Читать книгу: «Это был не ты»

Name: Это был не ты
Author: Абхиджит Рай

Шрифт:

ЭТО БЫЛ НЕ ТЫ

Для всех, кто молился, страдал, слышал, что его боль — это его карма… и чувствовал: что-то не так со всей этой системой.

АБХИДЖИТ РАЙ

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена без разрешения, кроме коротких цитат с указанием автора.

Эта книга делится личным ви́дением и вопросами автора. Она не является медицинским, психологическим или религиозным советом.

Первое издание. Перевод с английского.

Прежде всего — письмо

Я хочу быть честным с тобой — прежде чем ты отдашь этой книге своё время.

Я не гуру. Не святой. У меня нет ашрама, нет белых одежд, нет списка правил для тебя. Я человек из Дели, который годами был в смятении из-за Бога — и устал от всех ответов, которые мне давали.

Я молился. Я читал книги. Я сидел в залах для медитации. Я годами шёл за учителем, и я благодарен ему. Но то, что в конце концов раскрыло меня, нашлось не там. Оно нашлось в моих собственных честных вопросах… в тех вопросах, которые мне запрещали задавать.

Вот чего эта книга делать не будет.

Она не скажет тебе «мысли позитивно». Не даст пять утренних привычек. Не скажет «у Бога есть план на тебя» — и не оставит тебя одного с твоей болью. Она не пообещает, что после неё твоя жизнь станет лёгкой. Тот, кто обещает тебе такое, продаёт то, чего у него нет.

А вот что эта книга сделает.

Она скажет вслух то, что ты чувствовал годами, но никогда не говорил… потому что сказать это казалось грехом. Она возьмёт самое тяжёлое, что ты несёшь, — чувство, что ты виноват, что ты не справился, что твоё страдание — почему-то твоя вина, — и посмотрит на это чувство так близко, что оно не переживёт этого взгляда.

Некоторые страницы могут тебя задеть. Некоторые — разозлить. Всё равно читай медленно. Я писал медленно.

И ещё одно, прежде чем мы начнём.

Если ты когда-нибудь молился всем сердцем — и чувствовал, что говоришь с потолком… если тебе сказали, что твоя боль — это твоя карма, и что-то глубоко в тебе сказало «нет»… если ты смотришь на этот мир и не можешь поверить, что его создал любящий Бог, — но и поверить, что всё это просто так, тоже не можешь…

…значит, я писал это именно для тебя.

Ты не сломан, душа моя. Ты никогда не был проблемой.

Идём. Я покажу тебе.

• • •

Часть Первая — Трещина
Война, на которую ты не подписывался

Г л а в а П е р в а я

Было время, когда тебя не было в этом мире.

Остановись. Подумай об этом по-настоящему, хотя бы секунду. Было время — не так уж давно, — когда тебя не было. Ни имени, ни лица, ни голода, ни страха, ни утра понедельника. Ничего.

А потом, однажды, твои глаза открылись.

И, не спросив твоего разрешения, тебе вручили целый счёт.

Голод — который ты должен утолять снова и снова, каждые несколько часов, всю свою жизнь. Ты поел сегодня — а завтра голод вернулся, как будто ты не ел никогда.

Тело — которое ты должен мыть, кормить, лечить, защищать… и которое всё равно медленно перестанет работать.

Школа. Оценки. Сравнение с соседским ребёнком. Потом карьера, которую ты должен построить, деньги, за которыми должен гнаться, уровень жизни, который должен держать, налоги, которые должен платить.

А потом — другой голод… тот, о котором никто не предупреждает. Голод сердца. Потребность быть любимым, быть увиденным, быть важным для кого-то. Этот голод превращает самых сильных людей в попрошаек. Мы выпрашиваем внимание, тепло, одно ответное сообщение, одного человека, который останется. Мы отдаём годы жизни другому человеку в надежде, что он утолит этот голод… а иногда он уходит — и голод остаётся.

Сражайся, чтобы выжить. Сражайся, чтобы тебя любили. Сражайся, чтобы доказать, что ты лучше, чем вчера, лучше других, лучше, чем ожидали родственники.

