Мои книги

0

История проституции

Текст
0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
История проституции
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Авторизированный перевод с немецкого врача П.И. Лурье-Гиберман


Предисловие

(в то же время вступление к руководству по сексуалогии)

Определение и название обширной «науки о половой жизни» или сексуалогии (Sexualwissenschaft) установлено и введено мной в 1906 г. Оно быстро приобрело права гражданства и признано авторитетными лицами правильным выражением, безусловно, самостоятельной, обособленной науки, далеко выходящей за пределы медицины. Такой крупный авторитет, как Альберт Эйленбург, в рецензии о моей книге «Половая жизнь нашего времени» в «Deutsche Literatur-Zeitung» писал в 1907 году: «Иной читатель, несомненно, будет до известной степени удивлен или даже придет в недоумение, когда ему бросится в глаза в предисловии книги д-ра Блоха выражение «сексуалогия» (Sexualwissenschaft). Тем более что она сразу является у него в полном вооружении, как вышедшая из головы Зевса Афина, с притязаниями уже вполне развитой и энциклопедически разработанной, самостоятельной области исследования. Не слишком вдаваясь в историю вопроса, мы, тем не менее, должны признать, что это сомнительное сначала выражение само по себе совершенно правильно и, во всяком случае, дает произведению, которому оно служит до известной степени обозначением его программы, внутреннее и внешнее право на существование. В самом деле, почему бы ветвистому дереву, с которым так охотно сравнивают науку, не давать новых ростков, новых боковых ветвей, если соки его все снова и снова притекают в неожиданном изобилии – если сумма фактов, наблюдений и доступных распознаванию отношений, единственно составляющих содержание наших знаний, вдруг накопляется в том или ином направлении данной области исследования в неслыханном до того количестве?» Аналогично высказывается остроумный Георг Гирт в своей рецензии, озаглавленной «Наука о половой жизни» (напечатана в журнале Legend в апреле 1907 г.).[1] Он называет сексуалогию «последней и самой молодой из наук и, тем не менее, наиболее обширной», а мою книгу «первой действительно широко задуманной попыткой описания новой науки». «Науку о половой жизни» вскоре признали также Магнус Гиршфельд и Герман Роледер. Первый – изданием своего превосходного журнала «Zeitschrift für Sexualwissenschaft», просуществовавшего, к сожалению, только один год (1908), а последний – созданием особой рубрики «Sexualwissenschaft» для своих критических статей в «eichsmedicinalanzeiger» (с 1908 г.). В последние годы право на существование самостоятельной «науки о половой жизни» признано и многочисленными другими авторами, и термин этот в настоящее время можно встретить почти во всех научных медицинских, антропологических, а также юридических и теологических журналах.

