Бог. История человечестваТекст

Читать 32 стр. бесплатно
Как читать книгу после покупки
Бог. История человечества | Аслан Реза
Бог. История человечества | Аслан Реза
Бог. История человечества | Аслан Реза
Бумажная версия
339
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Моим сыновьям Сайрусу, Джаспару и Асе, когда они отчалят на корабле собственных духовных исканий


© Aslan Media, Inc., 2017

© Коробейников А.Г., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018

КоЛибри®

* * *

Введение
По образу и подобию нашему

В детстве я думал, что Бог – это огромный могущественный старец, живущий на небе, – наподобие моего отца, только более сильный и внушительный, да еще и обладающий волшебными силами. Я представлял его благообразным и седым: длинные светло-серые волосы рассыпались по широким плечам. Он сидел на троне, окутанном облаками. Когда он говорил, его голос сотрясал небеса, особенно если он был в гневе. А гневался он часто. Но так же часто бывал добросердечным и любящим, милосердным и добрым. Он смеялся, когда был счастлив, и плакал, когда печалился.

Не знаю, откуда я взял такой образ Бога. Возможно, я где-то увидел его мельком – на витраже или иллюстрации в книге. А может, я с ним родился. Исследования показали, что маленькие дети независимо от места рождения или степени религиозности с трудом усваивают различия между Богом и людьми, их действиями и состояниями. Когда их просят рассказать о Боге, они неизменно описывают человеческое существо со сверхъестественными способностями [1].

Когда я вырос, то отказался от многих своих детских взглядов. Однако представление о Боге осталось. Моя семья была не особенно религиозной, но я всегда был очарован религией и духовностью. В голове у меня кишели не до конца сформировавшиеся теории о том, что такое Бог, откуда он появился и как выглядит (интересно, что он по-прежнему смахивал на моего отца). Мне недостаточно было просто узнать о Боге: я хотел пережить Бога, почувствовать его присутствие в моей жизни. Но, сколько я ни пытался, единственное, что я мог, – вообразить гигантскую бездну, на одном краю которой стоял Бог, на другом – я, и для любого из нас не было ни одного способа перейти ее.

В подростковом возрасте я обратился от умеренного ислама моих родителей-иранцев к рьяному христианству моих американских друзей. Внезапно все детские стремления думать о Боге как о могущественном человеке со сверхспособностями кристаллизовались в почитание Иисуса Христа: Бог буквально обрел плоть. Сначала мне казалось, что я утоляю жажду, мучившую меня всю жизнь. Долгие годы я пытался найти путь через бездну между Богом и мной. И вот появилась религия, которая утверждала, что бездны не существует. Если я хотел узнать, чтó есть Бог, достаточно было представить совершенного человека.

В этом был определенный смысл. Не проще ли всего устранить препятствия между человечеством и Богом, сделав Бога человеком? Как сказал прославленный немецкий философ Людвиг Фейербах, отзываясь о грандиозном успехе христианской концепции Бога: «Полноценный человек может удовлетвориться только таким существом, которое носит в себе всего человека»[1] [2].

Я впервые прочитал эту фразу Фейербаха в колледже – примерно в то самое время, когда решил отправиться в длительное путешествие по изучению мировых религий. Фейербах, судя по всему, имел в виду то, что почти универсальная потребность в Боге, который выглядит, думает, чувствует и действует так же, как мы сами, вытекает из нашей глубоко укоренившейся потребности видеть в божестве отражение самих себя. Эта истина ошеломила меня, как удар грома. Именно поэтому я в детстве обратился в христианство? Действительно ли я все время поддерживал свое представление о Боге как о зеркале, отражающем мои черты и эмоции?

Эта идея посеяла во мне горькое разочарование. В поисках более расширенной концепции Бога я отказался от христианства и вернулся к исламу: меня привлекало радикальное иконоборчество этой религии – убеждение в том, что Бог не ограничен никакими образами, будь они человеческими или нет. Однако я быстро обнаружил, что отказ ислама от изображения Бога в человеческом облике не приводил к отказу от мыслей о Боге как о человеке. Ничуть не менее прочих верующих мусульмане склонны приписывать Богу собственные добродетели и пороки, чувства и недостатки. Впрочем, у них не то чтобы есть выбор. Как и у большинства из нас.

