Цитаты из аудиокниги «Песни созвездия Гончих Псов», страница 3
В России главное - выжить, остальное само, хошь не хошь, случится.
Взору присутствующих предстала удивительная картина: в центре сцены на возвышении, покрытом алым бархатом, стоял главный инженер в смокинге, оркестр располагался на стульях вокруг него, справа и слева выстроились два хора скаутов, впереди скромно стояла молодая женщина в темном платье.
По невидимому знаку со стороны барабанщик трижды щелкнул палочками, и десять смычков прикоснулись к скрипичным струнам. Через мгновение к скрипкам присоединились виолончели и гобой, потом два тромбона и туба. Созданный ими симфонический массив осязаемо накрыл собой все пространство зала, принуждая зрителей принять более устойчивое положение в своих креслах. Даже Пронькин, стоящий у выхода из зала и подсматривающий за сбором пирожков и водки в холле, присел на корточки у стены. Лицо Лукова исказило вдохновение, он открыл рот и запел. Его невероятно высокий и чистый голос пронзил тучное тело прелюдии и вызвал мурашки по спинах у всех присутствующих. Юлий Иванович чудом подавил в себе желание перекреститься и вернул уже было занесенную руку обратно. У вальщиков бригады Тумбалиева, как и у него самого, воли оказалось недостаточно, и татаре синхронно перекрестились, чего, впрочем, никто не заметил, поскольку мощь голоса главного инженера подавила у зрителей все естественные рефлексы. Раппопорт откровенно расплакался, а Жора прокусил себе до крови губу.
На десятом такте к луковскому контртенору присоединилось бархатное сопрано Марины Глебовны. Учительница усилиями своего голосового тембра словно оплетала тонкую стальную нить вокальной партии главного инженера. Чуть позже к сопрано присоединились хоры. Подобно волнам океанического прибоя, слитые воедино детские голоса раскачивали кружево дуэта главного инженера и учительницы, то относя их куда-то далеко, где контртенор и сопрано тонули эхом в глубинах струнных, то выбрасывая их на жесткие контуры духовых. В этой музыке было все, о чем мог мечтать человек, жертвующий всей своей жизнью ради прекрасного будущего планеты: восхитительные открытия и невероятные приключения, роковая любовь и трогательная нежность, упоение жизнью и преодоление смерти, в конце концов.
– Совсем, чурка, горизонты потерял?! Ты где эту манеру взял – давленое фейхоа на пиджаки покупателей вываливать, у своего папаши-чурки научился?!
– Не смейте оскорблять моих родителей! Я сын профессора и балерины, а вот чей вы сын – стесняюсь озвучить!
Эмилия была сама нежность и чистота. Каждый раз, когда Аркадий брал ее за руку, ему хотелось немедленно стать Моисеем и увести девушку минимум на сорок лет в пустыню, без воды и компаса.
Наглядность - первый стимул для поднятия боевого духа.
- Мне хочется широких проспектов, танцев на крыше небоскреба и коктейля "Секс на пляже"!
- Любовь моя, про коктейль не беспокойся, а про остальное можно телевизор посмотреть, - сказал Аркадий. - Но могу твердо тебе обещать, что после второго ребенка свожу тебя на роскошный бразильский курорт. Подумай и ответь сама себе: ты можешь гарантировать, что в другом городе тебе тоже такое предложат?
– Агроном из соседнего совхоза говорит, что в корову душа его покойной жены переселилась. С характером женщина была.
ключица сломана. – Это моя девушка, – наконец представил
