Цитаты из аудиокниги «Шестерка воронов», страница 5

Они заставили его сымитировать сигналы тревоги различных протоколов безопасности. Пусть это было необходимо, но он чувствовал себя дураком, повторяя:

— Бин-бон-бин-бин-бон. Ой нет, подождите! Бин-бон-бин-бон.

- Ты еще поплатишься за это.

- Несомненно, - кивнул Каз, - если справедливость существует. Но мы все знаем, что это маловероятно.

Мы либо гении, либо самые тупые сукины дети, когда-либо ходившие по земле.

Они боятся тебя, как когда-то боялся я. Как когда-то ты боялась меня. Мы все чьи-то чудища, Нина.

Умеешь стрелять? Тот медленно кивнул. – По тарелочкам. Джеспер закатил глаза. Затем достал ружье из-за спины и ткнул им Уайлену в грудь. – Чудесно. Это почти то же самое, что стрелять по тарелочкам, только когда ты попадаешь, они издают другие звуки.

– Ни траура, – сказал Джеспер, передавая винтовку Ротти. – Ни похорон, – дружно пробормотали в ответ Отбросы. Так они желали друг другу удачи.

— Ты вообще обо мне вспоминала, Нина? Не мешал ли я тебе спать?

Она пожала плечами.

— Соматики спят без проблем.

Но сны контролировать не умеют.

— В «Адских Вратах» сон — это роскошь. Опасность. Но стоило мне уснуть, я видел тебя.

Она вскинула голову.

— Именно так, — продолжил он. — Стоило только закрыть глаза.

— И что ты видел? — спросила она, желая услышать ответ и в то же время страшась.

— Нечто ужасное. Самые страшные пытки. Ты медленно топила меня. Выжигала мое сердце. Слепила.

— Я была настоящим чудовищем.

— Чудовищем, непорочной девой, ледяной сильфидой. Ты целовала меня, шептала на ухо сказки. Пела и обнимала во сне. Я просыпался, слыша твой смех.

— Ты всегда ненавидел мой смех.

— Я любил его, Нина. И твое яростное сердце воительницы. Я и тебя, пожалуй, любил.

Любил. Однажды. До того, как она его предала. Эти слова отозвались ноющей болью в груди. Она знала, что лучше бы ей молчать, но не могла не спросить:

— И что же ты делал, Маттиас? Что делал со мной в своих снах?

Корабль слегка накренило. Лампы пришли в движение. Его глаза — синее пламя.

— Всё, — ответил он, повернувшись, чтобы уйти. — Всё.

We are all someone's monster.

Ни плакальщиц, ни похорон. Таким было их «ни пуха ни пера».

Многие парни будут дарить тебе цветы. Но однажды ты встретишь того, кто запомнит твой любимый цветок, твою любимую песню, твои любимые сладости. И даже если он окажется слишком бедным, чтобы принести их тебе, это не будет иметь значения, потому что он потратит время, чтобы узнать тебя так, как не знает никто другой. Только он заслужит твою любовь».