СубмаринТекст

Из серии: Антиподы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Originally published under the title Aquamarin by Andreas Eschbach

© 2015 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany. www.arena-verlag.de


© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2019

1

Я больше не понимаю, где я, откуда я и куда хочу попасть. Я гребу всё медленнее. Наконец я просто зависаю в расплывающейся лазурной бесконечности: надо мной светло, а внизу так темно, что я больше не вижу морского дна. И рыб вокруг меня нет ни одной.

Я больше не двигаюсь, и меня охватывает ужас. Однажды со мной такое уже случалось. В одно из моих первых погружений. Незадолго до того, как появилась акула и напала на меня. Тогда океан вокруг тоже вдруг стал безжизненным. Тогда? Сейчас мне кажется, что это было много лет назад, но на самом деле с того дня прошло не больше четырех недель. А с тех пор как я нырнула в море с пирса в порту Сихэвэна, будто бы минули годы. Хотя всё случилось сегодня. Неужели сегодня? И я всего каких-то пару часов назад отправилась на поиски отца? Моего отца, который, может быть, живет где-то в океане и о котором я не знаю ничего, кроме его имени: Выходит-Наверх.

Сейчас мне кажется, что глупее этой затеи нет ничего на свете.

Я замираю, затем, еле заметно подгребая, поворачиваюсь вокруг себя и озираюсь по сторонам. Никаких акул. По крайней мере, пока.

И тогда я кричу.

Звук разносится под водой втрое быстрее, чем в воздухе. Большая удача! Так у меня есть хоть какой-то шанс, что мой вопль настигнет того, кому он предназначался: Плавает-Быстро, который обещал помочь мне с поисками отца. К тому же он сказал, что будет защищать меня, – но, похоже, снова забыл, что я не такая быстрая, как он. Сразу после моего рождения врачи по просьбе мамы удалили мне перепонки между пальцами на руках, но, даже если бы они этого не сделали, мне всё равно было бы не угнаться за парнем, который рассекает воду как ракета.

Я жду. Через пару мгновений мне удается рассмотреть темную точку в синей бесконечности далеко впереди, точка движется и, к моему облегчению, превращается не в акулу, а в Плавает-Быстро. Он нагло усмехается, уже в третий раз за сегодня.

– Прости пожалуйста, мне очень жаль, что так получилось, – говорят его руки, хотя его ухмылка утверждает обратное.

– Нисколечко небе не жаль, – возражаю я резкими жестами. Я уверена, что мои глаза сверкают от ярости. – А что если бы приплыла акула? Ты бы даже и не заметил, что она меня сожрала!

– Нет здесь никаких акул, – беспечно заявляет он.

– С чего ты взял?

– Я знаю.

– Нет. Ничего ты не знаешь, только делаешь вид, а на самом деле ты просто забыл про меня. Снова.

Он пожимает плечами, оглядывается с невозмутимым видом. Ему приходилось защищать меня от акулы. Я не осталась в долгу и спасла ему жизнь несколько дней спустя. Тогда он вел себя куда уважительнее!

Что бы там ни случилось с ним в плену, похоже, это не оставило никаких следов. Он всё такой же высокий и мускулистый, у него длинные струящиеся волосы и, конечно же, бледная кожа, как у всех субмаринов. На нем нет ничего, кроме набедренной повязки, и жабры у него на груди трепещут в такт дыханию. Когда всё осталось позади, мы отыскали его костяное копье и пояс с мешочками, в которых он носит с собой кучу загадочных предметов, так что теперь он выглядит в точности так же, как в день нашего знакомства.

Я поднимаю руки, чтобы напомнить ему, как они выглядят, и потом объясняю:

– Я Плавает-Медленно! Пожалуйста, помни об этом.

Он снова смеется.

– Да нет же. Ты Посредница между мирами, которая была нам обещана в пророчестве, – говорят его жесты.

Он смотрит на свои руки и, кажется, становится несколько серьезнее. Повторяет, что ему жаль, и объясняет:

– Осталось немного, скоро приплывем.

– Ты всё время так говоришь, – возражаю я, но исключительно для того, чтобы еще чуть-чуть оттянуть момент, когда мне придется плыть дальше. Я никогда в жизни не плавала так далеко без остановки. И никогда так долго не была в воде, и уж тем более под водой.

Если быть совсем честной, я и нырнуть-то впервые решилась всего пару недель назад.

