Цитаты из аудиокниги «После», страница 8

– Прости меня. – За… – За то, что поступаю, как питекантроп.

Я убеждена лишь в одном: после того как Хардин растоптал мою жизнь и мое сердце, они уже никогда не будут прежними.

знаю, для меня он ядовит, опасен. Я никогда ни с кем не была так груба. Я знаю, он этого заслуживает, но я не хочу быть жестока к кому бы то ни было. Хардин снова хватает меня за руку и тянет по дорожке между зданиями подальше от людей. – Тесс, я… Я не знаю, что делаю. Ты поцеловала меня первой, помнишь? – напоминает он. – Да… Я была пьяна, помнишь? А вчера ты поцеловал меня первым. – Да… Ты меня не останавливала. – Он делает паузу. – Должно быть, это очень тяжело. Что? Что именно тяжело? – Вести себя, будто ты не хочешь меня, хотя мы оба знаем, что это не так, – говорит он, подходя ближе.

другом, я буду знать, что в этот момент он был для меня всем. Вижу, что он изо всех сил старается контролировать себя, сохраняя медленный темп, – и я люблю его за это. Время замедляется, останавливается, ускоряется и останавливается снова, когда он движется во мне. Когда он целует меня, на губах чувствуется вкус соленого пота, и я хочу еще. Я целую его в то место на шее под ухом, которое сводит его с ума. Он дрожит и стонет мое имя. – Как мне хорошо с тобой, детка. Я так тебя люблю! Мне больше не больно, только немного неудобно и чуть неприятно, когда он входит в меня. Тяну его за волосы, целую в шею. – Я люблю тебя, Хардин, – успеваю сказать я. Он стонет и шевелит распухшими губами. – Детка, я собираюсь кончить. Да? – говорит он сквозь стиснутые губы. Я киваю, не отрываясь от его шеи. Хардин не отрываясь смотрит на меня, когда кончает; это похоже на клятву в вечной любви и верности. Наконец, он падает мне на грудь. Я слышу тяжелый стук его сердца, целуя мокрые волосы.

– Подружкой? Ты думала, ты моя девушка? – орет он.

Боль в груди вырастает в тысячу раз, и я еле стою на ногах.

– Я… я… – начинаю я. И не знаю, что сказать.

«Проблема в том, что я не могу не общаться с Хардином. Я лечу на его пламя, и он не колеблясь спалит меня. Все это наивно и глупо, но с тех пор, как встретила Хардина, я не сделала ни единого верного шага.»

Не могу понять, то ли он великий актер, то ли великий лжец.

Мне очень хочется броситься в омут очертя голову, но боюсь, что снова утону в нем.

— С первой же нашей встречи Хардин изменил мою жизнь – отныне в ней не осталось места подготовительным занятиям и лекциям для младших курсов. Фильмы, что я так любила смотреть подростком, стремительно воплотились в жизнь, а их нелепые сюжеты стали моей реальностью.

Страсть в его голосе немного заглушает боль, но она начинается снова, когда его бедра снова двигаются. Хочу сказать, как сильно люблю его, но боюсь расплакаться. – Ты… черт… ты хочешь, чтобы я остановился? – заикается он. Я слышу в его голосе борьбу удовольствия и беспокойства. Качаю головой и, когда он снова закрывает глаза, с интересом наблюдаю за ним. Челюсти крепко сжаты, под его татуированной кожей сокращаются и расслабляются мышцы. Боль почти исчезает, когда я смотрю, как он стонет. Он трет мою скулу пальцами и снова целует, зарываясь носом в сгиб шеи. Его дыхание горячо и прерывисто. Подняв голову, он открывает глаза. Я готова терпеть боль снова и снова, чтобы испытывать чувство единения с Хардином, о котором даже не подозревала. Блеск его бриллиантово-зеленых глаз почему-то заставляет меня плакать; я отворачиваюсь от него, потом снова прижимаюсь, еще крепче. Я люблю его, и он, конечно, тоже любит меня. Даже если мы больше не будем вместе, даже если больше никогда не заговорим