внимательно.

– Я пришла устраиваться официанткой, видела в интернете объявление, – мой визави смотрел на меня абсолютно нечитаемым взглядом, что сразу понизило градус моей решимости. – Вам же… требуется?

– Ну, допустим.

– Мне нужна эта работа.

Он молчал, осматривая меня при этом с головы до ног. Осматривая долго и слишком уж пристально. Словно выбирая какую-то вещь, причем лично для себя.

Я уже подумала, что он понял, что я слишком молодая, начнет теперь дотошно интересоваться, где я работала раньше, и уже судорожно сочиняла правдоподобную легенду, как вдруг он неожиданно произнес:

– Ты мне подходишь.

*Лига Плюща – это объединение восьми самых престижных университетов США, которые отличаются исключительным качеством образования. Необычное название появилось благодаря растению, которое украшает старинные здания университетов.

Часть 3

Я даже не сразу поверила своим ушам.

– Простите?

– Работа твоя. Приступать можешь уже сейчас, вечером как раз будет аншлаг. Найди в зале администратора, она тебе здесь все покажет и выдаст форму.

В горле пересохло. И от внезапности всего происходящего, и от радости, и от небольшого страха, куда я ввязалась.

– Уже сейчас приступать? То есть прям сегодня?

– Ну я же уже сказал, – повторил он и, откинувшись на спинку кресла, снова окинул меня изучающим взглядом из-под полуопущенных век. – Паспорт оставь пока для оформления. Потом ко мне за ним зайдешь.

Выходила из его кабинета я в полнейшем раздрае. Все получилось так быстро и легко, что даже немного выбило из колеи. Но в то же время вселило оптимизм, что так же просто получится и все остальное.

Только уже спустившись вниз, я подумала о том, что теперь скажу маме, она же думает, что я на дне рождения и приеду вечером. А какой теперь вечер, если они работают до последнего клиента!

Как рассказать ей о такой работе? Она же меня убьет! Я даже знала, что именно она скажет: "Тебе нужно готовиться к поступлению, а не рюмки разносить". И она будет абсолютно права! Но что сделано, то уже сделано, сдавать назад – проявить трусость. Поэтому я написала ей сообщение и обманула – впервые в жизни по-крупному, – сказав, что останусь ночевать у Лиды. А после отключила телефон, потому что знала, что она обязательно позвонит, а врать словесно я не смогу.

Этот разговор я решила отложить до дома.

– Где работала раньше? – спросила администратор Алла, провожая меня в подсобное помещение.

– Да так, в одном ресторане.

– А точнее?

– Секрет, – ляпнула я, надеясь, что шутка удалась, но Алла вдруг одобрительно поджала губы.

– "Секрет" хорошее заведение, я туда устроиться в свое время не смогла. Не взяли. Ну, раз там работала, значит, объяснять принцип тебе не нужно. Закреп за столом, клиентов не отбиваем, никакого флирта с посетителями и все в том же духе. Вот твоя форма, утюг там, – и пихнула мне руки сложенную одежду. – Как переоденешься, выходи в зал. Только побыстрее, ладно?

– Да вас там и так много, а зал почти пустой.

– Это пока пустой. Скоро здесь будет не протолкнуться.

Слова ее оказались пророческими.

Часа три я просто слонялась по заведению, осматривая, как и что, училась вбивать в электронный блокнот наименования и запоминала нумерацию столов. Не слишком-то и сложно, я даже вполне достойно обслужила один стол, правда, заказали там всего один кофе. А вот потом… Потом народ посыпался как из рога изобилия. Как прорвало. Бар, как и танцпол, наполнялся с невероятной скоростью. Я прокололась со вторым же заказом, принеся совсем не то, благо парни пришли уже хорошо навеселе и ничего не заметили. Даже оставили тысячу рублей чаевых. Тысячу! Я обалдела.

Изобилие лиц, разномастный аромат парфюма, громкий смех, музыка и вспышки камер мобильных телефонов.

Ближе к одиннадцати вечера у меня жутко разболелась голова, я путалась в буквах, столах и даже залах, забредя несколько раз в соседний. А вопрос "чем заправлен салат Цезарь" совсем выбил меня из колеи, к счастью, я вовремя вспомнила, чем заправляет такой салат мама, и наобум выпалила "вустерский соус". Мне повезло, я угадала. На этом везение закончилось, и я снова прокололась уже на следующем столе, вбив в блокнот свинину вместо говядины, а парень оказался мусульманином...