Плавает-Быстро кивает и ухмыляется.

– Ну я ведь не знал, как медленно ты плаваешь!

На этот раз он действительно старается не уплывать от меня. Он заплывает чуть вперед, неспешными изящными движениями, а мне кажется, что каждый его гребок – это два моих.

Свою маму я не виню. С перепонками моя жизнь стала бы куда сложнее. Хватило мне и жабр – раньше я думала, что это незаживающие раны.

Впереди появляется стайка серебристых, похожих на маленькие стрелы рыбок, но, едва заметив нас, поворачивает в сторону. Это выглядит как мерцающий занавес, который колышется в толще воды. Вокруг уже не так темно и смутно. Я снова вижу морское дно. Понятия не имею, куда мы плывем. Не знаю, как Плавает-Быстро удается здесь ориентироваться, но выглядит он очень уверенно. Надеюсь, он и правда знает, куда плывет.

Я по-прежнему не могу поверить, что покинула Сихэвэн всего каких-то пару часов назад. Сначала морское дно было ровным и по нему ползли толстые кабели и трубы, громоздились непонятные устройства, но всё это давно осталось позади. Мы в открытом море, по крайней мере, по моим представлениям.

Еще два месяца назад я боялась воды!

А теперь я плаваю так, словно делаю это всю жизнь. Словно здесь мой дом.

Хотя – кто знает? Может, так оно и есть?

Я погружаюсь в свои мысли, ритмично работая ногами и руками. Теперь я вижу, что продвигаюсь вперед, но, должна признаться, это стоит мне огромных усилий.

Плавает-Быстро, напротив, двигается изящно и легко.

Он плывет подо мной, и я вижу, как играют его мускулы. За спиной на тоненьком плетеном ремешке он носит длинное, вырезанное из кости копье. Даже странно, что оно ему не мешает.

Впрочем, маленький рюкзачок из парасинта, в котором я прихватила с собой самые необходимые вещи, тоже не особо мне мешает. Возможно, это благодаря его треугольной форме и удобным лямкам, продавщица была права.

Я концентрируюсь на дыхании. Запах у воды – или следовало бы сказать, вкус? – не знаю, как еще говорить о воде, которую не пьешь, а вдыхаешь. Словом, она свежая и приятная. Но так было не везде: бывало, что мы ощущали в воде привкус сточных вод и грязи, затхлый, удушливый, мерзкий, а в другой раз нам пришлось проплыть через место, где ужасно пахло химией.

Но сейчас, далеко в открытом море, вода именно такая, какой и должна быть.

А вот мой план по-прежнему кажется мне полнейшим безумием.

Это всё Плавает-Быстро, он заразил меня своей уверенностью. Когда я заявила ему, что хотела бы познакомиться со своим отцом, он ответил: конечно, почему нет, он поможет его отыскать. Это, мол, его долг передо мной. И так посмотрел на меня, что я сразу ему поверила.

Но, может быть, он просто немного наивен?

Я так уж точно наивная. Разве я не знала, что океаны ОГРОМНЫ? Они покрывают семьдесят процентов поверхности Земли. Это более 360 миллионов квадратных километров. Площадь Австралии даже до восьми миллионов не дотянет, и я за всю свою жизнь видела всего-то пару уголков. А хорошо знаю один только Сихэвэн, в котором и четырех квадратных километров не наберется.

Всего четыре!

Безнадежно. Даже хорошо, что я не подумала об этом раньше, иначе я бы наверняка никуда не собралась. С другой стороны, могла ли я поступить по-другому? Раз уж мне выпал шанс, я просто обязана была его использовать. Я не простила бы себе, если бы даже не попыталась.

А потом еще миссис Бреншоу. Она член «Гипъюн Чингу», тайной организации «Друзья глубин», которые защищают субмаринов с тех пор, как те появились.

– Даже если ты не найдешь своего отца, – сказала она мне, – всё, что ты после возвращения сможешь рассказать нам о субмаринах, – как они живут, о чем думают и мечтают и чего боятся – всё это будет бесценно. Мы так мало о них знаем. Мы знакомы с ними лишь по коротким встречам, видим их только через маску для ныряния. А ты сможешь жить рядом с ними – уникальный шанс!

Это меня убедило.

