Татьяна Осина

Чтобы стало лучше, нужно пережить худшее.

собиралась навестить Бесси Хиггинс, а пока села с вышивкой в комнате миссис Хейл, ожидая, когда

ними голубело гладкое зеркало воды. Лишь слева, со стороны кухни, доносились едва слышные звуки. Там кто-то работал. Оказалось, что Мэй. Она сняла черный костюм, в котором позировала, и надела мягкие зеленые брюки с белой рубашкой. Тонкую золотистую шею обхватывал простой плетеный черный ремешок. Волосы спускались на спину свободной косой. Выглядела она очень изящной, усталой и молодой. Двадцать пять лет, уточнила Клаудиа Бадд. На вечеринке это показалось возможным, а сейчас, в до

Хаас согласился. Теплой дружеской компанией все сели в трамвай и поехали в город.

только через две стеклянные двери: из холла и из столовой, – но, к сожалению, они обе расположены рядом. Таким образом, войти из сада незаметно было невозможно, потому что непременно встретишь как раз того, от кого хотел

Ни одно хмурое лицо изгнанника, тоскующего по родине вдалеке от ее пределов, никогда не выражало это более красноречиво, чем бледное детское личико.

Лицо леди Клары приобрело выражение той искренней бесспорной невинности и подчеркнутой непорочности, которое встречается в природе только в тех случаях, когда женщина собирается солгать.