Сергей Иванов

Доброго Здравия!!! Я пишу на стыке жанров, которые можно назвать философской фантастикой, психологической притчей и эко-магическим реализмом. Мне интересен момент, когда внешняя катастрофа перестает быть просто декорацией и становится зеркалом для внутренней катастрофы человека. В моих текстах мир рушится не от прилетевшего астероида, а от того, что люди разучились слышать — землю, друг друга, самих себя. Я убежден, что литература сегодня — это единственное место, где можно честно говорить о мере. В мире, который учит «бери больше», я пишу о том, как научиться брать ровно столько, чтобы хватало тебе и не стало больно другому. В мире, где власть измеряется количеством подчиненных или нулей на счету, я исследую власть держателя — того, кто не управляет, а держит пространство для жизни других. Это принципиально иная этика: не «я выше», а «я — мост». Мои книги — не о героях с мечами и магией. Они о садовниках. Потому что садовник — единственная древняя профессия, которая не берет у земли, а отдает ей. Он сеет семена, которые не увидит, поливает корни, которые не обнимет, строит сад, в котором отдохнут другие. Это и есть, на мой взгляд, высшая форма взрослости: делать то, плоды чего достанутся не тебе. Главный конфликт моих текстов — не борьба добра со злом, а борьба цельности с пустотой. Ящеры в моем романе — не чудовища извне. Это овеществленная человеческая жадность, равнодушие, желание потреблять, не созидая. Их золото — символ всего, что мы вырываем из живого контекста, чтобы оно лежало мертвым грузом. А главный ответ этой пустоте — простое действие: назвать имя, посадить семя, сказать слово. Не магическое заклинание — а живое, идущее из самой глубины, где человек перестает быть хозяином и становится голосом земли. Я пишу о том, что человек — это не вершина эволюции, а звено в цепи. Звено, которое либо передаст дальше жизнь, память, умение слышать — либо оборвет цепь своей слепотой. И тогда неважно, полетим мы к звездам или останемся в пещерах. Важно, с чем мы туда полетим: с желанием засеять новый сад или с киркой, чтобы снова копать золото. Поэтому мой жанр — это попытка вернуть языку его вес. Вернуть слову способность не просто описывать, а делать. Каждое имя, произнесенное вслух, — это поступок. Каждая брошенная фраза «я верю» — это семя, которое прорастет через сто лет. Это, наверное, самое умное и философское, что я могу сказать: в мире, где все обесценилось, единственная настоящая валюта — это верность своему слову. Данному себе, земле и тем, кто придет после. В основном мои книги автобиографичны и раскрывают моё Миропонимание происходящей реальности современного Мира. Желаю добра и взимопонимания! Надеюсь, что мои книги будут полезны умеющим читать и слушать.