одновременно другое. Даже вздрагивала, потом привыкла.

– И что это значит? – я припомнила

Не знаю, что с тобой делать, – пробормотал он, усаживая меня на себя. – Все… – выдохнула я ему в губы. – Высокие скалы, Мара, – ответный шепот обжег мои губы, – ты… я тебя… ты для меня… сущее проклятье! Долго же он подбирал слова. Проклятье, значит? И плевать!

прислужница,  – обиделась я. – А кто тогда? – Это неважно. Главное – я