– Самое важное, – внушала мне миссис Бреншоу, – и дальше сохранять в тайне существование субмаринов. Просто представь себе, что будет, если все узнают, что на планете живет еще одна разновидность людей – да еще и искусственно выведенная! – которая может дышать под водой. Начнется настоящая охота!

– Но что я могу сделать? – спросила я.

– Ну, для начала, держись подальше от кораблей. И попробуй убедить субмаринов перестать портить трубопроводы и воровать оборудование с подводных рудников. Это слишком рискованно. Мы дадим им всё, чего они захотят! Правда. Деньги не играют роли. Единственное, чего нам не хватает, – это способа, которым они могли бы сообщить, в чем они нуждаются и как им это передать.

Я пообещала сделать всё, что смогу. Если Плавает-Быстро прав и я Посредница между мирами, может, мне наладить что-то вроде службы доставки?

В любом случае, теперь я прекрасно понимаю, почему моя мама старалась скрыть от всех мое происхождение. В свободных зонах и раньше встречались генетически модифицированные люди, и дискуссии о них велись такие же напряженные, как и сейчас. Но синяя кожа или светящиеся в темноте волосы – это всего лишь несущественное изменение генетического кода. Никакого сравнения с тем, что сделал более сотни лет назад профессор Ён Мо Ким: он создал совершенно новый вид, гибрид человека и рыбы. Моя мама ничего об этом не знала. Она просто хотела, чтобы я росла спокойно и понимала, что без маскировки и тайн тут никак не обойдешься. Если бы она не умерла так рано, она бы наверняка когда-нибудь рассказала мне о том, что мой отец был субмарином. Но она умерла, а меня воспитывала ее сестра, тетя Милдред, которая хранила эту тайну, пожалуй, слишком долго!

 

Тетя Милдред, если поразмыслить, играет в этой истории едва ли не самую важную роль. Родись она здоровой, меня бы вообще не было на свете.

Но тетя Милдред родилась глухой. Обычно эту проблему удается решить вскоре после рождения при помощи операции – установить имплант или пересадить нерв, – но в случае тети Милдред это оказалось невозможно. И хотя встречается такое довольно редко, названий для этого состояния придумали множество. В неотрадиционалистских зонах таких, как тетя, называют «глухонемыми», что, на мой взгляд, хорошо передает суть, ведь из-за того, что она не слышит, она так и не научилась говорить. В других зонах используют термины «глухой», «тугой на ухо» или «безухий» (вообще не про то). А еще «некорректируемый» (можно ли придумать что-то более невнятное?), «акустически особенный» или просто «неслышащий».

В зоне концерна, где родилась тетя Милдред, официально говорили о сенсорном врожденном пороке № 21 и обучили ее старинному языку жестов. Ну и остальных членов семьи тоже.

Поэтому моя мама владела языком жестов. И он пригодился ей, когда на побережье одного из индонезийских островов она встретила человека, который жил под водой и не умел говорить. Он тоже знал язык жестов, и так эти двое сумели разговориться, влюбиться друг в друга и… Да-да, в результате появилась я: гибрид, существо, которое может дышать и воздухом, и водой. Если верить ребятам из «Гипъюн Чингу», я такая одна. Первая в истории.

И раз уж меня вырастила тетя, языком жестов я, конечно, владею в совершенстве. Для меня это, по сути, второй родной язык, ведь по-английски последние десять лет я говорю, только когда я не дома. Иногда мне даже сны снятся на языке жестов! Но всё-таки мне кажется, что я не совсем понимаю, что говорит Плавает-Быстро.

Как меня примет его племя? Субмарины прячутся от людей вот уже больше ста лет, и у них есть для этого все основания. Обитатели суши не только сваливают в океан свой мусор, прокладывают по дну кабели и трубы и добывают под водой полезные ископаемые, причем делают это, особо ни о ком не заботясь, – некоторые из них еще и охотятся на субмаринов!

А тут появляюсь я. Да, я наполовину субмарина, но ведь раньше я жила на суше. Как они меня примут? Мне было бы куда спокойнее, если бы я знала это заранее.

Я плыву и плыву, и тут происходит нечто загадочное. В какой-то момент я забываю обо всем и просто скольжу в толще воды, рассекаю синеву и больше не думаю о том, что делаю. Со всех сторон меня обступает волшебный подводный мир. Стайками мерцающих драгоценных камней снуют вокруг меня рыбы, внизу, на песчаном дне, колышутся длинные водоросли, то тут, то там покачиваются невесомые медузы, от которых мы стараемся держаться подальше.

