Читать книгу: «Мидлион»

Предисловие

Посреди буйных вод невообразимо огромного океана лежал остров, названный в честь богини Таленды, наставлявшей людей на путь света и миролюбия. Некогда его жители считали себя единым народом, а дороги, проложенные между городами, не знали ни застав, ни пограничных укреплений. Однако бесчисленные войны, насилие и захваты раскололи остров на три части. Так возникли три развивающиеся и просвещающиеся империи: Мидлион, Лиарда и Таленда.

На западе острова простиралась Лиарда. Её столицей был Орион — живописный портовый город на севере империи, принимавший торговые суда и караваны из внутренних земель. Отличительной чертой Лиарды считалось стремление её жителей к покорению и приручению животных. Бойцовские гильдии отправлялись в Великие леса на севере острова, где выслеживали диких зверей и превращали их в верных компаньонов. Приручённые создания усиливали своих хозяев, охраняли поселения, сопровождали путников и защищали домашний скот от хищников.

Императрица Лиарды Анжел Эприон поддерживала этот путь развития. Она видела могущество государства не только в армии и магии, но и в способности прокормить жителей, сохранить поля и защитить деревни. При ней земледелие стало одной из опор империи, а союз человека и зверя превратился из старинного ремесла в признанное искусство. Лиардийские наставники учили, что настоящий покоритель не ломает волю животного, а заслуживает его доверие. На деле этому правилу следовали далеко не все, и за стенами гильдий нередко спорили о том, где заканчивается приручение и начинается подчинение.

Между Мидлионом и Лиардой располагалась империя Таленда. Её столицей был Снауфорд — древнейший город острова, стоявший у границы с Лиардой. Над городом возвышался огромный замок, возведённый на высоких холмах. Его башни были видны задолго до того, как путник приближался к городским воротам, а каменные стены хранили следы эпох, сменявших одна другую.

Главной ценностью Талендийского императорского замка считался его исторический статус. В нём находился Архив Таленды — так называли библиотеку императрицы Марганы Риост. Там хранились бумаги, собранные за все известные времена существования острова: договоры между богатейшими и знатнейшими семьями, генеалогические древа, свидетельства о владении землями, старые судебные решения и доказательства правомерности всего, о чём однажды мог возникнуть спор.

Таленда считала себя преемницей законов, принятых ещё до разделения острова. Поэтому её влияние основывалось не только на силе войск. Империя регулировала правовые отношения, сохраняла документы и выносила решения в межимперских конфликтах. Ни Лиарда, ни Мидлион не признавали за ней безусловного права судить соседей, однако обеим державам приходилось обращаться к Архиву, когда спор касался старых границ, наследования титулов или забытых обязательств.

Маргана Риост стремилась достигнуть новых высот в благоустройстве своей империи. Прирождённая архитектор и творец, она тонко понимала искусство и видела в городах отражение государственной воли. При ней Снауфорд расширялся, старые кварталы восстанавливались, а новые мосты, площади и общественные здания должны были показывать жителям, что закон способен не только запрещать и карать, но и созидать. Благодаря этому Таленда заметно превосходила соседей в градостроительстве.

Сильнейшей гильдией Лиарды считался «Дозор Таленды». Он тесно сотрудничал с гильдией «Божественный Клич» из Таленды и объединял знания воскрешения и изменения. В самой Таленде наибольшим влиянием обладало «Мировое Господство» — первая религиозная гильдия, обучавшая своих последователей лечению и поддержке. Союзы между гильдиями существовали дольше многих политических договоров, но и они зависели от личных клятв, соперничества наставников и интересов правителей.

На востоке острова лежала империя Мидлион. Её столицей являлся Мальин — крупный портовый город, через который проходили товары, знания и слухи со всех побережий. Император Амер Каливион стремился расширить познания в магии и разрушить границы, разделявшие гильдейские учения. За время его правления государство стало безопаснее: магические щиты покрыли города и лишили разбойников прежней возможности безнаказанно разорять поселения.

Однако безопасность имела свою цену. Перемещение жителей между империями ограничивалось. Пересекать границы дозволялось преимущественно представителям бойцовских и религиозных гильдий, причём в каждой державе действовали собственные требования к их силе и независимости. Эти ограничения вошли в число соглашений, предложенных Мидлионом на Межимперском совете.

Совет проводился ежегодно в крепости Скальдион. Она стояла на острове Притион, возвышавшемся среди вод озера, берега которого принадлежали всем трём империям. Место выбрали не случайно: ни один правитель не мог назвать его исключительно своей землёй. Здесь императоры и их советники обсуждали торговлю, границы, совместное существование государств и изменения в общепринятых соглашениях.

Мидлион объяснял пограничные ограничения угрозой, надвигавшейся под покровом ночи и магии. Её связывали с выпускниками гильдий, которые, получив знания, больше не желали подчиняться наставникам и государствам. Маг, освоивший сложное учение прежде простого, нередко быстрее овладевал менее сильными навыками. Чем больше таких людей появлялось на острове, тем труднее становилось отличить странствующего ученика от будущего преступника, наёмника или мятежника.

О Мидлионе, простиравшемся от побережья Великого океана до северного города Сноуфилд, слагали легенды. Им правил Амер из семьи Каливион, ещё не достигший тридцатилетия. Его сестра Авалия умерла в возрасте тридцати четырёх лет. Объявленная императрицей ещё в младенчестве, она много лет участвовала в развитии государства и делах за его пределами, но не оставила после себя наследника императорского трона.

Расследование смерти Авалии Каливион вёл Гильдейский совет. Несмотря на родство Амера с покойной императрицей, законность его правления вызывала споры. Одни считали его естественным наследником, другие утверждали, что близость крови не заменяет установленного порядка передачи власти. На юге от Мидлиона откололся богатый остров. Влиятельные семьи провозгласили его провинцией Литондрой и отказались признавать законность императорского трона Амера Каливиона.

В Мидлионе насчитывалось шесть крупных городов, вокруг которых образовалось столько же провинций. В их состав входили небольшие поселения, форты, отдельные крепости и замки. На юге находились Хэлсторн и Алдрэйн, разделённые двумя полноводными реками, полями и небольшими лесами. В центральной части располагались Оджейн и столица Мальин. На заснеженном севере стояли Лифсотн и Сноуфилд.

Мальин был не только столицей, но и средоточием религиозной жизни. Здесь находились главная часовня и одноимённая гильдия Милости Мовира. Сноуфилд служил пограничным городом и открывал путь к так называемому Северному имперскому тракту. Дорога начиналась в Мальине, проходила через Лифсотн и Сноуфилд, а затем уходила в сторону Лиарды.

Помимо городов и провинций, земли Мидлиона делились на автономные форты, крепости, порты и замки. Они могли принадлежать отдельным семьям или не иметь признанного владельца. Если род, владевший такой землёй, прекращал существование, собственность переходила городу и провинции, в пределах которых находилась. Именно поэтому сведения о происхождении семей, браках и наследниках имели не меньшее значение, чем сила гарнизонов.

Главной религией Мидлиона был мовиросфизм, названный в честь бога Мовира. Его алтари возводили в городах и вдоль дорог. Мовир считался одним из верховных божеств, уступавшим лишь своей матери Таленде. Жители империи гордились поклонением историческим богам, поэтому часовни тщательно охранялись властями и стражей. Наказание за осквернение святынь определялось отдельно для каждого преступника и зависело не только от содеянного, но и от места, где было совершено святотатство.

Государственная структура Мидлиона состояла из нескольких ведомств. Во главе находился император, а при его отсутствии — дворянин, носивший звание герцога Императорского трона. Следом за правителем стоял Совет лордов, в который входили все живущие дворяне высшего ранга. Совет влиял прежде всего на политику. Он не имел права самостоятельно назначать городских правителей или вмешиваться в религиозные и гильдейские структуры, но мог вносить предложения и не согласовывать решения нижестоящих организаций.

Ниже располагались Гильдейский совет и Гильдейский альянс. В Гильдейский совет входили представители семей из разных городов империи. Они выступали от имени своих поместий и могли наделять людей полномочиями по управлению провинциями, если сделанный выбор получал одобрение Совета лордов. Такое устройство должно было сдерживать единоличную власть, но на практике порождало союзы, взаимные обязательства и долгие споры между семьями.

Титулы образовывали особую иерархию трона. Низшим считался титул мастера. Обычно мастерами становились владельцы небольшой фермы или лавки в поселении, чей доход измерялся бронзовыми и серебряными лиордами. Выше стояли купцы: они владели полями, могли торговать в небольших городах и получали право на строительство, хотя не всегда имели право продавать возведённые здания.

Графы владели поместьями, крепостями и фортами. Им разрешалось торговать в городах, открывать собственные лавки и строить жилые дома для продажи или дарения. Высшим титулом считался лорд. Лорды входили в имперский Совет, могли предлагать изменения в государственном устройстве, наделять людей титулами вплоть до купеческого и выдвигать собственные кандидатуры на императорский трон.

Гильдейский альянс состоял из представителей гильдий, контролировавших истоки магии. Гильдиями называли учреждения, где обучали магическим и боевым искусствам. В общей системе выделяли шесть направлений: Гильдию метафизики и ментальности, Гильдию изменения, стихийные гильдии, Гильдии ближнего и дальнего боя, Гильдию Мовира и Гильдию некромантии.

Метафизика и ментальность включали пять навыков: эмпатию, телепатию, коллективный разум, управление и телекинез. Гильдия изменения также обучала пяти навыкам: невидимости, скрытности, призрачности, перевоплощению и иллюзии. Стихийное направление объединяло огонь, воздух, воду, землю, шторм и свет, а также три смежных искусства — огненный шторм, лёд и природу.

Ближний и дальний бой считались двумя равноправными направлениями. Ближний бой включал владение одноручным оружием, клинком, двуручным оружием и защитой. В дальнем бою изучали лук, арбалет и защиту. Гильдия Мовира обучала очищению и исцелению, а Гильдия некромантии — воскрешению, смерти и перерождению.

Всего в известных гильдиях насчитывался тридцать один навык. Тот, кто овладевал всеми, становился почти недосягаемым знатоком магии. Подобных людей было мало, но само их существование тревожило правителей. Если оставить такую силу без контроля, однажды на острове могло не остаться ни тех, кто знал его подлинную историю, ни тех, кто сумел бы передать её неискажённой.

Разделение острова не уничтожило память о прошлом. В каждой империи рассказывали собственную версию давних войн. Лиарда говорила о защите свободных земель, Таленда — о сохранении закона, Мидлион — о необходимости удержать порядок среди магического хаоса. Одни и те же имена могли принадлежать в этих рассказах героям, предателям или узурпаторам. Даже хранившиеся в Архиве документы не всегда прекращали спор: печать подтверждала происхождение бумаги, но не честность человека, составившего её.

После раскола старые дороги не исчезли. Они продолжали пересекать леса, равнины и горные проходы, но теперь упирались в заставы. Семьи, прежде жившие по разные стороны одного города, оказались под властью разных императоров. Купцам приходилось получать разрешения, священнослужителям — доказывать принадлежность к признанной гильдии, а странствующим магам — объяснять, чему и у кого они обучались. Те, кто не мог или не желал отвечать, выбирали тайные тропы.

Ограничения породили новый промысел. Проводники переводили людей через леса и болота, подделывали рекомендательные письма и продавали сведения о времени смены пограничной стражи. Среди них встречались как обычные мошенники, так и бывшие ученики гильдий. Некоторые помогали разлучённым родственникам, другие переправляли оружие, запрещённые книги и магические предметы. Власти трёх империй осуждали подобные занятия, но каждая из них тайно пользовалась услугами тех же проводников, когда государственные интересы требовали скрытности.

Межимперский совет должен был удерживать державы от новой войны. На заседаниях правители улыбались друг другу, обменивались дарами и подтверждали мирные соглашения. За закрытыми дверями советники спорили о каждом слове. Изменение торговой пошлины могло разорить пограничный город, признание старого брака — передать крепость другому роду, а допуск новой гильдии к перемещению между странами — нарушить равновесие сил.

Особенно остро обсуждался Мидлион. После смерти Авалии соседи не знали, считать ли Амера законным правителем или временным хранителем трона. Анжел Эприон предпочитала наблюдать и укреплять собственные земли. Маргана Риост обращалась к законам и архивным свидетельствам, но даже в Таленде не находили документа, который окончательно прекращал бы спор. Сам Амер действовал так, словно сомнения не имели значения: усиливал щиты, поддерживал гильдии и готовился защищать страну.

Смерть Авалии оставалась не только семейной трагедией Каливионов. Она изменила отношения между городами, дворянами и гильдейскими наставниками. Те, кто был обязан своим положением покойной императрице, опасались потерять влияние. Другие увидели возможность приблизиться к трону. Гильдейский совет, взявшийся за расследование, оказался перед опасным выбором: назвать виновного означало изменить будущее государства, а признать, что доказательств нет, — навсегда оставить подозрение над новым правителем.

Литондра стала первым открытым последствием этого недоверия. Богатые семьи южного острова располагали землями, портами и людьми, поэтому их отказ подчиняться нельзя было считать пустым жестом. В Мидлионе их называли мятежниками. Сами они утверждали, что защищают прежний порядок и не желают служить власти, чья законность не доказана. Пока спор вёлся словами, обе стороны собирали припасы и укрепляли берега.

Внутри Мидлиона тоже не существовало полного единства. Южные города жили иначе, чем столица, а северные провинции зависели от имперского пути и отношений с Лиардой. Хэлсторн и Алдрэйн разделяли реки и поля, но ещё сильнее их разделяли судьбы. Мальин богател благодаря порту и паломникам. Оджейн занимал важное положение в центре страны. Лифсотн и Сноуфилд держали северные дороги, по которым могли прийти как торговые караваны, так и чужие войска.

Гильдии связывали эти земли и одновременно дробили их. Ученик мог родиться в одной провинции, обучаться в другой, служить третьей семье и поклоняться наставнику, чьи интересы выходили за границы империи. Магические способности давали человеку место в обществе, но налагали обязанности. Чем редкостнее был навык, тем пристальнее за его владельцем наблюдали советы, правители и соперники.

Среди самих магов не было согласия о предназначении силы. Одни считали, что знания должны принадлежать государству, потому что только власть способна удержать их от преступников. Другие видели в гильдейском контроле попытку превратить свободных людей в оружие. Третьи искали забытые учения, не признавая ни запретов, ни границ. Именно таких искателей чаще всего связывали с угрозой, о которой говорил Мидлион.

