Читать книгу: «Невеста огня»

Jasmine Walt. Promised In Fire

© 2022 by Jasmine Walt

© Сешт А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Пролог

– Это в самом деле единственный путь?

Драконья принцесса сжала руку Эйнара. Трое стояли в сердце Горы Фуриан, и хрупкий мост был единственным, что отделяло их от озера расплавленной лавы внизу. Неистовый ветер, созданный открытым за ее спиной порталом, хлестал нутро вулкана, трепал ее длинные рыжие волосы, развевающиеся, словно боевое знамя. Но золотой венец крепко держался на ее голове, и ничто не могло пошатнуть ее твердое намерение найти путь, хоть какой-нибудь путь, чтобы забрать самого любимого из ее рода с собой в другой мир.

– Ты ведь уже знаешь, Илена, только так. – Эйнар нежно отвел ладони принцессы, высвобождая свою покрытую татуировками руку. Изображения языков пламени вились на его коже, обхватывая бицепс, – почти такие же, как те, что украшали руку принцессы. Боль вспыхнула в его янтарных глазах, видевших слишком много смертей и мучений, но Эйнар скрыл эмоции за ободряющей улыбкой. – Моя кровь – небольшая цена за безопасность нашего народа.

– Но почему он должен остаться? – Илена развернулась к тому, кто стоял по другую сторону от нее; ее золотые глаза полыхали гневом. – Почему он не может дать вам немного своей крови, чтобы запечатать портал, а потом пойти с нами? Разве мы уже недостаточно потеряли?

Фигура в белом раскинула руки, и белые одеяния распахнулись словно крылья. Ее тело излучало мягкое белое свечение, заслонявшее лицо, не позволяя определить, был ли это мужчина или женщина. Такова была природа Лучезарных. Хотя они оберегали Эдирию, они происходили не из этого мира и обитали в месте, которое находилось за гранью понимания тех, кто жил там.

– Ты хочешь, чтобы мы дали тебе лазейку, которой не существует, – проговорил Лучезарный, и его голос звучал, словно звонкий колокольчик. – Всякое волшебство требует жертву, принцесса Илена, и портал – не исключение. Эйнар должен остаться, иначе твари из тени смогут последовать за вами в ваш новый мир.

Взгляд Илены посуровел, когда она посмотрела на выход из пещеры. Там лежал Харсфайр, королевство, за которое ее народ сражался целое тысячелетие. Тысячу лет драконы бились с фейри и побеждали, но наконец заключение мира между народами было так близко. Ее брата отправили, чтобы жениться на принцессе фейри, – он женился на ней и сейчас должен был наслаждаться медовым месяцем со своей невестой.

Но его убили прямо на свадебном пиру. Чтобы отомстить, королева драконов – ее мать – обезглавила короля фейри, и всякая надежда на мир рухнула, потонула в волне жестокости и жажде мести. Наследник короля фейри не стал мешкать и привлек на свою сторону новую силу – злую, способную уничтожить всех драконов Эдирии.

Теперь их осталось меньше сотни, и если вскоре не закрыть портал, никто из них не выживет. Эти чудовища, твари из тени, которые заразили их землю, отравили все, что только было хорошего, яркого, чудесного.

– Я тоже по нему скучаю, Илена. – Эйнар сжал плечи принцессы и повернул ее к себе. Его взгляд был твердым, челюсть напряжена. – Мы с Дарианом были как братья, ты ведь знаешь. Никто из нас больше не увидит его улыбку, не услышит его шутки, не ощутит тепла его пламени. Но я знаю: если бы он был жив, он остался бы, чтобы дать нашему народу будущее. Теперь это мой долг, а твой долг – провести наш народ в новый мир и воспользоваться шансом, который даровали нам Лучезарные.

Илена судорожно вздохнула.

– Знаю, – тихо проговорила она.

Опустив взгляд, она расстегнула золотой браслет, который крепился выше локтя, и взяла левую руку Эйнара в свою.

– Илена, нет. – Он попытался отстраниться, но драконья принцесса держала крепко. – Ты должна…

– Тише. – Она застегнула браслет на его запястье, и крупный темно-красный камень сверкнул, когда браслет замкнулся. – Тебе он нужен гораздо больше, чем мне. Как связь с нашим народом, напоминание о том, что ты делаешь и во имя чего. К тому же Дариану было бы приятно, что браслет у тебя.

Илена улыбнулась сквозь слезы, и Эйнару пришлось откашляться, чтобы проглотить вдруг возникший в горле ком.

– Да не угаснет твое пламя никогда, – хрипло проговорил он.

– Пусть твой огонь сияет во тьме, – ответила она.

Под взглядами воина и Лучезарного драконья принцесса сделала шаг по направлению к порталу, а потом еще один и еще. Ветер усилился, когда она оказалась совсем близко от огромного вращающегося круга. Его цвет был фиолетовым, таким глубоким, что казался почти черным. Лучезарный чувствовал тоску драконьего воина, его жгучее желание присоединиться к своему народу или хотя бы увидеть, куда они отправляются, чтобы после видеть сны об их новой жизни в будущем.

– Мир за гранью изобилен, – заверил его Лучезарный. – Зеленые поля, бескрайние океаны, ясные небеса. Много места, чтобы драконы могли охотиться, ловить рыбу и летать.

– А хищники? – тихо уточнил Эйнар. – С какими врагами им предстоит столкнуться?

Лучезарный задумался, стоит ли рассказывать драконьему воину о людях. Эти создания жили куда меньше, чем фейри, и не были наделены магией, но обладали таким могучим интеллектом и творческим потенциалом, что преобразили свой мир почти до неузнаваемости.

Вместо этого он сказал лишь:

– В этом новом мире нет никого, кто мог бы перехитрить дракона. Пока с ними принцесса Илена, пока она ведет ваш народ, они будут в безопасности.

