Уведомления

Мои книги

0

Валутина гора

Текст
Автор:
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 1

Анастасия Аврецкая

Декабрь 1811 года выдался таким же холодным, как и предыдущие зимы. Уже к седьмому числу покрылось льдом Ильмень озеро, что находилось близ Новгорода. Примета добрая, раз Ильмень в декабре помёрз, говаривал местный люд. Помёрз бы в ноябре, быть лютой зимушке. Да и запаслись всем вдоволь. Куда ни посмотри, везде хорошо. И радостно бы стало на душе, да слухи о надвигающей беде покоя не давали. Слово «война», звучало всё чаще и чаще. А взгляды русских людей, с беспокойством обращались в сторону Пруссии, где сгущались чёрные тучи.

Другие только ждали беду, а в семью Аврецких она уже пришла. Умер Гавриил Аврецкий. Он лишь несколькими месяцами пережил покойную супругу. Умер, оставив семнадцатилетнюю дочь Анастасию – сиротой.

Усадьба Аврецких состояла из небольшого дома и нескольких деревянных пристроек, скромного скотного двора и длинного сарая, в котором содержались барские кони. Жили Аврецкие не очень богато. По этой причине, покойный Гавриил Аврецкий при жизни всячески избегал ненужных излишеств. Это касалось и самой усадьбы и всего имения в целом. Внутренне убранство комнат в барском доме, так же отличалось скромностью и умеренностью.

Очевидная бедность усадьбы никак не вязалась с расположением оной. С двух сторон, жилище окружали многовековые деревья. Это выглядело настолько красиво, что невольно создавалось впечатление, будто лес, откуда – то издалёка взял усадьбу и перенёс её в своих объятиях к берегу Ильмень озера.

В означенный выше день, ближе к вечеру, двери барского дома открылись, пропуская юную особу. Девушка была чуть выше среднего роста. Она была облачена в длинную белоснежную шубу. Руки были защищены от мороза меховыми рукавицами. В правой рукавице, девушка держала подсвечник с тремя горящими свечами. А левой рукой, девушка прикрывала пламя свечей от слабых порывов ветра. Покинув дом, девушка направилась через двор по направлению к озеру. Походка у неё была настолько легка, что даже не раздавалось привычного поскрипывания снега. Пламя постоянно колебалось. Но причиной тому был вовсе не ветер, а струи пара призрачно проплывающие мимо горящих свечей. Девушка отошла от дверей дома совсем недалеко, когда внезапно раздавшийся лай собак заставил её вздрогнуть. Она едва не выронила из рук подсвечник. Девушка на мгновение остановилась. Бросила беспокойный взгляд в сторону раздающегося лая…затем, снова продолжила прерванный путь. Однако почти сразу ей пришлось вновь остановиться. Её окликнули. Она сразу узнала голос управляющего имением. А вскоре из темноты вынырнул и сам управляющий, одетый в тулуп и валенки. Пламя свечей осветило лицо пожилого человека с низко посаженными глазами и густой бородой.

– Анастасия Гавриловна, стоит ли в такой холод к озеру идтить? – негромко спросил у неё управляющий. – Да и волчий вой вчера ночью в деревне слыхивали. Не дай бог случись чего, ведь не поспеем на подмогу.

– Не беспокойтесь за меня. Я недолго. – Голос у девушки прозвучал на удивление мягко. Когда Анастасия отвечала, в её голосе прозвучала искренняя благодарность за беспокойство и заботу.

– Раз решили, так тому и быть. – Управляющий кивнул головой. – Токмо я Анастасия Гавриловна с вами пойду. Ежели минутку подождёте, я топор прихвачу. Время для волков голодное. Всего можно ждать.

– Нет. Я одна пойду!

Уловив в голосе Анастасии твёрдые нотки, управляющий был вынужден покорно кивнуть головой. Он молча повернулся, собираясь уходить, но его остановила вопросом Анастасия.

– Завтра утром поедем?

– Сани готовы. Припасы на них сложены. Шуб положили несколько. Гришка мой сноровит больно. Всё успевает ко времени. Так что, утречком и поедете.

– Может, стоит взять другого возничего? Зачем его от вашей семьи отрывать? – с некоторой осторожностью спросила Анастасия.

