Цитаты из аудиокниги «Хранители», страница 24

Short cuts make long delays. (Pippin)

All we have to decide is what to do with the time that is given us. (Gandalf)

Запасы еды, одеяла, одежду и посуду погрузили на единственного пони, уходившего с отрядом, того самого, пришедшего из Брыля. Пребывание в Дольне совершило в нем разительную перемену: шкура лоснилась, он помолодел и раздобрел. Взяли его по настоянию Сэма, уверявшего, что Билл (так он прозвал лошадку) зачахнет без него и без дела.– Эта животина почти говорящая, - уверял он, - и заговорила бы наверняка, останься тут подольше. Он вот так на меня посмотрел, ну как если бы мастер Перегрин сказал: «Не возьмешь - я все одно следом пойду».И Билла назначили в отряд вьючным животным. При этом он единственный из всех выглядел бодро и весело.

Сэм глянул прямо в глаза насмешнику.– Ты, Хвощ, убрался бы подобру-поздорову. Уж больно рожа у тебя не задалась, - недоеденное яблоко вырвалось у Сэма из рук и попало Биллу прямо но носу. Увернуться он не успел и, сверзившись с плетня, разразился злобной бранью.

Когда гости слегка осоловели, настало время Речи. Народ за столами пребывал в том приятном удовлетворении, когда можно лениво поковыривать любимые блюда, потягивать любимые напитки и не страшиться никаких речей, даже в стихах. Они были согласны выслушать что угодно и даже похлопать при необходимости.

У подножья холма Фродо застал Арагорна; он стоял молча, неподвижно, с золотым цветком эланора в руке. И Фродо сразу понял, что ему предстали прекрасные видения былого: печать тяжко прожитых лет изгладилась с лица Арагорна, перед Фродо стоял молодой витязь в белом, стройный и красивый; словно обращаясь к невидимому собеседнику, он сказал по-эльфийски: " Арвен ванаименьда, намариэ!" - и, вздохнув, как будто очнувшись, с улыбкой взглянул на Фродо:

-Здесь сердце эльфийских владений на земле, и здесь навеки поселится мое сердце, если не отыщется свет в конце темных дорог, которые нас с тобой ещё предстоит пройти. Пойдем!

Взяв Фродо за руку, он покинул холм Кэрин-Амрот, и во дни жизни своей никогда больше туда не возвращался.

-Ты не пройдешь! - орки притихли, настала мертвая тишина. - Я - слуга Извечного Пламени, причастный к пламени Анора, - гордо молвил Гендальф. - Ты не пройдешь. Пламя бездны, темное пламя не поможет тебе. Возвращайся во тьму. Ты не пройдешь!

Барлог не ответил. Огонь его пригас, но тьма сгустилась. Медленно ступил он на мост и вдруг вырос неимоверно, и крылья его распахнулись от стены до стены; но Гендальфа ещё можно было видеть - мерцающее пятнышко во мраке; маленьким и одиноким казался он, седым сгорбленным, словно увядшее дерево под первым порывом бури.

Из тьмы взвился багровый меч. Белой молнией мелькнул в ответ Гламдринг. Со звоном взметнулся столб белого сияния. Барлог упал, меч его разлетелся на множество оплавленных обломков. Маг на мосту пошатнулся было, отступил на шаг, но сумел устоять.

- Ты не пройдешь! - повторил он.

- Как! - внезапно Гимли нарушил молчание. -Кольчуга из морийского серебра? Воистину королевский дар!

- Да, - сказал Гендальф. - Я никогда не говорил ем, но она стоит больше, чем Хоббитания со всем ее добром.

Фродо промолчал, только просунул руку под рубашку и погладил свою кольчугу. Его поразила мысль, что он странствовал все время с такой драгоценностью под курткой. Знал ли об этом Бильбо? Несомненно, отлично знал. И впрямь королевский подарок! И тут же мысли Фродо унеслись далеко от морийских подземелий, в Раздол, к Бильбо, и в Торбу-на-Круче тех времен, когда они жили там вдвоем. Всем сердцем жаждал он вернуться в те дни, стричь лужайку, ухаживать за цветами и никогда не слышать ни о Мории, ни о мифриле ...ни о Кольце.

Последнее, что разглядел Пин, засыпая, была темная фигура старого мага, сгорбившегося на полу, с тлеющей щепкой в узловатых пальцах. Огонь на мгновение осветил его острый нос, и потянуло табачным дымом.

- Белый! - усмехнулся он.- Это хорошо для начала. Белую ткань можно покрасить. Белую страницу можно исписать; а белый свет можно расщепить.

- И тогда он больше не будет белым. А тот, кто готов разломать вещь, чтобы постичь её сущность, сошел с тропы мудрости.