И в конце всей этой борьбы приз, который ждёт каждого… — смерть.

Никто не спросил тебя, хочешь ли ты этого.

Не было бланка, который ты подписал. Не было договора. Не было «условия принимаю». Однажды ты просто обнаружил себя внутри этой игры — уже играющим, уже теряющим очки, уже отвечающим за всё.

И где-то — может, когда тебе было восемь лет, а может, вчера ночью в два часа — в тебе поднялся вопрос:

Кто поместил меня сюда?

Почему меня создали и бросили в эту игру, не спросив моего разрешения?

Это не та война, которую я хотел. Почему же я в ней сражаюсь?

А помнишь, что случилось, когда ты задал этот вопрос вслух?

Тебя заткнули. «Не задавай таких вопросов». «Будь благодарен, Бог дал тебе жизнь». «Это негативные мысли». «Другим ещё хуже».

И ты научился молчать. Ты выучил, что этот вопрос — стыдный. Неблагодарный. Может быть, даже грешный. Ты затолкал его вглубь и занялся борьбой, как все.

Но вопрос ведь не умер, правда?

Он просто ушёл в подполье. Он возвращается, когда жизнь бьёт сильно — когда умирает тот, кого ты любишь, когда годы твоих усилий рушатся, когда ты лежишь без сна и шум дня наконец стихает. И вот он, всё такой же терпеливый:

Кто за это отвечает? Почему меня бросили сюда, не спросив?

Я хочу, чтобы ты знал одну вещь.

Этот вопрос — не негативный. Он не неблагодарный. И это не грех.

Это самый честный вопрос, который ты задавал в своей жизни. Маленькие дети задают его свободно — пока мы не научим их стыду. Ты задал его, потому что что-то в тебе отказалось принимать лёгкие ответы… и этот отказ — не твоя слабость. Это самое живое, что в тебе есть.

Вся эта книга — мой ответ на этот вопрос. Не утешительный ответ. Не религиозный. Честный.

Но я не могу выдать его одной строчкой на десятой странице. Этот ответ работает, только если мы дойдём до него шаг за шагом — потому что по дороге должны сломаться несколько очень старых и очень тяжёлых идей. Идей о Боге. О карме. О том, кто на самом деле живёт твою жизнь.

А пока сделай только одно: достань этот свой старый вопрос из подполья. Сдуй с него пыль. Перестань его стыдиться.

Тебе можно его задавать.

Тебе всегда было можно.

П О Б У Д Ь С Э Т И М

Когда ты впервые почувствовал, что жизнь несправедлива… и кто научил тебя молчать об этом?

Молить о еде того, кто дал тебе голод

Г л а в а В т о р а я

Я хочу рассказать тебе, что сломало мою веру в Бога, которого мне выдали. Не в Бога — в Бога, которого мне выдали. Это разные вещи, и вся эта глава живёт внутри этой разницы.

Посмотри на этот мир честно, хотя бы минуту. Не на мир из религиозных песен. На настоящий мир.

Олень бежит, спасая свою жизнь. Лев догоняет его. Олень не умирает быстро — его едят живьём, кричащего, разрывая тело на куски. Это не редкий несчастный случай. Это конструкция. Миллионы животных умирают именно так каждый день. Одно животное вынуждено есть другое живьём… или умереть с голоду. Третьего варианта система не даёт.

Цветок приманивает насекомое своей красотой. Насекомое летит за нектаром. Ящерица уже ждёт — и съедает насекомое. Цветок, насекомое, ящерица — никто из них не выбирал этот порядок. Их всех в него поставили.

А люди? Женщина каждый месяц, около сорока лет своей жизни, проходит через кровь и боль. Она этого не выбирала. Это пришло установленным заранее. А роды — говорят, эта боль близка к смертной. Тот самый Бог, которого восхваляют как любящего отца и мать, спроектировал именно эту систему — внимательно, до мелочей.

