Цитаты из аудиокниги «Башня шутов», страница 6

Рейневан пустился было в восхваление этических норм и порицание любых обманов. Шарлей тут же осадил его.

- Я не принимаю, - заявил он, выплевывая скорлупки не до конца облупленного яйца, - моральных поучений от людей, привыкших трахать чужих жен.

- Сколько еще раз, - взъерепенился Рейневан, - ты прикажешь повторять, что это совершенно разные вещи. Несравнимые.

- Сравнимые, Рейнмар, сравнимые.

- Интересно!

Шарлей упёр краюху хлеба в живот и отрезал новый ломоть.

- Нас отличает, - начал он, набив хлебом рот, - как легко заметить, опыт и жизненная мудрость. Потому то, что ты делаешь инстинктивно, руководствуясь простым детским стремлением к удовлетворению склонностей, я делаю подумав и планово. Но в основе всегда лежит одно и то же. А именно убежденность, кстати, совершенно справедливая, что следует принимать во внимание самого себя, свое благо и свое удовольствие, остальное же, ежели оно моему благу и моему удовольствию ничего не дает, может спокойно провалиться пропадом, ибо какое мне дело до всего прочего, если оно ни в чем не может мне служить. Не прерывай. Прелести твоей возлюбленной Адели были для тебя вроде конфетки для ребенка. Чтобы поиметь возможность лизнуть ее, ты забывал обо всем. Важно было только твое удовольствие. Нет, не пытайся оправдаться любовью, цитировать Петрарку и Вольфрама фон Эшенбаха. Любовь - тоже удовольствие, к тому же одно из самых эгоистичных, какие мне известны.

- И слушать не хочу.

- In summa, - спокойно продолжал демерит, - наши жизненные программы ничем не различаются, поскольку исходят из principium: все, что я делаю, должно служить мне. Значение имеет мое личное благо, удовлетворение, выгода и счастье, а все остальное - пропади оно пропадом. Различает же нас...

- Ага, все-таки...

- ... умение мыслить перспективно. Я, несмотря на частые искушения, сдерживаюсь по мере возможности от хендоженья чужих жен, поскольку перспективное мышление подсказывает, что это не только не принесет мне пользы, но совсем наоборот - причинит хлопоты.

Девизом князя Яна была современность. И европейскость. Выделяясь в этом даже среди силезских Пястов, зембицкий князь маялся комплексом провинциала оттого, что его княжество лежит на перифериях цивилизации и культуры, на рубеже, за которым уже нет ничего, только Польша и Литва. Князь тяжело это переживал и прямо-таки болезненно тянулся к Европе. Для окружающих это порой бывало весьма обременительно.

— Нас отличает, – начал он, набив хлебом рот, – как легко заметить, опыт и жизненная мудрость. Потому то, что ты делаешь инстинктивно, руководствуясь простым детским стремлением к удовлетворению склонностей, я делаю подумав и планово. Но в основе всегда лежит одно и то же. А именно убежденность, кстати, совершенно справедливая, что следует принимать во внимание самого себя, свое благо и свое удовольствие, остальное же, ежели оно моему благу и моему удовольствию ничего не дает, может спокойно провалиться пропадом, ибо какое мне дело до всего прочего, если оно ни в чем не может мне служить.

- Спать, - промурлыкал Шарлей, шелестя соломой. - Жаль - на голодный желудок, но с ужином предлагаю повременить до утра, тогда наверняка удастся стырить какую-нибудь пищу, хотя бы яблоки. Впрочем, если очень надо, могу пойти хоть сейчас. Вдруг да кто-нибудь из вас не выдержит. А, Рейнмар? В основном я имел в виду тебя как личность, которой сложновато сдерживать примитивные инстинкты... Рейнмар!

Рейневан спал.

Et clamor meus ad te veniat.

Значит, Адель, – подумал он. – Еду к Адели. Выручать Адель. Как Тристан к Изольде, как Ланселот к Гвиневере, как Гарет к Лионессе, как Гуинглен к Эсмеральде, как Пальмерин к Полинарде, как Медоро к Анжелике. Словом, немного глуповато и немного рискованно, больше того, по-идиотски.

Всё на этом свете творится под лозунгом борьбы за правду. И хоть обычно совсем о разных правдах идет речь, выигрывает на этом только одна - истинная.

- ...Конец света наступит в июле. Точнее: шестого июля, in octava Apostolōrum Petri et Pauli. В пятницу. В полдень.

- Какого года?

- Текущего, святого. Тысяча четыреста двадцать пятого.

- Таааак, - потёр подбородок Шарлей. - Однако, понимаете ли, есть некоторое небольшое "но".

- Это какое же?

- Сейчас сентябрь.

- Это не доказательство.

- И уже миновал полдень.

Циркулос пожал плечами, затем отвернулся и демонстративно зарылся в солому.

- Я знал, что нет смысла метать бисер перед неучами. Прощайте.

Не платье красит человека, <...> а человеческое достоинство. Однако лишь хорошо одетый человек чувствует себя воистину достойно.