Управляющий, отрицательно качая головой категорично развёл руками в сторону.

– Даже не говорите об том Анастасия Гавриловна. Я дал обещание вашему покойному батюшке, позаботиться о вас как должно. Гришка с вами поедет. И будет всегда при вас. Если не дай бог с вами что случится, я с него шкуру спущу. Он это знает. Да и если бы не знал, всё одно вас одну не отпустил бы. Он ведь с малого возраста за вами ходит да от лиха защищает. Не возьмёте его с собой – пешим за вами пойдёт. Да и как быть тогда с волей вашего батюшки?

– Я сделаю всё, как батюшка велел! – тихо ответила Анастасия и, бросив короткий взгляд, оставила его и пошла дальше. Управляющий, глядя вслед удаляющей фигуре с мерцающим огоньком, с искренним сочувствием прошептал:

– Сиротинушка ты наша…знаю, крепко батюшку своего любила. Знать то знаю, да вот чем помочь горюшку твоему не ведаю.

Управляющий повернулся и направился в сторону длинного сарая, где конюшня находилась. Ещё не успев дойти до сарая, он громко выкрикнул имя своего сына.

Анастасия спускалась к озеру по протоптанной снежной дорожке, всё время лавируя среди сугробов. Несколько раз она увязала по колени в снегу, но не останавливалась и упорно продолжала свой путь. Очень необычно выглядела в темноте фигура одинокой девушки с подсвечником в руках медленно спускающаяся по узкой тропинке. Да и сама причина, заставившая, покинуть её дом и направится к озеру, оставалась непонятной. Посторонний человек, наблюдающий эту картину со стороны, мог бы предположить свершение некого таинственного ритуала. Но Анастасию, по всей видимости, ничуть не беспокоила мысль о том, как может выглядеть её действие со стороны. Она спустилась к берегу озеру и, не останавливаясь, пошла дальше. Двигаться по озеру, поверхность которого была покрыта льдом, оказалось гораздо сложнее, чем идти по снегу. Ноги Анастасии постоянно скользили. Она прилагала неимоверные усилия, чтобы не упасть. Всякий раз, когда ноги скользили, Анастасия двумя руками хваталась за подсвечник, готовая удержать его от падения любой ценой. Это продолжалось довольно долго. К счастью для неё, выпавший накануне снежок, оказывал ей не меньшую помощь, чем собственные усилия. Наконец, Анастасия остановилась и опустилась на колени. Отложив подсвечник в сторону, она начала очищать лёд от налипшего снега. Она делала это рукавом своей шубы и не прекращала до тех пор, пока перед ней не оказался блестящий ледяной круг. В центр этого круга, Анастасия поставила подсвечник. Убедившись, что пламя не погаснет, она убрала от него руки. Не меняя коленопреклоненной позы, Анастасия сняла рукавицы, сложила руки и начала шептать молитву.

Пламя свечей отсвечивало на льду сразу несколько образов Анастасии. На одном образе были видны молитвенно сложенные руки. На втором, дивные белокурые волосы локонами ниспадавшие вниз. На третьем, тонкая шея и безукоризненный овал лица. На четвёртом, чуть вздёрнутый нос с тонко выгнутыми бровями. Пятый образ, отображал глубину и таинственное очарование взгляда…мерцающие подобно пламени свечи глаза Анастасии. И среди всего этого таинства раздавался прелестный, полный нежного очарования голос. В голосе том, слышались одновременно… безысходная печаль, горечь утраты, боль сердца… и муки душевные.

