Сергей Остапенко

условий и правил, где царили порядок и  безупречность, люди начинали

– Я много думал об ответственности. Уверен, вы тоже не раз всё переосмыслили. Мне придаёт уверенности мысль, что ничего дурного не может случиться. Потому что там, где природа повесила табличку «не влезай, убьёт», должен висеть и щиток с предохранителем «от дурака». Как считаете? Коэн следил за цифрами обратного отсчёта. – Я думаю, такого предохранителя нет, – усмехнулся он. – Но когда это останавливало человечество на пороге невероятных открытий?

И вдруг Кононова прострелила догадка: кран-манипулятор не был автоматическим! На кабеле тельфера свисала обычная кнопочная коробочка управления, которой пользуются в любом механосборочном цеху, чтобы поднять и перетащить на несколько метров тяжёлую или крупногабаритную деталь.

– Приём, это Лаки Шеор! Есть кто-нибудь в эфире? – сказала я в микрофон, воображая себя какой-нибудь повстанкой в латиноамериканской сельве, сражавшейся за свободу в далёком двадцатом веке. Ответом мне был, конечно, белый шум.

– Вы, городские, все с прибабахом? – спросил он, от волнения перестав картавить. – Оставил на минутку – всю станицу подняли на уши! Ты знаешь, какой у Севастьяныча внук каплизный? Он мне потом пледъявит, что его двустволку без лазлешения тлогали! – Валера, – сказал я, обняв его за плечи. – Послушай, это очень важно. А настоящего ружья у вас нет?

– Господи, – оживляется довольно юная и привлекательная девица, немного рыхлого телосложения, но самая энергичная среди всех собравшихся. – Я правильно понимаю, что вы оба – и есть те самые могильщики цивилизации из «Пикси Даст», которые изобрели это райское непотребство? Это точно реальность? Я не в перцептоподобной симуляции?

– Не темните. DARPA накосячило? – спросил Брайденстайн. – Может, лучше, доложите нам, почему NASA не заметили приближение сменщика? – огрызнулся Волкер. – Полагаете его можно заметить? – оскалился директор NASA. – Это вам не корабль пришельцев, он просто проскользнул в нашу реальность из высших слоёв бытия, и ни остановить его, ни помешать мы не могли.