Я так устала, наслушалась столько "приятностей" в свой адрес, что уже проклинала себя за "гениальную" идею внедриться сюда. К тому же время близилось к полуночи, а Артура все не было.

Да что же я за дурочка-то такая! С чего я вообще взяла, что он придет? С чего решила, что он ходит сюда каждую субботу? Ориентируясь только на снимки его друзей в соцсети?

Я совсем помешалась на нем, это ненормально!

Я каждый раз говорила это себе: когда подсматривала в окно, когда пробиралась в его комнату. Все понимала, но противиться чувствам не могла. Они были сильнее разума.

Наверное, меня прокляли самым проклятым проклятием, наслав невзаимную любовь. Осталось найти, кому же я настолько помешала.

Может, какая-нибудь моя прабабка была ведьмой, и это карма? Не зря я рыжая...

Надо найти семейный альбом.

– На тебя сегодня уже две жалобы поступило, – поделилась Алла. Она явно была не в духе. – Такое ощущение, что ты первый день поднос в руках держишь. Нодар недоволен.

– Кто такой Нодар? Тот иудей с кошерной пищей? Или какой там – халяльной?

– Нодар – это наш босс.

– А-а... Прости, никак не войду в колею.

– Еще одна жалоба – и не придется входить.

Тем самым она открыто дала понять, что моя работа в "Пыли" висит на тоненьком волоске.

Признаться, в какой-то момент я уже хотела натворить что-то специально, чтобы меня наконец уволили, и я вырвалась из этого шумного гламурного ада. Хотела – ровно до той секунды, пока не увидела, как в переполненный зал вошел Он...

В первую секунду мне показалось, что это иллюзия, принятая за действительность – после такой кутерьмы неудивительно. Но нет, это был на самом деле он, Артур. Рядом я увидела его друзей – Натан и, кажется, Барс, по крайней мере, так они были подписаны на фото. Еще с ними были две девушки, конечно, эффектные и яркие, других в окружении Вишневского просто не водилось.

Если до этого я просто изнемогала от усталости, то теперь ощутила прилив ложных сил. Адреналин покалывал кончики пальцев, приток крови пощипывал щеки.

Я знала, что столы раздает администратор, не понимала, по какому принципу, но здесь я просто не могла полагаться на волю судьбы и настроение Аллы, поэтому схватила блокнот и первой рванула к столу, который заняла вновь прибывшая компания.

– Что-то выбрали? – выпалила я, не сводя глаз с Артура.

Тот вальяжно сидел, в прямом смысле развалившись на диване, сосредоточенно копаясь в телефоне. Даже глаз не поднял.

– Мы только пришли. Позовем, – недовольно прогнусавила высокая брюнетка, тряхнув вытянутыми до зеркального блеска волосами.

Я отошла в сторону, не выпуская из зоны видимости Вишневского. Ни черта он не был другим вне дома, точно такой же: надменный и холеный парень "с иголочки".

Я вдруг подумала о том, что он вообще здесь делает, видно же, что ему до смерти тут скучно. Как сел, выбрав удобную позу, так и не пошевелился те десять минут, что я наблюдала за ним, ожидая. Одна рука вытянута вдоль спинки кресла, в другой айфон.

Несмотря на слегка заносчивый вид, он был... идеален, конечно. Все как обычно. Если уж и любить кого-то, то только такого, как он. Тогда, пять лет назад, у меня просто не было ни единого шанса не влипнуть.

– Иди, чего застыла, – подтолкнула меня одна из девочек-официанток, имени которой я не запомнила. Оказалось, меня уже довольно долго пыталась дозваться брюнетка, пока я стояла и гипнотизировала Артура.

– Что-то выбрали? – снова повторила я на автомате, по-прежнему смотря на Вишневского, который опять и бровью не повел.

– Само собой, уже выбрали. Два "Беллини", брускетта с розовой сальсой, щека тунца блюфин на гриле и чивас.

Я кивала, машинально тыкая на картинки блюд на экране планшета.

Почему он даже не посмотрит? Ответ прост – зачем ему смотреть на какую-то там официантку?

Тупо! Тупо! Тупо!