Особый страх вызывало соединение навыков. Эмпатия без телепатии позволяла чувствовать чужие переживания, но вместе они открывали путь к коллективному разуму и управлению. Невидимость помогала скрыться, а перевоплощение и иллюзия позволяли уже не просто исчезнуть, а стать другим человеком. Стихийная магия могла согреть дом или уничтожить укрепление. Исцеление спасало жизнь, тогда как некромантия ставила под сомнение саму границу между жизнью и смертью.

Поэтому перечень из тридцати одного навыка был не обычным учебным списком. Он представлял собой карту возможностей, за каждую из которых боролись гильдии. Освоивший всё известное маг мог бы лечить и убивать, скрываться и управлять, разрушать стихиями и возвращать мёртвых. Ни один император не хотел видеть подобную силу в руках противника, но каждый мечтал заполучить её для себя.

На дорогах острова люди редко размышляли о великих замыслах правителей. Земледельцы заботились об урожае, купцы — о сохранности товаров, священники — о чистоте алтарей, а семьи ждали возвращения тех, кто отправился учиться, воевать или торговать. Но решения, принятые в замках и советах, постепенно проникали в их жизнь: меняли цену хлеба, закрывали границы, приводили стражу к дверям и заставляли выбирать сторону.

Обычный человек узнавал о переменах не из императорских указов, а по их последствиям. На постоялом дворе внезапно требовали новые бумаги, привычная дорога оказывалась перекрыта, а знакомый торговец больше не приезжал на ярмарку. Затем появлялись слухи: кто-то видел возле границы незнакомых магов, кто-то слышал о пропавшем отряде, кто-то уверял, что покойники снова ходят по ночам. Большинство таких рассказов рождалось из страха, но иногда вымысел скрывал правду, к которой власти ещё не были готовы.

В городах множились люди, способные извлечь выгоду из общей тревоги. Одни продавали защитные амулеты, другие обещали провести через магический щит, третьи выдавали себя за посланников влиятельных гильдий. Настоящие мастера старались отличить знание от обмана, однако даже они не всегда понимали природу найденного заклинания или древнего предмета. Магия острова была старше империй и не обязана была подчиняться созданным людьми перечням.

Храмы тоже становились участниками борьбы. Священнослужители Мовира призывали к очищению и милосердию, но среди них находились те, кто видел в чужой вере угрозу. Последователи Таленды напоминали о мире, хотя именем богини оправдывали решения, способные привести к войне. Чем чаще правители обращались к божествам, тем труднее было понять, где заканчивалась вера и начиналась политика.

И всё же между империями сохранялись связи, которые нельзя было разорвать одним приказом. Ученики помнили наставников из соседних земель, купцы поддерживали давних товарищей, а дворянские семьи были соединены браками и наследством. Даже стражники на противоположных сторонах границы иногда знали друг друга по имени. Эти незаметные отношения удерживали остров не хуже официальных соглашений, хотя любой новый конфликт мог превратить доверие в уязвимость.

Так остров, названный в честь богини света и миролюбия, жил в ожидании перемен. Три империи сохраняли мир, но каждая готовилась к тому дню, когда договоры окажутся слабее страха и честолюбия. Архивы хранили прошлое, гильдии создавали будущее, а смерть Авалии Каливион соединяла старые обиды с новыми угрозами.

История острова ещё не была дописана. Она продолжалась в судьбах тех, кто покидал родные города, искал пропавших близких, осваивал запретные силы и пытался понять, кому можно доверять. Их пути должны были пройти через имперские дороги, гильдейские замки и земли, где закон утрачивал власть. И каждый сделанный ими выбор мог приблизить остров либо к единству, о котором говорили древние предания, либо к новой войне.

Глава 1

В Мидлионе существовало немало стихийных гильдий, однако ни одна из них не внушала магам такого почтения и страха, как Гильдия Шторма. Её замок, носивший название Лик Тени, возвышался над Хэлсторном и считался единственным местом, где ещё сохранялось искусство подчинения молний. Многие смельчаки мечтали овладеть этой силой, но немногие решались отправиться за ней. Среди решившихся были два молодых путника из Алдрэйна — Аднилат и его двоюродный брат Микос. Их влекла не только жажда знаний. Они верили, что сила Шторма поможет им в поисках человека, исчезнувшего шесть лет назад.

Аднилат был невысоким, крепко сложенным юношей с тёмными волосами и карими глазами. Он владел эмпатией и телепатией, а в минуты опасности соединял сознания спутников при помощи коллективного разума. Микос, его младший двоюродный брат, казался полной противоположностью: высокий, худощавый, светловолосый и зеленоглазый. Его дарами были невидимость и скрытность. Вместе они покинули спокойный Алдрэйн и направились в Хэлсторн. Дорога вела через Оджейн, чьи стены оплетали ядовитые лианы, и мимо холодного Сноуфилда, окружённого ледяными холмами. Однако ни один из этих городов не сулил таких опасностей, какие ожидали путников в конце пути.

Хэлсторн славился мятежами, кражами и жестокостью, но когда-то он мало отличался от Алдрэйна. Оба города находились на юге Мидлиона, жили под одним солнцем и были окружены похожими лесами и полями. Между ними устраивали ярмарки, а вдоль дороги стояли статуи и цвели сады. Теперь от прежнего благополучия почти ничего не осталось. Хэлсторн медленно умирал, и даже его жители, казалось, уже не помнили, когда началось падение.

И всё же именно здесь находился Лик Тени. Шторм считался одной из самых трудных стихий: магическая энергия наполняла тело током, и тот, кто не умел ею управлять, погибал в мучениях. Рассказывали, что неудачникам молнии разрывали вены изнутри. Со временем желающих становилось всё меньше, а Гильдия Шторма приобрела славу одновременно величайшего и проклятого учения. Большинство магов предпочитало леса и болота одному лишь упоминанию о дороге в Хэлсторн.

Аднилат и Микос не могли позволить себе отступить. Их собственные способности помогали скрываться, чувствовать намерения окружающих и разговаривать мысленно, но не давали силы, способной изменить исход настоящей битвы. Шторм мог стать тем преимуществом, которого им недоставало в поисках Джодоса — старшего брата Микоса, покинувшего Алдрэйн шесть лет назад. Джодос был на три года старше Аднилата, отличался жаждой знаний и удивительной способностью быстро постигать новые учения. Именно эта жажда однажды и увела его из дома.

Никто не знал, что с ним случилось. Одни говорили, будто Джодос основал собственную гильдию и изучает запрещённые заклинания. Другие уверяли, что он примкнул к разбойникам. Оба слуха звучали правдоподобно и одинаково пугали семью, но Аднилат и Микос отказывались строить выводы на чужих пересудах. Им требовалась правда, какой бы она ни оказалась.

В Алдрэйне оставалась Викта, младшая сестра Аднилата. Она была на год младше Микоса, изучала алхимию и помогала служителям церкви Мовира. Лазурные глаза и длинные русые волосы придавали ей обманчиво хрупкий вид. Братья не взяли Викту с собой: путь казался слишком опасным для девушки, только начинавшей осваивать светлую магию. Перед отъездом они заверили её, что помощь церкви и занятия алхимией не менее важны для поисков, чем оружие и заклинания.

После исчезновения Джодоса Микос часто приходил к Аднилату и Викте. В детстве они играли в маленьком домике, который сами построили в лесу, а став старше, собирались там, чтобы говорить о том, чего не решались обсуждать со взрослыми. Со временем каждый из них понял: воспоминания о безмятежном детстве неизменно заканчивались на том дне, когда Джодос ушёл. В том же лесном домике все трое поклялись найти его, сколько бы времени это ни потребовало.

Первые дни пути проходили среди зелёных полей и светлых перелесков. Братья рассуждали о том, как изменится Мидлион, если алтари Мовира появятся во всех поселениях, и вспоминали противоречивые рассказы о священниках Милости. О них слагали и благодарственные песни, и мрачные баллады. Постепенно птичьи голоса стихли, краски померкли, а дорогу окутал тяжёлый туман. Когда из серой пелены показались огромные ворота Хэлсторна, даже Микос перестал шутить.

За воротами их встретили горы тел. Во взглядах местных жителей застыло отчаяние, словно город много лет жил под проклятием или так и не оправился от чумы. Раненый скот едва передвигался по загонам, тщетно разыскивая свежую траву и воду. Ржавые створки городских ворот всё ещё выглядели крепкими, но всё, что они защищали, медленно превращалось в руины. На утёсе над городом возвышался Лик Тени. Чтобы добраться до него, путникам предстояло пройти через весь Хэлсторн.

У подножия утёса путники заметили единственное здание, из трубы которого поднимался дым. Над покосившейся дверью висела выцветшая вывеска с изображением медного котла. Внутри пахло кислым пивом, мокрой древесиной и травами. За стойкой появилась молодая женщина в тёмном переднике. Она окинула братьев быстрым, настороженным взглядом, но улыбнулась.

— Не часто к нам приходят по своей воле, милорды. Я Ариэтт, управляю этой таверной. Сегодня есть горячая похлёбка и пиво, которое пока ещё не успело испортиться.

— Похлёбки будет достаточно, — ответил Микос. — И, если позволите, немного сведений о Лике Тени.

Улыбка Ариэтт дрогнула. Она поставила перед гостями две миски и уже собиралась отойти, когда с дальнего конца зала послышался хриплый смех.

— Сведений им подавай! — крикнул седой старик, прижимая к груди кружку. — Два юнца решили выучить Шторм. Вот умора. Закажите сразу и саваны!

— Равео, довольно, — резко сказала Ариэтт. — Или позвать Таврию, чтобы она отвела тебя домой?

Старик недовольно заворчал, но замолчал. Ариэтт пододвинула стул к столу братьев.

— Не принимайте его слова за обычную пьяную болтовню. Много лет назад сюда приходили опытные маги. Некоторые ради Шторма осваивали три стихийные гильдии, другие выдавали себя за священников, чтобы получить доступ к закрытым знаниям. Они входили в Лик Тени и не возвращались. Те немногие, кто всё же спускался обратно, уже не могли колдовать. Последние годы к замку не ходит никто.

Аднилат коснулся края миски и ощутил исходившее от Ариэтт беспокойство. Под ним скрывалось что-то ещё — воспоминание, слишком острое для простой городской легенды. Он не стал вторгаться глубже.

— Вы видели кого-нибудь из вернувшихся? — спросил он.

— Видела, — после паузы ответила Ариэтт. — Моего отца. Он прожил после этого три месяца и ни разу не рассказал, что произошло в замке.

Микос перестал улыбаться.

— Мне жаль.

— Жалость здесь никому не помогает. Если всё же пойдёте, не верьте первому, кто назовёт себя вашим проводником. В Лике Тени слишком много голосов и слишком мало правды.

Братья поблагодарили её за еду. У двери Микос пообещал заглянуть на обратном пути, но Ариэтт ничего не ответила. Она смотрела на них так, словно уже провожала покойников.

До выхода из таверны Аднилат задержался у окна. На противоположной стороне улицы женщина накрывала плащом неподвижного ребёнка, а двое мужчин молча разбирали завал у обрушившегося дома. Никто не просил помощи и не звал стражу. Город словно давно отучился надеяться на ответ. Аднилат почувствовал чужую боль и поспешно закрыл сознание: если позволить ей войти, он мог утонуть в ней ещё до подъёма к замку.

— Мы можем вернуться с подкреплением, — тихо сказал Микос, угадав его колебание. — Найти магов в Оджейне или хотя бы рассказать обо всём в Алдрэйне.

— И потерять ещё несколько недель. Если гибель города связана с Ликом Тени, к нашему возвращению помогать будет некому.

Они вышли под моросящий дождь. На площади сохранился постамент, но статуя лежала рядом, расколотая пополам. На её основании Аднилат различил стёртую надпись: «Шторм хранит тех, кто не склоняется перед страхом». Слова могли быть клятвой, предупреждением или злой насмешкой. Микос провёл ладонью по каменным буквам и первым направился к утёсу.

Тропа к замку давно заросла колючим кустарником. Чем выше поднимались братья, тем холоднее становился воздух. Заклинание света вспыхивало в ладони Аднилата и тут же гасло, будто темнота высасывала из него силу. У самого обрыва Лик Тени казался парящим над пропастью. Паутина стягивала его ворота, а каменные ступени были засыпаны обломками.

Аднилат трижды постучал. Ответа не последовало. Микос уже хотел обойти замок, когда створки распахнулись сами. Изнутри вырвался ледяной порыв, погасил их свет и потянул за собой. Стоило братьям переступить порог, как ворота с тяжёлым грохотом закрылись.

За ними лежал зал, превосходивший размерами весь дом Аднилата. Колонны уходили во тьму, а между ними висели оборванные знамёна с серебряными молниями. На мозаичном полу были изображены пять человеческих фигур, державших над головами чёрную звезду. Часть изображения кто-то намеренно разбил: от центральной фигуры остались только глаза, выложенные золотым стеклом. Куда бы ни отходили братья, эти глаза продолжали смотреть на них.

— Всё ещё считаешь, что это хорошая идея? — мысленно спросил Микос.

Аднилат связал их сознания, закрепляя нить коллективного разума.

— Хороших идей у нас не осталось. Поэтому держись рядом.

На стенах один за другим загорелись факелы. Их синеватого пламени едва хватало, чтобы различить пять фигур в конце зала. Впереди стояла немолодая женщина с угольно-чёрными волосами и золотистыми глазами. Серая мантия делала её почти частью каменной стены. По обе стороны от неё замерли светлоглазые близнецы, а позади — двое мужчин в тёмно-синих одеждах: один с двуручным топором, другой с посохом.

— Приветствую отчаянные души, — произнесла женщина бархатным голосом. — Здесь меня называют Скальд. Я хранительница Лика Тени и владею всеми стихийными гильдиями.

Аднилат попытался коснуться её мыслей. Вместо них он ощутил гладкую, холодную преграду.

— Я Микос, а это мой кузен Аднилат. Мы пришли из Алдрэйна, чтобы…

— Чтобы обуздать Шторм, — закончила за него Скальд. Её улыбка была лишена тепла. — Когда-то сюда являлись великие маги. Теперь приходят мальчики с дорожной пылью на сапогах.

— Значит, вы нас испытáете? — спросил Аднилат.

— Если бы вы знали, чего просите, уже бежали бы вниз по склону. Первое заклинание Шторма нередко становится последним: молния входит в кровь и разрывает человека изнутри. Вы готовы заплатить такую цену?

Микос почувствовал, как кузен усилил мысленную связь.

— Мы пришли не ради славы, — сказал он вслух. — Нам нужна сила, чтобы найти человека. Я готов рискнуть.

— И я, — добавил Аднилат.

Скальд представила остальных: близнецов звали Элизабет и Изабель, мужчин — Орион и Литен. Кто из них был кем, она намеренно не уточнила.

