Цитаты из аудиокниги «Бесы», страница 48

...русский народ искони любил разговор с «самим генералом», собственно из одного уж удовольствия и даже чем бы сей разговор ни оканчивался.

- Жил на свете таракан,

Таракан от детства,

И потом попал в стакан

Полный мухоедства...

- Господи, что такое? - воскликнула Варвара Петровна.

- То-есть когда летом, - заторопился капитан, ужасно махая руками, с раздражительным нетерпением автора, которому мешают читать, - когда летом в стакан налезут мухи, то происходит мухоедство, всякий дурак поймет, не перебивайте, не перебивайте, вы увидите, вы увидите... (он всё махал руками).

Место занял таракан,

Мухи возроптали,

Полон очень наш стакан,

К Юпитеру закричали. Но пока у них шел крик,

Подошел Никифор,

Бла-го-роднейший старик... Тут у меня еще не докончено, но всё равно, словами! - трещал капитан, - Никифор берет стакан и, несмотря на крик, выплескивает в лахань всю комедию, и мух и таракана, что давно надо было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не ропщет! Вот ответ на ваш вопрос: "почему?" - вскричал он, торжествуя: - "Та-ра-кан не ропщет!" - Что же касается до Никифора, то он изображает природу, - прибавил он скороговоркой и самодовольно заходил по комнате.

Если внимательно вчитаться и вдуматься ...... В мире одного только

недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая.

Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности.

Мы уморим

желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат;

мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное

равенство.

... У рабов должны быть правители. Полное послушание...

Я начинаю ничего не понимать! Почему все ждут от меня чего-то, чего от других не ждут? К чему мне переносить то, чего никто не переносит, и напрашиваться на бремена, которых никто не может снести?

Есть вещи, Варвара Петровна, о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать - то говорить неумно.

Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз.

Общее молчание. Взгляды всех вновь обратились на Ставрогина и Верховенского.

- Верховенский, вы не имеете ничего заявить? - прямо спросила хозяйка.

- Ровно ничего, - потянулся он, зевая, на стуле. - Я, впрочем, желал бы рюмку коньяку.

- Ставрогин, вы не желаете?

- Благодарю, я не пью.

- Я говорю, желаете вы говорить или нет, а не про коньяк.

- Говорить, об чём? Нет, не желаю.

Я знаю, что мне надо бы убить себя, смести себя с земли как подлое насекомое; но я боюсь самоубийства, ибо боюсь показать великодушие. Я знаю, что это будет еще обман, - последний обман в бесконечном ряду обманов. Что же пользы себя обмануть, чтобы только сыграть в великодушие? Негодования и стыда во мне никогда быть не может; стало быть, и отчаяния.

поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтёт себя в праве смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдёте взять билет. "Дай-ка, дескать, я покажу над тобой мою власть"... И это в них до

административного восторга доходит... я вот прочёл, что какой-то дьячок, в одной из наших заграничных церквей, выгнал, то-есть выгнал буквально из церкви одно замечательное английское семейство пред самым началом великопостного богослужения единственно под тем предлогом, что "шататься иностранцам по русским церквам есть непорядок, и чтобы приходили в показанное время..." и довёл до обморока... Этот дьячок был в припадке административного восторга.

Есть минуты, вы доходите до минут, и время вдруг останавливается и будет вечно.