Не нужно было сюда приходить. Вся затея от и до была глупой! Когда я уже, наконец, повзрослею!

– Ты меня слышишь вообще, эй? – вернул меня в реальность недовольный тон брюнетки. – Или я с пустотой говорю?

Я перевела на девицу нахмуренный взгляд. Только скандала мне в первый рабочий день не хватало. Впрочем, в первый и последний, какая теперь разница.

– Я все слышу. Два "Беллини", щека тунца блюфин, брускетта с розовой сальсой, чивас и "Блэк Ангус".

– Какой еще блэк ангус? Я не заказывала этого. Овца криворукая!

– Ксю, остынь, – лениво пресек ее блондин, тот самый Натан с фото из инсты. – Хорош рычать уже.

– Но она реально тупая! Понаберут быдло в приличное заведение.

Ну, знаете ли...

Да, я никогда не жила в роскоши, и тряпок у меня таких нет и не будет, но чтобы обращаться со мной ТАК…

– Может, вы пельмени закажете? Наши фирменные.

– Не поняла…

– Судя по вашим губам, вы их любите.

Натан громко заржал, прыснув на стол напитком. Не прекращая угорать, вытер рот рукавом. Артур тоже криво улыбнулся и только сейчас соизволил оторваться от телефона и поднять на меня ленивый взгляд. Прищурился. И только потом в его глазах блеснуло узнавание.

– Я не поняла, ты совсем берега попутала, овца? – вспыхнула, судя по всему, Ксения. – Я сейчас хозяину вашему наберу, он тебя нагнет, мало не покажется. Полы тут вылизывать будешь.

– Ксю, без обид, но свисток у тебя реал перебор.

– Урод! – она пихнула ржущего Натана локтем и полезла в клатч за айфоном. – Ща-ас, подожди, был у меня его номер.

Мне было все равно, что там щебечет эта нервная гусыня, я смотрела только на Вишневского.

– Телефон убери, – негромко, но уверенно произнес он, адресуя слова "Ксю", но глядя при этом на меня.

– С какого это фига? – завизжала брюнетка. – Она меня оскорбила!

– Сначала за своим языком научись следить. Убирай, – и перевел на нее не терпящий возражений взгляд.

Губастая помялась, поматерилась под нос, но телефон все-таки в сумку бросила.

– Неси заказ. И воду без газа туда доложи, – Вишневский кивнул на мой планшет и снова откинулся на спинку кресла. Оживил экран телефона. Как будто и не было вот этого всего. Хотя для него, может, и не произошло ничего сверх, но я же сделала для себя некие выводы.

Как он ее на место поставил? Не меня – ее!

На кухню я буквально летела, не потрудившись даже глупую улыбку с лица стереть. Было невыносимо, просто чертовски приятно. И вроде бы ситуация произошла так себе – меня оскорбили, но оскорбленной я себя больше не чувствовала. Ну что поделать, если у человека ума и такта нет? Своего же не дашь.

Набрав на поднос то, что можно было отнести прямо сейчас, а именно напитки, я, лавируя между людьми, в прямом смысле пробиралась обратно к столу. Мне было плевать, что я снова увижу ту хамку, все равно. Главное, что там Артур, и он на моей стороне, теперь я это знала.

В воздухе и до этого висело сизое марево от кальянов со второго этажа, но теперь дышать стало совсем невыносимо, даже слезы на глаза навернулись. А у меня тушь на ресницах, хороша же я буду!

Стараясь удержать поднос в одной руке, попыталась аккуратно поднять другую и убрать из уголков глаз влагу. Конечно, все содержимое подноса сразу же поехало набок и с грохотом рухнуло на пол. Я ожидала выволочки от администратора, смешков или издевательств со стороны посетителей, но точно не того, что произошло дальше...

Часть 4

– Это же газ! Дотропил! – прокричал кто-то, и началось такое… Шум, крики, суета. Все резко повскакали со своих мест и, прикрывая лица чем попало, ринулись к выходу.

Началась настоящая паника.

Я понятия не имела, что это за газ такой, но, видимо, именно из-за него так невозможно зачесалось в горле и заслезились глаза.

Это что? Какое-то нападение?

Хулиганство?

Террористы?

Что?!

