Цитаты из аудиокниги «Потерянный рай», страница 6

...мудрость вовсе не заключена

В глубоком понимании вещей

Туманных, отвлеченных и от нас

Далеких, но в познании того,

Что повседневно видим пред собой,

Все остальное - суета сует.

Чем больше злодеяние, тем грозней

Расплата.

Я в души Совесть им вселю, -

Вождя и Судию. Кто внемлет ей,

От света к свету следуя, стремясь

К заветной цели, тот себя спасет.

Подругу подходящую вовек

Не обретёт, довольствуясь женой,

Которую просчёт и неуспех

Ему дадут; желанную добыть

Ему удастся редко, по вине

Её непостоянства; узрит он,

Что легкомысленница предпочла

Не столь достойного; а если даже

Взаимностью ответит на любовь,-

Ей воспрепятствуют отец и мать;

Иль поздно он избранницу найдёт,

Цепями брака скованный с другой,

Жестокой, ненавистной и позор

Навлёкшей на него.

Каждый льстец,

Хотя бы ничего и не достиг,

Кладёт на обольщаемого тень

Бесчестья, заставляя полагать

Его не столь упорным, чтоб соблазн

Отвергнуть.

Куда, несчастный, скроюсь я, бежав

От ярости безмерной и от мук

Безмерного отчаянья? Везде

В Аду я буду. Ад – я сам. На дне

Сей пропасти – иная ждёт меня,

Зияя глубочайшей глубиной,

Грозя пожрать. Ад, по сравненью с ней,

И все застенки Ада Небесами

Мне кажутся.

не разумел, что сердце

признательное, долг свой осознав,

его тем самым платит; что, сочтя

себя обязанным благодарить

всечасно, в благодарности самой

свободу обретает от неё.

Веди же меня, я готова. Следовать за тобою, значит для меня сохранить Рай, остаться здесь без тебя - все равно, значит лишиться Рая. Ты для меня все под Небесами; для меня все места на Земле - ты, ты, моим добровольным преступлением изгнанный из Рая! Но я уношу отсюда отрадную надежду, что если все погублено мною, то от меня же (такой милости незаслуженно удостоена я) произойдет обетованное семя, которым спасется все.

Пред ним опал

Высоких башен, блещущий сапфир

Зубчатых стен его былой отчизны,

И рядом - мир повис на золотой

Цепи, подобный крохотной звезде

В сравнении с Луной. Лелея месть

Неутолимую, проклятый Дух

Торопится туда в проклятый час.

Меж тем нетерпеливо ждал

Адам возврата Евы. Он венок

Цветочный сплёл, чтоб волосы жены

Украсить, увенчать её труды

Сельскохозяйственные, как жнецы

Царицу жатвы часто коронуют.

О радостном свиданье он мечтал

Замедлившем и новых ждал утех

Вслед за разлукой долгой; но порой

Он сердцем предугадывал беду,

Тревожное биенье ощутив;

И вот навстречу тронулся тропой,

Которой удалилась поутру

Супруга; мимо Древа та стезя

Вела, и от него невдалеке

Увидел Еву; только что она,

От Древа отступив, держала ветвь

С прекрасным, свежесорванным плодом,

Что улыбался, аромат лия

Амврозии. Направилась к Адаму

Поспешно Ева; на её лице

Виновность отражалась, но тотчас

Она оправдываться начала

И молвила с угодливою лаской:

"— Моей отлучке долгой ты, никак,

Дивишься? Я томилась без тебя.

Разъединенью, мнилось, нет конца.

Доселе я такой тоски любви

Не ведала, но больше никогда

Не повторится это; не хочу

Себя отныне мукам подвергать,

Которых я, в неведенье моем,

Сама искала — мукам разлученья

С тобой. Но изумишься ты, узнав

Чудесную причину: почему

Так долго задержалась я. Ничуть

Не вредно Древо, ни его плоды,

Вкушенье коих якобы ведёт

К таинственному злу; наоборот!

Они благим воздействием глаза

Нам отверзают, возводя в разряд

Богов. Сие испытано уже;

Запретом не стеснённый, мудрый Змий -

Иль преступив запрет, — посмел вкусить

И все ж не умер, чем грозили нам,

Но разум и язык людской обрёл;

Он так красноречиво рассуждал

И так умильно, что меня склонил.

И я равно вкусила, испытав

Влиянье равное. Мой тёмный взор

Яснее стал, возвышенней душа,

Обширней сердце. Я почти совсем

Обожествилась. Этой высоты,

Лишь памятуя о тебе, Адам,

Я домогалась; без тебя презреть

Её готова. Для меня блаженство

В той мере подлинно, поскольку в нем

Ты соучаствуешь; иначе мне

Оно прискучит вскоре, а затем

И вовсе опротивеет. Вкуси!

Пускай один удел, одна любовь,

Одно блаженство нас объединят!

Вкуси, дабы не разлучило нас

Неравенство! Готова потерять

Я для тебя божественность, но поздно,-

Судьба соизволения не даст!"

Так изложила Ева свой рассказ

С весёлым оживленьем, но пылал

Болезненный румянец на щеках.

Адам, недвижный, бледный, услыхав

О Евином проступке роковом,

Застыл в молчанье. Ужас ледяной

Сковал его суставы, раскатясь

По жилам; ослабевшая рука

Венок из роз, для Евы им сплетённый,

Бессильно уронила, и цветы

Увядшие рассыпались в пыли.

Так цепенел он, слов не находя,

И напоследок молвил сам себе,

Душевную нарушив немоту:

"— Прекраснейшее в мире существо,

Последнее создание Творца

И лучшее! В тебе воплощены

Вся красота, любовь и доброта,

Божественная святость, совершенство,

Пленяющие зрение и мысль!

Как ты погибла! Как погибла ты

Внезапно; исказилась, и растлилась,

И смерти обреклась! Как ты запрет

Нарушила строжайший! Как могла

Священный, заповедный плод сорвать

Кощунственно? Тебя ввела в обман

Уловка вероломная Врага,

Которого не знала ты досель,

И я погиб с тобою заодно.

Да, я решил с тобою умереть!

Как без тебя мне жить? Как позабыть

Беседы наши нежные, любовь,

Что сладко так соединяла нас,

И в диких этих дебрях одному

Скитаться? Ежели Господь создаст

Вторую Еву и ребром вторым

Я поступлюсь, — возлюбленной утрата

Неугасимо будет сердце жечь!

Нет, нет! Я чувствую, меня влекут

Природы узы; ты — от плоти плоть,

От кости кость моя, и наш удел

Нерасторжим — в блаженстве и в беде!"