Эйнар кивнул, и тень сомнения исчезла с его лица. Уверенно расправив плечи, он обнажил кинжал, висевший в ножнах на бедре, и закатал рукав туники, открывая предплечье. Не задумываясь, он резко провел острым лезвием по коже. Кровь хлынула из раны, и портал завибрировал, почувствовав подношение. Новый порыв ветра окатил ноги воина, подхватив капли крови прежде, чем те коснулись земли, и унес в пустоту.

Фиолетовая вспышка вырвалась из портала, и воин упал на колени, оглушенный мощной энергией. Лучезарный снова вскинул руки, пропевая заклинания на языке древних. Каждое слово отдавалось внутри вулкана, словно удар молнии, и воин стиснул зубы, содрогаясь от этой первозданной силы.

Наконец с последним словом портал сжался, исчезнув с засасывающим звуком и оставив после себя только оглушительную тишину. Даже магма внизу не всколыхнулась. Казалось, мир вокруг затаил дыхание, ожидая, откроется ли портал снова.

Но он остался закрытым. Заклинание сработало. Драконы были в безопасности.

Эйнар тяжело вздохнул.

– Здесь вы меня и оставите? – спросил он, повернув голову к Лучезарному. Уверенность, наполнявшая его несколько мгновений назад, исчезла, сменившись тоской. Невероятная усталость сковала его – усталость, которая одолевает тех, кто стоит на грани и готов распрощаться с жизнью.

Лучезарный кивнул.

– Мы должны. Но мы можем дать тебе еще один дар, прежде чем исчезнуть. Кое-что, что успокоит тебя.

Воин кивнул.

– Тогда погрузите меня в сон. В долгий сон без сновидений, от которого я не смогу пробудиться.

Лучезарный помедлил.

– Ты уверен? Ты не желаешь даже сновидений?

– Чтобы меня пленили кошмары моего прошлого? – В глазах Эйнара мелькнула тень, темное воспоминание, готовое вынырнуть из глубины. – Нет, так будет лучше. Или убейте меня. – Его губы искривились в безрадостной усмешке.

Лучезарный покачал головой.

– Теперь ты – страж этих врат и останешься таковым, пока жив. Если умрешь – портал откроется и твоему народу будет снова угрожать война с тварями из тени.

Эйнар мрачно кивнул.

– Тогда пусть будет вечный сон.

Драконий воин закрыл глаза, татуировки, обвивавшие его руку, ожили, и тело спиралью окружили огненные вихри. Он преображался. Две его ноги стали четырьмя, гладкая кожа сменилась волнами чешуи, длинные волосы преобразились в шипы и хлыст хвоста. Распахнулись крылья, удлинились лицо и тело. Наконец над Лучезарным возвышался семиметровый дракон.

Но вместо того чтобы взлететь, огромный зверь свернулся у ног Лучезарного и закрыл золотые глаза. Он был готов.

Несколько долгих мгновений Лучезарный изучал дракона, а потом положил ладони на его морду. Он сделает так, как пожелал сам дракон, – погрузит его в глубокий сон без сновидений, без боли.

Но сон этот не будет вечным и будет проходить не здесь. Ибо история этого дракона еще не закончилась, а только начиналась.

Глава первая
Адара

– Я все еще считаю, что это дурацкая затея, Адара.

Я выругалась, когда корень вырвался из-под земли, и я чуть не упала, споткнувшись об него, пока бежала через лес. Перепрыгнув через корень, я бросила взгляд туда, откуда доносился голос, – и это оказалось моей ошибкой. Я отвлеклась и налетела прямо на поджидавшую меня лиану, которая обвила меня за талию и попыталась резко поднять вверх, на дерево.

– А ты не могла бы перестать разговаривать со мной, пока пытаешься меня убить?! – крикнула я, выдергивая из ножен короткий меч.

Яростно рубанув лозу толщиной сантиметров в десять, я высвободилась прежде, чем она подняла меня достаточно высоко. Приземлившись на ноги, побежала дальше. Звук льющейся воды достиг моего слуха, и вскоре я разглядела впереди ручей. Несколько камней, выглядывающих из воды, предлагали легкую переправу, но я проигнорировала их, зная, что растущий на них мох мог быть использован против меня. Вместо этого я побежала быстрее, набирая скорость, и одним прыжком преодолела ручей.

«Вот он!» – подумала я, завидев красный флажок, плескавшийся на ветру примерно в двадцати метрах от меня. Нужно было лишь схватить его – и тогда победа моя.

– Умно! – сказала Мавлин, спрыгнув с кровавого дерева. Ее рыжеватые волосы были собраны в высокий хвост. Туника цвета лесной зелени и легинсы оттенка древесной коры создавали отличную маскировку, когда она пряталась среди ветвей деревьев. – Но неужели ты думала, что я позволю тебе добраться до финиша без боя?

Из мешочка на поясе она достала несколько семян, и те взорвались в ее ладонях, мгновенно вырастая в длинные фиолетово-синие лозы. Лианы обвились вокруг ее рук, став их продолжением, а потом устремились ко мне. Их заостренные концы были смертоносны, как лезвия мечей.

– Едва ли. – Я снова обнажила короткий клинок и очертила в воздухе дугу, остановив первую лозу прежде, чем она ударила меня, и рассекая вторую. Кусок лианы упал на землю, но оставшаяся часть быстро удлинялась, готовясь нанести новый удар. Нужно было двигаться быстро, если я хотела добраться до Мавлин.

– Осторожно! – предупредила она. Я пригибалась и уворачивалась от лоз, стараясь добраться до нее, но она мастерски обращалась с лианами, не давая мне приблизиться. – Ты не следишь за окружением.

