Цитаты из аудиокниги «Ужин», страница 3

Из опыта я знаю, что если люди часто произносят твое имя, значит, они чего-то от тебя хотят.

Услышать, как старший брат называет шедевром фильм, который произвел на тебя благоприятное впечатление, примерно то же самое, что надеть на себя его старую одежду: одежду, из которой он вырос, но которая в твоих глазах прежде всего старая.

В средней школе я дружил с мальчиком двухметрового роста. Помню, как тяжко было стоять рядом со сверстником на целую голову выше тебя — ты буквально тонул в его тени, лишенный солнечного света. Солнечного света, на который я имел полное право, сетовал я частенько. Я вынужден был постоянно задирать голову вверх, отчего затекала шея, но это еще полбеды. Мы вместе проводили летние каникулы, и, хотя мой друг был не толстым, а только ужасно долговязым, мне приходилось отвоевывать себе пространство всякий раз, когда он шевелил руками или ступнями, торчавшими из спального мешка и упиравшимися в стенку палатки. Эта борьба отнимала у меня все силы. Иногда утром я обнаруживал его ноги за пределами палатки и чувствовал себя виноватым за то, что эта маленькая палатка не в состоянии вместить в себя таких людей, как мой школьный товарищ.

глупая женщина считает, что разбирается во всем лучше других. «Что мужики в этом понимают?» — думает глупая женщина и в результате делает неверный выбор.

Несчастью всегда нужна компания. Несчастье не переносит молчания, особенно неловкого молчания вдвоем.

Клэр умнее меня. Я говорю так не из дурацких феминистских соображений, не ради того, чтобы польстить женщинам. Ведь я не утверждаю, что женщины в целом умнее мужчин.

“Если ты против Буша, значит, с тобой все в порядке и ты волен вести себя с окружающими как тебе заблагорассудится.”

“так же как по кольцам на стволе дерева можно определить его возраст, по растаявшему ванильному мороженому можно, наверное, измерить истекшее время.”

“Своей безликостью он заполнит стул, который еще минуту назад рисковал остаться пустым.”

“«Он отдаляется, — подумал я. — Не отдаляется, — поправил я сам себя, — а прощается».”