Оказывается, что желание очеловечивать божественное твердо укоренено в нашем мозге. Вот почему это стало основной чертой почти всех известных миру религиозных традиций. Сам процесс возникновения понятия Бога в ходе человеческой эволюции вынуждает нас – осознанно или нет – наделять Бога нашими чертами. Фактически вся история человеческой духовности – это одна длинная, взаимосвязанная, постоянно развивающаяся и удивительно настойчивая попытка понять божественное, приписав ему наши эмоции и личностные характеристики, наши черты и желания, наделить его нашими сильными и слабыми сторонами, даже нашими телами – проще говоря, сделать Бога нами. Я имею в виду, что чаще всего, пусть и подсознательно, независимо от того, верим мы или нет, подавляющее большинство из нас думают, что Бог – это превосходная версия нас самих, человеческое существо со сверхъестественными способностями [3].

Я не хочу этим сказать, что Бога нет или что идея, которую мы называем Богом, – всецело человеческое изобретение. Оба этих утверждения, впрочем, могут быть правдой, но не являются предметом этой книги. Меня не интересуют доказательства существования или несуществования Бога по той простой причине, что ни тех ни других попросту не существует. Вера – это выбор; любой человек, который говорит обратное, пытается вас переделать. Вы либо решаете верить в то, что существует нечто за пределами материи – нечто реальное, нечто познаваемое, – либо нет. Если вы предпочитаете верить, как и я, то вы должны задать себе другой вопрос: хотите ли вы это испытать? Приобщиться к этому? Познать это? Если да, то стоит выработать язык, на котором можно будет выразить этот в принципе невыразимый опыт.

И тут в дело вступает религия. Если не брать в расчет мифы и ритуалы, храмы и соборы, заповеди, которые тысячелетиями разделяли человечество на разные и часто соперничающие лагери веры, религия – не что иное, как язык символов и метафор, который позволяет верующим, общаясь, донести друг до друга и до себя самих невыразимый опыт веры. И в истории религии есть один символ, который выделился как главный и всеобщий, – великая метафора Бога, от которой происходят почти все остальные символы и метафоры почти во всех мировых религиях, – мы, человеческие существа.

Эта идея, которую я называю «очеловеченным Богом», проникла в наше сознание в тот самый момент, когда к нам впервые пришла сама идея Бога. Она привела к нашим первым попыткам осмысления природы Вселенной и роли человека в ней. Она повлияла на наши первые физические представления об окружающем мире. Вера в очеловеченных богов направляла еще охотников и собирателей, а затем, спустя десятки тысяч лет, заставила нас сменить копье на плуг и заняться сельским хозяйством. Наши первые храмы были построены людьми, которые считали богов сверхчеловеческими существами. Такими они и были в первых религиях. Жители Месопотамии, египтяне, греки, римляне, индийцы, персы, евреи, арабы – все они разработали свои теистические системы, используя человеческие метафоры и образы. То же верно и для нетеистических традиций, таких как джайнизм и буддизм, в которых духи и дэвы считаются сверхъестественными человеческими существами, действующими, как и их собратья, люди, по законам кармы [4].

Даже те современные евреи, христиане и мусульмане, которые изо всех сил пытаются выработать теологически «корректное» представление о едином и единственном Боге, бесплотном и непогрешимом, вездесущем и всеведущем, все равно вынуждены облекать Бога в человеческий образ и говорить о нем как о человеке. Исследования психологов и когнитивистов показывают, что самые преданные верующие, выражая свои мысли и представления о Боге, все равно по большей части говорят о Боге примерно так же, как говорили бы о встреченных на улице людях [5].

Вспомните, как верующие часто говорят о Боге: он добрый, любящий, жестокий, ревнивый, прощающий, милостивый. Все это, конечно, человеческие свойства. Однако сама эта настойчивость в использовании человеческих эмоций для описания чего-то – чем бы оно ни было – определенно нечеловеческого только еще сильнее демонстрирует нашу сущностную потребность проецировать собственные свойства на Бога, даровав ему не только все лучшее в человеческой природе (способность к безграничной любви, эмпатию, готовность выказывать сострадание, жажду справедливости), но и все худшее в ней (агрессию и жадность, предубеждения и фанатизм, склонность к крайне жестоким поступкам).

