Наши как доберутся до берега, как уверуют, что это берег, то уж так обрадуются ему, что немедленно доходят до последних столпов; отчего это?

того иногда боялся ее, что даже любил. Генеральша

Сделала же она так, что единственное существо, которое признали на земле совершенством… сделала же она так, что, показав его людям, ему же и предназначила сказать то, из-за чего пролилось столько крови, что если б пролилась она вся разом, то люди бы захлебнулись, наверно

погребена нога коллежского секретаря Лебедева», а с другой: «Покойся, милый прах, до радостного

слишком был спокоен; так по крайней мере казалось и Ипполиту, однажды

Вы ординарность напыщенная, ординарность несомневающаяся и олимпически успокоенная; вы рутина из рутин!

будто его где-то видела? И позвольте вас спросить

В бога не веруют, в Христа не веруют! Да ведь вас до того тщеславие и гордость проели, что кончится тем, что вы друг друга переедите, это я вам предсказываю. И не сумбур это, и не хаос, и не безобразие это? И после этого этот срамник еще прощения у них же лезет просить! Да много ли вас таких?

Эта наглость наивности, эта несомневаемость глупого человека в себе и в своем таланте

Я пришел вас предупредить: во-первых, мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить. – Хорошо. – Вы платить здесь намерены? – Намерен. – А я не намерен; спасибо. Я здесь от вас направо первая дверь, видели? Ко мне постарайтесь не очень часто жаловать; к вам я приду, не беспокойтесь. Генерала видели? – Нет. – И не слышали? – Конечно, нет. – Ну, так увидите и услышите; да к тому же он даже у меня просит денег взаймы! Avis au lecteur. 5 Прощайте. Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А? – Отчего же нет? – Прощайте. И он пошел к дверям. Князь узнал потом, что этот господин как будто по обязанности взял на себя задачу изумлять всех оригинальностью и веселостью, но у него как-то никогда не выходило