Я почувствовала, как что-то схватило меня за лодыжку, и выругалась, когда одним рывком земля ушла из-под ног.

– Да ладно! – закричала я, рассекая корень, обхвативший меня за лодыжку. Я сумела высвободиться, но лианы уже обвились вокруг меня, словно змеи. Они прижали мои руки к телу и продолжали расти, пока не оплели мое туловище. – Так нечестно, и ты это знаешь, – зашипела я, когда Мавлин нависла надо мной. Одна из лоз крепко сжала мое запястье, и меч выскользнул из моих пальцев. – Вступительные испытания не будут настолько сложными. Ты просто наказываешь меня, потому что не хочешь, чтобы я вступила в армию.

Мавлин фыркнула. Она подняла упавший меч – одолженный у ее отца, который, к счастью, сейчас был в отъезде, – и стала чертить острием круги на земле. Я поморщилась. Ее отец не знал, что мы одолжили его оружие, и вряд ли оценил бы, что Мавлин вот так измазывает его грязью.

– То, что я так сильно на тебя давлю, означает, что ты сдашь вступительные с блеском, – заметила она. – Ты должна меня благодарить. Но… – она взмахнула мечом, очерчивая дугу, и наставила острие на меня, – ты права. Я действительно наказываю тебя, потому что это дурацкая затея. Ты должна поступить со мной в университет в следующем месяце, а не вступать в армию, чтобы сбежать и погибнуть в бою с тварями из тени.

Она махнула рукой, и я с облегчением вздохнула, когда лианы расплелись. Мавлин умела превращать любое растение в оружие, но владеть настоящим оружием не входило в число ее талантов, и мне не хотелось, чтобы она случайно обезглавила меня отцовским мечом. Я вскочила на ноги прежде, чем она передумала, и отступила на несколько шагов, сбрасывая с себя лозы.

– Мне нет смысла поступать с тобой в университет, – возразила я. – Моей магии едва хватает, чтобы призвать каплю влаги. Меня никогда не примут.

Чтобы доказать свою правоту, я подняла ладонь и попыталась призвать несколько снежинок. В пальцах закололо, и воздух вокруг замерцал, когда начал образовываться конденсат. Нахмурившись, я сильнее потянулась к внутреннему ядру моей магии, пытаясь призвать больше силы.

Но тщетно. Магия бушевала во мне, яростная и дикая, но застряла внутри, словно молния в бутылке. Виски запульсировали болью, и я стиснула зубы от разочарования.

– Адара, хватит, – сказала Мавлин. Сочувствие и сожаление в ее голосе затронули мои и без того напряженные нервы, и я рывком отстранилась от своей магии. – Мы обе знаем, что у тебя есть некоторые сложности в использовании водной магии. Именно поэтому ты должна отправиться со мной в Талам, чтобы найти там фейри воды, которые смогут помочь тебе высвободить свои силы. Вот чем тебе надо заниматься, а не сбегáть, чтобы встретить верную смерть.

Я покачала головой, потирая ладонью о легинсы. Несколько капелек конденсата прилипли к пальцам – вот и все, что я смогла сделать. Иногда мне удавалось больше, например заморозить кружку чая или преобразовать воду в сосульку, но такое происходило редко и с возрастом случалось все реже.

Университет Талама принимал только лучших из лучших, и как фейри воды, которая едва владела своей магией, я точно им не подходила.

– Больше не хочу об этом говорить, – заявила я, проходя мимо Мавлин. Выдернув красный флажок из земли, я помахала им перед подругой, словно отмахиваясь от ее мнения. – Знаю, ты хочешь, чтобы я отправилась в университет вместе с тобой, но я никогда не любила учебники. Мне хочется выбраться отсюда, повидать другие части нашего мира, найти свое место. И вступление в армию для этого лучший способ.

Мавлин нахмурилась, но подошла ко мне, и мы направились обратно в селение. Мы выросли здесь, в Фенвуде, крохотной деревеньке в глубине Домхэйна, Королевства Земли. Это было одно из королевств Эдирии, принадлежавших фейри разных стихий.

Как водная фейри, я с рождения была здесь изгоем. В больших городах вроде Талама жили фейри, которые управляли и другими стихиями, но в деревеньках, подобных Фенвуду, таких было не найти. Все, с кем я росла, являлись фейри земли, в том числе и моя мать. Я оказалась единственной водной фейри в округе, унаследовав этот талант от отца, который умер до того, как я родилась.

– Мне просто не нравится, что ты вступаешь в армию в такое время, – сказала Мавлин, пока мы шли. – Король Аолис набирает новобранцев, а это означает только одно: угроза нападения тварей из тени нарастает. Как ты собираешься защититься от этих созданий, если тебя отправят в бой?

– Не знаю, но для этого ведь нас и обучают, – заметила я. – Дюн говорит, что в армии разработали особые виды оружия, способные более эффективно убивать тварей.

Но Мавлин была права. Твари из тени, выползающие из Мертвых Земель на западе и медленно захватывающие Эдирию, стали настоящей угрозой. Никто точно не знал, откуда они появились, но их породила магия тени – смертоносный вид волшебства, заражающий и оскверняющий все, чего он касался. Обычные растения и животные преображались под ее действием в смертоносных существ, распространяющихся по нашим землям и убивающих все на своем пути. Если они кусали тебя, ты тоже заражался магией тени.

Однажды мне довелось увидеть все воочию – когда на дороге напали на путника. Исцеления от этого не было. Даже моя мать, одна из самых талантливых целительниц в Домхэйне, ничего не могла сделать. Ей пришлось избавить того несчастного от страданий прежде, чем он обратился в чудовище. Мы сожгли его тело подальше от деревни и закопали пепел, чтобы никто больше не подвергся заражению.

