Ксенолингвист Лирек Торн, лишённый обоняния, прибывает на планету Хаф, чтобы составить словарь сигналов местной плесени, которую предшественники сочли неразумной. Прибор выходит из строя, но споры прорастают на его коже, создавая симбиотический интерфейс. Через прикосновения, тепло и ритм он начинает слышать язык, чья «фраза» длится триста лет. Администрация базы, связанная корпоративными интересами, готовит заключение о его невменяемости, а автор старого отчёта настаивает на отсутствии разума. Лирек понимает: перевод невозможен — нужно передать состояние. Чтобы убедить Комиссию, он сознательно «заражает» судей спорами. Финальная сцена в зале заседаний превращается в акт предельной этической ставки: голос планеты, существующий в геологическом времени, требует не объяснения, а соучастия.