Цитаты из аудиокниги «Девяносто третий год», страница 12

Труднее всего даются прекрасные поступки, вызывающие в зрителях дрожь отвращения..

Нет ничего слаще дыма, но нет ничего и страшнее его. Дым бывает домашний, мирный, и бывает дым-убийца. Дым разнится от дыма густотой своих клубов и цветом их окраски, и разница эта та же, что между миром и войной, между братской любовью и ненавистью, между гостеприимным кровом и мрачным склепом, между жизнью и смертью. Дым, вьющийся над кроной деревьев, может означать самое дорогое на свете – домашний очаг и самое страшное – пожар; и все счастье человека, равно как и все его горе, заключено подчас в этой субстанции, послушной воле ветра.

Море никогда сразу не выдает человеку своих намерений. Оно способно на все – даже на каверзу. Можно подумать, что ему знакомы иные тайны крючкотворства: оно наступает и отступает, оно щедро на посулы и легко отрекается от них, оно подготовляет шквал и отменяет его, оно заманивает в бездну и не разверзает бездны, оно грозит с севера, а наносит удар с юга.

...по французски слово "волна" имеет второй смысл - "лезвие"; каждый морской прибой равносилен надрезу пилы.

Сержант вытащил из кармана краюху хлеба-свое дневное довольствие и протянул его женщине. Она разломила краюху пополам и дала по куску старшим детям. Они с жадностью принялись уплетать хлеб.

-А себе не оставила, - проворчал сержант.

-Потому что не голодна, -сказал солдат.

-Потому что мать, - сказал сержант.

Любому преступлению лестно, когда его направляет рука добродетели. Хоть и стеснительно, но приятно.

-- Значит, ты сражался еще при короле?

-- Ну да.

-- Против кого сражался?

-- Хоть убей, не знаю. Я соль тайком привозил.

-- Отлично.

-- У нас это называлось бороться против соляных налогов. Да разве

соляные налоги и король одно и то же?

-- Да. Нет. Впрочем, тебе это знать необязательно.