Несколько месяцев спустя после появления первого систематического изложения науки о половой жизни, т. е. моего сочинения «Половая жизнь нашего времени и ее отношение к современной культуре» (Берлин, 1907), известный психолог Вилли Гелльпах[2] предложил мне написать более или менее обширное «Руководство по сексуалогии». Само собою, разумеется, что он имел при этом в виду не повторение или подражание моей книги «Половая жизнь» (хотя бы приправленной иллюстрациями), а научное рассмотрение всех половых проблем в отдельности, полную переработку их и новое обоснование в более или менее обширных монографиях. При этом он находил желательным положить в основу этих исследований антропологически-этнологический метод, впервые примененный мною в 1902 г. в моих «Beiträge zur Aethiologie der Psychopathia sexualis», а затем проведенный в книге «Половая жизнь». Дело в том, что простое сопоставление сделанного до сих пор не может более удовлетворить нас. Отныне мы нуждаемся в точном обосновании сексуалогии, как самостоятельной науки, и в критической детальной обработке многочисленных неразрешенных еще и чрезвычайно сложных вопросов ее. Двойственный характер полового инстинкта, биологическая и культурная стороны его делают понятным: 1) всю трудность научного исследования половой жизни, а 2) тот факт, что «половой вопрос» считали себя призванными разрешать со своей односторонней точки зрения не только врачи и естествоиспытатели, но и теологи, философы, юристы и исследователи культуры. Из одного этого уже вытекает необходимость обоснования сексуалогии как особой науки, которая не должна больше считаться придатком какой бы то ни было другой науки, как это было до сих пор. Отсюда же видно, что было бы бессмыслицей рассматривать все названные научные дисциплины в совокупности, как «науки (!) о половой жизни». К чему это могло бы привести, показал чисто медицинский, клинический способ Крафт-Эбинга[3] и его предшественников и последователей, из которых некоторые думают, что, введя новые и специальные иностранные слова без всякого идейного содержания, они обогатили науку. А между тем именно здесь, прежде всего, важно критическое исследование действительных явлений. Наука о половой жизни не есть подчиненная часть ни психиатрии и неврологии, выдающиеся представители которых еще и теперь рассматривают половую жизнь почти как quantite negligeable, ни венерологии (если вспомнить, например, проституцию). Если же нынешние врачи с того момента, как они начинают исключительно заниматься проблемами сексуалогии, называют себя «специалистами по психическим и нервным болезням», то это шаг назад. Это – достойная сожаления непоследовательность, которая едва ли может способствовать несомненной для меня независимости и самостоятельности нашей науки. В предисловии к «Половой жизни нашего времени» я уже высказал убеждение, что чисто медицинский (я уже не говорю психиатрический) взгляд на половую жизнь недостаточен для понимания разносторонней связи ее со всеми областями жизни человека, хотя медицина и будет всегда составлять ядро сексуалогии. Связь эта, взятая в целом, и составляет содержание особой «науки о половой жизни». Задача последней: исследовать как физиологические, так и социальные и культурно-исторические отношения полов и, путем изучения первобытного и культурного человека, отыскать у всех народов и во все времена элементарные половые идеи человечества, т. е. однородные биологически-социальные явления половой жизни, чтобы создать, таким образом, под зданием новой науки твердую почву. При массовых наблюдениях, материал для которых никогда не может быть достаточно велик и все еще продолжает нарастать, антропологический метод исследования (в самом широком смысле слова) один только дает нам пригодные в научном отношении основные положения сексуалогии, имеющие право претендовать на такую же точность и объективность, как естественнонаучные наблюдения.

С 1902 года, со времени появления моих «Beiträge zur Aethiologie der Psychopathia Sexualis», в которых впервые сознательно и систематически проведен антропологически-этнологический способ исследования полового инстинкта и так называемой «половой психопатии», я непрерывно работаю над антропологическим обоснованием сексуалогии. А потому я был приятно поражен, когда недавно встретил аналогичную концепцию обширной науки о половой жизни у такого выдающегося ученого, как Вильгельм фон Гумбольдт.

В 1908 г. в VII т., издаваемого Прусской Королевской Академией собрания сочинений Вильгельма фон Гумбольдта (с. 653–655), впервые напечатан отрывок из «Geschichte der Abhängigkeit im Menschengeschlechte», в ктором первые две главы, опирающиеся на более старые понятия (от 1791–1795 гг.), представляют весьма интересный проект половой реформы. Мы не можем не удивляться, что половой вопрос уже рассматривается здесь как интегрирующая часть великой проблемы развития человечества. Но удивление наше еще возрастает при виде проницательности Гумбольдта, поставившего половую жизнь в центре этого развития. Благодаря академическому изданию, всеобъемлющий ум друга Шиллера и Гете, равно постигавший реальное и идеальное, впервые раскрывается перед нами во всей своей полноте. Вильгельм Гумбольдт носил в себе образ гуманитарного космоса, как великий брат его Александр – образ космоса земного. Он хотел проследить половой вопрос в его мельчайших разветвлениях в целом ряде исследований. Из названного отрывка видно, что он хотел исследовать в особых главах проституцию, брак, половой инстинкт, половые извращения, телесные и духовные особенности полов, и из рассмотрения исторических фаз зависимости полов хотел генетически развить идею половой свободы. Он совершенно правильно понимал уже также, что вопрос о проституции составляет центральную проблему науки о половой жизни, и что из нее поэтому нужно исходить, чтоб осветить и понять сущность половой жизни и ее разностороннюю связь с человеческой культурой. Как это видно из письма Каролины фон Вольцоген к Каролине фон Гумбольдт от 1798 или 1799 г., он поэтому предполагал, прежде всего, написать обширную «историю проституции» («Geschichte der Hurerei»).[4]