– Дюн – придурок, – заявила Мавлин. Деревья поредели, и уже показался задний двор ее дома. – И кстати о Дюне: не думай, будто я не понимаю – отчасти это из-за него ты приняла такое решение. Бежишь за ним, словно влюбленный щенок.

Мое лицо вспыхнуло.

– Вот и неправда!

– Кто-то меня звал?

Мы с Мавлин замерли, когда Дюн Терран вышел во двор из-за ее дома. При виде его у меня перехватило дыхание. Высокий, широкоплечий, он излучал уверенность и шел к нам с таким видом, словно владел этой землей. Угасающий свет солнца придал его коже золотисто-коричневый оттенок и вплел искры в его каштановые волосы.

Я знала, какие эти волосы на ощупь. Столько раз я пропускала эти пряди сквозь пальцы, пока мы украдкой целовались в темных уголках и переулках. Прижималась к его твердому телу, когда он целовал меня в шею и нашептывал на ухо непристойности.

Как второй сын Старосты, он был одним из самых желанных женихов в деревне. Он мог бы выбрать любую девушку, какую только захочет.

Но выбрал меня.

– Не помню, чтобы приглашала тебя в гости. – Мавлин оскалилась, стоило Дюну приблизиться. Его самодовольная усмешка немного угасла, когда прямо у него под ногами выросла стена травы, преграждая путь. – Что ты здесь делаешь?

– Я искал Адару. – Он встретился со мной взглядом, и его карие глаза блеснули. Губы изогнулись в улыбке, и на щеке образовалась ямочка. – У нас сегодня свидание.

– О… – Я покраснела, и руки сами потянулись к волосам. Наверняка мои лавандово-голубые пряди после тренировки напоминали крысиное гнездо, и уверена, от меня пахло потом и грязью. – Сперва я собиралась помыться.

– Чем это вы тут занимались? – Дюн изогнул бровь, заметив травяные пятна на моей одежде. – Садоводством? Ладно, я не хочу знать. – Он схватил меня за руку и поцеловал мою ладонь прежде, чем Мавлин или я успели сказать хоть слово. – Просто пойдем со мной. Я нужен отцу позже вечером, а завтра мне рано вставать на испытания. Но прежде мне хотелось провести с тобой хоть немного времени. Если ты, конечно, не слишком занята.

Мавлин вскинула брови, но я проигнорировала это. Он не знал, что я тоже собиралась принять участие в испытаниях и что Мавлин помогала мне подготовиться к ним. Я хотела устроить Дюну сюрприз.

– Нет, я не слишком занята, – ответила я, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Оттого, что Дюн хотел провести время со мной, хотя у него было столько других дел, внутри все пело. Конечно, эти моменты, которые мы делили друг с другом, всегда проходили в скрытых от чужих взглядов местах, но я знала: это потому, что его отец не одобрил бы, что сын ухаживает за фейри воды.

Но когда мы окажемся в армии, нам больше не придется беспокоиться о его отце или о том, что думают другие жители деревни. Мы сможем открыто быть вместе. Конечно, при условии, что нас отрядят в одно подразделение, но…

– Хорошо, тогда пойдем. Я должен показать тебе кое-что особенное.

Он потянул меня за руку, но я замешкалась, обернувшись к Мавлин. Раздражение на ее лице ясно говорило – она не одобряет этого. Мавлин и Дюн никогда не ладили, с детства ссорились и дрались, но я всегда была в него влюблена.

Он был красив, популярен, харизматичен, и каждая девушка в деревне желала его… но сейчас он не был ни с кем из них.

Он был со мной.

– С удовольствием, – отозвалась я, отворачиваясь от Мавлин.

Может, она и не радовалась моему выбору, но это не значило, что я должна терпеть ее осуждение. Крепче сжав ладонь Дюна, я позволила ему увести меня. Впервые счастье было у меня в руках, и я не собиралась упускать его – неважно, кто и что об этом думал.

Даже если этот кто-то – моя лучшая подруга.

Глава вторая
Адара

– Готова?

Я усмехнулась, услышав дразнящий голос Дюна у самого уха. Он отвел меня в другую часть леса – не в ту, где мы с Мавлин тренировались. Ближе к его дому. А потом завязал мне глаза. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не хихикать, как девчонка, пока он вел меня по дороге, удерживая за плечи, но я все-таки не удержалась. Я чувствовала себя опьяненной, словно водная нимфа, впервые ступившая на сушу.

У нас с Дюном всегда были непростые отношения. Когда мы были подростками, то постоянно дрались – он задирал и дразнил меня, а я не собиралась оставаться в долгу. Нас всегда притягивало друг к другу, и мы наслаждались этим противостоянием. Но из-за разницы нашего положения в деревне мы оставались врагами.

По крайней мере, так мне казалось до того вечера несколько месяцев назад. Мы столкнулись на празднике урожая и устроили одну из наших обычных перепалок. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили, но закончилось все тем, что я оказалась прижата к стене, а язык Дюна оказался у меня во рту.

Это был мой первый поцелуй с парнем, и жар ударил мне в голову. Одна ночь поцелуев превратилась в две, потом в три.

Если бы дело касалось только поцелуев, наверное, я бы смогла остановиться. Легко было бы убедить себя, что у нас с Дюном не может быть будущего, и уйти.

Но… были не только поцелуи. Долгие ночи под звездами и объятия, когда Дюн рассказывал о своих надеждах и мечтах, о своих страхах. Ему хотелось, чтобы отец гордился им, и он стремился доказать, что чего-то стоит, выйдя из тени старшего брата. Он жаждал приключений и мечтал увидеть мир.

Я никогда не думала, что мы так похожи, но чем больше времени проводила с Дюном, тем больше крепла моя уверенность, что мы созданы друг для друга. Это притяжение между нами было знаком, что мы должны быть вместе, независимо от того, что о нас думало общество или его отец.

