Подводя итоги

Сомерсет Моэм в молодости создал программу своей жизни. Всем известное посадить дерево, вырастить сына, построить дом, он переиначил, стремясь от жизни взять многое, пройти мимо излишнего и отдать самое дорогое – душу, растворенную в строках. О том, как у писателя это получилось книга -исповедь.

Кому читать?

Молодым людям, грезящим любым творчеством. В книге они найдут наставника.

Знатокам, стремящимся глубже постигнуть творчество Сомерсета Моэма.

Скитающимся в поисках умного, проницательного, независимого в суждениях собеседника. При чтении беседа выйдет на славу.

Желающие мыслить самостоятельно найдут здесь заразительный пример.

С некоторых пор опасаюсь читать книги биографического и автобиографического толка о любимых писателях (к числу которых, безусловно, отношу и Моэма): хочется сохранить некий ореол тайны и магии о творцах, мастерах слова. Хотя книга "Подводя итоги" была в планах давно, спасибо рандому, который услужливо предложил ее к прочтению в одной из лайвлибовских игр.

Уже в самом начале произведения автор со всей категоричностью заявляет: это ни в коей мере не автобиографические заметки. Это скорее собрание мыслей, жизненных итогов и выводов: о профессии, характере, призвании, взаимоотношениях с людьми. Что-то вроде наставления молодому поколению о пережитом, что сразу же роднит данную книгу с недавно прочитанной мной Андре Моруа - Открытое письмо молодому человеку о науке жить. Искусство беседы (сборник) . Забавно и символично все-таки, что некоторые книги приходят в нашу жизнь парами)

Писатель предупреждает нас, что не будет "обнажать душу" перед кем бы то ни было, даже перед любимым читателем. Однако же лукавит при этом или просто понимает под обнажением нечто совершенное иное, чем я. Здесь действительно будет много личных откровений, не пошлых, нет. Наоборот, всю книгу дивилась необычайной скромности, сдержанности, интеллигентности Моэма.

Типичный английский джентльмен, не иначе. Боявшийся или стеснявшийся заговорить с незнакомцами в поезде, боявшийся огорчить женщину, признавшуюся ему в любви и изображавшему ответную страсть; слившийся с толпой и наблюдавший из зала с придыханием за постановкой своей пьесы; очень критично относящийся к себе и особенно к своим литературным способностям, но умевший при этом выжимать из них максимум и работать на пределе...Подобно Моруа, он не раз и не два заявляет о необходимости упорного, долгого труда, полной отдачи себя избранному делу - в данном случае писательскому. Саму книгу, впрочем, можно назвать настоящим профессиональной мудрости для начинающих драматургов и писателей. Если кому интересна данная тема, обязательно присмотритесь к этой книге: советы по мастерству лучше брать у экспертов.

Было грустно читать о том, что не случилось у Моэма в жизни счастливой взаимной любви: то его любили, а он нет, то наоборот. Рано остался он и без родителей: в 8 лет потеряв отца, в 10 - мать. Приютил его дядя, священник, но с религией у самого Моэма долгие годы оставались натянутые отношения...

Интересно рассказывает автор об истоках своих персонажей: оказывается, все взято из жизни. Думается, что те благородные люди из его книг - это в какой-то мере альтер-эго самого писателя. Он обо всем рассказывает интересно: о своем увлечении театром, например. Он реально подумывал том, чтобы связать с драматургией всю свою жизнь. Как хорошо, что не все мечты исполняются. Иначе бы не прочитали великолепных Сомерсет Моэм - Театр , Сомерсет Моэм - Рождественские каникулы , Сомерсет Моэм - Бремя страстей человеческих , Сомерсет Моэм - Острие бритвы ...

Не интересовалась до прочтения этой книги данными из биографии писателя. поэтому для меня в новинку было узнать о том, что по профессии-то он, оказывается, врач и какое-то время действительно работал в больнице, что дало ему. как он признается в этой книге. потрясающий жизненный опыт, галерею разнообразных человеческих типажей. Хотя с чем-чем, а сюжетами у Моэма проблем никогда не возникало. Он совершенно не понимал тех писателей, которые жалуются на отсутствие идей, не было у него никогда страха белого листа. Он писал не потому, что хотел писать, а потому, что не мог не писать (чувствуете разницу?) Это было свыше его сил. Вот так провидение и счастливый случай привели его - из семьи потомственных юристов - в литературу (опять же спасибо провидению и Высшим силам за те необыкновенные по красоте романы, которыми зачитываются поколения).

5/5, интеллигентная проза от первой до последней странички. Рекомендую поклонникам Моэма (возможно, он также откроется вам с новой стороны), начинающим писателям и тем, кто просто любит послушать умного человека, строгого к себе и другим, самокритичного и искренне влюбленного в литературу)

Бывает жаль, что книга закончилась, но с этой было просто невозможно расстаться, хотя последние строчки и принесли некоторое облегчение, как-будто я наконец-то выбралась на берег из водоворота или зыбучего песка, причем, весьма спокойных и размеренных, как снова захотелось вернуться в начало, при этом пренебречь скукой, которая неизбежна для меня при повторном прочтении.

