Елена Княжина

На Биомаге простые правила: у кого лопата – тот и прав.

В его рот вместе со стоном проникло хриплое «Андрей», и он резко зажмурил глаза. Захлебнулся. Утонул. Едва не взвыл от смеси боли и нежности, хлынувших смешанным потоком в его грудину. Где-то в глубине души, на задворках сознания, мазнуло приятной, теплой мыслью: пока он задыхался в чертовой пустоши, Анна умирала от любви тут. Не фигурально выражаясь, а вполне конкретно. Она сгорала. Она любила. Не кого-нибудь другого… Его. По-настоящему

Такое со мной приключилось впервые. То первое теплое чувство к Брендану ни в какое сравнение не шло с пожаром, полыхавшим внутри теперь. И он, этот пожар, пусть и обжигающий порой до боли, был мне важен. Ценен.

Раз в сто лет и мелкая безобидная россоха может закусать вирра до полусмерти. Если у нее был плохой день.

Он весь мой, совсем, до последней капли. Не отдам! – Ани, я чудовище. Теперь уже точно самое настоящее, – бубнил в мое ухо Демон, пытаясь надышаться запахом волос. – Принес столько боли, страха и разочарования. Особенно тебе. – Знаю, Андрей, – согласно закивала, нежась в его ладонях. – Но ты мое чудовище. Теперь – совершенно официально и по закону.

Обычно мне палец в рот не клади – включается самозащита высшего уровня. Как-никак, годы тренировок под неустанным контролем родителей и брата. А тут вдруг вместо защитной реакции включилась застенчивость. И я этому Волчаре весь танец наступала на ноги. Бормотала какие-то неловкие извинения, зачем-то краснела под маской и в итоге ляпнула, что он приятно пахнет. Приятно. Пахнет.

Каждый платит свою цену. Кто за присутствие магии, кто за отсутствие… Грегори так силен, что должен контролировать себя каждую секунду. А я… Вдруг я что-то перепутаю и – бах! – нарушу ход истории? – нервно рассмеялась Тереза