И вот Дюн впервые вел меня на самое настоящее свидание. У меня в животе порхали бабочки, кожа вибрировала под его прикосновениями. Я не могла дождаться узнать, что же он для меня приготовил.

Тяжело вздохнув, я постаралась сдержать волнение.

– Готова.

Дюн снял повязку с моих глаз, и я увидела открывшуюся перед нами картину. В центре поляны было разложено покрывало для пикника, на котором стояла корзинка и были брошены две подушки. Сердце забилось сильнее, когда я заметила, что Дюн позаботился даже о мелочах – в ветвях танцевали призрачные огоньки, на пеньке стояли бутыль медового вина и букет цветов. Он устроил все так, что солнечный свет проливался золотисто-оранжевыми лучами прямо на нас, пока солнце опускалось за горизонт.

Скоро мне нужно будет возвращаться домой, чтобы мама не заволновалась.

Но будь я проклята, если прежде не наслажусь всем этим.

– Потрясающе. – Я развернулась к Дюну и обвила его шею руками. Я почувствовала, как его мускулистые руки обхватили меня за талию, притягивая ближе, и вдохнула его земной аромат, чувствуя, как накатила новая волна головокружения. – Даже не знала, что ты можешь быть настолько романтичным, – подначила я, откинув голову, чтобы разглядеть его лицо.

– Для тебя я хочу быть таким. – Он одарил меня одной из тех демонических ухмылок, от которой внизу живота расцвел жар.

Я постаралась не покраснеть, но не сумела, и в ответ его ухмылка стала шире.

– Пойдем. – Он взял меня за руку и потянул к пледу.

Я потянулась к корзинке, предвкушая узнать, что он там спрятал, но не успела коснуться ее, как Дюн подтолкнул меня, заставляя лечь на спину, и накрыл мое тело своим. Его вес прижимал меня к земле, его губы касались моих, и не успела я опомниться, как уже тонула в его поцелуях. Мои пальцы запутались у него в волосах, его ладони сжимали мои бедра, а его дурманящий запах кружил голову.

– Адара, – простонал он, опускаясь поцелуями все ниже по моей шее, – ты нужна мне.

От этих слов жар внизу живота разгорелся сильнее, но когда Дюн накрыл ладонью бугорок между моих бедер, все мое тело сковало напряжение. Зерно сомнения проросло в глубине сознания, и я оттолкнула его руку и попыталась подняться.

– Не уверена, что готова к такому, Дюн.

Он приподнялся и нахмурился, глядя на меня.

– В смысле ты не готова? – Он снова прижал ладонь к месту между моих ног, и я выдохнула, ощутив волну удовольствия. – Даже сквозь ткань твоих легинсов я чувствую, какая ты мокрая. Ты хочешь меня, Адара. Ты всегда хотела меня.

Я закусила губу, когда он подвигал ладонью, и едва сдержала стон. Дюн был прав – я всегда хотела его. Не раз представляла, как мы будем заходить в поцелуях все дальше, как он окажется глубоко внутри меня, и вот теперь мне представился шанс.

«Ты для него всего лишь игрушка, Адара. – Голос Мавлин эхом разнесся в моем сознании. Она не раз повторяла это, а я всегда отмахивалась. – Как только он получит от тебя то, что хочет, – тут же бросит».

Как же мне хотелось снова отмахнуться от этих слов. Но что, если… она права? Что, если Дюн в самом деле просто использовал меня?

– Да, я хочу тебя, – ответила я. – Но не готова пока переспать с тобой. То, что… происходит между нами, – что-то совершенно новое для меня. И я все еще пытаюсь узнать тебя с этой стороны.

Дюн закатил глаза, убирая руку, которую держал у меня между ног. Он откатился на бок, подперев голову рукой.

– Мы «пытались узнать» друг друга уже несколько недель, и наше время почти на исходе. Испытания завтра, и когда меня примут, я сразу оставлю деревню. Разве ты не хочешь устроить мне достойные проводы?

Достойные проводы? Я уставилась на него, изумленная этой внезапной переменой в наших отношениях.

– Так вот в чем дело? Ты просто хочешь поразвлечься перед отъездом?

Лицо Дюна смягчилось.

– Все не так, – промурлыкал он и потянулся к моему бедру, привлекая ближе. – Дело ведь не только во мне. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. – Его губы нашли мою шею, и по позвоночнику прокатилась горячая дрожь. – Я хочу оставить тебе это последнее воспоминание, прежде чем уеду.

Я вздохнула, снова толкнув его в грудь. Может быть, я бы и поддалась, но эта последняя фраза… Я должна была рассказать ему правду.

– Если ты торопишь нас, потому что боишься, что больше никогда меня не увидишь, больше не волнуйся. – Я улыбнулась, когда он озадаченно нахмурился. – Я тоже вступлю в армию.

Несколько мгновений Дюн смотрел на меня, а потом откинул голову и рассмеялся.

– Великаньи зубы! – воскликнул он, откинувшись на спину, и его широкая грудь затряслась. – Отличная шутка, Адара!

Я села, распрямляясь, чувствуя, как похолодело сердце, пока он смеялся надо мной.

– Я не шучу, Дюн.

Он резко прервал смех и уставился на меня.

– Нет, ты, должно быть, шутишь, – заявил он. – Девушке вроде тебя никогда не пройти военные испытания. Ты даже свою магию использовать не можешь.

– Извини, что? – Горячие слезы собирались в уголках моих глаз. – Ты даже не представляешь, на что я способна, Дюн.

В детстве я часто тайком убегала смотреть, как тренируются деревенские воины, и повторяла их движения, размахивая грубо обтесанной палкой. Командир местного ополчения позволял мне это, а когда я стала старше, взялся сам обучить меня основам рукопашного боя и боя на мечах.

