Цитаты из аудиокниги «Чапаев и Пустота», страница 39

Поляной вспыхивали удивительной красоты мозаики, не похожие ни на что из того, что встречает человек в своей изнурительной повседневности. Мир вокруг изменился - он сделался гораздо более осмысленным и одушевленным, словно бы стало наконец понятно, зачем на поляне растет трава, зачем думает ветер и горят звезды в небе.

- Значит ли это, что этот момент, эта граница между прошлым и будущим, и есть дверь в вечность? <...>

- Этот момент, Петька, и есть вечность.

- Петька! - позвал из-за двери голос Чапаева, - ты где?

- Нигде! - пробормотал я в ответ.

- Во! - неожиданно заорал Чапаев, - молодец! Завтра благодарность

объявлю перед строем. Все ведь понимаешь! Так чего весь вечер дурнем

прикидывался?

- Как вас понимать?

- А ты сам подумай. Ты что сейчас перед собой видишь?

- Подушку, - сказал я, - но плохо. И не надо мне опять объяснять, что

она находится в моем сознании.

- Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому

сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде

просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать,

что мы в нем находится. Вот поэтому мы нигде.

Свобода бывает только одна - когда ты свободен от всего, что строит ум. Эта свобода называется "не знаю"....Знаете, есть такое выражение - "мысль изреченная есть ложь". Чапаев, я вам скажу, что мысль неизреченная - тоже ложь, потому что в любой мысли уже присутствует изреченность.Как только я знаю, я уже не свободен. Но я абсолютно свободен, когда не знаю. Свобода - это самая большая тайна из всех.

Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка – это безразличие. Если ты по-настоящему безразличен, никто из тех, кто может причинить тебе зло, про тебя просто не вспомнит и не подумает.

Ты, Коль, сам подумай – у нас же страна зоной отродясь была, зоной и будет. Поэтому и Бог такой, с мигалками. Кто тут в другого поверит?

Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют.

Если между двумя благородными мужами и возникает какое-нибудь мелкое недоразумение, разве ж оно не рассыплется в прах, если оба они направят на него острия своих умов?

Большинство иностранцев, встречающихся на московских улицах, на самом деле никакие не иностранцы, а так, мелкая торговая шантрапа, укравшая немного денег и отоварившаяся в магазине «Калинка-Стокман». Настоящие иностранцы, которых в Москве развелось невероятное количество, в целях безопасности уже много лет одевались так, чтобы ничем не отличаться от обычных прохожих.

Понимаете ли, если вы продаете партию пулемётов, так сказать, в пустоту, из которой вам на счет поступают неизвестно как заработанные деньги, то вы мало чем отличаетесь от кассового аппарата. Но если вы продаете ту же партию пулеметов людям, про которых вам известно, что каждый раз, когда они убивают других, они должны каяться перед тремя ипостасями создателя этого мира, то простой акт продажи возвышается до искусства и приобретает совсем другое качество. Не для них, конечно, – для вас.