Несложно понять, что из этого естественного желания очеловечить божественное вытекают определенные последствия. Ведь когда мы наделяем Бога человеческими свойствами, мы по сути обожествляем эти свойства, так что все хорошее и плохое в наших религиях лишь отражает то хорошее и плохое, что есть в нас самих. Наши желания становятся желаниями Бога – безграничными. Наши действия становятся действиями Бога – но без последствий. Мы порождаем сверхъестественное существо, наделенное человеческими свойствами, но без человеческих ограничений. Мы моделируем наши религии и культуры, наши сообщества и правительства в соответствии с нашими человеческими требованиями, при этом постоянно убеждая себя, что эти требования – божественные.

 

Это лучше всего объясняет, почему на протяжении всей человеческой истории религия порождала и бесконечное добро, и невыразимое зло; почему одна и та же вера в одного и того же Бога рождает любовь и сострадание в одном верующем, в то время как в другом – ненависть и жестокость; почему два человека, обратившись к одному и тому же священному тексту в одно и то же время, могут вынести из него два радикально противоположных толкования. Действительно, большинство религиозных конфликтов, которые продолжают сотрясать мир, проистекают из нашего врожденного, неосознанного желания сделать самих себя апофеозом того, что есть Бог и чего хочет Бог, кого Бог любит и кого Бог ненавидит.

Мне потребовалось еще много лет, чтобы понять, что идея Бога, к которой я стремился, была просто слишком обширна, чтобы ее можно было найти в какой-то одной религиозной традиции, поэтому единственный способ действительно испытать божественное заключался в расчеловечивании Бога в собственном духовном сознании.

Так что эта книга – не только история того, как мы очеловечили Бога. Это также призыв перестать навязывать Богу наши человеческие страсти и развить более пантеистический взгляд. Это по меньшей мере напоминание о том, что независимо от того, верите вы в одного Бога, в нескольких богов или не верите вовсе, это мы создали Бога по своему образу и подобию, а не наоборот. И эта истина открывает нам путь к более зрелой, более мирной, первичной форме духовности.

Часть I
Душа в теле

1
Адам и Ева в раю

В начале была бездна. Тьма. Хаос. Безбрежное море пустоты, бесформенной и бессущностной. Ни неба, ни земли, ни морей-океанов. Ни богов с их манифестами, ни названных имен, ни означенных судеб вплоть до… вспышки, лучей света и внезапного расширения времени и пространства, энергии и материи, атомов и молекул – строительных кирпичиков сотни миллиардов галактик, каждая из которых усеяна сотней миллиардов звезд.

Близ одной из таких звезд частичка пыли размером в микрометр сталкивается с другой и через сотни миллионов лет разрастания начинает вращаться, набирать массу, формирует кору, образует океаны и землю и, совершенно неожиданно, жизнь: сначала простую, потом сложную; сначала ползающую, потом ходящую.

Протекают тысячелетия, ледники надвигаются, а затем уходят с поверхности земли. Тают ледяные шапки, поднимаются моря. Континентальные ледовые поля размягчаются и наползают на низкие холмы и долины Европы и Азии, превращая бескрайние леса в голые пустоши. Здесь-то и появляются первые представители нашего вида – «исторические» Адам и Ева, если угодно – Homo sapiens, человек разумный.

Высокие, прямоходящие, крепко сложенные, с широкими носами и прямыми лбами, Адам и Ева начали эволюционировать где-то в 300 000–200 000 годах до н. э.[2], став последней ветвью генеалогического древа человечества. Расселение из Африки произошло примерно 100 000 лет назад, когда Сахара вовсе не была безжизненной пустыней, как сейчас, но землей полноводных озер и цветущей зелени. Первые выходцы из Африки в несколько этапов пересекли Аравийский полуостров, рассеялись к северу по степям Центральной Азии, направились на восток к Индийскому субконтиненту, через море в Австралию, на запад через Балканы, пока не достигли юга Испании и края Европы.

По дороге им встречались более ранние виды мигрирующих представителей того же рода: прямоходящий Homo erectus, проделавший подобное путешествие в Европу сотнями тысяч лет ранее; крепкий Homo denisova, кочевавший по равнинам Сибири и Восточной Азии; Homo neanderthalensis с мощной грудью – те самые неандертальцы, которых Homo sapiens либо уничтожил, либо ассимилировал (точно никто не знает) [1].