— До начала испытания отдайте оружие, — потребовал мужчина с топором.

Микос сжал рукоять кинжала. Отказ мог показаться страхом, согласие — глупостью. Аднилат уловил в мужчине нетерпение и странное ожидание, словно тот надеялся на сопротивление. Он едва заметно качнул головой. Микос вынул клинок, но положил его не в протянутую ладонь, а на пол перед собой.

— Мы пришли учиться, а не нападать. Пусть оружие останется здесь до нашего возвращения.

Женщина, назвавшаяся Скальд, несколько мгновений изучала его лицо, затем рассмеялась.

— Оставь себе. Внизу железо всё равно не защитит тебя от того, что там живёт.

— Тогда проститесь с теми, кого любите, — сказала она. — Возможно, воспоминания о них станут последним, что вы сохраните.

Факелы погасли. Над каменным полом закружился ветер, пахнущий озоном и мокрым железом. В темноте вспыхнули белые разряды. Они сплелись в человеческий силуэт, слишком высокий и тонкий, чтобы принадлежать живому существу.

— Кто просит моего покровительства? — голос призрака прогремел сразу со всех сторон. — Я вижу ваши сердца. Они чище сердец тех, кто приходил прежде, но чистота не равна достоинству. Откажетесь от испытания — умрёте сейчас. Примете его — возможно, немного позже.

Братья переглянулись и одновременно кивнули.

— В пещерах под замком спрятаны два амулета. Принесите их, и я решу, заслуживаете ли вы Шторма.

Призрак распался на искры. Элизабет и Изабель открыли решётчатую дверь в глубине зала и протянули братьям свиток.

— Карта подземелья, — сказали они в один голос. — Мы прошли похожее испытание. Наше, разумеется, было труднее.

Скальд тихо рассмеялась им вслед.

За решёткой начинался узкий спуск. Каменные стены мерцали вкраплениями чёрных кристаллов, по которым пробегали слабые молнии. Близнецы остались у входа. Через несколько десятков шагов их силуэты растворились во мраке.

Аднилат поддерживал мысленную связь, но чувствовал постоянное давление, будто кто-то пытался перерезать невидимую нить. Карта указывала на развилку, однако отмеченные на ней проходы менялись всякий раз, когда Микос разворачивал свиток.

В первом боковом гроте они обнаружили остатки лагеря: истлевшее одеяло, погнутый котелок и три пары обуви. Ни костей, ни следов борьбы рядом не было. На стене кто-то выцарапал одно слово — «НЕБО», повторив его десятки раз. Последние буквы уходили под самый потолок, куда человек не мог дотянуться без лестницы.

Микос хотел осмотреть вещи, но Аднилат остановил его. От грота исходила слабая тоска, похожая на зов. Чем дольше он вслушивался, тем отчётливее видел родной дом: Викта стояла на крыльце и просила их вернуться. Видение было таким убедительным, что он сделал шаг к стене.

Микос схватил его за плечо.

— Там ничего нет.

Картинка рассыпалась. Под ногой Аднилата обнаружилась трещина, за которой чернел глубокий провал. Ещё один шаг — и он сорвался бы вниз.

— Теперь верю Ариэтт, — передал Микос по мысленной связи. — У этого места действительно слишком много голосов.

— Нас водят по кругу, — передал он.

— Или проверяют, насколько быстро мы перестанем доверять собственным глазам.

Впереди послышался кашель. У стены сидела сгорбленная старуха в изорванной мантии. Цепи на её запястьях уходили прямо в камень.

— Помогите, — выдохнула она. — Найдите моё ожерелье. Без него я не смогу выбраться.

— Кто вы? — Микос не приблизился.

— Настоящая Скальд. Та женщина наверху — Вайлент. Она пришла сюда много лет назад, пленила меня и подчинила замок иллюзиям. Ей нужны новые ученики, чтобы кормить чары вашей силой. Амулетов, которые вы ищете, не существует.

Предупреждение Ариэтт всплыло в памяти Аднилата: не верьте первому, кто назовёт себя проводником. Но старуха была уже второй.

Он попытался прочесть её мысли и снова наткнулся на преграду — не холодную, как у женщины наверху, а болезненную, похожую на ожог.

— Здесь подавляют наши способности, — сказал Аднилат. — Микос, попробуй скрыть клинок.

Кинжал исчез, но почти сразу проступил в руке серебряным контуром.

— Значит, кто-то действительно мешает магии, — произнёс Микос. — Но это не доказывает, что вы говорите правду.

— И не должно, — ответила старуха. — Проверяйте. Только поспешите: Вайлент убивает тех, кто задерживается в пещерах.

Братья решили продолжить поиски. Даже если старуха лгала, ожерелье могло оказаться одним из амулетов или ключом к выходу. Они выбрали правый проход, где мерцало больше кристаллов. Вскоре туннель сузился, а дорогу перегородили толстые корни. Микос принялся рубить их кинжалом.

После каждого удара из древесины выступала тёмная жидкость, а по стенам прокатывался едва слышный стон. Аднилат чувствовал не боль растения, а отголоски множества человеческих страхов. Корни впитали воспоминания тех, кто проходил здесь раньше. Перед ним мелькали незнакомые лица: маг с обожжёнными руками, девушка в белой одежде священницы, старик, прижимавший к груди пустую шкатулку. Все они искали амулеты и все в конце концов возвращались к одной и той же развилке.

— Стой, — сказал Аднилат. — Мы повторяем их путь.

Он закрыл глаза и позволил чужим воспоминаниям пройти сквозь себя. Большинство обрывалось у левого туннеля, где испытание превращалось в бесконечный круг. Но один человек когда-то заметил поток холодного воздуха за корнями. Микос понял его мысль без слов и стал рубить выше. За переплетением открылся узкий проход, которого не было на карте.

Что-то звякнуло о камень.

Под корнями лежала почерневшая цепочка с овальным медальоном. На крышке едва угадывался знак молнии, разделённой четырьмя лучами.

— Слишком легко, — заметил Микос.

— Именно поэтому мне это не нравится, — ответил Аднилат.

Старуха схватила ожерелье дрожащими руками. Едва застёжка сомкнулась на её шее, ржавчина осыпалась, а камни вспыхнули синим светом. Цепи раскалились и лопнули. Морщины разгладились, спина выпрямилась, лохмотья превратились в серо-синюю мантию. В её ладони возник посох, окружённый беззвучными молниями.

Вместе с её обликом изменилась пещера. Кристаллы зажглись, открывая высеченные на стенах имена. Их были сотни. Под некоторыми стояли даты, под другими — знаки гильдий, а самые старые надписи почти стёрлись. Скальд коснулась ближайшего имени кончиками пальцев.

— Ученики, защитники, жители города. Вайлент заставляла их поддерживать иллюзию, пока от них не оставалось ничего. Я слышала каждого, но цепи не позволяли ответить.

Микос посмотрел на неё внимательнее.

— Если вы бессмертны, почему ожерелье оказалось там, где его могли найти случайные путники?

— Потому что бессмертие не означает всемогущество. Перед пленением я успела спрятать часть силы и направляла к ней тех, в ком ощущала сопротивление чарам. Многие слышали мой зов, но принимали его за очередную ловушку. Вы первые, кто усомнился и во мне, и в своих сомнениях.

Аднилат ожидал удара, но женщина лишь глубоко вдохнула, словно впервые за много лет почувствовала воздух.

— Моё имя Скальд Лионен, — сказала она. — Я глава Гильдии Шторма и посол Гильдейского альянса в южных землях. А теперь посмотрим, сколько ещё Вайлент успела украсть у моего дома.

Она коснулась посохом пола. Пещера содрогнулась, и на руках братьев появились амулеты: у Аднилата — латунный перстень с чёрной вставкой, у Микоса — браслет с такими же камнями.

— Это диофат, — объяснила Скальд. — Обсидиан, изменённый магией Великой войны. Лик Тени отзывается через него на волю владельца. Амулеты не сделают вас сильнее сами по себе, но позволят Шторму узнать вас.

— Значит, испытание окончено? — спросил Микос.

— Настоящее испытание началось в тот миг, когда вы усомнились в увиденном. Вы могли бросить пленницу, убить её или бездумно исполнить приказ Вайлент. Вместо этого вы искали правду. Для Шторма этого достаточно.

У входа в замок слышались крики. Вайлент приказывала собрать книги и готовиться к бегству. Когда Скальд вышла из пещеры, самозванка побледнела.

— Что вы наделали? — прошептала она.

Скальд подняла посох. Молния обвила Вайлент и сомкнулась вокруг неё прозрачной клеткой. Близнецы и двое мужчин попытались колдовать, но символы на их ладонях погасли. Иллюзия рассыпалась: золотые глаза Вайлент потемнели, роскошные мантии превратились в грязные плащи, а призванный ими призрак исчез вместе с остатками искусственной грозы.

— Вы столько лет прятались за моим именем, — сказала Скальд. — Теперь ответите перед теми, чьи жизни забрали.

Она провела братьев через зал. За каждым её шагом загорались факелы, трещины затягивались, а каменные блоки возвращались на разрушенные стены. Над Хэлсторном раздался первый настоящий гром. Ливень хлынул на улицы, смывая кровь и грязь. Из закрытых казарм выходили стражи, освобождённые от долгого заклятия сна.

Пробуждение давалось городу не без боли. Некоторые стражи падали на колени, не узнавая состарившихся родственников; другие обнаруживали, что их дома давно превратились в развалины. Жители, много лет жившие под чарами безразличия, внезапно вспоминали погибших и плакали прямо под дождём. Скальд не отворачивалась от их горя.

— Одной грозы недостаточно, чтобы всё исправить, — сказала она. — Камни можно вернуть на место за несколько мгновений. Людей — нет. Хэлсторну потребуются годы, и даже после этого он останется другим.

— Город был связан с Ликом Тени, — пояснила Скальд. — Пока Вайлент удерживала меня, всё вокруг умирало вместе с замком.

В восстановленной библиотеке она положила перед братьями тяжёлую книгу с серебряной молнией на обложке.

— Это свод заклинаний Гильдии Шторма. Книга не откроет вам знания, к которым вы не готовы. По мере обучения на её страницах будут появляться новые знаки. Шторм можно соединять с огнём, водой, воздухом и землёй, но каждое такое заклинание потребует владения обеими силами.

Микос коснулся обложки, и по пальцам пробежало покалывание.

— Вы знаете, зачем нам эта сила?

— Вы ищете Джодоса, — ответила Скальд. — Его след не исчез. Он лишь проходит там, куда обычный взгляд не проникает. Диофат ещё приведёт вас к ответам, но не спешите считать каждую найденную правду спасением.

— Вы встречали его? — Аднилат подался вперёд.

— Не здесь и не таким, каким вы его помните. Большего пока сказать не могу. Есть знания, которые меняют будущее уже одним своим произнесением.

Это был не тот ответ, на который надеялись братья, но впервые за шесть лет они получили подтверждение: поиски не были напрасны.

Скальд передала им книгу.

— Используете ли вы Шторм во благо или во зло, решать вам. Помните только: добро иногда рождает бедствие, а жестокость порой спасает тысячи. Сила не избавит вас от выбора — она лишь сделает последствия тяжелее.

Прежде чем отпустить их, она раскрыла книгу на первой странице. Серебряные линии сложились в простую схему: вдох, движение ладони и короткое слово, обозначавшее не молнию, а путь для неё. Аднилат повторил знак. Между его пальцами вспыхнула тонкая синяя нить и тут же погасла. Микос добился лишь сухого треска, зато его браслет ответил слабым сиянием.

— Не пытайтесь удержать разряд силой, — предупредила Скальд. — Шторм не терпит клетки. Направляйте его, но всегда оставляйте выход. Тот, кто замыкает молнию на себе, становится её последней целью.

Она велела им упражняться только вдвоём, пока книга не откроет защитное заклинание. Аднилат спрятал её под плащом. Вес тома ощущался непривычно, словно вместе с ним братья уносили из замка часть самой грозы.

Когда братья вышли из замка, Хэлсторн было невозможно узнать. Дождь утихал. С ветвей стекала чистая вода, на почерневших клумбах раскрывались первые цветы, а жители растерянно выходили из домов. Тела исчезли с улиц, разрушенные стены поднимались под действием магии, и над городом впервые за долгие годы проступило голубое небо.

У таверны их встретила Ариэтт. Она остановилась, увидев книгу и амулеты, затем посмотрела на оживающий Лик Тени.

— Значит, вы всё-таки вернулись.

— Мы обещали, — улыбнулся Микос.

— Тогда входите. Здесь есть человек, который ждал вас почти весь день. Мой племянник. Он утверждает, что должен продолжить путь вместе с вами.

Аднилат ощутил за дверью незнакомое сознание — собранное, настороженное и странным образом знакомое. На короткое мгновение перстень с диофатом нагрелся у него на пальце.

Братья переглянулись и вошли в таверну.

Глава 2

В таверне стало тесно. Жители Хэлсторна, ещё утром боявшиеся выходить из домов, теперь занимали все столы, обсуждали возвращение стражи и спорили, какой дом начнут восстанавливать первым. У очага сменяли друг друга барды. Даже Равео сидел непривычно тихо рядом с Таврией, словно опасался, что пробуждение города окажется сном.

Ариэтт провела Аднилата и Микоса к угловому столику. Их там ждал высокий светловолосый юноша с потёртой книгой в руках. Он попытался встать, задел коленом стол и едва не опрокинул кружку.

— Мой племянник Антэй, — представила его Ариэтт. — Тот самый человек, который решил, что двух безрассудных путников для одного города недостаточно.

Антэй смутился, но руку Аднилата пожал крепко. Голос у него оказался низким и немного хриплым, плохо сочетавшимся с юным лицом.

— Я состою в Гильдии Клинка. Хотел догнать вас у Лика Тени, но ворота закрылись раньше. Если вы продолжаете поиски, возьмите меня с собой.

— Ты даже не знаешь, кого мы ищем, — заметил Микос.

— Джодоса. В городе уже знают вашу историю. И знают, что без вас Хэлсторн продолжил бы умирать.

Аднилат осторожно коснулся его чувств. За неловкостью Антэя не скрывалось ни желания прославиться, ни жадности. Он испытывал стыд за то, что долгие годы наблюдал гибель города и ничего не мог изменить. Теперь ему требовалось доказать прежде всего самому себе, что он способен действовать.

Ответить Аднилат не успел. Таврия, сидевшая неподалёку, отложила кружку и подошла к ним.

— Взять спутника можно, но далеко вы не уйдёте. После закрытия границы с Лиардой Совет лордов изменил правила передвижения. На дорогах задерживают всех, кто путешествует без поручения города, гильдии или зарегистрированного клана.