– Батюшка, сегодня впервые я пришла на озеро одна. Помните, вы не раз говорили мне: Настенька, как придёт час мой предстать перед ликом господа всемогущего, я покину тебя. Покину, но ненадолго. Я снова вернусь на седьмой день и обязательно приду на озеро, на наше место. Ты тоже приходи. И мы снова встретимся. Ты помолишься за меня, и только тогда мы с тобой попрощаемся навсегда. Я здесь батюшка, но прощаться с вами не хочу. Ведь у меня ведь кроме вас никого нет, а вы …всё одно решили оставить меня, – голос Анастасии на мгновение прервался от нахлынувших чувств. – Я не ропщу батюшка. Я всегда была послушна вашей воле. И сейчас выполню её, как вы того желали. Завтра утром, я оставлю отчий дом, который горячо люблю всей душой и отправлюсь в Смоленскую губернию. Как была я вам покорной дочерью, так же буду, покорна воле графа Арсанова, вашего друга. Вы выбрали его моим опекуном. Пусть так и будет. Клянусь вам батюшка душой своей в том, что невзирая ни на что, как бы тяжело бы мне не было, я не буду роптать. Из уст моих не сорвётся не единая жалоба. Я даже не знаю где это место… «Валутина гора» но обещаю любить его как свой отчий дом. Обещаю уважать семью вашего друга. Вам никогда не будет стыдно за меня. Я уеду завтра. Возможно навсегда. Но это будет только завтра. А сегодня,…сегодня позвольте побыть рядом с вами. Позвольте поговорить с вами, излить свою душу… – Анастасия внезапно осеклась. До неё явственно донеслось злобное рычание. Она оторвалась от созерцания свечи и медленно…очень медленно подняла взгляд. Она даже не дрогнула, увидев в нескольких шагах от себя светящиеся серые глаза и зловещий оскал. Она не испугалась. Наоборот она мягко, даже радостно улыбнулась и подняла взгляд к небу. С уст сорвался благодарный шёпот.

– Батюшка, благодарю тебя. Всей душой благодарю. Скоро я буду вместе с тобой.

Едва слова затихли, волк, скалясь, пригнулся ниже, а в следующее мгновение…рванулся с места и прыгнул на Анастасию. Она закрыла глаза и сжала молитвенно сложенные руки, в ожидание смерти. Но вместо смертельного рыка, раздался болезненный визг. А вслед за ним, шум падающего тела и грохочущий бас.

– Больно прыткий ты серый. Да меня, тебя не одолеть!

Анастасия распахнула глаза. Она узнала голос Гришки, сына управляющего её имением. Гришка, обладал поистине геркулесовым телосложением, которое давно стало предметом уважения всего уезда. Когда Анастасия открыла глаза, она увидела, как Гришка рогатиной прижимает голову волка ко льду. Тот рычал, визжал, выворачивался, пытался лапами избавиться от этой удавки, но ничего не получалось. Гришка намертво прихватил голову волка.

– Ты смотри злыдень то какой, – пробасил Гришка протягивая к нему руку.

Волк мгновенно рванулся и попытался укусить руку, но не тут то было. Гришка ещё крепче прижал голову волка рогатиной. Волк не прекращал попыток вырываться. Гришка лишь улыбался, наблюдая за тем, как волк вертится из стороны в сторону. Он не впервые встречался с волками и хорошо знал их повадки. Спустя несколько минут сопротивление волка стало заметно слабеть. Рычание перешло в хриплый визг. И тут, Гришка убрал рогатину отступая в сторону и заслоняя собой Анастасию.

 

Волк мгновенно вскочил на ноги и, оскалившись, издал злобный рык. Он пригнулся, видимо, собираясь прыгнуть на Гришку. Тот даже ухом не повёл, видя такую воинственность.

Бежал бы лучше домой, – посоветовал волку Гришка, да с таким видом будто тот понимал его слова, – убью ведь, если кинешься на меня. Как пить дать убью.

Выговаривая эти слова, Гришка сделал выпад рогатиной в сторону волка. Тот мгновенно развернулся и начал убегать. Провожая его взглядом, Гришка добродушно заулыбался. Убедившись, что волк ушёл, Гришка повернулся к Анастасии. Нависнув над ней, он решил объяснить, почему пожалел волка.

– Не от хорошей жизни сюда прибежал. Голодают они. А от голода, чё хошь сделаешь. Волк то он всё одно волк. Но ведь тоже живая тварь. Жалко…

Анастасия испытывала настоящее разочарование. Если б только Гришка не вмешался, как хорошо всё могло закончиться.

– А ты чё на коленках то стоишь барыня? Замёрзнешь ведь. Как пить дать замёрзнешь.