 

Зарождение этих поистине удивительных для того времени идей относится к 1791–1795 г., следовательно, к юности Гумбольдта, к концу XVIII века, когда в особенности во Франции столь ревностно дебатировался вопрос об улучшениях и реформах во всех областях жизни человека. Но проект половой реформы Гумбольдта не был обнародован по той причине, что отрывки задуманного им сочинения (превосходные исследования «Ueber den Geschlechtsunterschied»[5] и «Ueber die männliche und weibliche Form»[6]), напечатанные в журнале Шиллера «Ногеп», были недостаточно поняты. Об этом можно, конечно, пожалеть, тем более что такого рода исследование, безусловно, требовало тогда еще большей свободы от предрассудков, чем теперь. Но мы не должны, однако, скрывать от себя, что время для такого предприятия тогда еще не наступило. История культуры, как и естествознание, вращались еще тогда в сфере совершенно априорных построений, этнография находилась в самом зачаточном состоянии. Словом, для объективного обоснования сексуалогии и опирающейся на нее половой реформы абсолютно не было данных. Нужно было еще целое столетие точных естественнонаучных исследований, введение аналогичных точных методов в так называемые гуманитарные и исторические науки и накопление громадного фактического материала в области народоведения и сравнительной истории нравов и права, чтобы можно было возобновить эту попытку, имея под собой более твердую почву.

Научный базис для науки о половой жизни, как чистой науки, создает единственно только антропологически-этнологический метод исследования, превосходство которого над медицински-клиническим я впервые доказал в 1902 и 1903 году в моих «Beitrage». В этой книге я попытался найти повторяющиеся всюду основные явления половой жизни, присущие genus homo, как таковому. Там же я впервые (а позже еще решительнее в «Половой жизни») опровергаю так называемую теорию вырождения, задолго до Зигмунда Фрейда развиваю понятие о «половых эквивалентах» и доказываю громадное значение их для человеческой жизни и культуры.[7] В дальнейшем развитии этих идей я первый указал в 1906 г. в моей книге «Половая жизнь» на тесную связь человеческого труда с половой жизнью, а в заключительной главе решительно подчеркиваю то громадное значение, которое будет иметь именно труд для дальнейшего развития современной любви.[8]