Адам – охотник, так что, если будете его рисовать, не забудьте копье и шкуру мамонта, наброшенную на плечи. Его превращение из жертвы в хищника оставило генетический отпечаток – охотничий инстинкт. Он может долго выслеживать добычу, терпеливо выжидая момента, чтобы нанести жестокий удар. Убивая, он не набрасывается на мясо и не пожирает его на месте, а забирает в укрытие, чтобы разделить с соплеменниками. Уместившись под широким пологом из шкур животных, натянутых на кости мамонта, он готовит себе еду на очаге, обложенном камнями, а остатки пищи складывает в ямы, вырытые глубоко в вечной мерзлоте.

Ева тоже охотница, но предпочитает не копье, а сеть, которую несколько месяцев или даже лет ткала из нежных растительных волокон. Сидя в лесу на земле в тусклом утреннем свете, она осторожно расставляет силки по мшистой поверхности и терпеливо ждет, пока в них попадется незадачливый кролик или оплошавшая лиса. Меж тем ее дети прочесывают леса в поисках съедобных растений, выкапывают грибы и корешки, собирают земноводных и крупных насекомых и несут в лагерь. Все сгодится, чтобы накормить общину [2].

Инструменты, которые у Адама и Евы с собой, – кремневые или каменные, но это не одноразовые безделушки, подобранные с земли, а то, что используется постоянно: долговечные, искусно обработанные – они изготовлены, а не найдены. Адам и Ева переносят инструменты из одного укрытия в другое и периодически меняют их на более совершенные, или же на безделушки из слоновой кости или оленьего рога, или подвески из костей, зубов и раковин моллюсков. Эти вещи они считают драгоценными и не делятся ими с другими членами общины. Когда кто-то из них умирает и его хоронят в земле, эти предметы хоронят вместе с ним, чтобы покойник мог продолжать владеть ими в грядущей жизни [3].

А она настанет, в этом Адам и Ева уверены. Иначе зачем утруждать себя похоронами? Практических причин закапывать мертвых у них нет. Гораздо проще оставить тела на виду, чтобы они разложились или были дочиста обклеваны птицами. Но они настаивают на том, чтобы закапывать тела своих друзей и родных, ограждать их от разрушительного действия природы, выказывая им толику уважения. Например, они кладут трупы определенным образом – вытягивают или, напротив, придают позу зародыша, ориентируя на восток, навстречу восходящему солнцу. Порой они снимают скальп или всю кожу с головы и перезахоранивают ее отдельно или же выставляют напоказ, снабжая искусственными глазами, чтобы имитировать пристальный взгляд. Иногда они даже раскалывают череп, вынимают мозг и пожирают его.

Тело же они покрывают кроваво-красной охрой (этот цвет символизирует жизнь), кладут на ложе из цветов и украшают ожерельями, ракушками, костями животных или предметами, которые были дороги мертвецу и которые могут ему понадобиться в следующей жизни. Вокруг тела зажигают костры и совершают жертвоприношения. Они даже кладут на могилу камни, чтобы отметить ее место и многие годы находить и посещать ее [4].

Предполагается, что Адам и Ева делают это, потому что верят: мертвые не умерли, а просто ушли в другой мир, доступный и живым во сне и видениях. Тело может гнить, но какая-то часть человека остается. Эта часть совершенно отдельна от тела – это душа, за неимением лучшего слова [5].

Как они дошли до этой идеи, неизвестно. Но она ключевая для их самоощущения. Адам и Ева, вероятно, интуитивно знают, что являются воплощенными душами. Это настолько первобытные и врожденные верования, так широко распространенные и укорененные, что их следует считать не менее чем отличительным признаком человеческого существования. И действительно, Адам и Ева унаследовали это убеждение от своих предшественников – неандертальцев и Homo erectus. Те тоже, судя по всему, практиковали различные формы ритуальных захоронений, и это наверняка означает, что и они верили в существование души, отдельной от тела [6].

Если душа отделена от тела, то она может это тело пережить. А если душа переживает тело, то видимый мир должен изобиловать душами всех, кто когда-либо жил и умер. Эти души Адам и Ева способны воспринимать; они существуют в бесчисленных формах. Отделившись от тела, они становятся духами, способными населять все и вся – птиц, деревья, горы, солнце, луну. Все это пульсирует жизнью; все это – существа одушевленные.

Настанет день, когда эти духи будут полностью очеловечены, снабжены именами и мифологией, станут считаться сверхъестественными существами и, наконец, начнут почитаться как боги, к которым возносят молитвы.