Прижалась спиной к колонне и, приподняв подол рабочего фартука, вытерла залитое слезами лицо. На секунду зрение ко мне вернулось, и я увидела, как толкнули симпатичную девушку в черном платье, и та полетела навзничь на пол. А еще увидела высокого мужчину то ли в военной форме, то ли в форме омоновца, надвигающегося прямо на нее.* А после вырубили свет…

Стало по-настоящему страшно. Лишиться зрения в месте, где совсем не ориентируешься – это настоящая катастрофа. Кругом творилась настоящая вакханалия из нецензурной ругани, женских визгов и звуков падающей мебели.

Меня же здесь раздавят…

Я понятия не имела, как следует вести себя в таких случаях, но интуитивно почувствовала, что лучше пока стоять и не шевелиться, дышать через мокрую ткань фартука, на который так удачно разлился при падении заказанный Вишневским стакан воды.

Идти в гущу людей нельзя! Меня там точно покалечат! Давка – самое страшное оружие массового поражения.

Я читала про себя молитву, которую выучила еще в детстве. Слова путались в голове, и кажется, к слезам от газа присоединились слезы страха.

Вдруг я ощутила на своем плече чью-то ладонь и только собралась смахнуть, как услышала до боли знакомый голос:

– Веснушка.

Артур?..

Артур!

Вишневский!

– Да, да, это я! – я отбросила фартук и нашла в абсолютной темноте его руку. Вцепилась, как в спасительную соломинку. Хотя, по сути, он ею для меня и был. – Что здесь происходит?

– Пошли отсюда, – он крепче перехватил мою руку и потянул куда-то. Пару раз мне наступил кто-то на ногу и ощутимо врезался в бок, но все это было ничто по сравнению с тем, что я сейчас ощущала.

Он как-то меня отыскал. В практически полной темноте! Меня не раздавят!

– Куда мы идем? – перекрикивая шум, спросила я, но он ничего не ответил, довольно уверенно шагая куда-то вперед. Потом мы куда-то завернули, еще раз, я ощутила запах табака и совсем едва уловимый – дезинфицирующего средства.

Туалет. Ну конечно!

На мгновение Артур отпустил мою ладонь, и я моментально лишилась точки опоры.

– Артур! – я вытянула вперед руки, слепо шаря ими в темноте. – Артур! Где ты?

– Иди сюда. Умывайся.

Только теперь я услышала шум бьющей о кафель струи воды.

Я двинулась на звук и, снова ударившись многострадальным бедром, неуклюже наклонилась над раковиной. Набрала пригоршню холодной воды, как следует промыла глаза. Потом умылась еще раз, снова и снова… Попробовала открыть глаза, и – о, чудо! – сквозь щелки распухших и до сих пор почесывающихся век увидела очертания дверей кабинок, свет луны, пробивающийся в небольшое окно почти под потолком, и его – Артура. Не очень хорошо, конечно, только силуэт, но этого было достаточно, чтобы всю меня, до кончиков пальцев ног, затопило невероятным чувством благодарности.

Не выдержав порыва, я сделала шаг и обняла его, прильнув щекой к ткани черной рубашки.

– Я так испугалась, спасибо тебе. Я на самом деле думала, что меня там затопчут. Или убьют. Мне показалось, что я слышала что-то похожее на выстрелы.

– Это они и были.

– Серьезно?! Настоящие выстрелы?!

– Серьезнее не бывает.

– Кошма-ар... И часто здесь подобное происходит?

– Оставим на потом это все, ладно? – бросил он немного раздраженно. – Знаешь, что за этим окном?

– Понятия не имею, я здесь сегодня впервые.

– В мужском туалете или вообще в клубе?

– А это мужской? О, Господи.

– Открыть сможешь?

– Что открыть?

– Окно, – терпеливо пояснил он, и я подняла взгляд наверх. Неуверенно дернула плечом.

– Можно попробовать.

– Тогда иди сюда, – он опустился на корточки и похлопал себя по плечу. – Забирайся.

Раньше я бы никогда, ни за что… Но сегодняшний день прямо-таки был днем открытий.

Сбросив балетки, я аккуратно поставила сначала одну ступню на его плечо, потом другую. Медленно разогнулась и тут же вцепилась пальцами в закрытую створку окна. Открыть его оказалось проще простого, обычный механизм. Помещение сразу же стало заполняться свежим воздухом. Если так, конечно, можно назвать воздух центра ночной столицы.