— Из-за беженцев? — спросил Микос.

— Из-за страха перед ними, — поправила Таврия. — Император Амер Каливион объявил железную завесу. Люди бегут из приграничных земель через Сноуфилд, торговля останавливается, а под видом переселенцев на дорогах появляются разбойники. Совет решил, что проще подозревать каждого.

— Что требуется для создания клана? — спросил Аднилат.

— Не меньше трёх основателей, общая цель, представитель и город регистрации. Полномочия оформить всё это у меня есть. До вечера придумайте название и решите, ради чего собираетесь идти по Империи. Если ваши ответы не противоречат закону, Хэлсторн станет вашим городом-поручителем.

Антэй посмотрел на братьев с надеждой.

— Я согласен, — сказал он раньше, чем его успели спросить.

— Тогда нас трое, — Микос усмехнулся. — Осталось понять, что мы только что основали.

Ариэтт принесла похлёбку и подняла кружку за спасителей города. Посетители подхватили тост. Радость была шумной, почти отчаянной: людям хотелось за один вечер прожить все праздники, которых их лишили годы проклятия. Аднилату казалось, что за смехом всё ещё слышен плач. Хэлсторн пробудился, но исцелиться ему только предстояло.

Когда музыка стала тише, трое будущих соклановцев склонились над чистым листом.

— Цель очевидна: найти Джодоса, — сказал Микос.

— А что будет после? — возразил Антэй. — Найдёте его, и клан потеряет смысл.

Микос нахмурился, но не стал спорить. Аднилат записал несколько слов: знания, убежище, независимость.

— Поиски Джодоса останутся нашей первой задачей. Но клан должен пережить одно путешествие. Мы будем изучать гильдии и собирать людей, чьи способности дополняют друг друга. Со временем создадим место, где сможем жить по собственным правилам и защищать тех, кому больше некуда идти.

— Автономную территорию, — уточнил Антэй. — С землёй, мастерскими и собственной защитой.

— Звучит так, будто нам понадобятся годы и гора золота, — сказал Микос.

— Значит, цель подходит.

С названием спорили дольше. На листе появились Ксиндия, Криптэра, Амарант, Тэрион и ещё несколько вариантов. Антэй остановился на слове «Трюстания».

— Где-то я его слышал.

— В Трактании, — объяснил Аднилат. — Так называлось старое учение о связи разных магических направлений. Я изменил слово, но сохранил смысл.

— Я обучался при их гильдии, — удивился Антэй. — Теперь понимаю, почему твоё лицо показалось знакомым. Трюстания подходит: разные пути, соединённые одной целью.

Таврия внимательно выслушала их и развернула на столе плотный свиток. Когда она вписала имена основателей, чернила вспыхнули и проникли в пергамент серебряными нитями.

— Перед законом Империи объявляю о создании первого клана нового Хэлсторна. Клан Трюстания получает право путешествовать, принимать поручения и пополнять свой состав. Главой и представителем записан Аднилат Фатьен.

Она передала ему свиток, небольшую книгу в чёрном переплёте и шкатулку с амулетами. Внутри лежали браслеты и кольца с чёрными вставками.

— Камни похожи на диофат, — заметил Микос.

— Потому что это он. Скальд передала часть запасов городу. Свиток связывает амулеты с кланом и подтверждает принадлежность владельца. Книга позволяет вносить изменения, но каждую новую запись должен заверить уполномоченный города. Если свиток уничтожат, связь исчезнет, поэтому на него наложена защита от огня, воды и кражи.

Аднилат надел перстень главы рядом с кольцом Шторма. Камни на мгновение отозвались друг другу синим светом.

— Похоже, Лик Тени одобряет наше решение, — сказал Антэй.

— Или предупреждает, — ответил Микос.

Таврия попросила каждого основателя положить ладонь на свиток. Первым выступил Аднилат. Серебряная нить поднялась от его имени и коснулась перстня. Следом то же произошло с браслетами Микоса и Антэя. Аднилат ощутил присутствие спутников не так, как при коллективном разуме: связь не передавала мыслей, но позволяла понять, что оба живы и находятся рядом. В этом спокойном ощущении скрывалась огромная ценность — и не меньшая опасность.

— Можно ли через амулет найти человека? — спросил он.

— Пока тот остаётся членом клана, глава способен определить направление, но не расстояние, — ответила Таврия. — При сильной угрозе амулет подаст сигнал всем остальным. Не пытайся превратить связь в средство слежки. Свиток чувствует намерения главы и может лишить его права управления.

Она перевернула книгу и показала выдавленный на задней обложке знак весов.

— Клан — не маленькое королевство. Глава хранит свиток и говорит от имени остальных, но не владеет их волей. Любой участник может уйти, вернув амулет уполномоченному лицу. Если большинство потребует сменить главу, книга откроет страницу решения.

Микос удовлетворённо кивнул.

— Хорошее правило. Особенно для человека, который с детства любит командовать.

— Я старше тебя всего на несколько лет.

— Но пользуешься ими при каждой возможности.

Антэй наблюдал за их перепалкой с осторожной улыбкой. Напряжение, не покидавшее его с начала разговора, наконец исчезло. Он застегнул браслет и несколько раз повернул запястье, привыкая к весу камней.

— Впервые у меня есть дорога, которая начинается не с бегства из Хэлсторна, — сказал он. — Постараюсь не подвести вас.

— Начни с того, что перестань называть нас спасителями, — ответил Аднилат. — В замке мы выжили благодаря Скальд и удаче. Удачу нельзя записать в состав клана.

— Тогда запишем осторожность, — предложил Микос. — Она хотя бы иногда путешествует вместе с нами.

Ночь они провели в таверне. Утром Хэлсторн впервые встретил их солнечным светом. Вода бежала по очищенным каналам, на крышах перекликались птицы, а горожане разбирали завалы. Провожать путников пришла почти вся улица. Скальд стояла на балконе Лика Тени и не делала попытки приблизиться. Аднилат поднял руку в знак прощания; она ответила коротким кивком.

За воротами к ним подбежал незнакомец в дорожном плаще. За его спиной показались двое стражников. Юноша был худощав, а длинные белокурые волосы то и дело падали на голубые глаза.

— Подождите! Я Артон из Мальина. Возьмите меня с собой.

— За тобой гонится стража, — заметил Микос. — Не лучшее начало знакомства.

— Меня разыскивает дядя. Он считает, что графскому племяннику не место на дороге. Но я владею призрачностью, умею находить скрытое и слышал о вашем клане. Мне нужна возможность самому выбрать свою жизнь.

Стражники приблизились. Старший потребовал вернуть Артона домой и уплатить штраф за самовольное путешествие. Антэй отвёл его в сторону и долго торговался. Несколько золотых монет сменили владельца, после чего погоня потеряла интерес к беглецу.

Аднилат не спешил вручать Артону амулет.

— Мы ищем Джодоса, а не приключения. Иногда придётся идти туда, откуда можно не вернуться.

— Именно поэтому вам пригодится человек, способный стать призраком.

В его страхе не было лжи. Артон понимал опасность, но боялся возвращения к прежней жизни сильнее. Аднилат протянул ему браслет.

Так в путь отправились уже четверо: Аднилат и Микос, владевшие Штормом и своими прежними дарами, Антэй из Гильдии Клинка и Артон, обученный призрачности. Слухи о Джодосе приводили их в Оджейн, Сноуфилд, Лифсотн и Мальин, но каждый след заканчивался чужой ошибкой или старой выдумкой. В Мальине Артон помирился с дядей и представил спутников семье. В Имперской часовне клан получил благословение Мовира. В Оджейне они искали записи у травников, в Сноуфилде расспрашивали беженцев, в Лифсотне проверяли торговые книги. Никто не видел Джодоса достоверно.

Первой остановкой стал Оджейн. Ядовитые лианы на городских стенах раскрывали цветы только перед теми, кого признавали безопасным. Перед Артоном они сомкнулись, и ему пришлось трижды объяснять стражникам, что призрачность не делает человека преступником. В архиве травников нашлась запись о молодом маге из Алдрэйна, покупавшем редкий сок для защиты от молнии. Возраст и приметы совпадали с Джодосом, но дата оказалась слишком ранней: покупатель появился за два года до его исчезновения.

Из Оджейна они двинулись в Мальин. Артон всё медленнее шёл по мере приближения к родовым владениям. У ворот их встретили его братья Дэлл и Амер — оба в парадных доспехах и с выражением людей, заранее приготовившихся читать нотации. Однако вместо наказания они обняли беглеца. Дядя Артона, граф Виор Виолен, потребовал объяснений, выслушал историю Трюстании и неожиданно разрешил племяннику продолжить путь.

— Я могу запереть тебя в доме, — сказал он, — но тогда ты однажды сбежишь без людей, способных прикрыть спину. Ваш клан хотя бы знает цену дороге.

Три дня они провели в Мальине. Дэлл показал им казармы и двор Гильдии Клинка, Амер — архивы, где хранились копии имперских указов. В Имперской часовне священник Мовира возложил ладонь на свиток Трюстании. На пергаменте появился знак раскрытой ладони, усиливший защиту амулетов от проклятий. Аднилат надеялся найти среди храмовых записей сведения о Джодосе, но обнаружил лишь письмо без подписи, в котором некий путник интересовался закрытыми дорогами к Литондре. Доказать, что письмо принадлежало брату Микоса, было невозможно.

Сноуфилд встретил их ледяным ветром и праздником двух гильдий. Маги Воздуха поднимали над площадью снежные фигуры, а мастера Водного Дыхания превращали их в прозрачные статуи. Красота праздника резко контрастировала с лагерем беженцев за городской стеной. Люди из Лиарды жили в полотняных шатрах и ждали разрешения двигаться дальше.

Аднилат и Микос несколько дней расспрашивали переселенцев. Одна старуха вспомнила светловолосого юношу, называвшего себя Джодосом, но при описании выяснилось, что тому было не меньше сорока. Другой свидетель уверял, что видел искомого мага у закрытой границы, пока не потребовал плату за «точное направление». Аднилат прочёл в нём только жадность.

В Лифсотне они добрались до торговых книг. Через северный рынок проходили караваны со всего Мидлиона, и имя Джодоса трижды встречалось в списках нанятых проводников. Подписи отличались друг от друга. Кто-то пользовался именем пропавшего или обычное совпадение вводило их в заблуждение. Все три каравана ушли в разных направлениях и исчезли из записей после закрытия границ.

Каждая новая зацепка сначала возвращала надежду, затем отнимала её. Антэй оказался самым терпеливым: он переписывал даты и приметы, отмечал маршруты на карте и заставлял остальных отдыхать, когда поиски превращались в бессмысленное повторение. Артон добывал сведения там, куда официальных путников не пускали. Превратившись в полупрозрачную тень, он слушал разговоры перекупщиков и проверял закрытые склады. Ни одно нарушение не принесло им ответа, зато дважды едва не привело к аресту.

Шторм тоже требовал времени. По вечерам братья раскрывали книгу Скальд и упражнялись вдали от жилья. Первое заклинание позволяло направить небольшой разряд от одного металлического предмета к другому. Аднилат действовал осторожно, Микос всякий раз пытался увеличить силу. После того как молния расплавила походный котелок, Антэй запретил тренировки возле общего имущества.

Постепенно карта поисков сузилась до мест, куда было труднее всего попасть: закрытых империй и автономной провинции Литондры. Для перехода границы требовались связи, для морского пути — деньги и разрешение. Тогда Аднилат решил вернуться в Алдрэйн. В родном порту регулярно останавливалось торговое судно, ходившее к берегам Литондры.

Возвращение превратилось в праздник. Управительница таверны Миранда Литроен накрыла длинные столы запечённой уткой, рыбой, овощами и свежим хлебом. Пока Микос знакомил друзей с родственниками, Аднилат отправился к правителю города Роиснео Суизегу.

Кабинет Роиснео почти не изменился с тех времён, когда братья впервые просили начать поиски. Те же карты покрывали стены, но теперь на них появилось больше закрытых дорог. Сам правитель заметно осунулся. Он встретил Аднилата тепло, хотя усталость проступала в каждом движении.

— Стража проверила все земли, на которые распространяется моя власть, — сказал Роиснео. — Послания ушли в города Мидлиона, Таленду, Лиарду и Литондру ещё до закрытия границ. Ответов, способных подтвердить местонахождение Джодоса, нет.

— У нас появился след, связанный с диофатом. Скальд уверена, что Джодос жив или по крайней мере был жив после исчезновения. Мы хотим начать с Литондры.

Роиснео подошёл к окну. Внизу разгружали судно с синими парусами.

— Литондра сохраняет независимость и не любит, когда Империя вмешивается в её дела. Капитаны берут только торговцев, дипломатов и людей с поручением Совета.

— Тогда дайте поручение клану. Мы не просим золота или сопровождения — только право подняться на борт.

Правитель долго смотрел на перстень Трюстании, затем сел и составил указ.

— Эти бумаги позволят вам воспользоваться торговым судном. Но будьте осторожны. После железной завесы литондрийцы стали ещё подозрительнее.

Аднилат пригласил его на вечернее празднование, однако Роиснео отказался. Он объяснил это слабым здоровьем и необходимостью рано отдыхать. Аднилат почувствовал за вежливыми словами тревогу, которой правитель не хотел делиться даже с советниками. Расспрашивать он не стал, но запомнил это ощущение.

В таверне его встретил крик:

— Адни!

Викта бросилась брату на шею. Она успела стать выше, но её лазурные глаза и длинные русые волосы напомнили ему день отъезда.

— Вы исчезли на целую вечность. Микос рассказал про замок, но половину наверняка придумал.

— Только самую страшную половину, — отозвался тот.

За столом Аднилат представил новых спутников и объявил о создании Трюстании. Он рассказал о Хэлсторне, путешествии по городам и свойствах клановых амулетов. Чем больше разных гильдий объединялось в клане, тем шире становилась пассивная защита каждого участника.

Он не стал превращать рассказ в перечень побед. Поведал и о ложных следах, и о ночи, проведённой в сторожевой башне из-за снежной бури, и о штрафе, который пришлось заплатить за проникновение Артона в архив Лифсотна. Жители Алдрэйна смеялись, когда Микос описывал уничтоженный котелок, но замолчали при упоминании лагеря беженцев. Железная завеса казалась далёкой политикой лишь тем, кто не видел людей, застрявших между границами.

Викта слушала, не отводя глаз от кланового перстня. В детстве она первой поддержала клятву найти Джодоса, однако теперь братья вернулись с друзьями, собственным знаменем и магией, которой она никогда не видела. Аднилат почувствовал её гордость, смешанную с обидой: оставив сестру дома ради безопасности, они одновременно лишили её права выполнить общую клятву.