Во время патрулирования тварь из тени убила его – мужчину, который стал мне почти отцом. Но я заставила Мавлин стать моим партнером по тренировкам, не желая, чтобы его уроки пропали зря, и годами оттачивала эти навыки.

Если в чем-то в этой жизни я и была уверена, так это в том, что создана для боя. И вступление в армию было лучшим способом дать моим талантам достойное применение – не обучаться целительству, как желала мама, и не поступать в университет, где меня будут сторониться из-за моих слабых магических способностей.

Дюн фыркнул.

– Ты – водная фейри, которая даже не может призвать дождь, – заявил он, – и в тебе нет ни капли земной магии, хотя твоя мать – талантливая целительница. Какой от тебя толк в армии?

– Для вступления в армию не нужна сильная магия, – возразила я. – Только желание и способность сражаться.

Дюн пожал плечами.

– Может, и так, но для этого нужно быть воительницей. Не думаю, что ты на это способна.

У меня в горле встал ком.

– Зачем ты так? – выдавила я. – Я думала, ты обрадуешься, что я тоже хочу вступить. Я хотела отправиться за тобой, чтобы мы могли быть вместе.

– Быть вместе? – Дюн недоверчиво посмотрел на меня. – Адара… мы с тобой не можем быть вместе. Ты же знаешь.

Голова закружилась, и я возблагодарила Лучезарных, что по-прежнему сижу.

– Но мы ведь уже вместе, – возразила я, хотя собственные слова показались мне пустыми. Я стиснула в ладони кулон, висящий у меня на груди: странный бело-голубой камень в золотой оправе. Он достался мне от покойного отца как напоминание о моем наследии – защитный амулет, к которому я тянулась, когда была расстроена или нервничала. – Мы так долго боролись с этим влечением, потому что вроде как «не должны» быть вместе, но вот же мы. Разве ты не думаешь, что это знак и мы предназначены друг другу?

Дюн рассмеялся.

– Это знак, что мы просто хотим потрахаться, – ответил он. – И это вовсе не означает, что мы предначертаны друг другу судьбой или что я на тебе женюсь, Адара.

Жар стыда обжег мне лицо, и я вскочила, разбросав содержимое корзинки для пикника. Дюн выругался, когда хлеб, мясо и сыр рассыпались по земле, но впервые мне было все равно, что он думает. Развернувшись, я собиралась сбежать. Сердце в груди бешено колотилось, и я не желала, чтобы он увидел, как по щекам у меня заструились слезы.

Он не стоил этого. Не после такого.

– Да ладно тебе, Адара! – Дюн схватил меня за запястье, пытаясь притянуть к себе. – Я лишь пытаюсь немного примирить тебя с реальностью…

Я резко развернулась к Дюну, вывернув ладонь вверх и притянув руку к себе. Его хватка мгновенно ослабла, а я продолжила вращение, выбросив ногу в боковом ударе. Моя обутая в ботинок ступня врезалась ему в живот, и он согнулся, хватая ртом воздух.

«Как тебе такое примирение с реальностью?!» – хотелось бросить мне, но желание скорее уйти отсюда оказалось сильнее. Бросив Дюна на поляне, пока он пытался отдышаться, я побежала. Унижение разъедало в груди дыру.

Мавлин оказалась права. Дюн просто играл со мной, обращаясь с моим сердцем и телом будто с трофеем, который можно добыть, а потом выбросить. Но в одном подруга ошиблась – это я бросила его, а не он меня. И никогда, никогда больше я не повторю эту ошибку!

Глава третья
Адара

– О как хорошо, ты дома, – сказала мама, когда я вошла в аптекарскую лавку. Она сидела за прилавком, склонив сосредоточенно голову и измельчая в пиале жаброкорень. – Поможешь мне дорезать? Господин Ферн завтра заедет за порцией зелья для ныряния, так что за ночь нужно его сварить.

– Конечно. – Я подошла к прилавку, надеясь, что глаза у меня не слишком раскраснелись от слез. Я возвращалась длинной дорогой, чтобы дать себе время успокоиться и не появляться дома в полном смятении чувств. Я выбрала один из сине-фиолетовых корней, взяла с прилавка нож и провела вдоль корня, отрезая тонкие ломтики, которые можно будет потом мелко порубить. Я простояла за этим прилавком бессчетное количество часов, помогая маме нарезать и взвешивать ингредиенты для зелий.

– Как прошел день? – Мама подняла взгляд.

Даже одетая в простое желтое платье и фартук, с волосами цвета мха, заплетенными в косу и уложенными в корону, чтобы не мешались во время работы, она была восхитительна. Большие изумрудные глаза с пушистыми ресницами, высокие скулы и полные губы, которые улыбались так часто. Была в ней какая-то особенная энергия, притягательная сила, из-за которой к ней тянулись другие. Многие одинокие мужчины в деревне пытались за ней ухаживать, но она отказывала всем. Она посвятила себя своему искусству – так она им говорила, – и ей не нужен был мужчина, когда ее сердце было наполнено самым важным в ее жизни.

Мной.

– Хорошо, – сказала я, надеясь, что мой голос не звучал слишком хрипло.

Но мама прищурилась и вгляделась мне в лицо.

– Щеки все в пятнах, и говоришь так, будто простужена, – заметила она. – Ты что, плакала?

– Я… – Глаза наполнились слезами. – Это Дюн. Мы… мы больше не вместе.

– Ох, милая. – Мама отложила нож и корень и обошла прилавок, чтобы обнять меня. Я судорожно вздохнула, когда она крепко прижала меня к себе, окутывая ароматами жимолости и прогретой солнцем земли. – Мне так жаль. Что случилось?