– Что там внизу? – спросил он, терпеливо выдерживая мой вес.

Я поднялась на цыпочки и высунула голову наружу – прямо под нами находился мусорный контейнер. К счастью, закрытый. Но всё равно…

– У меня плохие новости.

– И что там?

– Мусор.

– Твою мать… – сдержанно выругался он и, подумав секунду: – Ладно, спускайся.

Я осторожно слезла с его плеч и практически на ощупь нашла на полу свою обувь. Вишневский встал и, нахмурив брови, снова посмотрел на раскрытое окно.

– Через главный вход мы сейчас вряд ли нормально выйдем, к черному тоже не пробраться отсюда.

– И что же тогда делать?

Он перевел на меня взгляд, в котором, как мне показалось, блеснуло что-то похожее на азарт.

– Будем прыгать. Не боишься?

– Нет, – соврала я. Вернее, соврала наполовину: одна бы я ни за что, но с ним…

– Сейчас, тут стой, – он зачем-то пошел к выходу, совершенно сбив меня с толку.

Он что, уходит?

А я?

Что делать мне?!

Но он вернулся, удерживая в руках большой кожаный пуф. Приставил тот к стене, залез на него и, подтянувшись на руках... мгновенно скрылся за окном.

Выпрыгнул!

Я опешила.

Все-таки он меня тут бросил… Я шумно всхлипнула, едва сдерживая уже самые что ни на есть настоящие слезы.

Ну как же так? Даже слова не сказал… И куда мне теперь, как?..

– Полет нормальный, – раздалось за окном, потом послышался скрежет по асфальту, и вскоре в проеме появилась его рука. – Иди сюда.

Я еще раз шмыгнула и, вообще не понимая, что происходит, забралась на пуф. Признаться, плечи Артура были чуть выше, поэтому подтягиваться на руках сейчас было несколько проблематично. Но оставаться тут? Ни за что!

Собравшись с силами, я все-таки смогла забраться наверх и, как и парой минут ранее, высунула голову наружу: на крышке мусорного контейнера, как Элвис на главной сцене Манхеттена, стоял Артур. Такой же величественный и уверенный в себе.

– Не бойся, тут невысоко, – махнул рукой, поторапливая. – Давай, я тебя поймаю.

Я уверенно кивнула, больше себе, чем ему, и, подтянувшись еще немного, брошенным в окно скомканным фантиком полетела вниз.

Он успел поймать меня за секунду до моего позорного падения плашмя. Наверняка было бы больно. И стыдно. Но сейчас он держал меня за талию, и поэтому мне было вот абсолютно все равно на все происходящее вокруг.

М-да, когда я шла устраиваться в этот клуб, то и подумать не могла о подобном исходе.

Повторить снова? Пожалуй.

– Все нормально? – спросил он у меня, до обидного быстро убирая руки.

– Относительно.

Он кивнул, наверное, тоже больше самому себе, и спрыгнул с контейнера на землю. Молча протянул ладонь, помогая спуститься и мне.

Выдохнуть спокойно я смогла, только ощутив под подошвами твердую землю. Все происходящее казалось каким-то странным сном. Чтобы в моей размеренной жизни отличницы произошло что-то подобное? Побег из дома, устройство на работу, перестрелка, прыжок из окна, Артур...

Да наверняка сон, не иначе. И не смейте меня будить!

Неподалеку появился силуэт мужчины, который нес на руках, судя по голым стройным ногам, девушку... Подождите-ка, это же та самая девушка в черном из клуба. И тот омоновец. Выглядела она не слишком довольной: ругалась и даже молотила его по спине кулачками, но он продолжал молча тащить ее в неизвестном направлении.

Что происходит вообще? Похоже на то, как будто он ее... украл?

Но развить мысль дальше мне не дал голос Вишневского.

– Пойдем, моя машина на стоянке, – привычно спокойный, он отряхнул чистые колени и, опустив руки в карманы джинсов, зашагал за угол клуба.

Словно совершая променад на Елисейских полях. Словно вообще ничего не произошло.

В этом весь Вишневский. Отрешенность и хладнокровие, что бы вокруг ни происходило. Меня всегда это в нем восхищало. Не зря именно так его друзья и называли – Дзен.

– Из таких получаются отличные управленцы, – любила повторять мама, относясь с большим уважением ко всей их семье. – Парня ждёт большое будущее.

