Цитаты из книги «Немезида», страница 4
однако полагал, что протянет несколько дольше, чем предсказывали доктора, не страдающие излишним оптимизмом. Правда, врачам известно по опыту, как страстно цепляются за жизнь умирающие, – благодаря этому они еще немного задерживаются в нашем бренном мире. А вот сиделки в больницах ждут не дождутся, когда больные умрут, и удивляются, если это не происходит в назначенный срок. Высказав свои мрачные взгляды врачу, они нередко слышат в отсвет: «Не удивлюсь, если он протянет еще несколько недель». «Очень мило, что доктор такой оптимист, – думает сиделка, – но, вероятно, он ошибается». Однако врачи редко ошибаются. Даже те, кто страдает от невыносимых болей, безнадежные, искалеченные, несчастные все равно хотят жить и готовы принимать таблетки, чтобы протянуть еще одну ночь. Они никогда не возьмут смертельную дозу, ибо не желают ускорить переход в тот мир, о котором ничего не знают.
Дом тоже был запущен. Из этого дома словно ушла любовь
–Не знаю, почему она не вышла за него, и никогда не слышала об этом, однако... – Мисс Темпл вздохнула. – Однако она умерла...
– Отчего?
Элизабет Темпл молчала и не отводила взгляда от пионов. Наконец произнесла одно лишь слово, как гром поразившее ее собеседницу:
– Любовь!
– Любовь?!
– Одно из самых страшных слов в этом мире, – пояснила мисс Темпл. В ее голосе прозвучали трагические нотки. – Любовь...
– Как прекрасны эти пионы, – вдруг сказала мисс Марпл. – Такие гордые... и вместе с тем такие очаровательно хрупкие!
– Его спроектировал Холман, – начала она, – где-то в 1800-м или 1798 году. Он умер молодым, а жаль. Он был гением.
– Очень печально, когда умирают молодыми, – заметила мисс Марпл.
– Неужели? – Голос мисс Темпл прозвучал странно.
– Но ведь они столь многого не успели сделать!
– Или многого избежали, – возразила мисс Темпл.
– Я прожила долгую жизнь, поэтому могу сказать, что ранняя смерть – это множество упущенных возможностей.
– А я провела долгие годы среди молодежи и считаю, что жизнь – это определенный период времени, замкнутый в себе. Как сказал Т.С. Элиот: «Век розы и век кипариса одинаков».
– Понимаю, о чем вы... Сколько бы ни длилась жизнь, она завершается смертью. Но неужели у вас... – она помедлила в нерешительности, – никогда не возникало чувство, что чья-то жизнь не завершена, потому что внезапно безвременно оборвалась?
Однако решила, что это продиктовано ее ксенофобией
эта дама, несомненно, личность и напоминает мне леди Эмили Уолдрон». Дама, о которой она внезапно вспомнила, была профессором Оксфорда. Мисс Марпл встретила эту леди вместе с ее племянницей однажды в обществе, но образ Эмили Уолдрон навсегда запечатлелся в ее памяти.
– Если помните, он был из тех, кто никогда не говорит о своих чувствах и личной жизни.
– Все знали о нем лишь то...– Что он очень богат. Вы ведь это хотели сказать, верно? Зная, что человек очень богат, вы уже не расспрашиваете о нем, то есть не пытаетесь узнать о нем больше. И, говоря: «Он очень богат» или «Он невероятно богат», невольно понижаешь голос – дух захватывает оттого, что ты знаком с настоящим Крезом!
– И кроме того, – заметила Эстер, – как говорится, мир тесен.– Да, в этом что-то есть. Видите ли, нам только представляется, будто мир очень велик и что Вест-Индия страшно далеко от Англии. Ну, я имею в виду, что могла бы познакомиться с вами в любом месте земного шара. В Лондоне или на Гавайях. На железнодорожной станции или в автобусе. Масса вариантов.