Она увела меня из аптекарской лавки в жилую часть дома. Наш дом был небольшим – простая комната с двумя кроватями, с местом, чтобы отдохнуть у очага и ванной в углу, отгороженной ширмой. Но нам и не нужно было большего, с этой комнатой у меня было связано множество счастливых воспоминаний.

Мы расположились в креслах у очага, и между глотками успокаивающего чая я рассказала маме, что случилось. Ее зелье притупило боль, и впервые с того момента, как бросила Дюна в лесу, я смогла вдохнуть полной грудью.

– Вот ведь болван, – возмутилась мама, когда я закончила. Ее изумрудные глаза сверкали гневом. – Я догадывалась, что он не собирался вступать с тобой в брак, но незачем было вести себя как полный осел. Нужно будет добавить ему завтра в кашу немного червекорня.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– Это точно испортит ему испытания.

Червекорень помогал от запоров, но если запора не было, приводил к ужасной диарее.

– Что ж, такого мы допустить не можем. – Мама подалась вперед и поцеловала меня в макушку, потом пригладила ладонью мои лавандово-голубые волосы. – Как бы мы с тобой ни хотели насладиться мелкой местью, лучше пусть этот мальчишка пройдет испытания и уедет. Для вас обоих лучше разойтись, Адара. Тебе нужно сосредоточиться на изучении травничества, а не мечтать о мужчинах, которые тебя не стоят.

Я закусила губу, сдерживая желание возразить. Я уже неплохо могла измельчать ингредиенты и разбиралась в растениях и травах, но для занятий травничеством у меня не было ни таланта, ни склонности. Мама всегда настаивала, чтобы я пошла по ее стопам и стала целительницей, потому что для освоения травничества не требовалась врожденная магия, но для меня это стало бы просто обязанностью, а не любимым делом.

Она не подозревала, что завтра я собиралась ускользнуть и участвовать в испытаниях. И я не хотела ей рассказывать, потому что если расскажу – она постарается меня остановить.

– Давай закончим резать жаброкорень, чтобы я могла пойти спать, – проговорила я, поднимаясь с кресла. – Я устала и хочу пораньше лечь.

Мы вернулись в аптекарскую лавку и продолжили работать, в то время как мама экзаменовала меня, прося определить различные травы и ингредиенты, висевшие под потолком или выставленные на полочках в стеклянных сосудах. Пока я их называла, она брала в ладони нарезанные корни и удерживала их какое-то время, заряжая волшебством. Кусочки корня вспыхивали лавандовым светом, наполняя воздух ароматом, и мама складывала их в другую пиалу, а затем повторяла процесс заново.

Сколько бы растений я ни запомнила, по скольким рецептам ни сварила бы зелья, никогда мне не создать таких сильных и эффективных снадобий, какие делала мама. Я не унаследовала ее талант усиливать естественные свойства растений, как не унаследовала любой другой вид земной магии, который мог бы мне помочь.

Мы почти закончили подготовку корней, когда дверь распахнулась и вошел мужчина. Я уставилась на него с неприкрытым любопытством – очевидно, он был путником, судя по тяжелому походному мешку и крепким, покрытым пылью сапогам.

– Добрый вечер, – приветствовал он, почтительно приподняв шляпу. – У вас продается звездное зелье? Мне говорили, вы тут варите снадобья.

– Так и есть. – Мама отерла руки о фартук и шагнула к полкам. Она потянулась к ряду бутылок, наполненных золотистым зельем, которое мерцало словно жидкий металл. – Сколько вам нужно?

– Пять.

Мама замерла.

– Это обойдется недешево.

– Знаю. – Мужчина тяжело вздохнул. – Но вокруг не так много целителей, которые продают этот товар, и я не знаю, когда найду другого. А без этого зелья странствовать нельзя, ведь повсюду твари из тени.

– Насколько все плохо? – спросила я, немного опасаясь ответа. Если этот мужчина странствовал один, наверняка это не слишком опасно. Но тревожные складки вокруг его глаз и губ говорили об обратном.

Путник повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло любопытство. Его глаза были невероятного зеленого оттенка, с золотым ободком вокруг зрачков – никогда не видела подобных у фейри земли.

– Водяная фейри, – проговорил он, оглядев меня с головы до ног. – Нечасто я вас встречаю в таких маленьких деревнях.

Да, нас было немного. Я прожила в Фенвуде девятнадцать лет и только однажды встречала фейри воды – женщину, которая приехала сюда по просьбе моей матери, когда мне было четыре. Я не помнила, как ее зовут и откуда она была родом, но одета она была богато и излучала мощную ауру, означавшую, что она из Старших Фейри.

В основном в Эридии жили Младшие Фейри – мужчины и женщины, которые управляли только одним аспектом стихии. Например, Мавлин повелевала растениями, а Дюн обладал способностью управлять самой землей. Но Старшая Фейри Земли могла делать и то и другое, и вообще что угодно, связанное с земной магией.

Не знаю, как маме удалось уговорить Старшую Фейри, чтобы она приехала и оценила мою магию, но та женщина провела со мной час, а потом сказала маме, что нечто внутри меня блокирует мою магию, искривляя ее пути так, что лишь малая часть вырывается наружу. И пока не снять этот блок, я никогда не смогу использовать свою силу.

К сожалению, мне так и не удалось понять, что это за блок и как его снять, хотя я провела множество часов медитируя и развивая самоконтроль. И насколько я могла судить, мне это никогда не удастся.

– Это моя дочь, Адара, – сказала мама. – Ее отец был из водяных фейри. А меня зовут Чайя. Как ваше имя, вы сказали?