Испытывая неловкость за свой неряшливый вид, я ускорила шаг и поравнялась с Вишневским.

– Что это вообще было? – решилась внести ясность во всю происходящую этой ночью вакханалию.

– Какой-то урод пустил Дотропил.

– Что это – дотропил?

– Газ. Не смертельный, но неприятный.

– И часто здесь так развлекаются?

– Впервые столкнулся, но наслышан. Пускают, когда хотят навести шухер: кассу снять, например. Паника – отличная маскировка.

За углом у входа толпился напуганный народ, несколько полицейских машин и пара карет скорой помощи. А ещё я увидела грузовик с крупной надписью "Город ТВ". Быстро же работают.

Артур недовольно нахмурился и приостановил меня, вытянув руку.

– Пошли отсюда, иначе застрянем тут надолго.

Оставаясь незамеченными в толпе пострадавших и зевак, мы пошли к заметно поредевшей стоянке. Вишневский достал из кармана ключ и щелкнул брелоком – черный Лексус отозвался приветливым писком.

Я поверить не могла, что сейчас поеду с ним. В одной машине до самого дома. Вдвоем!

Это стоило того.

Все произошедшее сегодня – стоило.

– Артур! – раздалось визгливое справа, и на Вишневском рыдающим ураганом повисла брюнетка из клуба.

*Девушка в черном и мужчина в форме омоновца – герои из моего романа "Буду твоим первым". Как правильно заметили самые внимательные, действие этой книги происходит в том же самом ночном клубе "Райская пыль".

Часть 5

Увидев ее, я стиснула зубы, похоронив нашу романтическую поездку в коттеджный поселок.

Вот же прилипала, а! Даже если она по уши в него влюблена, что сомнительно, это не повод вести себя так. Я вот тоже неровно к нему дышу, но не вешаюсь же на шею. Кажется, он вообще не догадывается о моих чувствах.

– Я просто в ужасе, Артур! Что произошло? Я не вижу ничего толком! Это же кошмар! Кошма-ар!

Стоило признать, рыдала она совершенно искренне. Кажется, даже я так сильно не испугалась. Не зря говорят, что у "золотых" детей иммунитет к стрессовым ситуациям хуже.

– Мне там ноги все отдавили, и я сумку свою потеряла – от Луи. В прошлом месяце только из Милана мать привезла, – она шумно всхлипнула, продолжая прижиматься к нему всем телом. И к моему великому разочарованию, он не оттолкнул ее – стоял, небрежно опустив руки на ее осиную талию, затянутую в короткое кожаное платье.

Они так потрясающе смотрелись вместе: оба высокие, модно одетые, яркие, и я – растрепанная и облитом рабочем фартуке...

Интересно, у них было что-то? Судя по смелости объятий обоих – было.

Стало отчего-то так грустно. И стыдно. Словно в замочную скважину чужой спальни заглянула.

– Отцу позвонила, а он в аэропорту Дюссельдорфа. Обещал по приезде разобраться, что тут произошло. А выстрелы? Ты слышал? Так бабахало, что у меня уши заложило. Адель вообще куда-то в самое месиво затолкали. Ты видел сегодня Адель?*

– Можешь помедленнее говорить? У меня от тебя голова заболела.

– Отвези меня домой, ладно? Я в таком стремном виде, – она сделала движение рукой, которое знакомо всем девочкам – потянулась в попытке нащупать сумку. – Ну бли-ин, сумка!

Захныкала.

Кстати, моя сумка тоже осталась в клубе. А там мой телефон, медаль и… паспорт. Он же остался у этого Нодара. Вот черт.

– Ладно, поехали, – снизошел Вишневский. – Только сырость не разводи.

– Но моя сумка!

– Да у тебя этих сумок…

Переговариваясь, они двинулись к машине. А я осталась стоять.

Наверное, никогда еще я не чувствовала себя настолько лишней. И вроде бы ничего такого не произошло: он не мой парень, и отвезти меня домой он, кстати, тоже не обещал.

С чего я вообще взяла, что он собирался это делать?

Нужно просто незаметно уйти, чтобы не позориться еще сильнее. И больше никогда, ни за что, ни разу в его сторону...

– А ты куда это собралась? – раздалось за спиной, и я обернулась. Артур, свесив локоть, выглядывал из открытого окна авто. – Домой поехали.

