Цитаты из аудиокниги «Идиот», страница 77

супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил. Гене

факте этом выражается вся сущность русского либерализма того рода, о котором я говорю. Вопервых, что же и есть либерализм, если говорить вообще, как не нападение (разумное или ошибочное, это другой вопрос) на существующие порядки вещей? Ведь так? Ну, так факт мой состоит в том, что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал

Так бери же ее, коли судьба! Твоя! Уступаю!.. Помни Рогожина!

наблюдению ее, в первый раз от своего рождения. Смотрю, она так набожно, набожно вдруг перекрестилась. «Что ты, говорю, молодка?» (Я ведь тогда всё расспрашивал.) «А вот, говорит, точно так, как бывает материна радость, когда она первую от своего младенца улыбку заприметит, такая же точно бывает и у бога радость, всякий раз, когда он с неба завидит, что грешник пред ним от всего своего сердца на молитву становится». Это мне баба

Но генерал никогда не роптал впоследствии на свой ранний брак, никогда не третировал его как увлечение нерасчетливой юности и супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил.

Человек с таким желанием уже тем одним достоин всякого уважения.

когда только вошли в парк, Аглая проговорила своим обыкновенным равнодушным и капризным голосом: Замечание князя своею серьезностью и простодушием рассеяло последние остатки его недоверчивости. – Шаррас! О, я был сам в негодовании! Я тогда же написал к нему

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества

были людоеды и, может быть, очень много, то в этом Лебедев, без сомнения, прав; только вот я не знаю, почему именно он замешал тут

положительно сказать, что по крайней мере одна треть оброка всего прежнего крепостного состояния