Совершенно другой мир, нисколько не похожий на тот, из которого я пришла, к которому я привыкла. Я всегда была частью этого удивительного мира, но открываю его только сейчас.

Я ловлю себя на мысли, что из двух миров этот мне нравится гораздо больше.

Мы пересекли пустое пространство и снова видим заросли кораллов. Наверное, здесь начинается Большой Барьерный риф.

Это название указано на человеческих картах, но здесь, внизу, оно совсем ничего не значит. Здесь всё это великолепие цветов и форм – просто место, где живут рыбы, крабы и прочая живность.

И мы. Субмарины.

Плавает-Быстро оглядывается на меня и делает знак рукой. Я не сразу понимаю, что он имеет в виду, – его язык жестов отличается от того, которым владею я. А как могло быть иначе? С тех пор как субмарины выучили этот язык, прошло уже лет сто, не меньше. Удивительно, что я вообще понимаю их диалект, и довольно сносно.

Я начинаю догадываться, что он хочет сказать: мы почти на месте.

На меня снова наваливается волнение. Радость, удивление, восторг – всё отступает на второй план. Чудесный мир вокруг меня блекнет. Сейчас всё случится. Я встречусь с целым племенем субмаринов.

У меня с собой подарки, всё как полагается: несколько ножей с ножнами из пластика, чтобы их можно было носить на поясе, а еще куча пестрых бусин, которые так нравятся их женщинам. По крайней мере, так говорят люди из «Гипъюн Чингу». И Плавает-Быстро подтвердил их слова, когда я расспрашивала его в начале нашего путешествия.

Волноваться мне как будто не о чем.

Но я волнуюсь.

Я пытаюсь держаться поближе к Плавает-Быстро, но это не так просто, потому что сейчас, когда до цели осталось всего ничего, он опять летит вперед так, что мне его не догнать. Как я ни стараюсь, он ускользает от меня и исчезает за резко выдающимся краем рифа метрах в пятидесяти впереди.

Наверняка он отличный гонец, быстрый как стрела. Но вот проводник из него никудышный.

Я делаю широкие, быстрые гребки и удивляюсь самой себе: откуда только у меня берутся силы? Я и не подозревала, что я такая выносливая. Я с тоской вспоминаю школьную физкультуру. Ненавижу бегать. На суше я всегда задыхаюсь от бега, и у меня ужасно болит правый бок. А здесь, под водой, со мной ничего такого не происходит. Да, мои мышцы дрожат от напряжения, но вода струится через мои трепещущие жабры, и я получаю всё, что мне нужно.

Наконец я тоже добираюсь до края рифа и огибаю его мощным гребком. Я сразу же вижу Плавает-Быстро: он парит у самого дна и озирается.

Кроме него здесь больше никого нет. Никакого племени.

Я ловлю его взгляд и сразу понимаю: что-то не так.

2

Я замираю и медленно опускаюсь на глубину.

– Что случилось? – спрашиваю нетерпеливыми жестами.

Плавает-Быстро отмахивается. Место, где мы сейчас находимся, естественная низинка, напоминает мне фотографии древнегреческих амфитеатров из учебника истории. Плавает-Быстро дотрагивается до камней, оглядывается по сторонам, движения его рук ни о чем не говорят мне. Я понятия не имею, что он делает и что всё это значит.

– Я думала, твое племя здесь… – говорю я. Он бросает на меня хмурый взгляд.

– Они были здесь, – отвечает он. – Но теперь их нет.

Нет? Что это значит? Я опускаюсь еще ниже, но все же держусь от Плавает-Быстро на расстоянии. В этот миг он кажется мне еще более чужим, чем когда-либо.

– Эй! – кричу я.

Плавает-Быстро смотрит на меня едва ли не с ужасом. Ну конечно, мне же говорили, что субмарины издают звуки только в момент опасности. Пусть так, но я ведь только наполовину субмарина. Ему придется привыкнуть к моим особенностям.

– Что случилось? – спрашиваю я снова.

– Здесь был наш лагерь, – объясняет он и обводит рукой низинку.

– А теперь? – Я всё еще не рискую приближаться. – Ты сказал, что мы плывем к твоему племени.

Он кивает, вид у него озабоченный.

– Они уплыли, – объясняет он. – Сегодня рано утром. Сюда пришли люди с аквалангами. – Они испугались, что их могут найти.

