Цитаты из аудиокниги «Бедные люди», страница 17

Нужно заметить, маточка, что Ратазяев прекрасного поведение и потому превосходный писатель, не то что другие писатели. Макар Алексеевич Девушкин

А насчет стишков скажу я вам, маточка, что неприлично мне на старости лет в составлении стихов упражняться. Стихи вздор! За стишки и в школах теперь ребятишек секут... Макар Алексеевич Девушкин

Ведь я для вас одного и живу, для вас и остаюсь с вами

Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то стыдно; здесь народ достаточный, так и стыдно. Ради чужих и пьешь его, Варенька, для вида, для тона; а по мне все равно, я не прихотлив. Макар Алексеевич Девушкин

Бедные люди капризны, -- это уж так от природы устроено.....Он, бедный-то человек, он взыскателен, он на свет-то божий иначе смотрит, и на каждого прохожего косо глядит, да вокруг себя смущенным взором поводит, да прислушивается к каждому слову, - дескать, не про него ли там что говорят? Что вот, дескать, что же он такой неказистый? Что вот например, каков он будет с этого боку, каков будет с того боку?

Посылаю вам фунтик конфеток, -- нарочно для вас купил. Скушайте, душечка, да при каждой конфетке меня поминайте. Только леденец-то вы не грызите, а так пососите его только, а то зубки разболятся.

Батюшка начинает говорить, что я ему не доставляю никаких радостей, никаких утешений, что они из-за меня последнего лишаются, а я до сих пор не говорю по-французски.

у меня болит голова, да и спина немного болит, да и мысли-то такие чудные, как будто и они тоже болят...

Часто Покровский давал мне книги; я читала, сначала чтоб не заснуть, потом внимательнее, потом с жадностию; передо мной внезапно открылось много нового, доселе неведомого, незнакомого мне. Новые мысли, новые впечатления разом, обильным потоком прихлынули к моему сердцу. И чем более волнения, чем более смущения и труда стоил мне прием новых впечатлений, тем милее они были мне, тем сладостнее потрясали всю душу. Разом, вдруг, втолпились они в моё сердце, не давая ему отдохнуть. Какой-то странный хаос начал возмущать все существо мое. Но это духовное насилие не могло и не в силах было расстроить меня совершенно. Я была слишком мечтательна, и это спасло меня.

Если сын чуть чуть был не в духе и старик примечал это, то тотчас приподымался с места и объяснял, «что, дескать, я так, Петенька, я на минутку. Я вот далеко ходил, проходил мимо и отдохнуть зашел». И потом безмолвно, покорно брал свою шинельку, шляпенку, опять потихоньку отворял дверь и уходил, улыбаясь через силу, чтобы удержать в душе накипевшее горе и не выказать его сыну.