Зацелованные солнцем

Сон отступил, как отлив, оставив после себя лишь смутное, неприятное послевкусие. Яков Карлович Биттер открыл глаза, и первое, что он ощутил, – это неестественная, обманчивая лёгкость в теле. Нога, ещё вчера гневно напоминавшая о себе болью, молчала. Было тихо и странно пусто, будто ночной кошмар забрал с собой все симптомы, оставив лишь память о себе.

Пока сжаты кулаки и сердце горячее, пока слова мои что-то да значат, пока земля меня будет терпеть и носить: Человек. Будет. Жить!

Тропинка, по которой они мчались в деревню, вилась змеёй под сенью вековых кедров, и с каждым шагом ощущение нарастающей беды усиливалось. Стояла звенящая тишина, но лес не просто молчал – он внимал и дышал им в спину. Воздух, ещё недавно прозрачный, стал густым и тяжёлым, словно пропитанным испарениями гниющих пней и тайной злобой. Ветки, как цепкие пальцы, хлестали их по лицам, пытаясь удержать