— Тогда я вступаю, — решительно сказала Викта. — Буду готовить зелья, лечить вас и изучать всё, до чего смогу добраться.

— Мы вернулись в том числе за тобой, — ответил Аднилат. — Но дорога стала опаснее, чем мы предполагали.

— Поэтому вам и нужен лекарь.

Возразить на это было трудно. Викта подозвала подругу, всё это время стоявшую у стены. Джулия была невысокой темноволосой девушкой с зелёными глазами. Говорила она почти шёпотом, однако за плечом носила двуручный меч, который многие мужчины не смогли бы поднять.

— Джулия владеет Клинком и Иллюзией, — объяснила Викта. — Она обучалась при Милости Мовира, но там считают, что целителю не подобает быть воином.

— А ты сама чего хочешь? — спросил Аднилат.

Джулия посмотрела ему в глаза.

— Научиться спасать людей и не зависеть от того, каким способом это придётся делать.

Аднилат почувствовал в её тихом ответе больше твёрдости, чем в громких клятвах многих воинов. Он вручил амулеты обеим девушкам и внёс их имена в книгу клана. Чёрные камни вспыхнули, подтверждая связь.

После полуночи в таверне остались только соклановцы. На столе развернули карту южного побережья. Путь в Литондру требовал средств, а мечта об автономной территории пока существовала лишь строчкой в свитке.

Артон подсчитал оставшиеся деньги. Даже если продать часть оружия и отказаться от удобных ночлегов, их хватило бы лишь на несколько недель. Торговое судно могло взять клан по указу Роиснео, но в Литондре пришлось бы самостоятельно оплачивать жильё, проводников и сведения.

— Мы можем наниматься охраной, — предложил Микос.

— Тогда поиски растянутся на годы, — ответил Аднилат. — Нам нужен постоянный источник дохода и место, куда можно возвращаться.

Викта перечислила то, что могла производить небольшая алхимическая мастерская: лекарства, противоядия, масла для оружия. Джулия предложила обучать жителей ближайших деревень защите от нечисти. Антэй напомнил, что клану необходимы кузница и собственная руда. Постепенно мечта об убежище стала похожа на план.

— Нам нужна крепость, — сказал Аднилат. — Не дворец, а место с землёй, водой и возможностью защищаться. Там можно выращивать пищу, строить мастерские и обучать новых людей.

Антэй указал на точку восточнее Алдрэйна.

— Форт Ламтэн. Рядом река, поля и старая шахта. Владевшая им семья исчезла, а сам форт давно заброшен.

— Если он ничей, почему его до сих пор не заняли? — спросила Джулия.

— Говорят, внутри поселилась нечисть. И восстановление обойдётся дороже, чем он стоит.

Денег у клана почти не было. Тогда Аднилат предложил разделиться. Викта, Джулия и Антэй осмотрят Ламтэн, оценят угрозу и начнут обустройство, если форт окажется пригоден для жизни. Аднилат, Микос и Артон отправятся в Мальин: дядя Артона, граф Виор Виолен, просил их о помощи в расследовании смерти Авалии Каливион. Участие в деле могло дать клану репутацию, доступ к Совету и необходимое золото.

Артон развернул письмо, доставленное гонцом несколькими днями раньше.

«Мне нужны неподкупные, храбрые люди, которым я смогу доверять. Я знаю твоих новых друзей и прошу вас явиться в Мальин по зову Мовира».

— Дядя редко признаёт, что ему нужна помощь, — сказал Артон. — Если он написал это, дело серьёзнее, чем кажется.

На рассвете Миранда накормила их остатками праздничного ужина и свежей рыбой. Антэй подшучивал над «милордом Артоном», Викта грозилась вылить на спящего Аднилата ведро воды, а Микос уверял, что уже пытался его разбудить. На несколько минут они казались не кланом перед опасным разделением, а обычной компанией друзей.

У таверны пути разошлись. Трое направились на север, к Мальину. Остальные — на восток, к форту.

Дорога к Ламтэну заняла меньше дня. За заросшими полями показались две полуразрушенные башни и обвалившаяся стена. Внутренний двор покрывали сорняки, колодец был забит камнями, а на воротах сохранился герб: бурый медведь под золотой короной.

Следы запустения не соответствовали возрасту разрушений. Каменная кладка могла простоять ещё десятилетия, однако ворота кто-то выломал изнутри. На земле сохранились длинные борозды, словно тяжёлый предмет тащили к лесу. У конюшни Викта нашла обрывок детского одеяла, почти не тронутый сыростью. Он никак не мог пролежать здесь столько лет, сколько, по словам Антэя, форт считался пустым.

— Возможно, сюда приходили переселенцы, — предположила она.

Джулия осмотрела пятна на ткани.

— Тогда почему они ушли, бросив вещи?

Едва путники вошли, из конюшен выбрались твари, похожие на тощих собак с прозрачной кожей. Джулия встретила первую широким взмахом меча, Антэй перехватил вторую у лестницы. Викта ослепила остальных алхимической вспышкой. Бой оказался коротким, но показал, что форт не пустовал много лет: в дальних помещениях нашли гнёзда и свежие следы.

Одна тварь попыталась обойти Джулию со спины. Викта разбила у её лап склянку с вязким составом, и камни мгновенно покрылись липкой пеной. Существо дёрнулось, потеряло равновесие, а Джулия нанесла удар плоскостью клинка, отбрасывая его к стене. Антэй закончил бой точным выпадом.

— Ты могла прожечь и ей лапы, и мне сапоги, — выдохнула Джулия.

— Это была сцепляющая смесь, а не кислота.

— Почему она дымилась?

— Потому что я ещё совершенствую состав.

Несмотря на шутливый тон, руки Викты дрожали. Прежде ей не приходилось участвовать в настоящем бою. Джулия молча помогла собрать уцелевшие склянки, не позволяя Антэю заметить её страх.

Антэй обошёл стены, проверил подвалы и только после этого разрешил девушкам остаться в главном здании. Сам он отправился к шахте, вход в которую обнаружился у подножия холма. Внутри сохранились опоры и рельсы для вагонеток. В породе блестели жилы железа и редкие вкрапления более ценной руды. Если проходы не обрушатся, шахта могла оплатить часть восстановления.

Он углубился дальше, отмечая мелом безопасный путь. За старой крепью находилась штольня, которой не было на карте форта. Воздух оттуда шёл тёплый, а на камнях виднелись следы недавних инструментов. Кто-то добывал руду после исчезновения Ламтэнов. Антэй нашёл сломанную кирку и кожаную перчатку, затем услышал далеко впереди равномерный металлический стук.

Он погасил фонарь. Стук не прекратился.

Амулет на его запястье стал тёплым, предупреждая об опасности. Антэй отступил к выходу, решив не исследовать неизвестный проход в одиночку, но перед самым поворотом заметил в породе чёрный блеск. Небольшая жила диофата уходила в глубину шахты.

Викта и Джулия тем временем поднялись на второй этаж. За длинным коридором располагались спальни и запертый кабинет. На стенах висели пейзажи, покрытые пылью, но одна картина отличалась от остальных.

На ней была изображена семья Ламтэн. Седовласый мужчина держал младенца с игрушечным бурым медведем. В кресле сидела женщина, прижимавшая к себе мальчика лет семи. Его глаза художник написал необычным синим цветом — почти таким же, каким вспыхивал диофат.

— Смотри, — Джулия указала на задний план. За плечом мужчины виднелась дверь того самого кабинета. На картине она была открыта, и внутри угадывалась часть каменной лестницы, уходящей вниз.

В настоящем коридоре кабинет примыкал к наружной стене. Никакой лестницы там быть не могло.

Викта сняла картину. Под ней обнаружился вырезанный в камне знак: молния, разделённая четырьмя лучами.

Её клановый браслет нагрелся.

Джулия сняла меч со спины и встала между Виктой и скрытым проходом. Звук повторился — три неторопливых движения, короткая пауза, затем ещё три. Это не было случайным шорохом зверя. Кто-то за кладкой подавал знак.

Викта коснулась браслета. Она чувствовала присутствие Антэя, но связь с ним дрожала, словно её пересекала чужая сила. Где-то под землёй амулет отвечал таким же тревожным теплом.

— Надо найти его, прежде чем открывать стену, — прошептала Джулия.

Из-за камней донёсся детский голос:

— Не уходите. Он уже возвращается.

За стеной что-то медленно скребло камень.

Глава 3

Викта ещё раз осмотрела второй этаж форта. Теперь, когда пыль перестала скрывать детали, дом прежних владельцев понемногу раскрывал свой характер. В большой спальне стояла двуспальная кровать с двумя прикроватными тумбами. На них лежали статуэтки и небольшие книги, похожие на личные дневники. Викта не стала их открывать без остальных и убрала в письменный стол. Над кроватью висел зимний вид Ламтэна, а у изножья стоял массивный сундук. Соседняя комната оказалась детской: две кровати разделяла ширма, на столах и полках сохранились игрушки. Среди них Викта нашла бурого медвежонка с семейного портрета — без одной лапы и с распоротым боком. Она взяла игрушку с собой.

В кабинете висели пейзажи того же мастера. За массивным столом возвышалось кресло, а над ним — портрет седовласого мужчины с зелёно-голубыми глазами. На книжных шкафах лежали свёрнутые ткани, рядом стояли ступки, статуэтки и выцветшие рисунки. В углу Викта обнаружила мольберт и палитру с засохшими красками. Значит, глава семьи Ламтэн сам писал картины. Но куда важнее была стена, за которой недавно прозвучал детский голос. Теперь там стояла тишина. Викта и Джулия решили дождаться Антэя и не открывать проход вдвоём.

На первом этаже Джулия всё ещё отмывала столовую. Тихая девушка оказалась беспощадна к пыли: она вынула из шкафов всю посуду и натирала каждую тарелку так старательно, будто намеревалась стереть вместе с грязью позолоту.

— Боишься, что нечисть пользовалась хозяйскими тарелками? — рассмеялась Викта.

— Паутина ненамного лучше нечисти. Что нашла наверху?

— Две спальни, кабинет художника и слишком много загадок. Я пришла помочь.

— Всего две спальни на весь дом?

— Пока да. Придётся решить, где разместить клан.

— Мужчины займут одну комнату, мы — другую. Кабинет большой?

— Немного меньше спальни.

— Поставим там дополнительные кровати. Для начала поместимся.

— Первый этаж гораздо просторнее, — согласилась Викта.

— Поэтому я всё ещё здесь. Остались зал, кухня и подвал.

— Тогда я займусь залом.

Зал предназначался для приёмов и собраний. При наличии трона его можно было принять за королевский. Викта уже представляла книжные шкафы, длинный стол, диваны и горшки с растениями. Картина будущего помогала не думать о голосе за стеной и о том, что находилось под фортом.

К вечеру девушки закончили уборку и устроились с чаем. Антэй вернулся из шахты усталым и перепачканным рудной пылью. Он подтвердил, что подземный стук реален, а в дальней штольне проходит жила диофата. Исследовать её в одиночку он не стал.

— Владельцем форта был художник, — рассказала Викта. — Его картины могут стоить денег, но продавать их без понимания истории семьи я не хочу.

— Заслуженный отдых? — Антэй вошёл в зал и поставил у стены рюкзак.

— Присаживайся. Чай ещё горячий.

— Мы обсуждаем новую резиденцию Трюстании, — добавила Джулия.

— Тогда у меня две новости. Хорошая — в шахте есть медь, железо и немного золота. Плохая — там кто-то работает.

Он рассказал о тёплом воздухе, свежих следах инструментов и диофатовой жиле. Викта показала найденного медвежонка и описала скрытую лестницу на картине. Три открытия складывались в одну тревожную картину: семья Ламтэн, тайный проход и шахта были связаны, а форт вовсе не оставался пустым.

Перед тем как разойтись, они поднялись на второй этаж. Антэй осмотрел кладку за портретом и обнаружил тонкий шов, повторявший очертания двери. Замка не было. В стену вмонтировали четыре круглых углубления, расположенные так же, как лучи на знаке. Одно подходило по размеру к медальону с ожерелья Скальд, остальные — к камням на амулетах Трюстании.

— Мы можем открыть её прямо сейчас, — сказала Викта.

— Можем, но не знаем, сможем ли закрыть, — возразил Антэй. — Голос хотел, чтобы мы остались. Это не значит, что он желает нам добра.

Джулия приложила ухо к камню. За стеной больше не скребли, зато снизу доносился слабый шум воды. Если лестница действительно уходила под землю, она могла соединяться с шахтой. Викта спрятала медвежонка в сумку: игрушка принадлежала ребёнку с портрета и могла оказаться ключом не хуже амулетов.

Они условились подавать друг другу сигнал через браслеты при малейшей угрозе. Антэй объяснил: сильное тепло означало опасность, короткие импульсы можно было передавать намеренно, сжимая камень. Связь была слабой и не заменяла коллективный разум Аднилата, но впервые давала разделённым отрядам возможность почувствовать беду.

— Сначала обезопасим дом, — решил Антэй. — Потом исследуем стену и штольню вместе. Сегодня я растоплю плавильню и принесу дров.

— А мы проверим кухню и подвал, — сказала Викта.

— Только вместе, — уточнила Джулия. — Если там осталась нечисть, одной ходить нельзя.

— Боишься потерять единственного алхимика?

— Боюсь, что тебя съедят, а мне придётся одной убирать весь форт.

Они рассмеялись. Именно в такие минуты становилось понятно, почему Трюстания перестала быть простой записью в свитке. Каждый приносил то, чего не хватало другим: осторожность, силу, знание или способность шутить, когда вокруг становилось слишком темно.

Антэй ушёл за древесиной, но далеко от стен не отходил. В лесу он нашёл ещё несколько борозд, похожих на следы тяжёлой волокуши. Они вели от форта к старой дороге и терялись у высохшего ручья. Кто бы ни жил здесь после Ламтэнов, он перевозил что-то большое.

К вечеру плавильня была заполнена дровами, а первые слитки остывали на каменном полу. За ужином они решили утром сходить в Алдрэйн: продать часть металла, купить инструменты и узнать больше о прежних владельцах форта.

— Ты идёшь с нами? — спросила Викта.

— Обязательно. Слитки тяжёлые, а после сегодняшних находок я не оставлю вас идти одних.

— Значит, утром выходим вместе.

Ночью Антэй несколько раз проверял плавильню и двери. Перед рассветом ему показалось, что под полом зала снова раздался размеренный стук. Когда он приложил ладонь к камню, амулет нагрелся, но звук прекратился.