А теперь картина, которая меня добила:

Женщина, в том самом теле, складывает ладони… и молится Богу, который спроектировал её боль… прося у него облегчения.

Посмотри на это честно. Посмотри, что мы все делаем.

Бог дал тебе голод… и заставил молиться себе о еде.

Бог дал тебе чувства, которые жаждут… и заставил молиться об удовольствии — а потом чувствовать вину за то, что ты его хочешь.

Бог поставил смерть в конец каждой жизни — без исключений, ни разу не сделав исключения… и заставил тебя молиться себе о долгой жизни.

Бог заставил тебя чувствовать себя отдельным и одиноким… и заставил молиться себе о близости.

Ты видишь форму этой системы?

Тот, кто создал проблему, сидит в окошке приёма жалоб.

Если бы человек запер тебя в комнате, а потом продал тебе ключ — ты назвал бы его своим спасителем? Пел бы песни о его доброте? Чувствовал бы вину за то, что мало его благодарил?

Я знаю, как это звучит. Я знаю: пока ты это читаешь, что-то в тебе становится неспокойно — может быть, даже страшно. Нельзя так говорить о Боге. Я тоже чувствовал этот страх. Годами.

Но я хочу, чтобы ты заметил и кое-что другое. Под страхом.

Какая-то часть тебя чувствует облегчение.

Потому что ты всё это уже чувствовал. Давно. Ты чувствовал это, когда молился всем сердцем о том, что было важно, — о больном родителе, о рушащейся мечте, о любимом человеке — а потолок молчал. Ты чувствовал это, когда видел, как жизнь давит добрых, мягких людей, пока жестокие сидят в комфорте. Ты чувствовал, что в этой системе что-то не сходится… но тебе некуда было отнести это чувство. И ты обвинил себя. Наверное, моя вера слаба. Наверное, я неправильно молюсь. Наверное, со мной что-то не так.

Нет, душа моя. С тобой никогда не было ничего не так.

Что-то было не так с картинкой.

Подумай, какую картинку Бога нам всем выдали. Царственная, сверхмогущественная личность. Отдельная от тебя — сидит где-то наверху, как другой человек сидит напротив. Слушает молитвы. Ведёт счета. Доволен, если его хвалят, — и делает подарки. Недоволен, если в нём сомневаются. По сути… царь с волшебной силой и очень большим самолюбием.

Мы не выбирали эту картинку. Мы впитали её — из семьи, из историй, из сериалов, из календарей на стене, из страха в голосах родителей. Мы впитали её раньше, чем стали достаточно взрослыми, чтобы хоть что-то спросить.

И вся путаница этой главы — каждая молитва, которая ощущалась фальшивой, каждое «почему любящий Бог допускает такое» — идёт от этой картинки. Не от Бога.

Потому что вот что я в конце концов нашёл — и что остальная часть книги будет медленно раскрывать:

Эта картинка неверна. Не слегка неверна. Неверна в самом корне.

Бог — не личность, сидящая отдельно от мира, которая слушает, судит и раздаёт. Я пока не скажу тебе, что я нашёл вместо этого. Если сказать сейчас, одной строкой, это прозвучит как очередная духовная цитата — ты кивнёшь и забудешь. До этого надо дойти, а не процитировать.

Но вот что скажу уже сейчас: когда настоящая картинка стала мне ясна, вся эта система молитв и выпрашивания перестала выглядеть просто неправильной…

…она стала выглядеть невозможной. Как горшок, молящийся глине, из которой он сделан.

Удержи эту странную фразу где-нибудь в памяти. Мы к ней вернёмся.

Сначала нам нужно разобраться с тем, что больнее молитвы. Потому что из этой неверной картинки Бога выросла самая жестокая идея, которую создала наша культура, — идея, что твоё страдание — твоя вина. Что ты его заработал. Что ты его заслужил.

Это называют кармой.

Поговорим о ней.

П О Б У Д Ь С Э Т И М

Когда ты молился в самый тяжёлый свой час… ты говорил с Богом — или с картинкой Бога, которую в тебя установил кто-то другой?