Олег Алякринский

я понял, что он безнадежно нормальный человек, и оставил его в покое.

наступила, пока я спал, и мне никогда не узнать, как все было, потому что мой беспокойный, тревожимый кошмарами сон оказался долгим. Когда  же я наконец проснулся, то обнаружил, что тону в вязком черном болоте, которое, как исчадие ада, раскинулось, сколько хватало глаз, а  моя лодка неподвижно

обитателей. Если не считать зловещего журчания невидимых лесных вод, эта гробовая тишина казалась ненормальной

Они вдвоем слушали, как фальшивые ноты растворились в шипящей тишине.

урн, кенотафов и сводчатых входов в склепы – крошащихся, замшелых, темных от сырости и наполовину скрытых в буйном изобилии вредоносной растительности

прикасалась, все оказывалось просыпано, пролито, разбито

Потом в широком проходе между двух колонн чернокожих невольников появилась одинокая фигура - высокий стройный муж с юным лицом античного фараона, облаченный в переливающийся хитон и увенчанный золотым венцом, от которого исходило сияние. Прямо к Картеру шел величественный муж, чья гордая осанка и приятные черты лица были исполнены очарования смуглого бога или падшего ангела и в чьих глазах играли потаенные искорки прихотливого нрава. Пришелец заговорил, и в мелодичных модуляциях его голоса зажурчала необузданная музыка летейского потока.

«Сомнамбулический поиск неведомого Кадата», перевод О. Алякринского