Цитаты из аудиокниги «Дворянское гнездо», страница 11

... голос ее звучал серебром нетронутой юности...

Что я скажу? – угрюмо возразил Лемм. – Ничего я не скажу. Все умерло, и мы умерли.

Лаврецкий глядел на ее чистый, несколько строгий профиль, на закинутые за уши волосы, на нежные щеки, которые загорели у ней, как у ребенка, и думал: «О, как мило стоишь ты над моим прудом!» Лиза не оборачивалась к нему, а смотрела на воду и не то щурилась, не то улыбалась. Тень от близкой липы падала на обоих.

Года два потолкался он еoё в Петербуhге, в надежде, не наскочит ли на него тёпленькое статское место; но место на него не наскакивало...Скрепя сердце решился он переехать в Москву на дешёвые хлеба <...>

– Как изволите видеть: процветаю. Да и вы, кузина, – как бы вас не сглазить, – не похудели в эти восемь лет.

Марья Дмитриевна приняла вид достойный и несколько обиженный. «А коли так, – подумала она, – мне совершенно все равно; видно, тебе, мой батюшка, все как с гуся вода; иной бы с горя исчах, а тебя еще разнесло». Марья Дмитриевна сама с собой не церемонилась; вслух она говорила изящнее.

"...— Ну, взобрался Африкан Семёныч на своего конька — теперь не слезет с него до вечера.

— Мой конёк... А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают — разве когда спят.

— Какие же это три конька?

— Попрёк, намёк и упрёк..." (Дарья Михайловна, Африкан Семеныч)

...все народы в сущности одинаковы; вводите только хорошие учреждения - и дело с концом.

Не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

Девица Моро была крошечное сморщенное существо с птичьими ухватками и птичьим умишком. В молодости она вела жизнь очень рассеянную, а под старость у ней остались только две страсти - к лакомству да к картам. Когда она была сыта, не играла в карты и не болтала, - лицо у ней тотчас принимало выражение почти мертвенное: сидит, бывало, смотрит, дышит - и так и видно, что никакой мысли не пробегает в голове. Ее даже нельзя было назвать доброю: не бывают же добры птицы.