Гриша взял Анастасию за плечи, а в следующее мгновение приподнял её в воздух и уж, потом поставил на ноги. – Подсвечник то брать, иль здесь пусть побудет?

– Здесь, – негромко ответила Анастасия. – Пусть свечи горят!

– А зачем им гореть то барыня? – Гришка удивлённо оглянулся вокруг себя. – Вокруг от снега светло. А лёд всё одно от него не пойдёт. Слаб то огонь для этого.

– Ты что, решил, будто я сюда лёд растапливать пришла?

– А для чего ещё? Подсвечник то на льду стоит!

– Я с отцом пришла попрощаться! Понятно?

Анастасия отвернулась от него и побрела к берегу. Гришку явно озадачили её последние слова. Он почесал затылок и пробормотал:

– И чего сюда пришла прощаться? Могилка то в другом месте.

Через минуту он нагнал Анастасию. Гришка пошёл с ней рядом. Едва на пути оказывалось препятствие, как он подхватывал Анастасию и в буквальном смысле слова, переносил через сугробы. Анастасия молча принимала его заботу. Гришка проводил её до дверей дома. Там он пожелал ей доброй ночи и предупредил, что всё готово для отъезда. Ни слова не ответив, Анастасия вошла в дом и сразу направилась в свою спальню.

Утром следующего дня, вся прислуга имения собралась во дворе. Пока все почтительно прощались с Анастасией, Гришка деловито осматривал двойку серых лошадей, что были запряжены в сани. Он проверил хомут, подтянул слегка уздечку. Отчего, лошадь взвилась на дыбы. Но Гришка сразу успокоил её. После этого он проверил сани. Убедившись, что всё в порядке, Гришка обратился к Анастасии.

– Пора барыня!

Анастасия в ответ молча кивнула головой. Гришка подошёл к родителям. Он обнял мать, потом подошёл обнять отца. Тот снизу вверх посмотрела на сына, и только потом потянулся навстречу. Как только Гришка обнял отца, раздался болезненный возглас. А следом, Гришка получил знатную оплеуху.

– Спину мне сломать хочешь? – закричал на него отец.

– Да я же легонько, – начал оправдываться Гришка…

– Легонько? От прошлого раза неделю в постели пролежал. Легонько? Ну да ладно…негоже в дорожку ссору зачинать. – Голос управляющего почти сразу же подобрел, он кивнул на Анастасию и пригрозил сыну пальцем.

– Случится что с ней, шкуру с тебя живого спущу. Так и знай.

– Обижаешь батя, – Гришка, помня недавний урок, с величайшей осторожностью… обнял двух братьев и четырёх сестёр, что стояли в ряд, затем сделал один общий поклон всем. После этого, он подошёл к саням. Анастасия уже сидела в них. Гришка деловито и с подчёркнутой заботливостью, укутал её со всех сторон шубами. У Анастасии остались открытыми только глаза и нос. Убедившись, что она надёжно защищена от мороза, он поднял воротник своего тулупа и натянул плотнее шапку на голову. Когда Гришка садился на козлы, Анастасия бросила прощальный взгляд на отчий дом. Она прощалась с ним. С ним, и с обитателями своего имения, рядом с которыми она провела всю свою жизнь. Она увидела, как все молча машут им руками.

Гришка переложил вожжи в левую руку, а правой рукой взял с козел кнут и несколько раз стеганул лошадей. В воздухе раздался свист.

– А ну пошли злыдни, – грохочущий бас Гришки разнёсся по всей усадьбе.

Лошади рванулись с места. Выпуская из ноздрей пар, они начали постепенно ускорять движение. Лошади, понесли Анастасию к новой жизни, в имение графа Арсанова.

– «Валутина гора»…что меня там ждёт? – прошептала Анастасия. Она поёрзала, удобнее укладываясь на санях, и с грустью смотрела, как постепенно исчезал до боли знакомый пейзаж.

Глава 2

Санкт-Петербург

Большой плац перед военными казармами в Петербурге, рядом с Зимним дворцом. Ровно в полдень, на плацу выстроились пять эскадронов лейб-гвардейского гусарского полка. На очередной осмотр к гусарам, прибыл командир первого кавалерийского корпуса, генерал – лейтенант Уваров.

