Цитаты из аудиокниги «Валькирия», страница 8

Иные помнят о клятвах, только пока длится удача.

– Моя была бы… в жемчужной… кике ходила бы… Кольчугу на белую грудь не вздевала бы…

– Зачем воину мужество, новогородец? – спросил вождь... – Чтобы женщина тебя, бестолкового, полюбила.

Все мужья спрашивают с жены сыновей, а сами баловать дочек рады-радешеньки. А уж деды внучек - втройне.

“слишком крепко запеленал меня страх”

У кузнецов была своя правда. правда неколебимо вросших цепкими корнями в свой очаг и ремесло. Ни зависть, ни любопытство не выдернут этих корней, только беда, а беда и дерево заставит шагать... Наверное, эти-то корни пронизывают насквозь всю нашу жизнь, держат её, как землю, не позволяя расплыться обрывистыми оврагами... Корни рода и племени, глубокие корни отчих могил.

Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять…

Не все рады прожитому, не всех тешит память, разворошённая праздным чужим любопытством…

В детстве мне метилось - у каждого есть Тот, кого он всегда ждет. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих. Спроси семерых, шестеро брови сведут - что ёще за диво неслыханное? Моё вешнее солнце было бы им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторённой, надёжной тропы. А мне их ясная жизнь была вовсе не жизнью - сном тяжким...

Я любила небо и звёзды. Ясные зёрна, брошенные в бездонный колодезь. Глаза, что пращуров наших видали и правнуков, дай время, увидят. Мне под звёздами думалось о таком, что пребудет. Не о счастье охотничьем, не о мозоли на пятке и не о загубленном утром древке стрелы - выпрямляла в горячих камнях да пережгла... Не могу лучше сказать.

(...)

Смертный человек живёт в двух мирах одновременно. Один - это мир плоти. Другой - мир души, где еда - не одно насыщение, но и причастие, соединение с другими людьми, клятва верности доброй земле. А состёгнутый пояс не столько притягивает к телу одежду, сколько хранит в человеке живую добрую силу, оберегает от нечисти. Раньше мир был един. Тогда Боги жили среди людей, а люди не умирали. Потом влюбчивый Змей поволок приглянувшуюся Перунову жёнку, родилась вражда, затворились каждый от каждого, море от суши, земля от небес, мёртвые от живых... Даже видеть разучились друг дружку. В мире мёртвых слепы живые, слеп и вышедший из-за черты, только кривому оборотню хорошо в обоих мирах, затем что у него на каждый мир по руке, по ноге и по глазу...

И лишь ночью, когда небу кажется, что люди уснули и не подсмотрят, - ушедшее хочет вернуться. Глядят, глядят небесные очи, и тянется к ним душа человека, вот-вот что-то поймёт...