Таковы по существу основные идеи и принципы исследования, на которых будет построено «Руководство по сексуалогии в монографическом изложении», издаваемое мною при содействии выдающихся авторов, причем оно, безусловно, будет проникнуто единством идеи. Это руководство стремится разрешить задачу, вытекающую отныне из естественного хода развития нашей молодой науки, а именно: заново переработать, подвергнуть всестороннему, исчерпывающему критическому исследованию и разъяснить главнейшие вопросы сексуалогии на основе антропологически-этнологического метода, равно обнимающего природу и культуру. Такое сочинение может создаваться лишь постепенно, может достигнуть действительного совершенства лишь путем органического роста. В самом деле, к сотрудничеству в этом предприятии могут быть призваны лица не только по титулу и рекламе, но действительно являющиеся «авторитетами» в этой области – лица, на основании многолетней работы и опыта знающие подлежащую обработке проблему до мельчайших подробностей. Кроме того, они last not least должны быть убеждены подобно мне в абсолютном превосходстве антропологического метода. Поэтому я особенно рад, что мне удалось уже привлечь к сотрудничеству в «Руководстве» двух лиц, которые не только связаны со мной личной дружбой, – что также, конечно, не в малой степени служит порукой цельности и гармоничности совместной работы, – но и разделяют по существу основные взгляды мои на то направление и методы исследования, которых нужно придерживаться при обосновании сексуалогии. После появления первых двух томов «Руководства», посвященных проституции, этой центральной проблеме всей вообще науки о половой жизни, доктор Магнус Гиршфельд критически обработает в обширной монографии: «Гомосексуализм мужчины и женщины». Он подробно рассмотрит это удивительное явление в биологическом, психологическом, патологическом и юридическом отношении и выяснит его значение для культуры и расы. Доктор Гиршфельд бесспорно лучший знаток гомосексуализма и собрал в течение нескольких десятков лет колоссальное количество наблюдений, касающихся всего мира. Находящийся в его распоряжении материал по этому вопросу не имеет себе равного по обширности и разносторонности. Заслуженный редактор-издатель «Jahrbuch für sexuelle Zwischenstufen», открывший почти невероятную и все же действительно существующую группу «трансвеститов», превосходный учитель, личному преподаванию которого так много немецких и иностранных врачей обязаны своими знаниями о сущности гомосексуализма и его характере, – он давно обязан был дать научному миру фундаментальное сочинение по этому вопросу, написать которое он призван более всякого другого. В четвертом и пятом томе «Руководства» г. Фердинанд Фрейгерр фон Ретценштейн изложит «Половую этнологию»: содержание четвертого тома составит «Мужчина у первобытных и культурных народов», содержание пятого – «Женщина у первобытных и культурных народов». Ассистент берлинского этнологического музея и заведующий этнологическим отделением дрезденской гигиенической выставки (1911 г.), г. фон Ретценштейн изучал эту специальную область этнологии в течение многих лет. Он приобрел большой практический опыт в этнографии и многочисленными небольшими монографиями, критически составленными по источникам, подготовил свое обширное произведение по половой этнологии. Появления его мы должны ждать с тем большим нетерпением, что оно содержит многочисленные новые, неизвестные до сих пор иллюстрации из области этнографии.

Все «Руководство», которое составит приблизительно 12 томов, по основной идее и замыслу должно составить теоретическое обоснование будущей половой реформы, конечная цель которой может быть найдена лишь в направлении, указанном мной на 524–525 странице настоящего первого тома. Цель эта заключается в естественном, биологическом взгляде на половую жизнь и в выяснении присущего ей культурного значения. Ибо среди неискоренимых, вечно возвращающихся предрассудков человечества во всех областях культуры, религии и науки, предрассудок, касающийся половой жизни, быть может, наиболее упорный. Мы говорим о старинном веровании в наследственный грех, в абсолютное зло полового инстинкта, в половое вырождение и развращение каждой данной эпохи, которой противополагается детская простота и невинность «доброго старого времени», относимого на одно-два столетия назад. А в ту эпоху, в свою очередь, произносились иеремиады и рисовались фантастические картины такого же идеального царства еще более раннего «доброго старого времени». Пятясь, таким образом, назад, как рак, мы дошли, в конце концов, до золотого века и рая. А между тем история и естественные науки доказали, как известно, и для половой жизни человечества прогрессивное развитие из примитивных зачатков и первобытного состояния. В самом деле, где был бы теперь род человеческий, если бы все это было наоборот, если бы вначале существовал идеал, а в конце – вырождение и глубокая испорченность.[9] С половым инстинктом связано не только размножение человека. С ним связано также вторично и всякое духовное развитие его. А потому, если представить себе без всяких предрассудков, т. е. в этом случае чисто логически, весь ход развития человечества, то нельзя не признать, что половое развращение может быть для истории культуры лишь относительным понятием. Это решительно подчеркнул уже человек с таким ясным умом, как Лессинг, а знаменитые естествоиспытатели Христиан Готфрид Эренберг и Вернер фон Сименс дали нам точные доказательства того, что физическая и моральная природа человека, напротив, все облагораживается и улучшается. Все это заставляет нас верить в идеального человека будущего Ильи Мечникова и в совершенствование человека, достижимое путем «наследственного раскрепощения» («Erbliche Entlastung», Георг Гирт). Говоря словами Альфреда Гротиана из его превосходной, недавно вышедшей «социальной патологии», прекрасная, многообещающая задача сексуалогии заключается в том, чтобы подготовить своими исследованиями «рационализирование человеческого видового процесса» и на место старых предрассудков и старого суеверия поставить только разум и чисто научное познание. Кто верит, подобно мне, что гармоничность человечества постоянно возрастает, для того все «предрассудки» являются ничем иным, как только признаками и последствиями дисгармонии в условиях человеческой жизни, осужденными на постепенную гибель.

