А как у нас на святой Руси холод да голод пристукнут, рад бы поленился, да некогда… И выходит: где земля хуже, там человек досужей, а от досужества все: и достатки и богатство…

– Не смущай ты меня, Антип, – отвечал обыкновенно на это Гаврила Маркелыч. – Экой лукавый – знает, чем смутить… Не поминай, не моги смущать родителя… Побольше тебя на свете живем, побольше твоего видали. Зачни-ка делать долги, – втянешься так, что по уши завязнешь… Слыхал, какие в прежние годы в нашем городу богатеи были? Вихляевых, к примеру, взять, Круподеровых – какими делами ворочали. Какие были у них заводы, а как пошли по этому чайному делу да стали на пустышку дело вести, все прахом пошло

Любил жену, любил детей, но по-своему. Всегда казался к ним холоден, бывал даже суров ни за что ни про что, так – здорово живешь. «Хозяин всему голова, – говаривал он, – жена и дети мои: хочу – их милую, хочу – в гроб заколочу»

другой сосед его галка 1 . Нет. И дома сумел он приняться за выгодный промысел

Я у батюшки дочка была, я у тысячника, У тысячника. Приневоливал меня родной батюшка, Приговаривала матушка Замуж девушке идти, Да идти да и замуж Девушке идти. Во все грехи тяжкие, Грехи тяжки поступить, Тяжки поступить. Да дождусь я, девка, темной ночи, Во полночи уйду в темный лес, Да и в лес.

жена добрая, домовитая во сто крат ценней золота, не в пример дороже камня самоцветного

здешний… Ладно, хорошо… Приезжает он во

И досель тот град невидим стоит, – откроется перед страшным Христовым судилищем. А на озере Светлом Яре, тихим летним вечером, виднеются отраженные в воде стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей

разгроме там свежи. Укажут и «тропу Батыеву» и место невидимого града Китежа на озере Светлом Яре. Цел тот город до сих пор – с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княженецкими

промолвил: – Благодарен остаюсь на добром поученье. – То-то! Благодарен остаюсь! – ворчал