Ночь в форте оказалась беспокойной. Викте снился мальчик с портрета. Он стоял у замёрзшего озера, держал однорукого медвежонка и повторял, что дверь открыли не с той стороны. Проснувшись, она обнаружила игрушку на подоконнике, хотя точно оставляла её в сумке у кровати.

Джулия не спала. Она сидела у окна с мечом на коленях и призналась, что тоже слышала шаги в коридоре. Следов на пыльном полу не было. Девушки вернули медвежонка в сумку и завязали её ремнём. Утром узел остался цел, но игрушка лежала мордой в другую сторону.

Антэй отнёсся к рассказу серьёзно. Он проверил комнаты и нашёл на внутренней стороне двери детской четыре глубокие царапины. Такие же следы были на камнях у тайной стены. Всё указывало на то, что обитатель прохода уже мог появляться в доме, хотя кладка оставалась неподвижной.

Тем временем Аднилат, Микос и Артон подошли к воротам Мальина. Столица по-прежнему поражала белым камнем, высокими мостами и позолоченными крышами. Они не стали задерживаться на улицах и направились к дому графа Виора Виолена. Несмотря на положение в Совете, граф жил в сравнительно скромном двухэтажном доме.

— Артон, Аднилат, Микос! Я рад, что вы пришли. Мне нужна ваша помощь, и клан получит достойную плату.

— Расскажите, что произошло, дядя, — попросил Артон.

— Расследование смерти Авалии Каливион зашло в тупик. Люди, которых мы считаем причастными, покинули Империю. Совет не имеет власти за границей, а официального посланника там заметят раньше, чем он доберётся до первого города.

— Мы как раз собирались покинуть Империю, — сказал Артон.

— У нас есть разрешение Роиснео на торговое судно до Литондры, — добавил Аднилат. — Там же мы продолжим поиски Джодоса.

Виор разложил на столе два портрета. На них были изображены супруги Акирон из Хэлсторна. В вечер гибели императрицы они работали на дворцовой кухне, а на следующий день исчезли. Последний свидетель видел их на судне, шедшем в Литондру. Прямых доказательств не существовало, но побег делал их главными подозреваемыми.

Граф рассказал и о самой смерти императрицы. Авалия Каливион почувствовала себя плохо во время закрытого ужина. Придворные целители нашли в крови след редкого яда, действующего только после соприкосновения с магией Света. На обычного человека вещество почти не влияло, но благословение Мовира превращало его в смертельное оружие.

Еду готовили десятки слуг, однако супруги Акирон отвечали за соус к главному блюду. После ужина они вернулись в комнаты, забрали ребёнка и исчезли до рассвета. Стража обнаружила лишь пустую склянку без запаха и обрывок билета на судно.

— Слишком много следов ведёт прямо к ним, — заметил Микос. — Так бывает, когда виновник торопится или когда кого-то намеренно подставляют.

Виор согласился. Семья Акирон служила при дворе семь лет и не имела известных причин желать императрице смерти. Незадолго до трагедии они просили разрешения покинуть службу, но получили отказ. Это могло стать мотивом — или объяснять заранее подготовленный отъезд.

— Найдите их живыми, — попросил граф. — Империи нужен ответ, а не удобные тела преступников.

— Нам придётся покупать сведения и не раскрывать поручение Совета, — заключил Микос.

— Именно. Возьмите золото и действуйте осторожно. Если Акироны лишь свидетели, не обращайтесь с ними как с убийцами.

— Мы отправимся немедленно, — сказал Аднилат.

— Тогда Мовир да сохранит вас. Я буду ждать вестей от Трюстании.

До наступления темноты они покинули Мальин и направились к Алдэйну. В лесу дорогу перекрыла застава из вооружённых людей без знаков городской стражи. Их предводитель назвал путников имперскими рабами и приказал схватить.

Нападавшие прятались у старой часовни. Их было не меньше дюжины, и часть уже готовила заклинания. Антэй остался в форте, поэтому никто из троих не мог принять удар клинком.

— Имперские рабы! Сложите оружие!

— Действуем как договаривались, — тихо сказал Аднилат.

Микос исчез, Артон превратился в полупрозрачную тень и поднялся над дорогой. Аднилат остался один перед заставой. Книга Шторма вырвалась из сумки, раскрылась и показала новую страницу.

«Я знаю, что делать», — повторил он себе, хотя уверенности не чувствовал.

Знаки на странице расходились спиралью от центра. Над ними стояло название: «Имперский шторм». Аднилат понял лишь часть схемы. Заклинание должно было принимать направленную против него магию и возвращать её ветром и молниями.

Он прочёл открывшиеся слова, стараясь не дать страху исказить произношение:

«Империя погружается в шторм по велению луны, по моей воле и по зову тьмы».

Книга захлопнулась, а удар воздуха отбросил Аднилата на несколько шагов. Над дорогой возник смерч, пронизанный молниями. Огненный сгусток одного из нападавших исчез в воронке и сделал её шире. Камни, стрелы и заклинания также растворялись внутри. Микос и Артон оттащили Аднилата к деревьям. Застава сопротивлялась недолго: увидев, что каждый удар усиливает бурю, люди разбежались. Лишившись противников, смерч растаял, не задев путников. Книга вернулась в руки Аднилата.

Шторм не сразу исчез окончательно. Над деревьями ещё несколько минут мерцали разряды, а на дороге остался круг оплавленного камня. Ни один из нападавших не погиб — вихрь отбивал их силу, но не преследовал бегущих. Это немного успокоило Аднилата, хотя слова заклинания продолжали тревожить.

Микос вернулся к покинутой заставе и нашёл на плаще одного из беглецов знак расколотой короны. Артон видел такой символ в Мальине: его рисовали противники железной завесы, считавшие императора виновником голода и бегства людей. Радикальные отряды называли всех, кто исполнял решения Совета, рабами Империи.

— Они могли следить за домом Виора, — предположил Артон. — Тогда наше тайное поручение уже не тайна.

Аднилат спрятал знак. Если мятежники знали об их встрече с графом, у Акиронов могли быть союзники внутри Империи. Путешествие в Литондру становилось опаснее ещё до отплытия.

— Если бы они продолжали нападать, он рос бы бесконечно? — спросил Микос.

— Важнее другое: почему они назвали нас рабами? — сказал Артон.

— И почему заклинание призывает тьму, — добавил Аднилат.

— Скальд предупреждала, что Шторм не делит силу на добро и зло.

— Возможно. Но книга выбрала слова сама. Либо они часть древней формы, либо Шторм знает об Империи то, чего не знаем мы. До тех пор я не стану произносить это заклинание без крайней необходимости.

— По крайней мере, теперь отсутствие мечника не делает нас беззащитными, — сказал Микос. — Идём, пока застава не вернулась с подкреплением.

Путь до Алдрэйна занимал несколько дней пешком. Трое решили сделать крюк к Ламтэну: рассказать о поручении Виора и проверить, как устроилась вторая часть клана.

Форт уже выглядел обжитым. Во дворе появились сложенные дрова и первые инструменты, но денег на работников почти не осталось. Антэй предложил брать заказы на защиту полей и поселений от нечисти.

За ужином Аднилат рассказал о поручении Совета и нападении у часовни.

— Мы отплываем в Литондру. Будем одновременно искать Джодоса и супругов Акирон. Разрешение и деньги на сведения у нас есть.

— А Шторм действительно сам выбирает заклинание? — спросил Антэй.

— Книга открывает то, что считает подходящим. Но это не освобождает нас от ответственности за последствия.

— Завтра снова расстанемся, — сказала Викта. — Давайте хотя бы сегодняшний вечер проведём вместе.

Они просидели в зале до поздней ночи. Антэй рассказал о диофате в шахте, Викта — о детском голосе, а Джулия показала знак за картиной. Аднилат сравнил его с камнем на перстне: четыре расходящихся луча совпадали. Решили не вскрывать стену до возвращения из Алдрэйна с инструментами и сведениями о Ламтэнах.

Викта попросила брата проверить её воспоминание о голосе. Аднилат не мог прочесть мысли неизвестного существа, но через память сестры ощутил холодную пустоту, похожую на защиту настоящей Скальд в пещерах. Перстень Шторма и клановый камень ответили одновременно.

— За стеной находится магия, связанная с диофатом, — заключил он. — Возможно, она старше форта.

Он попробовал отправить через коллективный разум короткий мысленный зов. Ответ пришёл не словами, а образом: замёрзшее озеро, чёрная башня и ребёнок, стоящий среди неподвижных фигур. Видение длилось одно мгновение, но его увидели все соклановцы.

Антэй хотел немедленно разобрать кладку. Аднилат остановил его. Отряду предстояло разделиться, и оставлять троих людей перед неизвестной силой было слишком рискованно. Они договорились, что Викта и Джулия изучат историю Ламтэнов, а Антэй не станет один спускаться в дальнюю штольню. После возвращения из Литондры клан откроет проход вместе.

Утром Аднилат, Микос и Артон направились к пристани. Разрешение Роиснео обеспечило им места на торговом судне. Расспрашивать команду о Джодосе оказалось бессмысленно: за шесть лет экипаж сменился несколько раз.

Торговое судно называлось «Белая чайка». Капитан проверил указ Роиснео, печать Трюстании и имена пассажиров. Он предупредил, что после выхода из имперских вод закон Совета перестанет их защищать. В Литондре корабль простоит только два дня; опоздавшие останутся на берегу до следующего рейса.

Артон осмотрел трюм и заметил ящик с тем же знаком расколотой короны, который они сняли с мятежника. В грузовой ведомости ящик значился как набор земледельческих инструментов, однако носильщики обращались с ним слишком осторожно. Микос предложил вскрыть груз ночью, но Аднилат запретил рисковать до выхода в море. Они не знали, принадлежал ли знак мятежникам или обозначал обычного торговца.

Перед отплытием перстень Аднилата неожиданно нагрелся. Он почувствовал сильную тревогу со стороны оставшихся в Алдрэйне соклановцев. Расстояние делало сигнал слабым, но сомнений не оставалось: Викте, Джулии или Антэю угрожала опасность. Капитан уже отдавал приказ убрать сходни.

Викта, Джулия и Антэй отправились в Алдрэйн искать работу и сведения. Фермеры жаловались на нечисть, уничтожавшую посевы и уносившую скот. Последнее большое скопление видели возле места, которое старики называли Башней Мага.

Никто из троих не знал, где находится башня. Они проследили следы тварей до старой части городской стены, но те исчезали среди камней. За ответами путники направились в книжную лавку, где хранились местные летописи.

Лавка одновременно служила архивом и конторой имущественных записей. У входа продавались лотерейные билеты по одному лиорду. Призами были монеты, украшения, скот и вещи из заброшенных домов.

У Викты оставалось три свободных лиорда. Она купила по билету каждому — скорее ради шутки и поддержки лавки, чем в надежде на выигрыш.

— Посмотрим, кому сегодня улыбнётся удача, — сказал пожилой торговец, раскрывая призовую книгу.

Напротив каждой комбинации цифр значился предмет или денежная сумма.

— Тысяча четыреста девяносто пять, — прочитала Джулия.

— Быстрый гнедой конь. Забрать сможете на городской конюшне.

— Пусть теперь разбойники попробуют нас догнать.

Клинок в ножнах тихо звякнул, словно подтвердил её слова.

— У меня тысяча сто пять, — сказала Викта.

— А вам достаётся ожерелье, найденное в спальне придворного мага.

— В Башне Мага?

— Именно. Неужели вы никогда о ней не слышали?

— Расскажите, пожалуйста, — одновременно попросили девушки.

Старик представился Анутилом Ардруисом — нынешним придворным магом и хранителем башни. Сотни лет назад Алдрэйн и Хэлсторн находились на севере, а мир знал лишь великие армии стихий. У озера Миллиорд рос Великий Лотос, созданный Ледяным легионом для защиты земель. Хранить цветок поручили магу Окитусу, однако тот запечатался в башне и изучал запретные силы. Когда армия Огненного Шторма подошла к пещере Лотоса, Окитус слишком поздно понял, что врагу нужен не город, а цветок. Он призвал души магов Ледяного легиона и отдал им собственную жизнь. Лотос вспыхнул, заморозил озеро и портал противника. Так появились Ледяные Врата, а катастрофа расколола и передвинула земли континента. Северные города оказались на юге. Окитуса запомнили спасителем, но призыв мёртвых остался преступлением, которое исказило его магию и, возможно, саму башню.

Анутил достал из шкафа старую карту. На ней озеро Миллиорд занимало место нынешних полей между Алдрэйном и Хэлсторном. После катастрофы вода ушла под землю, а земли сместились так сильно, что прежние стороны света потеряли смысл. Часть пещер Лотоса оказалась под городом, другая могла тянуться к Ламтэну.

— Разве континент способен перевернуться из-за одного заклинания? — спросила Викта.

— Не из-за одного. Лотос хранил силу поколений Ледяного легиона. Окитус освободил её одновременно, а Огненный Шторм ответил разрывом пространства. Наши летописи описывают последствия, но никто не знает их полного масштаба.

Маг показал изображение ледяных ворот. Внутри прозрачных створок темнели силуэты воинов и лошадей. Некоторые исследователи считали их погибшими, другие — запертыми между мгновениями. Если врата когда-нибудь растают, древняя армия может завершить начатое сражение.

Викта вспомнила знак на стене форта. Анутил узнал его: молния с четырьмя лучами принадлежала хранителям Миллиорда. Семья Ламтэн могла происходить от тех, кто охранял уцелевшие пещеры после исчезновения Окитуса.

— Почему Легион забрал его жизнь? — спросила Джулия.

— За предательство клятвы?

— За обращение к мёртвым. Призвать столько великих магов без многолетней подготовки мог лишь человек, ставший проводником силы, источник которой нам до сих пор неизвестен. Окитус спас город, но открыл дверь чему-то другому.

— Магистр, вам известно о нападениях нечисти? — спросил Антэй.

— Каких нападениях?

— Твари разоряют фермы и уносят детей. Их следы ведут к старой городской стене.

— К какой её части?

— К Башне Мага.

Лицо Анутила побелело. Он захлопнул книгу и приказал предупредить жителей. Если печать башни разрушена, городская стена не удержит созданий Окитуса.

Антэй последовал за магом, а Викту и Джулию отправил поднимать тревогу и возвращаться в форт. Девушки спорили, но понимали: в городе важнее предупредить как можно больше людей.

Они бежали по улицам, стучали в двери и кричали об опасности. Одни принимали предупреждение за розыгрыш, другие собирали детей и двигались к восточным воротам. На башнях зазвонили колокола.

Викта и Джулия разделились у рыночной площади. Джулия направляла людей к восточным воротам, а Викта убеждала городских лекарей перенести запасы в укреплённую ратушу. Горожане задавали вопросы, на которые у них не было ответов: сколько тварей вырвалось, можно ли защитить дома, вернётся ли придворный маг.

