Михаил Гершензон

Тот, кто всем докучает и суёт нос, куда не нужно, всегда попадает впросак.

Но какое безумие объявлять войну и ненависть себе самому из желания быть кому-нибудь другом!

Я перестал краснеть, ибо что можно придумать более истинного, нежели эта истина? Или кто так несведущ в человеческих делах или так далек от всякого общения со смертными, чтобы не знать, что нужда, страдания, бесчестье, наконец, болезни и смерть и прочие напасти такого рода, которые считаются тягчайшими, большею частью постигают людей против их воли, но никогда по их желанию? Откуда явствует, что очень легко знать и ненавидеть собственное несчастье, а вовсе не свергнуть его, ибо первые два  – в нашей власти, третье же – во власти судьбы.

Нюшка давно об этом думает и всех спрашивает, а никто не скажет, почему. Почему на море камешки разноцветные? Одни — белые, другие — желтые, одни — красные, другие — черные. Никто не знает. Степка думал, думал — не придумал. Мурка думала, думала — не придумала.— Наверное их кто-нибудь красит, — решила Нюшка. — Верно, такой маляр есть, ходит, когда никого нет, и красит. Краски у него разные и кисточки.— Это глупости, — сказала Мурка. — Никакого маляра нету.

— Нет есть, — говорит Нюша. — Смотри, я какой камешек нашла, — половина красная, половина желтая.

Весь вечер Нюшка про маляра думала и все утро.

Наверно маляр приходит в обед, когда никого на берегу нету. В другое время не может, его бы мальчики непременно увидали, — они целый день на море крабов ловят. И ночью не может, потому что темно, красок не видно, какая черная, какая белая.

Между смертными нет ничего длительного, и если случается что-нибудь сладостное, оно вскоре венчается горьким концом.

– А ведь он совсем и не крал масла, дядюшка Римус? – сказал мальчик, который очень недоволен был таким несправедливым концом. – Это ты прав, дружок! Так часто бывает на свете: один натворит бед, а другой за них отвечает. Помнишь, как ты науськал собаку на поросёнка? Не тебе ведь досталось, а собаке!

Представь себе зверя, у которого голова крокодила, а ноги – петуха. Или голова слона посажена на рыбий хвост. В такие «смешалости» очень весело играть. Возьмите каждый по полоске бумаги, перегните каждую полоску на три части. Вот я нарисовал голову жирафа, подогнул треть полоски, чтобы не было видно, чью голову я нарисовал, и двумя точками наметил на второй трети, где кончается шея. Потом передаю соседу. Он рисует чье-нибудь туловище, подгибает и передает соседу. Тот пририсовывает ноги.