Цитаты из аудиокниги «Клуб самоубийц», страница 3

"Все говорят: война, — думал он, — но настоящее поле битвы здесь". И он уже начал удивляться тому, что за всю свою прогулку по этому запутанному театру действий еще не набрел на какое-нибудь приключение.

Больной, которому еще можно помочь, имеет гораздо больше прав на сочувствие, чем труп, которому нельзя уже причинить ни радости, ни боли, который нельзя ни любить, ни ненавидеть.

— Юность — пора малодушия, — сказал доктор. — В этом возрасте человек склонен сгущать краски. Я стар и, как видите, никогда не отчаиваюсь.

Так, даже у самых серьезных дел, — закончил полковник, — бывает забавная сторона.

Когда ломается машина, именуемая человеческим организмом, она оказывается всего-навсего машиной, хитроумной машиной, которую остается исследовать с помощью ланцета. Кровь, как только она застынет и запечется, перестает быть человеческой кровью. Мертвая плоть перестает быть той плотью, которая вызывает вожделение любовника или уважение друга. Все изящество, вся привлекательность, а также и весь ужас ее исчезают вместе с оживлявшим ее духом.

Он же вне игры. Он тасует и раздает карты, а затем предпринимает необходимые шаги. Этот человек, мой дорогой мистер Хаммерсмит, — воплощенная изобретательность.

Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

Так, даже у самых серьезных дел, — закончил полковник, — бывает забавная сторона.

Я положительно не признаю любовь за сильную страсть. Сильная страсть – это страх. Вот где сильная страсть. Если вы хотите сильных ощущений, играйте в страх.

. Скажите, я вас прошу: разве может уважающий себя человек пускаться в любовь, имея за душой всего только четыреста фунтов?