Отлично выкормленные кони, привыкшие к проведению подобных осмотров, практически не нарушали идеальную линию строя. Сотни всадников держали в руках поводья и как один следили за приближением командира корпуса.

Первым делом, Уваров проехался вдоль эскадронов. Он часто останавливался и придирчиво осматривал форму гусаров, пытаясь выявить смельчаков осмелившихся нарушить общий вид полка. Но нет, на всех была одинаковая форма.

Куртка со стоячим воротником, иначе говоря – «доломан». Поверх доломана была ещё одна куртка – «ментик». Узкие рейтузы, или как их ещё называли – «чикчиры». Короткие сапожки, украшенные чёрной шерстяной кисточкой. Пояс – кушак с перехватами. На голове кивер, обшитый чёрной кожей с пером. В центре кивера, спереди, круглая кокарда с двуглавым орлом, с оранжевой каймой и металлической петлицей цвета пуговиц. Доломан, ментик и чикчиры были расшиты шнурами и тесьмой. На доломане и ментике бросались в глаза, пятнадцать поперечных рядов шнуров и три ряда выпуклых пуговиц сделанные из золота и серебра. Доломан и ментик, у всех гусаров были красного цвета. Исключение составляли лишь воротник и обшлага. Они были синего цвета, как и чикчиры. У всех имелись широкие серые плащи со стоячим воротником, которые были застёгнуты на одну пуговицу. На поясе, висела красная портупея и кожаные в железной оправе – ножны, из которых торчала рукоятка сабли. Два пистолета в сумках, прикреплённых к седлу с двух сторон. Рукавицы кожаные, обшитые мехом. Кроме всего прочего, у каждого гусара справа висела ташка с выгравированной на ней эмблемой лейб-гусарского полка.

Все эти детали были хорошо знакомы Уварову. Он сам начинал службу унтер офицером. Осмотр занял у него не более четверти часа. Судя по его лицу, он остался доволен выправкой гусаров. Чуть помедлив, он развернул коня и пустил его лёгкой трусцой, направляясь в центр. В центре, он сделал ещё один полуоборот и оказался лицом к лицу с полком.

– Господа офицеры! – Уваров заговорил громко и чётко, прохаживаясь взглядом по стройным рядам всадников. – Мною получен высочайший приказ. Нашему корпусу предписывается в трёх месячный срок, покинуть Петербург и направиться в город Вильно. Ваш полк в составе корпуса отправится четырьмя эскадронами. Вторым, третьим, четвёртым и пятым. Первый эскадрон останется в Петербурге. Наш корпус войдёт в состав 1-й западной армии под командованием его превосходительства Барклай де Толли.

– Прозвучало троекратное УРА!

Гусары явно воодушевились после слов Уварова. Это отчётливо читалось на их лицах. Уваров не смог сдержать улыбку при виде единодушного воинственного порыва полка.

– Господа, от себя хотел бы добавить ещё несколько слов. – Едва Уваров снова заговорил, наступила мгновенная тишина. – Наполеон сосредоточил в Пруссии едва ли не половину своей непобедимой армии. Туда продолжают поступать подкрепления. И хотя император Франции всё ещё заверяет нас в своей дружбе, вполне очевидно, что всем нам стоит готовиться к войне. В связи с резким ухудшением обстановки на наших границах господа офицеры, попрошу вас со всей серьёзностью отнестись к предстоящему маршу. Не исключено, что мы можем подойти на место будущей дислокации, к моменту начала военных действий. Это всё, что я хотел сказать. Офицеры второго эскадрона: Лейб-гвардии корнет Астраханов, лейб-гвардии поручик Друцкой – Соколинский, лейб-гвардии поручик Анджапаридзе, лейб-гвардии штаб ротмистр Невич, командир второго эскадрона ротмистр Арсанов… останьтесь. Остальные свободны.