Но мы пока еще до этого не дошли.

Однако не таким уж большим шагом для Адама и Евы будет заключить, что их души – то, что делает их ими, – не так уж отличаются по форме или сущности от душ тех, кто их окружает, и тех, кто был до них, от душ деревьев или гор. Кем бы они ни были, что бы ни определяло их существование, они делят это со всеми созданиями. Они – часть целого.

Подобные верования называются анимизмом – приписыванием духовной сущности, или «души», всем объектам, а не только людям. И это, по всей вероятности, самое раннее в истории человечества выражение того, что можно считать религией [7].

Наши первобытные предки, Адам и Ева, первобытны только в плане используемых ими инструментов и технологий. Их мозг имеет такой же объем и настолько же развит, как и у любого из нас. Они способны к абстрактному мышлению и владеют языком, с помощью которого делятся друг с другом мыслями. Они разговаривают так же, как мы. Они думают так же, как мы. Они фантазируют и творят, общаются и рассуждают так же, как мы. Проще говоря, они – это мы, полноценные и завершенные человеческие существа.

И, будучи полноценными и завершенными человеческими существами, они способны к критике и экспериментам. Они могут мыслить по аналогии для построения сложных теорий о природе реальности. Они могут формировать последовательные верования на основании этих теорий и сохранять свои верования, передавая их из поколения в поколение.

Собственно, почти везде, где ступала нога Homo sapiens, остались следы этих верований, а нам нужно лишь обнаружить их. Некоторые были сродни памятникам под открытым небом и потому по большей части не выдержали испытания временем. Другие были погребены в курганах, которые даже сейчас, десятки тысяч лет спустя, недвусмысленно свидетельствуют о ритуальных действиях. Но нигде мы не можем войти в такой тесный контакт с нашими древними предками, нигде они так не проявляют свои человеческие качества, как в искусно раскрашенных пещерах, которыми испещрен ландшафт Евразии и которые, подобно отпечаткам стоп, фиксируют пути миграции [8].

Насколько мы можем судить, основополагающим для системы верований Адама и Евы было представление о многоуровневой структуре мира. Земля – это средний уровень, расположенный между куполом небес и чашей подземелья. Горних высей можно достичь лишь во снах и измененных состояниях сознания, и способен на это обычно лишь шаман – человек, который действует как посредник между духовным и материальным мирами. Но в нижний мир может попасть любой человек, просто спустившись под землю. Он проберется в глубь пещеры и грота (порой на пару километров и даже больше) и нарисует красками, вырежет или выдолбит свои убеждения прямо на скале, которая и будет служить мембраной, соединяющей миры [9].

Пещеры с наскальными рисунками встречаются даже в Австралии и на островах Индонезии. Они обнаружены по всей Евразии: Капова пещера на Южном Урале в России, пещера Кучулат на западе Румынии, множество пещер в верхней долине сибирской реки Лены. Самые старые и потрясающе сохранившиеся образцы доисторических наскальных изображений можно найти в горных регионах Западной Европы. На севере Испании большой красный диск был нанесен на стену пещеры Эль-Кастильо около 41 000 лет назад – примерно тогда Homo sapiens впервые пришли в этот регион. Множество таких пещер в Южной Франции – от Фон-де-Гом и Комбарель в долине Везера до пещер Шове, Ласко и пещер реки Вольп у подножия Пиренеев [10].

Пещеры реки Вольп в особенности дают уникальную возможность взглянуть на цели и функционирование этих подземных святилищ. Пещеры состоят из трех связанных друг с другом полостей, которые проделало в известняке упорство реки Вольп: на востоке – Энлен, на западе – Тюк-д’Одубер, а в центре – Труа-Фрер, названная в честь трех братьев-французов, случайно открывших эти пещеры в 1912 году.

Первым пещеры изучил французский священник и археолог Анри Брёйль, известный как аббат Брёйль. Он тщательно от руки скопировал всю сокровищницу найденных внутри изображений. Его работа открыла окно в туманное прошлое и позволила нам создать правдоподобную интерпретацию поразительного духовного путешествия, которое наши доисторические предки могли предпринять десятки тысяч лет назад [11].