Читать с карандашом, подчёркивая цитаты и мысли нет для меня нужды потому, что многое из рассуждений и мыслей писателя рассуждалось и мыслилось мною абсолютно идентично, с той лишь разницей, что я на свои вопросы и сомнения ещё не нашла всё ответы, зато нашла их здесь, в этой замечательной книге.

Все еще часто я грешу тем, что испытываю некоторую неприязнь к авторам, пишущим о высоком, в то время, как сами они – один почти сплошной недостаток. Как сейчас, помню первое подобное разочарование. Читала стихи Фета, представляла, какой он тонко чувствующий, глубокий, страстный… Правда, вскоре учительница по литературе щелкнула по носу мою наивность, сообщив, что Афанасий Афанасьевич – всего лишь ленивый поросенок, променявший любовь на богатство.

Моэма я читала много еще в университете, особой любви он не вызывал, но Сомерсет Моэм - Луна и грош и Сомерсет Моэм - Разрисованная вуаль до сих пор – яркие пятна в памяти. Интереса, как личность, британец тоже не разбудил. Может, строки его были слишком гладкими, может, смотрела под иным углом – углом изучения иностранного языка. Так или иначе, я почти ничего не знала о Сомерсете Моэме.

До 11 лет британский писатель жил во Франции и совсем не говорил на английском. Язык он шлифовал, читая классиков и подражая им. Одно время Моэм часто захаживал в библиотеку и старательно выписывал для заучивания названия редких драгоценных камней, оттенков изысканных эмалей, тонких тканей и прочей ерунды. Он искал свой стиль, как примерный заучка, а, в конце концов, осознал, что ясность – лучшее, что дает язык. Такая простая, но такая часто игнорируемая мысль.

Моэм, кстати говоря, не испытывал ни интереса, ни симпатии к модным в начале 20 века техническим ухищрениям писателей, вроде, например, изображения потока мыслей героя. Еще он забавно парадоксально рассуждает о литературных критиках, считая, что они должны держаться традиционности, но чувствовать новые запросы времени и откликаться на них. Потом повеселили сетования Моэма на тот факт, что он

всерьез взялся за жанр рассказа в такое время, когда лучшие писатели Англии и Америки подпали под влияние Чехова.

Он, конечно, похвалил Антона Павловича за неповторимую изюминку, но потом не раз и не два упрекнул за уныние, грусть, ограниченность таланта и взглядов. Это все может коробить, но сразу замечу – Моэм не претендует на универсальную истинность, он вообще очень снисходителен к людям. Не потому ли, что, большей частью, ему нет до них дела?..

Моэм писал эту книгу, чтобы вытрясти из головы главные мысли, подчеркнуть красным карандашом свое «важно», отпустить то, что уже не имеет значения. По сути, это просеянный художник и человек, самая сердцевина сложившейся личности. И я не могу не попробовать описать ее. На мой взгляд, Сомерсет Моэм – одиночка, видевший в людях скорее потенциально интересных героев собственных произведений, нежели приятелей, друзей и любимых. Он редко говорит о сердечных привязанностях и страстях. Будто стесняется их, или же не придает им большого значения. Моэм был жаден до жизни, он познавал ее многогранность в путешествиях и то, что считал любопытным и полезным, старательно записывал в блокноты. Он сдержан, педантичен и умен. Наверное, Моэм – не такой человек, с которым приятно провести бесполезный вечер, жевать бутерброды, смотреть чепуху и будить соседей хохотом. Он черпал жизнь ложками потому, что ее в нем не было. И когда молодость, а с ней и энергичность ушли, в остатке получился суховатый старик.

Думаю, с такими, как Моэм, можно говорить лишь по делу – о литературе, искусстве, философии, политике. Четкими и выверенными фразами. С блокнотами и карандашами. Полезно. Информативно. Без дурачеств и самоиронии. Как взрослые.

И пусть, Сомерсет Моэм-человек не вызывает у меня ни симпатии, ни понимания, он еще на шаг приблизил меня к принятию того, что писатель – это одно, а его личность – часто совсем другое.

Моэм вступает на рискованную территорию. На ничейную землю, да ещё с предполагаемыми минными полями. Потому что пишет не благостные воспоминания: кого я знал и любил (пусть даже не любил) и не абстрактные рассуждения о творчестве. Он смело создаёт жанр, которого нет, и вываливает всё в одну кучу: размышления, воспоминания, оценки и насмешки. Он пишет о театре так, что хочется аплодировать. А о Чехове так, что хочется его стукнуть (Моэма, понятное дело, а не Антон Палыча). Он предельно субъективен, очень откровенен, насколько вообще может быть откровенен суховатый и насмешливый англичанин, выросший в галантной французской культуре. Где-то он моралист, а где-то напротив на удивление человечен и широк в своих взглядах. Он не может понять искусство, отличное о его, и не стесняется в этом признаться. Книга очень полемична при всей её внешней милоте и сдержанности. В общем, это такая квинтэссенция Моэма, которая либо окончательно очарует поклонников писателя (вроде меня), либо сильно разочарует (книги у него такие, такие, а сам он совсем не такой!)