Сразу после этих слов, из общей массы выехали пять всадников. Все пятеро разительно отличались друг от друга. Арсанов был высокого роста, слегка худощав, голубоглазый с русыми волосами. В каждой чёрточке молодого лица сквозила твёрдость и решительность. Мужественное лицо ротмистра слегка смягчали тонкие усики. Они же, придавали лицу особое очарование и непонятную притягательность. Серб Невич тоже был высокого роста, но слегка полноват, зеленоглазый с каштановыми волосами. Грузин Анджапаридзе являл собой точный образ кавказского жителя. Невысокий и смуглый с выступающими скулами на лице и жёстким взглядом. Друцкой – Соколинский…тот был весь светлый. Он был небольшого роста и обладал едва ли не женственными чертами лица. Последний… Астраханов обладал средним ростом и крепким телосложением. У него были карие глаза и тёмные волосы. Кроме всего прочего, во всех его движениях сквозила непонятная нервозность.

– Господа, – объявил Уваров, едва они приблизились к нему на близкое расстояние, – счастлив сообщить о том, что ваше ходатайство удовлетворено. Ротмистру Арсанову в связи с предстоящей свадьбой положили отпуск, в два с половиной месяца. Остальным, положили отпуск ровно в два месяца. На время вашего отсутствия граф, эскадрон возглавит штаб ротмистр Безобразов. На этом всё. Желаю приятно повеселиться.

– Благодарю Ваше превосходительство! – одновременно прозвучали пять радостных голосов.

– Честь имею господа!

Гусары отдали честь, провожая отъезд командира корпуса. Сразу после этого, между ними, разгорелся оживлённый разговор. Все пятеро начали о чём – то увлечённо спорить. Закончилось всё это громким возгласом Астраханова.

– О чём можно спорить господа офицеры? Мы свободные люди. Завтра разъедемся в разные стороны. Но сегодня, разве мы не обязаны отметить такое, вне всякого сомнения, выдающееся событие?

– В трактир! – одновременно провозгласили все четверо.

– Вот именно, господа! – Астраханов улыбнулся.

Сказано сделано. Поставив лошадей в стойла, они наняли ямщика и отправились в трактир, что находился неподалеку от полковых казарм. Когда они вошли в трактир, там почти не было посетителей. Заняты был всего один стол, за которым сидели двое мужчин в купеческой одежде. Купцы с настороженностью встретили появление гусар, чей воинственный нрав был хорошо известен всему Петербургу. Все пятеро по привычке бросили беглый взгляд на обстановку трактира. Русская печь, от которой исходила такая приятная теплота. Икона в углу. Ряд незамысловатых разукрашенных росписями полочек над стойкой. Несколько бутылей с вином на полочках. Проход с аркой, ведущий, по всей видимости, из зала в помещение кухни. На стене, справа от стойки, висела казённая бумага, датированная 1781 годом. Это бумага привлекла внимание поручика Друцкого.

– Устав о вине, – громко прочитал он. Его голос звучал со своеобразным насмешливым акцентом. – Засвидетельствовано в казённой палате. Сей указ, устанавливает винные меры, что должны иметься в каждом питейном заведение России. Очень интересно господа, вы не находите? – поручик повернулся к своим друзьям, а затем снова продолжил чтение: – Что же должно иметься в каждом трактире? Вот…самое первое, да и слух приятно ласкает: «Ведро»! Дальше по списку идёт «графин». Милое дело. Следом идёт «бутылка» тоже неплохо. Дальше идёт «кружка»…терпимо. Дальше идёт «стопка». Сойдёт в плохие времена. Дальше идёт…даже язык не поворачивается произнести это слово. Неужели в нашем государстве кто то пользуется такой… «мерой»? Шкалик. И последняя в списке…четвертинка. Видно последняя в списке «мера» для того чтобы нюхать, наподобие табака. Господа, – поручик снова повернулся к друзьям, – вы не находите странным, что этот самый устав вывесили спустя тридцать лет после принятия?

В ответ на эти слова, все заулыбались, а Астраханов развёл руки в стороны и глубокомысленно обронил:

– Велика Россия!

Завидев гусар, сам хозяин трактира подошёл и почтительно приветствовал дорогих посетителей. По его знаку, двое подручных мужчин в фартуках, немедленно занялись гостями. Перво-наперво, они предоставили гусарам лучший стол. Стол был покрыт дорогой скатертью с красивыми узорами. Усадив гостей за стол, они внимательно выслушали все пожелания по поводу закуски. Затем, перешли к самому главному вопросу.