– Откуда ты это знаешь? – спрашиваю я.

Так говорят камни, отвечает он.

Я внимательно рассматриваю дно. Теперь я замечаю, что камни лежат так, словно рисуют на песке узор. Это что-то вроде письменности? Знаки, чтобы оставлять сообщения? Похоже на то. Вот только понять эти знаки я, конечно, не могу. Видимо, субмарины придумали их сами.

– И что там написано? – спрашиваю я. – Где они теперь?

Он делает пару жестов, которые я не понимаю, и добавляет:

– Туда нам сегодня уже не добраться. По крайней мере, до темноты.

И при этом смотрит на меня так, что во взгляде его я легко читаю: уж точно не с той, кто так медленно плавает.

Я поднимаю глаза. Действительно, стало темнее. Поначалу я подумала, это из-за того, что мы погрузились глубже. Но я различаю серебристую поверхность моря и вижу на дне блики от косых солнечных лучей. Мы скорее на мелководье. А темнее становится, потому что наступают сумерки, а за ними ночь.

Мне становится не по себе.

– Мы переночуем здесь, – заявляет Плавает-Быстро, и по его жестам видно, что он считает себя главным. – Это хорошее место.

Я ещё ни разу не ночевала под водой. Не то чтобы я совсем об этом не думала, но подготовиться к такому повороту точно не успела. Где-то глубоко внутри меня снова шевелятся сомнения: смогу ли я дышать под водой во сне?

Как вообще спят под водой? На чем лежат? Чем укрываются? Как сделать так, чтобы тебя никуда не унесло? Особенно в пасть к проплывающей мимо акуле?

И как будто бы мало мне всех этих забот, первую ночь под водой мне придется провести наедине с чужим мужчиной! Выбора у меня, как назло, нет никакого. Вернуться назад я сегодня уже не смогу. До Сихэвэна – полдня пути, а ночь уже на носу.

Меня охватывает паника.

Ночью можно путешествовать, если луна светит ярко, объясняет мне Плавает-Быстро, беззаботно втыкая копье в песчаное дно и снимая пояс, но лучше этого не делать. В темноте плыть тяжелее. И в ночном океане полно опасностей, которые днем тебе не угрожают.

Я всё еще дрейфую на некотором расстоянии от него, где-то в метре над дном, и мне кажется, что я больше никогда не смогу пошевелиться. Откуда люди, всю жизнь живущие под водой, знают о луне, размышляю я, чтобы занять себя каким-нибудь вопросом, который никак не связан с моими страхами. Ответ находится легко: им об этом рассказали. Их создатель вырастил первых субмарин и многому их научил. Наверняка он не забыл упомянуть о солнце, луне и звездах.

Плавает-Быстро открывает один из своих мешочков, достает оттуда что-то и зовет меня к себе. Я поначалу сомневаюсь, но потом покоряюсь судьбе и подплываю к субмарину одним коротким гребком.

На раскрытой ладони он протягивает мне длинную черную полоску. По ощущениям, резиновую. Себе Плавает-Быстро достает такую же и демонстративно отправляет ее в рот. Он старательно двигает челюстями и жестами показывает мне, чтобы я сделала так же.

Я с сомнением беру протянутую им полоску. Откусить не удается, она слишком жесткая, поэтому я следую примеру Плавает-Быстро и засовываю ее в рот целиком.

– Что это? – интересуюсь я с набитым ртом. Эта штука жесткая и соленая, ощущение такое, будто я жую кусок резинового пожарного шланга с какого-нибудь затонувшего корабля.

Плавает-Быстро снова показывает незнакомый жест. Заметив, что я его не поняла, он повторяет медленнее, и теперь я узнаю комбинацию из двух знаков – «путешествовать» и «есть».

Провиант для путешествий, перевожу я для себя самой.

– Его делают из водорослей, – объясняет он.

Ясное дело. Из чего же еще.

– Оно долго не портится, – продолжает он. – И придает сил!

Звучит не слишком убедительно, но от голода у меня так свело живот, что я толком не могу сказать, голодна я или нет. Должна быть голодной, после такого-то заплыва! Я за всю жизнь не плавала столько, сколько проплыла сегодня. Но голода я, как ни странно, не чувствую – так силен страх, охвативший меня.

Зачем я вообще всё это делаю?

