Цитаты из аудиокниги «Созерцатель», страница 3

Порой вырваться из цепких пальцев этого наваждения, мыслей о том, что мертв, очень непросто.

У меня получается. У многих из моих сослуживцев – нет.

Та война, мерзкая сука, до сих пор пожирает людей. Дотягивается до них из прошлого через память и кошмары. И некоторые оказываются на грани, не выдерживают и добавляют свои имена в негласные списки статистики неучтенных жертв.

Мы – поколение войны. И мы мертвы, даже если живы. Большинство из нас точно. Мы умерли в тех окопах, лесах, на городских улицах, лугах и в оврагах. Потеряли свою радость, веру в жизнь, в людей и справедливость. Они были смыты с нас чужой и собственной кровью, голодом, копотью пожаров от полей сожженного хлеба, запахом пироксилина и гниющих тел.

Те, кто ушел на фронт в молодом возрасте, через четыре с половиной года вернулись лишь с одним умением – убивать. И этот «дар» нам приходится нести через всю свою жизнь. В ком-то он спит, в ком-то бодрствует.

– Вам не кажется, Осмунд, что люди не должны быть собственностью?

Он посмотрел на меня с печалью:

– Люди всегда являются чьей то собственностью. Свобода в нашем обществе лишь иллюзия! Приятная, куда уж деваться, не стану этого отрицать, но иллюзия. Все, начиная от мальчишки газетчика и заканчивая вашей королевой, – принадлежат кому то. Родителям, мужу, фирме, армии, прихожанам, церкви, газете, стране, пароходной компании или самому дьяволу!

Неграм хорошо живется рабами, потому что они принимают свою суть и вполне способны осознать величие и силу белого человека.

Кости Джейсона Макдонника, как и кости тысяч других солдат, остались где-то под этой листвой. Здесь лежали ребята из Королевства, Республики, Риерты, а также наших южных колоний и даже из Конфедерации Отцов Основателей. Безымянные герои Великой войны. И мне было жаль, действительно жаль всех тех, кого убил голод, мороз и искирская пуля.

Иногда я думаю, что мои кости тоже лежат там. Где-то затерявшись меж корней, возможно, в старой оплывшей траншее или на дне неглубокой узкой речушки. Я там, среди сотен братьев по крови и стали, сплю вечным сном под ворохом старых листьев, слоем земли или воды. А то, что со мной сейчас происходит, всего лишь бесконечный сон. Если угодно - посмертие. Не рай и не ад. Я словно застрял между мирами.

Вы когда-нибудь просыпались оттого, что вам раскалывают череп, а глаза улетают куда-то к потолку? Необычные ощущения, скажу я вам.

Умирают всегда неожиданно и очень не вовремя. Обычно, когда ты занят чем-то важным.

Большинству простых людей всегда требуются алкоголь, женщины и азартные игры. Не уверена, что именно в такой последовательности, но это три кита бесконечного дохода даже в день апокалипсиса.

Лестница стенала под ногами, точно женщина в пыточном зале. В высокие окна влетали пики света, и в их телах, словно пробуждающиеся после зимы пчелы, роились пылинки.

Все мы становились хорошими солдатами, как только понимали, что не бессмертны, как нам думалось перед агитационными плакатами, а можем умереть в любую секунду. Сразу находилась причина для того, чтобы драться. Мы хотели выжить и вернуться.

Черт побери! Я уже заждался! Он поднялся, отчего стал виден торчащий из-под жилета живот. – Тебя просто не узнать,