Иван Оченков

попритихли. Оно, по правде сказать, царев стольник Корнилий Михальский – сам первый на всю Святую Русь душегуб! Но царю сей беженец из Литвы верен и без его повеления никого не трогает. А вот разбойников да воровских казаков царь велел

стоит и начинать, – усмехнулся моряк. – Княгиня– Весьма рад, – отозвался подпоручик, скользнув равнодушным взглядом по не скрывавшим своего интереса барышням, – Дмитрий. – Общепризнанные дурочки, – безжалостно добавила хозяйка салона, едва они покинули Мещерских. – К тому же папенька успел спустить почти все свое состояние, а потому на приданое рассчитывать не стоит. – И в мыслях не было, – снова улыбнулся Дмитрий.

Вот видишь, Федя, – печально вздохнул Дмитрий, оглядев предложенный ему товар, – в какие ужасные времена мы живем! До чего нас довел кризис, даже у евреев нет денег,

и  упорные переговоры, закончившиеся заключением «Вечного мира». Вечно он, конечно  же, не продлился, однако Крым впервые был признан независимым государством, а  Керчь, Азов и Ахтиарская бухта объявлены владениями Москвы. Но если русские земли государя Ивана Федоровича никто не смел потревожить, в его родовую вотчину – Мекленбург пришла война.

потеснимся, коли так. – Хорошо. Еще лекарь иноземный есть с нами, надобно ему дом под лазарет выделить.

Подаренный мне когда-то покойным королем дом сейчас пустовал. Прежде в нем останавливалось посольство Рюмина, да Петерсен держал здесь контору. Но сейчас

нынешней поездке свелись к посещению дьюти-фри. Шурка, заметившая