Наука о половой жизни находится еще в начальной стадии своего развития. Государственные или частные «институты для изучения сексуалогии», о необходимости, организации и задачах которых я надеюсь подробнее высказаться в другом сочинении, еще далеки от осуществления. Тем более это первое, широко задуманное руководство, должно поставить себе целью: расчистить пути для честного, свободного и независимого исследования в этой области; дать точные основные положения для громадного дела обновления и улучшения условий половой жизни, соответственно изменившимся условиям культуры; наконец, объективно определить линии направления в будущем. Половая реформа на основе науки о половой жизни – такова задача будущего!

 

Два первых написанных мною тома «Руководства по сексуалогии» рассматривают громадную проблему проституции, которую я уже в 1906 г. назвал ядром и центральной проблемой полового вопроса. Разрешение ее почти тождественно с разрешением самого полового вопроса. Доктор Елизавета Дрентельн в своей умной небольшой брошюрке («О проституции с точки зрения динамики жизни», Москва, 1908 г.) аналогично называет проституцию «вопросом всех вопросов». Проституция занимает такое место не только в силу чисто внешнего момента, т. е. тесной связи своей с распространением половых болезней в качестве главного очага их. И не в силу того также, что борьба с проституцией гораздо важнее самой борьбы с половыми болезнями и действует как лучшее антисифилитическое средство. Нет, положение, занимаемое проституцией, обусловливается еще также чисто моральными причинами. Она представляет наиболее жгучий вопрос совести современного культурного человечества, пробный камень всякой высшей этики будущего общества.

Пришло, наконец, время для новой и самостоятельной разработки всего вообще вопроса о проституции. Теперь возможно уже более успешное разрешение его, чем при устарелом методе и взглядах великого Паран-Дюшателе, хотя последние и теперь еще являются решающими для большинства исследователей. Со времени появления первого научного труда о проституции, т. е. бессмертной книги Паран-Дюшателе (1836 г.), прошло всего 76 лет, но в течение этого короткого времени совершился такой громадный социальный переворот, как никогда раньше в мировой истории. Это время является веком естественных наук, который характеризуется громадным развитием техники, торговли, промышленности и мировых сношений; громадным распространением знаний во всех слоях населения до самых низших; выступлением на авансцене рабочего класса; женским движением и чрезвычайным усилением самосознания общества и чувства ответственности. Все эти моменты продолжают еще оказывать свое полное действие. Они подготовляют новое общество, новую эпоху, которая будет отличаться от современной в такой же степени, как отошедшее уже в область прошедшего так называемое «новое время» отличается от средних веков. В связи с этим вопрос о проституции приобретает совершенно другой вид, чем прежде, до половины XIX столетия, до появления индустриального государства, социализма, всеобщего обучения и женского движения. В особенности это последнее будет иметь громадное значение для будущности проституции и приведет к тому, что вопрос, является ли она «необходимым злом» в жизни современных культурных народов, будет решен отрицательно. В самом деле, организованное женское движение никогда еще не существовало в истории человечества в такой форме. Оно начинает собою новую эпоху для истории проституции, потому что теперь только может осуществиться единственно действительный, открывающий новые горизонты принцип самопомощи и самоосвобождения, совершенно отсутствовавший до сих пор в борьбе против проституции, вследствие бесправия и бессилия женщины.

Но чтобы направить эту самопомощь на настоящий путь, чтобы привести разрушительную борьбу с проституцией к успешному концу, необходимо действительное знакомство с истинной сущностью проституции, как удивительным пережитком примитивной половой жизни; нужно далее глубокое исследование ее причинной связи с антично средневеково-современной половой этикой; нужна новая этика в смысле признания половой жизни, как естественного, биологического явления, и необходимо, наконец, приспособить эту новую этику к современной культуре путем привнесения в нее понятий о труде, ответственности и относительном половом воздержании.