– С ней?! – взвизгнула Ксюша. – Ты рехнулся? Это ж эта… – запнулась, проглотив ругательство, – из клуба.

– Иди-иди, – игнорируя ее вопли, тоном, не терпящим возражений, поманил меня Артур, и я решила, что корчить из себя сейчас гордую и независимую слегка неуместно. У меня ни денег, ни телефона – ничего. Поэтому развернулась и, нацепив на лицо невозмутимое выражение, подошла к авто. Вздрогнула, когда дверь плавно открылась сама по себе, приглашая. Ксюша фыркнула: "деревня" и отвернулась.

Всю дорогу она только и делала, что жаловалась. На все без исключения. Она ныла так много и таким отвратительным тоном, что я готова была выйти и идти до дома пешком, лишь бы не слушать ее монотонный скулеж.

– Мать там, наверное, с ума сходит, весь телефон оборвала, сто процентов. А он сел! И ноготь сломала, блин. Ну бли-ин… – хныкала она, рассматривая маникюр. – И есть так хочется… Может, заедем в японский ресторан?

– Я не голодный.

– А я – да.

– Вот дома и поешь.

Мне пришлось хорошо постараться, чтобы сдержать ухмылку. Молодец, Вишневский, так ей.

Кажется, мое довольное выражение лица не ускользнуло от его навязчивой спутницы: она обернулась и уставилась на меня, скривившись.

– А чем это у тебя тут так воняет? – картинно потянула она носом воздух, а потом помахала ладонью у лица, словно разгоняя смрад. – Фу, колхозом каким-то. А, у тебя же там нищенка на заднем сиденье сидит. Не забудь поменять потом обивку, а лучше вообще тачку, она же ее трогала.

– Рот закрой, Ксю, – не отводя внимательного взгляда от дороги, твердо произнес он.

Принцесса опешила. Повернулась всем корпусом к Вишневскому.

– Это ты мне?

– Ну а кому еще?

– Ты совсем офигел? Она же овца! На хрен она тебе вообще сдалась? Ты только глянь на ее прыщавую рожу.

– Это веснушки! – не выдержала я, подавшись вперед между передними сиденьями. – Или у тебя не только с губами, но и со зрением проблемы?

– Вот ты конченая...

– Обе замолчали, – строго пресек начинающуюся перепалку Вишневский. – Ксю, а ты остынь, иначе пешком пойдешь.

– Ты совсем, что ли, умом поехал, Дзен? – взвизгнула она. – Ты на ее стороне, что ли? Не на моей?!

– Я ни на чьей стороне. Не люблю, когда спокойную ауру моей тачки оскверняют.

– Тогда тормози, я с этим чучелом не поеду. И с тобой, предатель! – она демонстративно задергала дверную ручку. – Тормози, говорю!

Я не ожидала, но он действительно взял правее, и через несколько секунд Лексус прижался к обочине.

Пыл красотки немного поутих. Единственное, что выдавало нервозность, – раздувающиеся как капюшон кобры ноздри.

– И чего мы встали? – пропыхтела она через несколько секунд полной тишины.

– Выходи, – он лениво кивнул на открывающуюся дверь и отвернулся, созерцая в окно мелькающие мимо машины. – Не задерживайся, тут стоять нельзя.

– Да брось ты, я же пошутила.

– А я – нет.

Ксения гордо задрала подбородок и, окинув его взглядом: "надеюсь, ты несерьёзно?" несколько мгновений подождала ответа. Его не последовало – Артур по-прежнему был непробиваем.

Я сидела тише воды ниже травы, с интересом наблюдая за происходящим. Конечно, я знала, что он может быть бескомпромиссным, даже жестоким, но чтобы настолько...

– Я же сейчас реально выйду.

– Ну так возьми и реально выйди.

Не слишком красиво раздвинув ноги, она выбралась на шумную трассу и, убрав за уши разлетающиеся от ветра волосы, заглянула в салон:

– Ну ты и козел, Вишневский. И тачка у тебя дерьмо, даже дверью нормально не хлопнуть, – показав "фак", пошла вдоль обочины, ловя вслед одобряющие сигналы проезжающих мимо машин...

*Адель – героиня из моей книги "Буду твоим первым", которую утащил омоновец.