Первое существо появилось на крыше пекарни. Оно напоминало чёрного ребёнка с непропорционально длинными руками. Джулия сбросила его ударом меча, а Викта разбила на мостовой огненную смесь. Вспышка заставила тварь отступить, но из переулков уже доносился похожий скрежет.

К ним присоединились несколько стражников и фермеров, пришедших жаловаться на нападения. Джулия построила людей у узкого прохода между домами, где численность противника не давала преимущества. Викта раздала защитникам склянки со сцепляющим составом и предупредила не касаться пены голыми руками.

Амулет на её запястье пульсировал. Где-то далеко Аднилат почувствовал сигнал, но Викта не могла понять, ответил ли он. Им предстояло удерживать улицу собственными силами.

Антэй и Анутил добрались до башни. Её дверь была распахнута, каменная кладка местами разрушена, а внутри слышались скрежет и тяжёлое дыхание. Через пролом Антэй различил десятки существ. Он описывал их магистру, а тот искал названия в дневнике Окитуса. Большинства тварей в записях не существовало.

У подножия башни земля была покрыта слизью и клочьями прозрачной кожи. На стенах шевелились тонкие тени, хотя солнце стояло высоко. Антэй увидел существ, похожих на тех, с которыми они сражались в форте, но здесь попадались и другие: бескрылые птицы с человеческими пальцами вместо перьев, многоногие тела без голов и огромные насекомые, прятавшиеся в трещинах.

Анутил листал дневник всё быстрее. Окитус описывал попытки создать живых хранителей, способных выдерживать и лёд, и огонь. Ранние опыты погибали, поздние становились агрессивными. Последняя запись обрывалась словами: «Детям не следует видеть отца таким».

— У него была семья? — спросил Антэй.

— Летописи об этом молчат.

Из башни донёсся плач ребёнка. Антэй узнал голос из рассказа Викты. Если подземные ходы соединяли башню с Ламтэном, существо могло обращаться к ним из любой точки старых пещер.

— Он создал их сам, — прошептал Анутил. — Мы не знаем, на что они способны.

— Можно закрыть башню и восстановить печать?

— Дверь я закрою. Но чтобы удержать стены, потребуется сила, которой у меня нет.

Антэй снял клановый браслет. Чёрные вставки пульсировали синим светом, отзываясь на что-то внутри башни.

— Возьмите амулет. Магии у меня нет, но он связан со всеми гильдиями Трюстании.

Анутил протянул руку. В тот же миг из глубины башни донёсся детский голос — тот самый, который Викта слышала за стеной Ламтэна:

— Он уже вернулся.

Над городом ударил колокол тревоги. Башня ответила гулом, похожим на смех, и трещины поползли вверх по её стенам. Из каждой щели показались чёрные пальцы. Антэй сжал браслет, посылая клану единственное предупреждение, которое сумел сформулировать без слов: «Не отплывайте».

Глава 4

Анутил протянул руку к браслету Трюстании, но прежде чем коснуться камней, остановился. Из глубины Башни Мага снова донёсся детский голос: «Он уже вернулся». Трещины поползли вверх по стенам, а в каждой щели показались чёрные пальцы. Антэй понял, что обычной печатью башню уже не закрыть. Он достал из рюкзака камень, оставшийся от деда, — единственную вещь, о назначении которой в семье никто не знал.

— Амулет Седовласого, — узнал Анутил. — Если он достался тебе по наследству, значит, ты принадлежишь к его роду. Объяснения придётся оставить на потом. Сейчас амулет может дать нам силу, которой не хватает для печати. Положи на него лотерейный билет, который ты так и не открыл.

Антэй подчинился, хотя не понимал, что должно произойти. Камень оставался холодным, а бумага на нём медленно темнела, будто впитывала невидимые чернила.

— Теперь, произнеси заклинание Гильдии Удачи, вот, — сказал Магистр Анутил, передавая Антэю, записку, — а я тем временем подготовлю свою книгу, а вернее воссоздам.

Воссозданная лотерейная книга не отличалась от той, что лежала в лавке, и не известно, была она воссоздана, или являлась оригинальной, что было бы странно, учитывая спешку Мага, чтобы достичь башню, и при этом брать ненужную книгу с собой.

— Какие цифры?

— Единица

— То есть единица?

— То есть, один, иначе говоря, единица.

— Три нуля и единица?

— Именно.

— Хорошо, может так и должно быть.

Найдя нужную комбинацию, Маг, казалось, потерял дар речи.

— Что там?

— Тут, мой юный друг, невероятное.

— Что что именно?

— Владелец лотерейного билета «один» наделяется полномочиями защитника Лотоса.

— Но ведь лотоса уже нет?

— Я так думал до этого момента, Антэй, я так думал

— Что теперь делать?

— Идём в пещеры, здесь мы всё равно бессильны.

Антэй и Магистр Анутил направились к городским пещерам, и по пути не проронили ни слова. Зайдя в пещеру, и подойдя к островку, окруженного лазурной водой, Антэй не понимал, зачем они сюда пришли, и что делать дальше.

— Опусти в воду амулет, Антэй.

Антэй послушно выполнил распоряжение Магистра, и опустил амулет в воду. Магистр начал читать заклинание на неизвестном, Антэю, языке, тем самым немного озадачив слушателя. Вода, что была лазурной, медленно стала менять свой цвет в градиент ярко розового цвета, на островке, медленно вверх начали бежать струйки воды, они поднимались до холмика в центре острова. Спустя несколько минут на островке вырос невероятной красоты Лотос, его сияние пронзительно восхищало Мага и война, и когда свечение Лотоса стало гармоничным и рассеивающимся, они покинули пещеры, и направились обратно, к башне.

— Что это было Магистр Анутил? Кто такие Седовласые? Кем был мой дед?

— Ох, юный чародей, это сложные вопросы, я отвечу на них так, как мне известно, и так, какими ответами я обладаю. Седовласые, это наследие магов Ледяного Легиона. Они не обладают особой магией, а только лишь передают знания от отца к сыну, и так до конца времен. Силы амулета заключаются в его таинственности, он как сама удача, сам решает, что сделать, и как поступить. Великое творение Империи льда не подвластно контролю, оно само есть контроль. Твой дед был одним из Избранных Седовласых, ему была дарована честь передать амулет по своей семье, такое событие, как избрание Седовласого с амулетом, довольно редкое, и, если не ошибаюсь смена семьи Избранных была лишь трижды. Сейчас ты увидел, что сила амулета велика и неповторима, у нее нет временного диапазона, нет чувства границ или высоты, она найдет всё и вся, где бы это искомое не находилось.

— Теперь мне нужно принести какую-то клятву?

— Нет, Антэй, каждый Седовласый сам решает свой путь, а применять амулет ему или нет, никто не знает, в конце концов, амулет сам решает, будет-ли эта сила осуществлена, или так и останется загаданной. А вот и башня.

Подойдя ближе, и взглянув в щель стен, Антэй уже не видел никаких тварей, всё это было рассеяно, и он подозвал Магистра, чтобы тот убедился в этом.

— Ты славный Воин, Антэй, не известно, что было-бы, если бы вы не сообщили мне об этом хаосе. Я благодарю тебя и юных леди за помощь, что была оказана вами, возьмите эту награду.

— Спасибо, Магистр Анутил, еще увидимся.

Антэй направился в форт с кошельком, набитым золотыми лиордами, а Анутил Ардруис лишь продолжал шепотом повторять:

«Обязательно увидимся, Антэй, обязательно»

Теперь у Клана появилось имперское золото, которое нужно было ответственно разделить по необходимым направлениям, таким как пища, одежда, оружие, артефакты. В форте Ламтэн Антэй нашел Викту и Джулию, они ожидали известий в большом зале. Увидев Антэя, девушки обрадовались, что с ним все в порядке.

— Антэй, Слава Мовиру, ты цел! — воскликнула Викта.

— Конечно, что со мной могло произойти?

— Мы в глубине души знали, что все обойдется, расскажи, что произошло после того, как мы бросили тебя? — виновато спросила Джулия.

— Но вы меня не бросали, я ведь сам настоял на этом, в конце концов, оставшись там, хорошего бы могло не быть. Мы с Анутилом Ардруисом разгадали не только таинственное возвращение нечисти у стен города, но и мое предназначение.

— Какое еще предназначение? — взволнованно спросила Викта.

— Оказалось, что я потомок избранного Седовласого, и мой фамильный амулет не имеет равных, я думаю, что все проблемы можно будет решать по мере их наступления, но, а пока, у нас появились деньги! — сказал Антэй, доставая из рюкзака мешочек, набитый золотыми Лиордами.

— Отлично, теперь у нас хотя-бы нет проблемы с этим! — воскликнула Викта.

— Самая главная проблема, мне кажется, в том, что мы не знаем, как там наши друзья — перевела тему Джулия.

Переносясь в южную сторону от континента, наши славные путники - Аднилат, Микос и Артон переплывали океан в поисках Джодоса. Провинция Литондра – одно из немногих мест, где можно было отыскать брата Микоса.

Литондра - буйное место в связи с последними событиями. Территориально провинция Литондра принадлежит Империи Мидлион, но, когда провинция отказалась поддержать власть нынешнего Императора, богатые семьи провинции поддержали автономность, с дальнейшим выходом из Мидлиона и вхождением в Империю Лиарда. Самопровозглашенной сто лицей провинции является одноименный город Литондра, он находится в центре острова, от которого ведутся две основные дороги: к северо-западу провинции к городу Партьен и к северо-востоку к Листоину.

Город Партьен является городом-побратимом Корьет, что располагается в Империи Лиарда, а город Листоин – побратим города Алдрэйн в Империи Мидлион. Ввиду ведения торговли с двумя империями, в провинции в обиходе две Имперские валюты: Лиан и Лиорд. С Империей Таленда у провинции нет связей, но товары из Таленды также поставляются из Империй-соседей. К тому-же ни Мидлион, ни Лиарда на земли провинции не претендуют, слишком шумное и затратное дело - воевать с соседями.

Флора и фауна провинции не особо сильно отличалась от Алдрэйна и нынешнего Хэлсторна. А вот люди изрядно отличались, пройдя от порта, путники встречали людей, к которым было страшно подойти, чтобы узнать что либо, из-за их враждебного вида. Всё нужно искать самим, и лучшее, по практике, место, это очередная таверна.

Таверна Листоина находилась около городских ворот, окруженная полями с культурами, вроде капусты и лука порея. Войдя в таверну, путники нашли управителя таверной, молодой парень Акирос получил эту таверну в наследство от своего дедушки, коренного Литондрийца. Ему пришлось обучится мастерству торговли самому, и весьма в сжатые сроки, ведь нужны были деньги, чтобы прокормить тяжело болеющую бабушку и свою младшую сестрёнку. Родители Акироса умерли от чудовищ, созданных учениками-некромантами.

Присев за сто лик, Аднилат, Микос и Артон пригласили к себе Акироса, и когда тот закончил раздавать закуски другим гостям, он подошел к столу и занял за ним место на табурете.

— Мы из Мидлиона, Клан Трюстания, — представлялся Аднилат, — я Аднилат, Глава Клана, у нас очень важное поручение, о котором мы можем рассказать только добрым и честным жителям острова, и нам показалось, что ты именно такой.

— Мы щедро вознаградим тебя, вне зависимости от информации, которую ты сможешь нам предоставить. — добавил Артон.

— Я в общем-то соглашусь, так, а о чем речь?

— Мы расследуем убийство Авалии Каливион, Императрицы Мидлион. Семья, которую следует обвинять, скрылась и укрывается здесь, в Литондре.

— Недавно я слышал, что приезжая пара поселилась недалеко от Партьена, но это все, что я могу сказать вам, потому что я даже не знаю они это или нет.

— В любом случае мы вернемся, спасибо Акирос.

Клан поднялся и удалился из таверны, и Акирос продолжил свою работу в таверне. Путники последовали по намеченному пути к Партьену. Семья Акирон, предположительно должна была поселиться здесь. Поздно ночью искать подозреваемых было уже не удобно, и путники переночевали в таверне Партьена. Утром путники расспросили всех постояльцев таверны, и, ничего не выяснив поняли, что здесь они не услышат правды и нужно действовать самим.

На побережье, недалеко от города стаяла небольшая деревушка с пятью-шестью домиками, они выглядели бедно, а путники считали, что чем беднее человек, тем он добрее и честнее, поэтому не раздумывая путники пошли в деревушку, огороженную невысоким заборчиком, окутанным вьющимися ветвями ягодных кустов. По ту сторону забора, дети собирали эти ягодки в корзины, хотя чаще они их вкушали, и их выдавали розовые пятна от сока ягод вокруг губ. Тихо зайдя в калитку, путники принялись искать кого-то, кто мог помочь им в поисках, и немного осмотревшись, увидели старушку, наблюдавшую за путниками, а первостепенно, присматривающую за детишками.

Увидев чужаков, старушка приподнялась с кресла и подошла ближе к тропинке, и издалека начала знакомство.

— Кто вы?

— Мы путники из Мидлиона, нам нужна помощь. — сказал Микос.

— В чем вам может помочь моя община?

— Мы ищем семью с нашей родины, их фамилия Акирон, вы не знаете где их можно найти? — спрашивал Аднилат.

— Знаю, все их знают, это негодники, уроды и вестники смерти и страданий, Хэлсторнцы, не иначе.

— Хэлсторн поменялся, вернув себе былую красоту и силу, мы были там, врать не можем.

— Тогда и эти уроды должны были измениться, но нет, они продолжали и продолжают уничтожать все живое. Я не знаю, как вы узнали, что они здесь, но это правда. Вернее, было правдой. Мы сослали их отсюда на остров, надеюсь некроманты их уничтожили, если это не были их посыльными, если так, то они теперь там, откуда и пришли.

— Этот остров, где он?

— От Листоина вниз по дороге, до побережья, там и увидите.

— Спасибо Вам, Вы очень помогли нам.

К полудню путники подходили к Листоину. У ворот города, путники заметили троих странников, они бурно обсуждали сокровища, которые им было необходимо найти. Микос, применив свое заклинание, спустя пару секунд уже внимательно слушал рассказ о сокровищах, и передавал информацию брату.

Аднилат передавал все прочитанное Артону. Вычерчивая все проложенные маршруты, и анализируя, Артон стал предполагать места возможных засад и лагерей разбойников, ведь по одним из слухов, Джодос стал разбойником, и там будет возможно его найти. Микос вернулся к своему отряду, чтобы обдумать и принять единственно верное решение.

