Цитаты из аудиокниги «Чевенгур», страница 13

Вместо ума он жил чувством доверчивого уважения.

Прочие же заранее были рождены без дара: ума и щедрости чувств в них не могло быть, потому что родители зачали их не избытком тела, а своею ночною тоской и слабостью грустных сил, – это было взаимное забвение двоих спрятавшихся, тайно живущих на свете людей, – если бы они жили слишком явно и счастливо, их бы уничтожили действительные люди, которые числятся в государственном населении и ночуют на своих дворах. Ума в прочих не должно существовать – ум и оживленное чувство могли быть только в тех людях, у которых имелся свободный запас тела и теплота покоя над головой, но у родителей прочих были лишь остатки тела, истертого трудом и протравленного едким горем, а ум и сердечно-чувствительная заунывность исчезли как высшие признаки за недостатком отдыха и нежно-питательных веществ.

А горе человека идет по ходу солнца; вечером оно садится в него, а утром выходит оттуда.

Он всем мастеровым говорил, что у власти опять умнейшие люди дежурят — добра не будет.

— Но где-нибудь есть тупик и кончается последний вершок… Если бы бесконечность была на самом деле, она бы распустилась сама по себе в большом просторе и никакой твердости не было бы… Ну как — бесконечность? Тупик должен быть!

Если б человек не терпел, а сразу лопался от беды, как чугун, тогда б и власть отличная была!

Он испугался погибнуть в больших теплых руках деревни, задохнуться в овчинном воздухе смирных людей, побеждающих врага не яростью, а навалом.

Эти топтавшиеся были опасней бегущих: они замкнули страх на узком месте и не давали развернуться храбрым.

Никогда не спрашивай, рабская психология, а дари себе все сам. Родился-то не от своей силы, а даром - и живи без счета.

Человеческое слово для него что лесной шум для жителя леса — его не слышишь.