 

Это путешествие начинается примерно в полутораста метрах от входа в первую пещеру комплекса Вольп – Энлен, в небольшом «предбаннике», который ныне именуется Залом мертвых. Отметим, что Адам и Ева не живут в этих пещерах; они не «пещерные люди». Большинство пещер с рисунками труднодоступны и не подходят для проживания человека. Вход в них подобен переходу через порог, преодолению границы между видимым и трансцендентальным мирами. Некоторые пещеры имеют признаки длительной деятельности, другие – нечто наподобие прихожей, где, по археологическим данным, верующие могли вместе спать и есть. Но это не жилые пространства, а сакральные. Это и объясняет, почему рисунки, которые в них обнаружены, часто находятся на большом расстоянии от входа в пещеру, так что увидеть их можно только после рискованного прохода по подземным лабиринтам.

В пещерах Вольп Зал мертвых служил своего рода плацдармом, где Адам и Ева могли подготовиться к грядущему опыту. Здесь их окутывала удушливая вонь горящих костей. По всему полу пещерного зала встречаются утопленные вглубь кострища, пылающие грудами костей животных. Конечно, кости – хорошее топливо, но жгли их здесь не поэтому. В конце концов, в лесах у подножия Пиренеев нет недостатка в древесине, ее гораздо больше, чем костей, да и добыть ее куда проще.

Дело в том, что кости животных, как считалось, обладают свойствами посредников: они находятся внутри плоти, но не являются ее частью. Вот почему их так часто собирали, полировали и носили как украшения. Вот почему из них делали талисманы, умело вырезая изображения бизонов, северных оленей или рыб, причем чаще всего это были кости других животных. Иногда кости помещались непосредственно в трещины и расщелины на стенах пещер. Возможно, это была своего рода молитва, средство передачи сообщений в мир духов.

Сжигание в очагах костей, скорее всего, было нужно, чтобы впитать в себя сущность этих животных. Всепобеждающие запахи тлеющих костей и костного мозга в таком тесном пространстве были своего рода благовониями, освящавшими всех, кто здесь собрался. Представьте себе, как Адам и Ева часами просиживают в этой «прихожей», окутанные дымом и покачивающиеся вместе со своей родней под пульсирующий ритм барабанов из кожи животных, под дребезжащее эхо дудочек из костей стервятников и звяканье ксилофонов, сделанных из полированных кремневых лезвий (все это в больших количествах находят в этой пещере и подобных ей), пока не достигают блаженного состояния, необходимого для продолжения путешествия [12].

Адам и Ева не праздно прогуливаются по пещерам. Каждый зал, каждая ниша, все разломы, коридоры и выемки имеют свою цель – все это сделано сознательно, чтобы стимулировать экстатическое переживание. Это тщательно контролируемый процесс, так что движение по проходам и закоулкам, считывание изображений на стенах, полах и потолках вызывает конкретный эмоциональный отклик, нечто родственное следованию по крестному пути в средневековой церкви.

Сначала они должны встать на четвереньки и проползти по 60-метровому проходу, который связывает Энлен со второй пещерой комплекса – Труа-Фрер. Так они входят в совершенно иной мир, настолько отличающийся от мира первой пещеры, что это не может быть простой случайностью. Именно во второй пещере Адам и Ева сталкиваются с наскальной живописью, которая служит неотъемлемой частью их духовной жизни.

Главный проход в Труа-Фрер разветвляется на две узкие тропы. Та, что отходит влево, ведет к протяженному залу с несколькими рядами красных и черных пятен разного размера. Эти пятна представляют собой самую раннюю форму наскальной живописи: в некоторых пещерах они появились, как считается, более 40 000 лет назад. Никто точно не знает, что обозначают эти точки. Возможно, это записи духовных видений. А возможно, это мужские и женские символы. Однако мы почти уверены в том, что пятна неслучайно именно так расположены на стенах. Напротив, этот порядок часто очевиден и повторяется от зала к залу. Существует предположение, что эти пятна – форма инструкций или информации, своего рода код, передающий жизненно важные сведения искателям духовного опыта, погружающимся все дальше в недра земли [13].