Отсюда вытекает для нас задача рассмотреть современную проституцию не как нечто само по себе изолированное или как комплекс определенных внешних условий и фактов; напротив, мы должны установить ее внутреннюю сущность, которая по ее примитивным корням и ее внутреннему историческому развитию определяется как интегрирующая составная часть древней половой этики. Даже как явление современной культуры, проституция всюду обнаруживает следы прошлого. То, что до сих пор называлось историей проституции,[10] представляет лишь более или менее полное нанизывание более или менее скрытых фактов, т. е. чисто внешнюю историю и собрание чисто внешних наблюдений. Выдающийся криминалист Аве-Лаллеман указывает на этот недостаток еще в сочинении Паран-Дюшателе. Он говорит: Паран-Дюшателе «не уловил души проституции в ее историческом жизненном процессе» и дал только внешний анализ ее деталей.[11] А между тем все дело именно в этой «душе». Она раскрывается перед нами в обнажении примитивных корней проституции, в познании «элементарных половых идей» человечества, в отношениях проституции к религиозной, социальной, политической и умственной жизни, в ее характере, отражающем этико-половые воззрения различных эпох и народов. Это именно и есть та «внутренняя» история проституции, которая одна только дает возможность сделать заключение о ее сущности и отношении к современной культуре. Поэтому она с полным правом помещена в настоящем сочинении на первом плане, хотя изложению внешних условий будет уделено не меньше внимания. Только тогда внешняя история проституции получает свое обоснование и объяснение в ее внутренней истории. Как это можно видеть из упомянутого проекта Вильгельма фон Гумбольдта, и он также именно так представлял себе когда-то истинно-научную историю проституции. В сохранившемся отрывке введения (там же т. VII, стр. 654) он говорит: «Wenn aber die Weltgeschichte wahrhaft innerlich, als ein Abriss der wirklich gewordenen Erscheinungen des geistigen und empfindenden Menschen genommen werden soll, so müssen nicht bloss die Menschen in verschiedenen Zustanden, sondern auch die allgemeine Zustande an verschiedenen Menschen und Völkern betrachtet werden». В сочинении, содержащем только два, хотя бы объемистых тома, невозможно было бы рассмотреть проституцию всех народов и во все времена, если бы путем постоянного сопоставления внутренней истории проституции с внешней не были бы найдены типичные, общие для всех периодов, т. е. существенные основные черты ее, и если бы не удалось таким образом привести в доступное обозрению одно органическое целое, все детали проституции, вообще трудно поддающиеся объяснению, в виду распространения проституции по всему земному шару и существования ее в самые различные и гетерогенные эпохи. Это именно и сделано было в настоящей книге, первом действительно почти полном научном сочинении о проституции, которое, рассматриваемое с чисто внешней стороны, содержит описание проституции у первобытных народов, у народов классической древности и древнего востока, у азиатских культурных народов (Индия, Китай, Япония), у византийцев, у исламистских и христианских культурных народов. До сих пор все это представляло полнейший хаос. Антропологический метод именно здесь блестяще оправдал себя и дал мне возможность научно осветить этот хаос. Я хочу вкратце резюмировать главнейшие новые результаты и выводы, к которым я пришел в этом первом томе:

1. Новая критическая разработка и новое определение понятия «проституция».

2. Проституция как социальное явление есть пережиток («survival») в смысле Тайлора.

3. Проституция как биологическое явление – как я впервые указал уже в 1906 году и доказываю в настоящем томе на основании богатого фактического материала – есть форма дионисьевского самоотречения человека. Этим объясняется ее органическая связь с остальными средствами самоотречения, с различными формами религиозного и артистического экстаза, с искусственными опьяняющими средствами (гашиш, опий, бетель, табак, кофе, чай, алкоголь, эфир) и духами, с купаньями и верой в ведьм. Это первая и, как мне кажется, убедительная попытка однородного биологического объяснения взаимоотношений всех этих своеобразных явлений, наблюдающихся у всех народов земного шара.