 

– Что будут пить господа офицеры? Винца, водочки?

Все пятеро удивлённо переглянулись между собой.

– Что ещё за вопрос? Конечно…водочки, – ответил за всех Астраханов.

– Анисовой? Яблочной? А может фирменной Табуреточки?

– Начнём с Анисовой, а там дальше видно будет!

– Сколько принести? – прозвучал новый вопрос.

– С чего начнём господа? – Астраханов незаметно для друзей улыбнулся, – с четверинки или шкалика?

– Корнет, ещё один подобный вопрос и я вычеркну вас из списка моих друзей, – совершенно серьёзно предупредил Астраханова… Друцкой.

– Ведро? – предложил Анджапаридзе.

– Давайте начнём с кружки! – неожиданно для всех предложил Невич.

Друцкой с явной симпатией посмотрел на Невича.

– Вот за что я уважаю вас штаб ротмистр. Вы всегда молчите, а если что скажете, так это не слова ей богу, а настоящее произведение искусства.

Все приняли предложение Невича. Стол начал постепенно заполнятся закуской. Появились две впечатляющие по объёму, кружки с анисовой водкой. Пошли, что называется «по первому кругу». Вначале провозгласили тост за государь императора. Затем за императорскую семью. Третий тост был провозглашён за славный второй эскадрон гусаров лейб гвардейского полка. Здесь пришлось сделать небольшую передышку. Водка закончилась. Но ненадолго. Появились ещё две кружки. Второй круг пошёл гораздо быстрее. Если вначале разогревались, то теперь попросту брали «разгону». Третья пара кружек с анисовой водкой, появилась после того, как прозвучал тост в честь солдат воевавших крепость Исмаил. Третий круг прошёл под частый смех. При этом, говорили почти все одновременно. Из за чего, не представлялось понять, о чём на самом деле идёт речь. Однако, в конце круга всё же восстановилось относительное понимание за столом. И это понимание привело к решению перейти, минуя яблочную водку… сразу на «табуреточку». Довод в пользу такого решения был приведён до удивления простой. Они, могли попросту не добраться до «табуреточки» если бы начали пробовать всё подряд. Сразу после принятия решения, на столе появились сразу пять кружок с любимой всеми водкой. После последнего события, на гусар начали бросать тревожные взгляды и работники трактира и посетители. Все прекрасно видели, что гусары навеселе и ведут себя всё более и более несдержанно. Выражалось это в громких криках и лёгких перебранках, которые заканчивались штрафным отпитием. Однако всеобщее волнение по поводу возможных действий гусар закончились, едва дверь в трактир отворилась и вместе с огромными клубами пара внутрь ввалился отряд из десяти полицмейстеров. Все полицмейстеры согласно закону, были облачены в чёрные плащи. Они сразу заняли два стола. Словно по команде, полицмейстеры начали снимать свои треуголки, стряхивать с них снег и выкладывать рядом с собой, на стол. Следом за ними, вошли ещё несколько человек в гражданской одежде. Трактир постепенно начал наполняться посетителями. Однако гусары практически не замечали происходящего вокруг них. Но все обратили на них внимание, когда поручик Анджапаридзе внезапно закричал во всё горло:

– Господа офицеры!

Все четверо мутными глазами уставились на поручика, совершенно не замечая странную тишину, воцарившуюся в трактире после этих слов.

– Позор господа офицеры. Позор нам! – произнёс с сильным акцентом поручик, сопровождая свои слова театральным жестом. Акцент всегда появлялся после принятия изрядного количества спиртного.

– Ну это слишком поручик. Вы перегибаете палку, – раздались за столом недовольные голоса.

– Ничут – возразил Анджапаридзе, – мы не провозглашали тост в честь невэсты нашего друга ротмистра Арсанова. Эта просто…преступление с нашей стороны. Непроститэльный промах. Досадное нэдоразумениэ.

– А ведь правильно говорит поручик, – раздались за столом удивлённые голоса, – как это мы могли позабыть?

