Цитаты из аудиокниги «Новеченто», страница 19
Есть у итальянских переводчиков прекрасное выражение «tradurre e tradire», что на русском звучит не так эффектно: «перевод - это предательство».
Никогда и в голову не приходило, при чем здесь счастье или горе. Казалось, он стоял выше всего этого, он выглядел неуязвимым. Он и его музыка: остальное было не важно.
О господи, но ты же видел там улицы?/
Только их я и видел, тысячи улиц, как вы там умудряетесь выбрать только одну/
Выбрать одну женщину/
Один дом, один клочок земли, который принадлежит только вам, один пейзаж, чтобы им любоваться, один путь к смерти/
Весь этот мир/
Этот мир вокруг тебя, и ты сам не знаешь, где он заканчивается/
И сколько его еще/
И вам никогда не бывает страшно, всем вам, – что у вас может крыша поехать при одной только мысли об этой громаде, – при одной только мысли? О жизни…/
Дело в том, что я любил его, Девятисотого, и хотел, чтобы когда-нибудь он сошел на берег и играл бы для людей, живущих на земле, и женился бы на симпатичной женщине, и у него родились бы дети, в общем, было бы все, что надо для жизни, которая, возможно, не так уж необъятна, но все же прекрасна, если только тебе немного повезет и если у тебя есть мечта.
Теперь подумай: вот пианино. Начало клавиш. Клавиш конец. Восемь десятков и восемь их, знаешь, никто не посмеет оспорить это. Положен конец им. А ты бесконечен, внутри этих клавиш, и музыка, что ты играть умеешь, она
бесконечна. Всего их восемь и восемь десятков. А ты бесконечен. Мне нравится это. Так можно жить.
Но если я встану на этом трапе, и передо мною вдруг развернутся миллионы клавиш, миллионы клавиш и миллиарды, которые будут всегда бесконечны и это - самая горькая правда, они не кончатся никогда, все эти клавиши бесконечны. И если клавиши бесконечны, тогда для этих клавиш нет музыки в мире. Ты сел играть не на ту скамейку: на
этом пиано играет Бог.
Мой бог, ты видел эти дороги? Одних дорог там несколько тысяч, как вы умудряетесь выбрать одну. И женщину выбрать. Дом, землю, которая стала бы вашей, пейзаж - наслаждаться, уход из жизни. Весь этот мир, ты даже не знаешь его пределов и как он велик.
Вам никогда не бывало страшно, что вас разорвет на мельчайшие части при мысли одной об огромности мира, лишь только подумать, а чтобы в нем жить...
А я родился на этом судне. Мир проникал сюда, пара тысяч людей за рейс. И даже сюда добирались желания, но только не больше того, что вмещало пространство между кормой и носом. А ты играл, играл свое счастье, на
клавишах этих, что не бесконечны.
И так я узнал. Земля - корабль, слишком большой для меня. И дорога слишком длинна. Женщина слишком красива. И аромат слишком резкий. Музыку эту играть не под силу. Простите. Я не сойду на берег. Позвольте вернуться назад.
Море-океан», объяснял он, слишком «выверенно», «Шелк» – слишком статичен, а настоящий роман должен быть «непричесанным», с острыми углами, даже несообразностями; короче говоря – сложным (но не усложненным!)
Владимир Петров "Любитель сложности"
Тим Туни, от чьего имени идет монолог, – американец… Может, будь он европейцем, у меня были бы другие чувства. А так, он просто потерял работу из-за войны.
Арнольдо Фоа Скандьяно
«Как объяснить ребенку „Прелюдии“ Дебюсси? А вот как: он должен представить себе, что пианино поместили в аквариум».
Владимир Петров "Любитель сложности"
"Человеческая жизнь конечна, ограничена, в то время как мир огромен, бесконечен, прекрасен и ужасен. И ни одно произведение, никакая музыка не может отразить это многообразие и бесконечность мира"
"Жизнь - это трудное занятие и оно возможно, только если вокруг очерчены контуры, но люди счастливы только тогда, когда перед ними открывается море возможностей"