Тропа справа от главного прохода в Труа-Фрер поворачивает еще к одному маленькому и темному залу, который называют Галереей рук. Стены здесь испещрены не точками, а десятками отпечатков рук. Это наиболее распространенная и узнаваемая форма наскального искусства, существующая в природе. Первые отпечатки рук стали оставлять примерно 39 000 лет назад. Они встречаются не только в Европе и Азии, но и в Австралии, на Калимантане, в Мексике, Перу, Аргентине, в пустыне Сахара и даже в США. Отпечатки делались двумя способами: либо руку погружали во влажный пигмент и прижимали к стене пещеры, либо же руку сразу прислоняли к стене и через выдолбленную кость животного разбрызгивали вокруг охру, создавая негативное изображение. Сама по себе охра имела сакральную функцию: кроваво-красная краска служила мостиком между материальным и духовным мирами [14].

Самое интересное в этих отпечатках рук то, что их почти никогда не оставляли на гладкой и легкодоступной поверхности, как можно было бы ожидать. Напротив, их скопления наблюдаются в совершенно определенных местах: сверху от сколов и разломов или рядом с ними, внутри вогнутых участков стен или между рядами сталагмитов, на высоких потолках или в других труднодоступных местах. Некоторые отпечатки имеют такую форму, что руки, их оставившие, видимо, держались за камень. У других отпечатков согнуты или вообще отсутствуют пальцы. Некоторые из них явно оставлены одной и той же рукой, но при этом на отпечатках каждый раз не хватает разных пальцев, что дает основания предполагать, что эти отпечатки рук, как и красные и черные точки, могут быть древней формой символического общения – своего рода примитивным языком знаков. И действительно, сверхъестественное сходство между отпечатками ладоней, найденными в противоположных концах земного шара, может свидетельствовать об общем происхождении этой практики, которая в таком случае предшествовала миграции Homo sapiens из Африки около 100 000 лет назад. Возможно, что люди, оставившие отпечатки ладоней в Индонезии и Западной Европе, говорили на одном и том же символическом языке.

Весьма любопытно, что современные ученые считают: большинство отпечатков рук, найденных в пещерах Евразии, принадлежало женщинам. Это опровергает представление о том, что связанные с пещерами ритуалы были по преимуществу мужским занятием. Возможно, доступ к определенным залам или действиям был ограничен и предоставлялся лишь участникам определенных ритуалов или инициаций. Однако в самих святилищах, судя по всему, бывали все члены общин: мужчины и женщины, старые и молодые [15].

Негативные и позитивные отпечатки рук, найденные в Куэва-де-лас-Манос, Санта-Крус, Аргентина (ок. 15 000–11 000 гг. до н. э.)

© Mariano / CC-BY-SA‐3.0 / Wikimedia Commons


При слабом свете мерцающего пламени Адам и Ева осторожно, на ощупь пробираются по залу, чувствуя любые изменения в стене: неровность поверхности, теплые и холодные участки. Они ищут именно то место, где можно оставить отпечатки своих рук. Это процесс долгий и интимный, требующий тщательного ознакомления с каменистой поверхностью. Только оставив свои отпечатки, они готовы продолжить путешествие в самое сердце пещеры – в маленькое, тесное пространство, спрятавшееся в опасно скошенном, почти недоступном уголке комплекса. Эту комнатку Брёйль назвал Святилищем.

Стены здесь практически пульсируют ярко раскрашенными изображениями животных – как нарисованными, так и вырезанными в скале. Их здесь сотни, они часто нанесены одно поверх другого и застыли в ажиотаже движения: бизоны, медведи, лошади, северные олени, мамонты, горные козлы, а также существа загадочные и неопознаваемые – одни слишком фантастичны, чтобы быть настоящими, другие размывают границу между человеком и животным.

Называть эти рисунки изображениями не совсем корректно. Как и точки или отпечатки рук, это символы, отражающие анимистические представления наших далеких предков о том, что все живое взаимосвязано и обладает общим мировым духом. Именно поэтому животные редко изображаются в этих пещерах в естественной среде. Их обычно рисовали в движении, слегка расплывшимися. Но на рисунках нет ни травы, ни деревьев, ни кустарников, ни водных потоков, среди которых звери могли бы передвигаться; у них в прямом смысле нет почвы под ногами. Животные словно бы парят в пространстве вниз головой под странными, невозможными углами. Они кажутся плодом галлюцинаций, они лишены контекста, ирреальны [16].

1Цит. по: Фейербах Л. Сущность христианства // Сочинения в двух томах. М.: Наука, 1995. Т. 2.
2Здесь и во всей книге сохранен авторский подход к датировкам. Часть дат может отличаться от принятых в отечественной историографии. – Прим. ред.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
С этой книгой читают:
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»