4. Экономические отношения проституции можно доказать уже очень рано, но они носят вторичный характер и первоначально не принадлежат к существенным сторонам проституции.

5. Опровержение воззрения, что проституция представляет неискоренимое и необходимое зло.

6. Доказательство, что почти вся современная организация и дифференциация проституции происходят из классической древности и что отношение средневекового и современного государства и церкви к проституции объясняется типичной эллинизацией христианской половой этики, совершившейся еще во времена апостолов и отцов церкви.

7. Доказательство, что господствующая и теперь еще античная половая этика с своей системой двойственной морали представляет необходимый продукт общественной морали типичных рабских государств, в которых, наряду с рабством, благоприятными моментами для развития и широкого разветвления проституции являются еще также презрение к женщине, презрение к индивидуальной любви и презрение к труду. Современная половая этика есть, следовательно, этика античного рабского государства, а государственная регламентация проституции – сохранившаяся мера того же рабского государства.

В своем изложении я обращал величайшее внимание на строго научную связь и последовательность отдельных частей и на логическую связность целого. Поэтому я заранее должен оговориться, что не могу считаться с критиком, не прочитавшим моей книги последовательно от первой до последней главы; каждая глава есть предпосылка следующей.

Надеюсь, что в моей книге не найдут также того порока, который Ницше называл типично современным, именно «страх перед выводом». Я всегда признавал те идеи и выводы, которые с абсолютной необходимостью вытекали из фактов, и считал первой заповедью научной этики выводить хотение из признанного истинным знания. И я должен откровенно сказать, что знание это добыто мною не из вторых или третьих рук, как это, к сожалению, имеет место во многих сочинениях именно о проституции, а что я от начала до конца самостоятельно продумал свою проблему на основании собственного изучения старых источников и открытия многочисленных новых. Только таким образом можно было получить описание примитивной, античной и средневековой (христианско-магометанской) проституции, составленное по оригинальным источникам. До сих пор еще не было сочинения в таком роде. Пользуясь громадным, насколько возможно полным материалом по источникам, я следовал принципу, который провозгласил один из первых мыслителей в области истории медицины, Макс Нейбургер, в своей прекрасной речи по поводу юбилея Эрнста фон Фехтерслебена: «не путем мелочного филологического изучения, а путем пробуждения к жизни научного исследования, древние тексты приобретают смысл и значение для современной работы». Пусть читатель решает, удалось ли мне критически обнять многочисленные юридические (например, в первой главе), теологические (например, в первом оригинальном изложении христианской половой этики, стр. 489–544), медицинские, антропологические и культурно-исторические проблемы, а также, удалось ли мне надлежащим образом осветить отношение проституции к социальному вопросу, чему я всюду придавал величайшее значение. Так как с гетеросексуальной проституцией всюду связана гомосексуальная, то пришлось дать описание и этой последней. До сих пор она тоже не была систематически и критически разработана по источникам.

При составлении алфавитного указателя и оглавления я придерживался того принципа, что оба они действительно пригодны лишь в том случае, если они составляют кратное повторение содержания.

