Цитаты из аудиокниги «KGBT+ (КГБТ+)», страница 41

Все, что возникает в первой сигнальной системе – истина. Ложь существует только во второй, опирающейся на слова. Некоторые даже утверждают, что там одна ложь… Насладитесь истиной!

Said the straight man To the late man: «Where have you been?» I’ve been here and I’ve been there, And I’ve been in between.

В человеческих миражах уже тысячи лет клубится бесконечная трагедия. Все рушится, все распадается и дымится. Помирает то бог, то Ницше.

Когда делаешь что-то в первый раз, только тогда и делаешь это по-настоящему. Потому что во второй и в третий раз движешься уже не в неизвестность, а повторяешь знакомый маршрут, стараясь наступать в оставленные прежде следы. Даже на уже встреченные прежде грабли. Это безопаснее

Время в России не идет. Оно стоит колом. Веками. Что метафизически верно, ибо минуты и секунды подделываются умом, а истинная реальность есть неподвижная вечность. Но, между нами говоря, лучше бы оно все-таки шло.

Said the straight man To the late man: «Where have you been?» I’ve been here and I’ve been there, And I’ve been in between. King Crimson

Как только ум отказывается от комментариев, – продолжал монах, – остается лишь чистый вкус риса, и личность исчезает. А как только исчезает личность, естественным образом исчезает страдание, потому что оно – я говорю не о физическом неудобстве, а именно о страдании – тоже имеет природу внутреннего комментария к происходящему. Личность и страдание – это сестры-близняшки. Они сделаны из одного и того же материала. Расставаясь с одним, мы расстаемся с другим…

Said the straight man To the late man: «Where have you been?» I’ve been here and I’ve been there, And I’ve been in between.

имплантом из множества разных мест. Например, из районной управы: к десяти утра явиться для наказания розгами за неявку на /В-слово/ сборы. Или из

Вот, например, женщина рожает детей, думал я. Она делает их из себя, но остается после этого жить рядом с ними – и помогает им коекак пристроиться в мире. А наш творец распался на нас, перестав быть тем, чем был прежде. Он исчез, став всеми нами. Он не может больше нас любить, потому что мы и есть его любовь, излитая им в пустоту вечного одиночества. Мы не можем ни отблагодарить его за это, ни проклясть. Мы можем только одно – быть тем, что мы есть…