— Они, также, говорят о некоем острове Креон. Там есть крепость, в которой долгое время существовала Гильдия некромантов, сейчас они покинули эту крепость, но там должны быть какие-то драгоценности, как думают наши прочтённые. — рассказал Микос.

— Тогда, если мы не найдем Джодоса в лагерях разбойников, то может найдем его след в некромантии, — недовольно подвел итог Аднилат, — Тогда, я бы не хотел, найти его ни в одном из случаев.

Путники решили разделиться и пойти по разным маршрутам, чтобы, если Джодос вступил в лагерь разбойников, было больше шансов найти его.

Артон направился к югу, его путь проходил по равнине между лесом на юго-западе и полями на юго-востоке. Аднилат направился по лесу, а Микос бороздил поля. Ни у кого не было страха за себя, но каждый переживал друг за друга. Амулеты Клана, к счастью, оберегали собратьев от элементарных заклинаний, но никто точно не знал ни расстояния, ни силы связи амулетов. В любом случае у Аднилата была изучена эмпатия, и он заранее мог знать кто и как далеко от него находится, Артон был прегосходным призраком, который бы рассеялся в воздухе, как и Микос, что скрылся бы от своего врага.

Проходя по маршрутам, каждый путник столкнулся на своем пути с двумя-тремя лагерями, в которых были сундуки с драгоценностями, которые никем не защищались, что наводило на мысль, что все лагеря были сплочены более «духовной и высшей» идеей. Не найдя никаких последствий развитых существ, Клан встретился на побережье на юге, где ждал Артон.

— Я набил свой рюкзак золотыми кубками и артефактами. — вместо приветствия сказал Артон.

— Я точно также забит золотом. — улыбаясь, вступал в диалог, Микос.

— Мне повезло немного больше, на дороге я встретил странствующего торговца, и придумав легенду, что моя лошадь и карета были украдены, а сундуки вывалились на дороге, я попросил отвести все к порту за щедрое вознаграждение.

— Отличный ход, Аднилат, значит на обратном пути придумаем подобные легенды! — восторженно восхищался Микос.

— Куда-же направились все разбойники? — перевел тему Артон.

— Боюсь, что туда-же, куда рано или поздно направились бы и мы, — сказал Аднилат, показывая рукой на остров, изредка проявляющийся в тумане морской дымки, — это и есть Остров Креон.

Найдя, брошенную у берега, лодку, странники осмотрели ее на целостность, и убедившись в том, что их переплытие океана безопасно, запрыгнули внутрь, перед этим оставив свои, набитые сокровищами, рюкзаки. Только у Аднилата остался его рюкзак, так или иначе, там была и книга Шторма, и свиток Клана. Бороздить океан не пришлось долго, воды были спокойными, не обитаемыми морскими чудовищами. Свет солнца не мешал видеть, как дымка понемногу спадала и была видна Крепость Креон, напоминавшая часовню, с отдельной пристанью, которая полностью занимала остров.

Привязав лодку к причалу, путники начали осматривать место и прислушиваться. В стенах крепости был отчетливо слышен шум бурной деятельности предположительных разбойников. Огромное стеклянное окно над громадными воротами придавало этому месту больше готики и мистики с маленькими декорированными башнями по периметру всей крепости. Зайдя в крепость, путники старались как можно больше быть тише и не привлекать внимания, мощь Шторма разнесла-бы столь величественное сооружение, в случае применения. Аднилат раскрыл книгу и на странице проявлялось очередное заклинание, которое возможно было использовать в данных условиях. Микос скрылся и приступил к поиску чего-то, что могло помочь в поисках Джодоса. Артон вступил в коллективный разум с Аднилатом и стоял на стреме у лестницы. Лестница в крепости располагалась в огромном тронном замке с двух сторон от пьедестала. Вместо трона на пьедестале, в ветрине, явно защищенной от взлома, стояло огромное темно-фиолетовое яйцо дракона, ценность, не имеющая аналога, сейчас находилась в метрах от Артона.

Заклинание магии Шторма было изучено, и ожидало применения, но Аднилат надеялся, что все обойдется, и Микос найдет все необходимое без лишнего шума. Аднилат предполагал, что если начнется бойня, часть разбойников с самыми ценными книгами и свитками начнут бежать, и если они по случайности заберут любую информацию о брате, то поиски их будут провалены.

Всего крепость состояла из двух основных этажей, и подвального и мансардного этажей. В подвальном помещении находились комнаты для хранения пищи, кухня и комната для тренировок, в которой в центре был начерчен круг, за пределами которого стояли диваны и лавки, а также снаряды для оттачивания мастерства в одноручном и двуручном оружии. Ничего здесь, даже отдаленно, не напоминало склепы, в которых, как принято, и должны были обитать некроманты, все было вполне уютно, и скорее напоминало гильдию, изучающую бойцовские гильдии. На первом этаже была столовая, рассчитанная на двадцать одного человека, двадцать не самых дорогих стульев по две стороны стола, накрытого скатертью, и Трон во главе стола. На столе ничего не было, что говорило о ценности приборов, которые уже были разграблены разбойниками, предположительно, серебро. Тронный зал состоял, помимо пьедестала, из зоны для объявлений и совещаний, библиотеки и галереи картин и витрин. В витринах, которые еще не были взломаны, оставались самые лучшие артефакты, книги и свитки с заклинаниями. В зоне для объявлений в три ряда стояли пара диванов, между которой постелена ковровая дорожка, ведущая к возвышенному, над остальным полом, подиуму. На подиуме стоял большой стол, и трон напротив него. На столе лежала книга, стояли свечи и лежало пару клинков. В книге были изображения распятий, схемы призывов, и прочего, по крайней мере так казалось Микосу, которого охватило волнение от увиденного. Окончив поиски, Микос бороздил покои крепости, в надежде на то, что существует некая комната главы или верховного Мага, неизвестно кто был тут главным. Все покои располагались на верхних этажах крепости поэтому минуя Артона, Микос поднялся по лестнице и вошел в самую большую дверь, по логике, напоминающую, главную дверь в главной комнате. Он не ошибся, это были покои главного крепости, к счастью, головы разбойников были вскружены серебром и золотом на первом этаже, и тут, в покоях, если кто-то и был, то уже был отозван на первый этаж, чтобы зачистить его. В центре покоев стояла двухспальная кровать из массива. Слева было место для кабинета, а справа личное помещение купальни. Микос направился к столу, и стал осматривать ящики стола. Найдя пару книг, несколько палитр и кистей, взгляд Микоса упал на не опрятно сшитую книгу, взяв ее, и раскрыв, Микос понял, что это был дневник.

Дневник человека, чей почерк был знаком Микосу, не иначе дневник Джодоса. Микос присел на стул и настолько углубился в чтение дневника, что не заметил, как в покоях уже появлялись разбойники. Благо заклинание невидимости было довольно хорошо изучено, а силы на его поддержание исходили от всех участников Клана, что были задействованы в штурме Креона. В книге «Дневник Архимага Некромантии и Воскрешения Джодоса Дэ Рео Джоен» содержались сложные заклинания воскрешений, переселений, и самих заклинаний некромантии. Идеей их объединения была вера в то, что тело, как сосуд не имеет назначения, а значит и изучение некромантии ни что иное как изучение тела, как не нужного, без разума, субъекта, но ввиду общего запрета, объединение покинуло остров.

Остров был оставлен в тот день, когда империи подписали законы о Кланах, ввиду исключения возможности создать Клан. В дневнике были понедельные рассуждения о успехах и заключенных контрактов, как правило это были контракты с различными Высшими чинами, здесь самым дорогостоящим оказался контракт на воскрешение Авалии Каливион, заказчик пожелал быть тайным, либо Джодос не стал афишировать эту информацию.

В это время разбойники покончили с первым этажом крепости, часть из них уже складывали сокровища по лодкам, а другие отправились на второй этаж. Аднилат убедился, что на первом этаже никого больше нет, начал искать Микоса. Поняв, что Микос уже не на этаже, он понял, что и разбойники, и Микос как минимум разделены одной комнатой. Подойдя к Артону, Аднилат попросил его пойти на второй этаж и осмотреться. Артон ходил по покоям, кишащих разбойниками, в одних из таких покоев, он увидел очередных воров, но его больше смутил след на кровати, он понял, что на ней прямо сейчас сидит Микос. Артон немедленно спустился вниз и рассказал Аднилату, что Микоса скоро обнаружат. Услышав, что разбойники находятся в покоях, где был Микос, так еще и могут его заметить, Аднилат не на шутку перепугался, и ворвавшись в покои, Шторм был выпущен посредством заклинания Аднилата:

— «Земля, вода, и морской шторм не остановят мой покой, все ваши домыслы глупы, придут шторма, и вы мертвы!»

Заклинание произнесено, книга шторма поднимается на пару метров от пола и излучает яркий пронизывающий свет. Разбойники лишаются слуха, зрения и осязания, корячась от боли, они все ползут к лестнице, кубарем спускаются с нее и пятятся к выходу, где падают в воду. Микос приходит в себя и видит Аднилата с Артоном, пытается произнести хоть слово о том, что он нашел, но Аднилат не хочет ничего слышать, и впопыхах троица уходит к лодке, и плывут к острову Литондра.

— Чем ты думал, Микос?! — возмутился Аднилат на середине пути от Креота, — ты понимаешь, что они могли заметить тебя и убить! Ты очень безответственно поступил, не сообщил никому из нас!

— Мы тоже хороши, не заметили, и даже не пытались. — сглаживал ситуацию Артон.

— Простите меня, вы правы, это было глупо. — виновато произнес Микос.

— Мы все сейчас на взводе, давайте доберемся до дома, и там уже будем вспоминать обо всем и смеяться. — вновь перегодил тему Артон.

Все затихли, переплыв через океан и попав в провинцию, Клан собрал свои рюкзаки и направился к порту. В порту странствующий торговец показал, где хранились драгоценности Аднилата, и когда повозка была разгружена, торговец направился в глубь провинции. Путники загрузили утварь, собранную в провинции, и без особых проблем переправились в Алдрэйн. Общались они редко, чувствовалось не снимаемое напряжение между кузенами, и все попытки Артона начать диалог, не предвещал успеха. От Алдрэйна путники направились к Форту Ламтэн.

— Постойте, друзья — остановил соклановцев, Микос, — я не пойду в Форт. Мне нужно вернутся в Алдрэйн, и встретиться с торговцем книг, там в Креоте я заметил одну интересную книгу, но заклинание на ветрине не позволило мне изучить ее, заранее вам скажу, что не переживайте, книга не связана с некромантией, и со мной все хорошо.

— Хорошо, ступай Брат, пусть твой путь будет благословен Мовиром. — без особого энтузиазма отвечал Аднилат.

— Может мне пойти с тобой? — забеспокоился Артон.

— Все в порядке, Артон, спасибо, я скоро вернусь, главное довезите все до Форта.

— Непременно, Микос, успехов тебе.

Путники последовали в Форт, а Микос нашел уединенное место и присел на пень в лесу. В секунду в его руках проявилась книга, которую он скрыл от всех, вся негативная ситуация, где его брат Аднилат счел его несерьезным и безответственным, не давала Микосу играть честно, поэтому он утаил дневник. Усевшись поудобнее, Микос одумался, поднялся с пня и снял свой браслет клана. Отойдя на пару метров, он нашел небольшой камень, и положив браслет на землю, ударил его находкой. Камень из браслета разлетелся, и Микос почувствовал небольшое головокружение. Вернувшись к пню, прочтя заклинание скрытности, теперь Микос не переживал, что его найдут.

Микос вновь переместился в строки дневника своего брата. Читая о его успехах и знаниях, и вообще о его пути, Микос был восхищен тем, как многое поменялось у его брата. Дочитав до конца, на Микоса нахлынули слезы и воспоминания о брате. Слезы Микоса падали в книгу, и чтобы избежать порчи дневника, Микос закрыл дневник. Продолжая плакать Микос, увидел, что на задней обложке стал проявляться текст.

«Дорогой мой Брат, я уверен, что это ты! Наконец-то, я чувствую твое присутствие. Микос, я надеялся, что ты продолжишь любить меня и не предашь, я очень благодарен тебе за это, и безмерно счастлив! Заклинание на моём дневнике направленно на раскрытие содержания только для тебя, только твоя слеза могла заставить этот текст проявиться, также, как и я прямо сейчас узнал о том, что ты нашел мой след! Теперь я расскажу тебе все, и нечего не утаю.»

Книга закрылась и подскочила из рук Микоса вверх, где перевернулась и вернулась обратно в руки Микоса. Книга открылась и поверх написанного огнем стал вычерчиваться свежий новый текст.

«Теперь я убедился, что ты один, и испытания пройдены. Давно я не видел тебя и не ощущал твоего присутствия, брат. Прости если я преломил твою историю своими действиями. Я Глава некромантов, и когда в Империях принялось решение о общепринятых структурах объединений и греблей всех объединений под Кланы, тогда и настал наш последний день, мы не смогли продолжить свои исследования, наше объединение стало еще более незаконным, чем было ранее. У нас не осталось возможности перемещаться группой, а по одиночке мы не смогли бы восполнять запасы в чертовой Литондре. Многие из нас разошлись по Империям, многие остались в крепости, в тайных убежищах, в последнее время мне сообщали о набегах разбойников на Креон, к счастью, самое важное, что там есть, либо скрыто от чужих глаз, как мой дневник, либо защищено тысячей проклятий в случаях взлома, как, к примеру, яйцо Скальдийского элитного дракона. Оно одно на весь наш необъятный мир, найдено нами во времена, когда Кланы еще не назывались кланами, в Империи Таленда. Пустынная коллегия Колдовства владела этой реликвией, пока мы не нашли подземные пещеры. Пару точных заклинаний рассеиваний и яйцо упало к нам, а мы лишь создали иллюзию целостности пола, пока не унесли оттуда ноги, само по себе странным кажется то, что колдуны не защитили такую реликвию, и дали нам уйти. Я бы хотел встретиться с тобой как можно быстрее, встретимся через три дня в Хэлсторне, я буду в Гильдии Шторма, до встречи, Брат!»

Микос не знал, что делать и куда теперь идти: в Форт Ламтэн к Аднилату и друзьям или в Хэлсторн к Джодосу. С одной стороны, идти к Аднилату после того, как он так обидел и оскорбил, а с другой идти к брату, который все это время скрывался, и теперь никому не известно, что у него на уме. В одиночку такое решение было принять трудно, но браслет был разрушен, и Микоса всё ещё не начали искать, значит, как показалось Микосу, его ценность в клане не настолько велика. Было решено следовать в Хэлсторн, там и Ариэтт со своей похлебкой, и Гильдия Шторма во главе со Скальд.