Работа моя сопровождалась выражением живейшего интереса и ценными советами и сообщениями со стороны моих друзей, д-ра Альфреда Гротьяна и д-ра Магнуса Гиршфельда. и молодого, много обещающего ученого, д-ра Р.К. Ноймана. Считаю себя обязанным выразить мою живейшую благодарность как им, так и проф. Теодору Петерману (Дрезден) за любезность, с которой он предоставил мне пользоваться сокровищами библиотеки Gehe-Stift. Благодарность моя относится также к ниже поименованным друзьям, читателям и корреспондентам, которые своими сообщениями и присылками способствовали моему труду. Лица эти следующие: пастор Эрнст Баарс (Вегезак), г. референт Эрнест А. Белль (Чикаго), д-р Фр. Биргоф (Нью-Иорк), проф. Альфред Блашко (Берлин), г. Рихард Блох (Гельдерн), д-р прав Таге Е. Булль (Копенгаген), д-р Эрих Эбштейн (Лейпциг), проф. Поль Эрнрейх (Берлин), проф. Альберт Эйленбург (Берлин), д-р А. Флекснер (Нью-Иорк), д-р Альфред Готендорф и Гуго Гейн (Дрезден), д-р Георг Гирт (Мюнхен), д-р Гейнрих Копп (Берлин), д-р Ле-Пилёр (Париж), д-р Ганс Линдау (Берлин), г-жа Роза Майредер, проф. Поль Некке (Губертусбург), проф. Юлий Дагель (Берлин), д-р Юлий Пройс (Берлин), проф. В. Рошер (Дрезден), инженер Поль Шарф (Берлин), аптекарь Герман Шеленц (Кассель), г-жа Екатерина Шевен (Дрезден), президент сената г. Шмёльдер (Гамм), г-жа Марта Штерн (Маннгейм), д-р Елена Штёккер (Берлин), д-р Гейнрнх Штюмке (Берлин), г. Октав Юзан (Париж), г-жа Инес Ветцель (Берлин), д-р прав Евгений Вильгельм (Страсбург), г-жа Ева Цеезе, г. Федор фон Цобелиц (Берлин), проф. Леопольд Чарнак (Берлин).

1Перепечатана в книге Гирта «Wege zur Heimat». München, 1909 г., с. 477–478.
2См. его статью «Сексуальная психология» в «Tag» № 168 от 4 апреля 1907 г.
3Собственно основателя современной половой патологии.
4Werke Bd. VII, S. 655, а также Gustav von Stryk, Wilhelm von Humboldts Ästhetik als Versuch einer Neubegründung der Sozialwissenschaft, Berlin 1911, S. 16–46.
5Ueber den Geschlechtsunterschied und dessen Einfluss auf die organische Natur». Neudruck in der Akademieausgabe, Berlin 1903, Bd, I, S. 311–334.
6«Ueber die männliche und weibliche Form». Там же, стр. 335–369.
7Freud сам называет меня основателем антропологической теории сексуалогии (см. его сочинение по сексуальной психологии, «Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie», Wien 1905, S. 80). Последователь Freud'a, Wilhelm Stekel также говорит («Nervöse Angstzustande und ihre Behandlung», Berlin-Wien 1908, S. 311): «Исследования Ивана Блоха дали нам точные доказательства того, что извращения не являются продуктом вырождения и что они существуют у диких народов даже гораздо чаще, чем у якобы рафинированных людей декаданса, которые, пресыщенные нормальными наслаждениями, будто жаждут новых ощущений». Я должен указать на это, потому что в последнее время замечается стремление выдвинуть вперед Freud'а, как инициатора антропологического метода, между тем как его сексуальный «психоанализ» представляет ведь только специальное применение и, – несмотря на преувеличенный символизм – несомненно, важное практическое использование моего антропологического метода.
8См. также мою речь «Есть ли проституция необходимое зло?», сказанную мною на 11-м общем собрании немецкого союза в защиту матерей 16 апреля 1909 г. (Neue Generation 1909, S. 179–190, 224–236), а также мою речь «Половой вопрос в древности и его значение для современности» на интернациональном конгрессе в защиту матерей и половой реформы 29 сентября 1911 г. (Neue Generation 1912, стр. 21–29, 87–99). Я и здесь также подчеркиваю даты (1906, 1909, 1911 гг.), потому что в начале 1912 г. один автор, совершенно умалчивая о моем приоритете касательно идеи о связи половой жизни с трудом, выдает ее, как теперь только им открытую».
9По этому вопросу см. мою книгу «Половая жизнь нашего времени», перев. врача Лурье-Гиберман, изд. «Современной медицины и гигиены» глава 17-ая.
10Например, сочинение Поля Лакруа, под псевдонимом Пьера Дюфура, обнимающее только древнюю эпоху и историю проституции во Франции до 17-го века.
11Friedrich Christian Benedikt АVё-Lallcmant, Das deutsche Gaunertum, Leipzig 1862, Bd. III, S. 166.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»