Чтобы найти отца.

Надеюсь, он стоит этих усилий!

Мы съедаем по три черные штуковины. К необычному вкусу я быстро привыкаю. И с удивлением понимаю, что наелась.

Я оглядываюсь и вижу, что синева вокруг нас превратилась в тусклую черноту, в которой я с трудом различаю очертания рифа – и то благодаря лунному свету. Тьма сгущается, и моя тревога растет. Мы с Плавает-Быстро уже почти не можем разговаривать, потому что я больше не вижу его жестов.

Я вся съеживаюсь. Вдруг он хватает меня за локоть и тянет за собой.

Мы спускаемся в самую глубокую часть низины, к подножию вертикально торчащего обломка скалы. Там Плавает-Быстро наконец отпускает меня, хлопает рукой по песчаному дну и объясняет мне широкими, медленными жестами: спать. Потом он ударяет себя в грудь, показывает на песок в паре шагов в стороне и повторяет: спать. Он кладет копье так, чтобы можно было схватить его в любой момент, а сам ложится рядом, спиной ко мне.

Ах вот как. За спиной у меня скала, впереди устроился Плавает-Быстро. Я под надежной защитой. Похоже, я напрасно паниковала.

Я тоже ложусь, пытаюсь устроиться поудобнее.

Очень непривычно ложиться спать, ничем не укрываясь, но мне, на удивление, почти не холодно. Я, помнится, волновалась, что во сне меня может куда-нибудь унести течением? Теперь я понимаю, что это полная чушь: достаточно выпустить из легких весь воздух, и я становлюсь тяжелой как камень.

Но уснуть у меня, конечно же, не получается, хоть я и ужасно устала. В голове целый рой мыслей, да и темнота вокруг тоже не успокаивает. Стоит мне задремать, и я чувствую, что совсем рядом хищно щелкает клешнями краб или еще кто-то, кто хочет напасть на меня. Но каждый раз выясняется, что это вода вытекает из моих жабр и завихряется от течения песок.

 

Я не знаю, куда девать голову, – мягкая подушка мне бы сейчас не помешала. Думаю улечься на небольшой плоский камень, но он для меня слишком жесткий. Сгребаю в кучку песок, который через некоторое время становится таким же твердым, как камень, да еще и песчинки постоянно лезут в нос. Поворачиваюсь то так, то эдак, пытаюсь подложить под голову руку, но она, конечно, почти сразу затекает.

У Плавает-Быстро таких проблем, по всей видимости, нет. Не проходит и пяти минут, как он уже спит глубоким и крепким сном. Прекрасный охранник, нечего сказать! Лежит как мешок с песком, положив голову на согнутую руку, а через некоторое время и вовсе начинает издавать странные звуки, напоминающие тихое жужжание: вот, значит, как звучит подводный храп?

Я снова и снова задаюсь вопросом, зачем я вообще ввязалась в эту авантюру. Лежа на морском дне, на глубине десяти или двадцати метров, я чувствую себя самым одиноким человеком на свете. Неужели я и правда только сегодня утром покинула знакомый мне мир? Только сегодня оставила позади Сихэвэн, тетю Милдред, моего лучшего друга Пигрита, школу?

Ну ладно, пытаюсь успокоить я себя, если во время приключения случается только хорошее – это и не приключение вовсе. Именно о таких моментах, как сейчас, – когда всё идет не так, когда накатывают страх и отчаяние – потом будет интереснее всего рассказывать.

Если, конечно, я вообще выживу.

Плавает-Быстро то и дело ворочается во сне, и каждый раз, когда он это делает, я вздрагиваю.

Я уже знаю, что сегодня не сомкну глаз. Уснешь тут, как же.

А что если, думаю я, лежа на песке и вглядываясь в беспросветную подводную ночь, мимо проплывет голодная акула? Акулы никогда не спят, это мы в школе проходили. Им постоянно нужно быть в движении, иначе они задохнутся, а те, кто всё время двигается, должны всё время хотеть есть…

Потом я вспоминаю о том, что Плавает-Быстро прочитал по камням: здесь были ныряльщики, люди с аквалангами, от которых и сбежало племя субмаринов! Что если они вернутся и найдут нас?

Я подумываю о том, чтобы растолкать Плавает-Быстро и расспросить его, но, прежде чем я успеваю на это решиться, я проваливаюсь в сон.

Другие книги автора

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»