Цитаты из аудиокниги «Один день», страница 45

«Мы тратили как можно больше, а взамен получали ничтожно мало — ровно столько нам решались дать. Мы чувствовали себя несчастными почти всегда, как и большинство наших знакомых. Все мы усердно делали вид, что нам постоянно весело, в глубине души понимая, что это не так. И насколько я знаю, этим мы не отличались от многих». Чарлз Диккенс, «Большие надежды»

Открыв блокнот на первой чистой странице, она задумалась, какую бы умную мысль или наблюдение записать. Но ничего не приходило в голову, кроме слов «все хорошо». Все было хорошо, и ее переполняло новое и незнакомое чувство, что именно здесь ей положено быть.

Однажды — возможно, очень скоро, может, даже в этом году — он выйдет из этой комнаты и больше никогда не увидит мать. Эта мысль так тяжела для осознания, что он силой прогоняет ее и вместо этого начинает думать о себе, о своем похмелье, о том, как он устал и как пульсирующая боль отдается в висках с каждым шагом, когда он спускается по лестнице.

— Мне кажется, что у тебя есть всё необходимое для того, чтобы стать хорошим человеком. Даже исключительным. Я всегда так считала. Матери и должны так думать, правда? Но, по-моему, ты не используешь свой потенциал. Пока. По-моему, тебе еще предстоит большой путь.

Иногда мне кажется, что ты вообще перестал быть хорошим

"Мать часто устраивала вечеринки, и Декстер - если он вёл себя хорошо, ему разрешали не ложиться спать - наблюдал за тем, как вокруг неё формировался кружок из послушных, преданных мужчин. Это были умные мужчины, сделавшие удачную карьеру: врачи, адвокаты и люди, выступавшие по радио, - но рядом с ней они превращались в мечтательных мальчишек. Он смотрел, как она танцует под музыку ранних Roxy Music с коктейлем в руке, слегка покачиваясь с таким видом, будто никто ей на свете не нужен, - другие жёны лишь уныло смотрели на неё и выглядели на её фоне тупыми и бесцветными. Его школьные друзья, даже те, что в школе казались крутыми, рядом с Элизабет Мэйхью превращались в карикатуру на самих себя - кокетничали в ответ, когда она с ними флиртовала, брызгались водой, говорили комплименты по поводу её ужасной готовки - подгорелого омлета, присыпанного сигаретным пеплом вместо чёрного перца."

… ей начинает казаться, что её так называемая любовь к письменному слову на самом деле не что иное, как фетишизм, где в роли фетиша выступают красивые канцелярские принадлежности.

— Что смешного?

— Никогда не видела, чтобы кто-то курил, поднимаясь на гору.

— А чем мне еще себя занять?

И им действительно было весело вместе, хоть теперь это и выглядело несколько иначе. Всепоглощающее желание, страсть и восторг уступили место чередовавшимся в ровном ритме удовольствию, спокойной удовлетворенности и редким минутам раздражения. Эмма была довольна.

— Как тебе может быть неинтересно? Лунь — такая красивая птица.

— Я слишком молод, чтобы наблюдать за птицами.