– Господа офицеры, – Анджапаридзе шатаясь, встал, потом немного отошёл от стула. Поднял ногу и, согнув её в колене, поставил на тот самый стул, где недавно сидел. А руку, сжимающую кружку, положил на колено. – За здоровье будущей графини Арсановой! За здоровье… – Анджапаридзе, было, запнулся, но тут же последовала подсказка: – Абашева Виктория Николавна!

– За здоровье Виктории Николаэвны! Счастья, любви, долголетия,…а самое главное уважения и понимания желаю. Жена – это прекрасно. Это рай на земле. Это родной человек. Любимый человек. За жену, как за родину…жизнь можна отдать. Жена всегда должна слушаться мужа. Она эго лицо и имя. Очаг, который горит ярко или можэт потухнить. Жизнь, – которая может закончиться не начинаясь. Жена – это горе…большое горе…

– Эка вас занесло поручик, – пробормотал пьяным голосом Астраханов, – ещё немного подобных слов и ротмистр навсегда останется холостяком. Поглядите на него…он за весь вечер, не произнёс ни единого слова. Ротмистр явно не в духе, а вы «большое горе».

Слова Астраханова с точностью обозначали истинное состояние Арсанова. Ротмистр сидел, небрежно развалившись на стуле. Куртка была расстёгнута. Рука покручивала кружку на столе, а хмурый взгляд был направлен в сторону полицмейстеров.

– Ротмистр, вы собираетесь выпить за свою невесту? – громкий голос Друцкого заставил Арсанова взглянуть на него. Но вместо того, чтобы поддержать тост, он неожиданно спросил:

– Господа, вам не кажется, что эти мерзкие полицмейстеры недостаточно уважительно смотрят в нашу сторону. Я бы даже сказал больше. Они смотрят на нас с вызовом.

Все взгляды гусар мгновенно обратились в сторону полицмейстеров. Те сразу заметили повышенное внимание к своим особам. Зная вспыльчивый нрав гусар, полицмейстеры сделали вид, будто не обращают внимания на происходящее. Лишь изредка, один из них бросал осторожный взгляд в сторону гусар.

– Вам показалось ротмистр, – раздался голос Друцкого, – они даже не смотрят в нашу сторону.

– Вы тоже заметили поручик? – Арсанов сразу схватился за эти слова, – не считаете ли вы, что такое поведение абсолютно недопустимо? Полицмейстеры относятся к нам с явным пренебрежением.

– Вовсе нет, – возразил Друцкой, – они просто смотрят туда, куда им хочется.

Арсанов ещё больше нахмурился.

– Вот именно поручик! Пожелали – бросили на нас презрительный взгляд. Пожелали – отвернулись в сторону. Вот снова…смотрите, – Арсанов указал на самого высокого полицмейстера, чья голова возвышалась над остальными. Этот полицмейстер, бросил обеспокоенный взгляд в сторону Арсанова.

– Вы как хотите господа, а я не намерен терпеть этого оскорбительного для каждого дворянина…поведения!

– Ротмистр! – Друцкой попытался, было, его остановить, но Арсанов попросту не обратил внимания на эту попытку. Он поднялся и начал застёгивать куртку. А потом, пошатываясь, направился в сторону полицмейстеров. Арсанов остановился возле того самого полицмейстера, которого заподозрил в неуважении. Тот даже вида не подал, что пристально следит за всеми действия Арсанова. Но его голос за своей спиной, он всё же услышал.

– Сударь, позвольте заметить…вы самым возмутительным образом смотрели на меня и моих друзей. Я надеюсь, вы понимаете, насколько оскорбительно выглядели ваши взгляды? Понимая это, вы должны понимать и другое. А именно, что я жду от вас извинений и обещания, впредь избавить благородных людей от столь бессовестного внимания.

– Вы ошибаетесь милостивый государь, – не оборачиваясь, ответил полицмейстер, – у меня и в мыслях не было ничего подобного.

– Ошибаюсь? – выговаривая эти слова, Арсанов устремил на Друцкого торжествующий взгляд. – Видите поручик? Он ко всему прочему, меня ещё и лжецом обозвал!

– Даже в мыслях не было, – начал оправдываться полицмейстер…в этот момент Арсанов положил руку на эфес сабли. Невич увидел этот жест и со всей серьезностью, на которую был способен в данный момент, предостерёг Арсанова.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»