– Кириан. – Путник неотрывно смотрел на меня. – Отвечая на ваш вопрос, зависит от того, где вы находитесь. Здесь, в Домхэйне, нападения тварей из тени редкие, потому что фейри воздуха неплохо справляются с их истреблением, прежде чем те успевают перебраться через горы Гаот Айрэ в другие земли. Но, похоже, их число растет, потому что все больше тварей прорываются сюда. Несколько дней назад на меня напала теневая нимфа, а звездное зелье у меня как раз закончилось. Если бы она успела меня укусить, я бы погиб.

Я поморщилась. Эти твари были существами и животными, которых исказила магия тени. Нимфа, напавшая на этого мужчину, когда-то была мирной нимфой, жившей в лесу, пока скверна не превратила ее в нечто злобное и неузнаваемое.

Никто не знал, почему магия тени заразила наш мир, но было известно, что заражение началось в Мертвых Землях, где когда-то обитали драконы – до того, как король Аолис истребил их. Кто-то предполагал, что, возможно, драконы экспериментировали с теневой магией, и скверна, которую они оставили, разрослась, выплеснувшись за пределы Мертвых Земель. Главы домов трех стихий – Воздуха, Воды и Земли – объединили свои силы с королем и создали стену, окружившую Мертвые Земли, чтобы сдержать тварей. Но Воздушные Горы граничили с Мертвыми Землями – это было слабое место, нуждавшееся в постоянной защите. И иногда твари все же прорывались.

– Что ж, тогда давайте снабдим вас несколькими флаконами. – Мама взяла шесть с полки и поставила на прилавок.

– Я просил пять, – заметил мужчина.

– Да, – улыбнулась она. – Шестое – за счет заведения.

– Вы уверены? – Путник замешкался. – Я знаю, насколько они дорогие, и…

– Цена – ничто в сравнении с ценностью вашей жизни, – прервала она. – Уверена, у вас есть причины для того, чтобы храбро странствовать в одиночестве, и я бы не хотела, чтобы без зелья вы снова оказались во власти твари из тени.

Путник склонил голову.

– Благословения вам.

Он достал из кошеля четыре серебряных монеты и передал моей маме, а потом снял заплечный мешок, чтобы сложить туда зелья. Звездное зелье – забавная штука. Изначально его использовали ныряльщики, когда хотели осветить пространство вокруг. Это снадобье наполняло тебя изнутри светом, который не угасал около трех часов. Но кто-то однажды открыл, что этот свет исцеляет заражения от тварей из тени, если принять зелье сразу после укуса. Но если проходило много времени или если тебя укусили много раз, теневая магия становилась слишком сильной и зелье не срабатывало. А вот действуя быстро, можно было спасти жизнь.

К сожалению, траву, необходимую для его создания, было нелегко найти, потому что она росла только поблизости от морской воды. Маме привозили ее либо из Талама, который был не только столицей, но и ближайшим к Фенвуду портовым городом, или из Лоханли, Королевства Воды. Так что как бы нам ни хотелось, чтобы каждый мог позволить себе такое снадобье, маме приходилось брать за него дорого.

Путник пожелал нам всего хорошего, и мама заперла за ним дверь.

– Он либо невероятно храбр, либо невероятно глуп, что странствует один по дорогам в такое время и в таком возрасте, – сказала она. – Честное слово, Адара, как же хорошо, что у вас с Дюном не дошло ни до чего серьезного. Он уедет и наверняка погибнет, и все ради службы бесхребетному королю, который не сделал ровным счетом ничего, чтобы защитить наши земли.

– Что? – Я потрясенно приоткрыла рот, изумленная ее крамольной речью. Никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил о короле Аолисе. Его считали героем, единственным правителем, который истребил драконов и положил конец войнам между драконами и фейри, которые несколько тысячелетий отравляли жизнь в Эдирии. Он принес в наши земли мир после тысяч лет сражений. – Как ты можешь говорить, что он ничего не делает? Он же собирает новых рекрутов, отправляя все больше солдат, чтобы сражаться с тварями тенями…

– Ты имеешь в виду, что младшие фейри погибают, пока сам король и его чванливые советники сидят в своих замках и поместьях и ничего не делают, – резко ответила мама. Казалось, она собиралась продолжить свою речь, но взглянув на мое лицо, лишь покачала головой. – Забудь, Адара. Я и так сказала много лишнего. Иди спать, я тут сама закончу.

– Хорошо. Спокойной ночи, мама.

Я поцеловала ее в щеку и отправилась спать. Вопросы метались в моем сознании, словно призрачные огоньки в брачный сезон, но я знала, что расспрашивать не имеет смысла. Если уж мама завершала разговор, от нее не дождешься больше ни слова.

Когда я легла в кровать и уставилась в потолок, то стала водить пальцем по кулону, ощупывая скругленные края камня. Я думала, мог бы этот амулет защитить от тварей из тени, если меня отправят с ними сражаться, или армия снабдит нас звездными зельями?

Я не знала, правильный ли делаю выбор, вступая в армию. Но точно собиралась пройти испытания, и ни Дюну, ни маме – никому не остановить меня! Пусть я не владела магией, но не сомневалась – у меня есть все, что нужно, чтобы стать воительницей. И завтра я докажу, как неправ был Дюн, недооценивая меня.

Глава четвертая
Адара

– Это было ошибкой, не так ли?

Я с усилием сглотнула, глядя на толпу, собравшуюся на испытания. Здесь была по меньшей мере сотня земных фейри с самыми разными талантами. Многие хвастались ими друг перед другом, пока ждали в очередях: кто-то сгибал металл или проращивал из земли цветы фантастических форм. Даже у слабейших фейри было больше магии, чем у меня когда-либо будет, и я чувствовала все большую безнадежность.

– Да, но теперь это неважно. – Мавлин пихнула меня локтем в ребра. Мы стояли на вершине холма, откуда открывался вид на поле, рядом с нами была лошадь, которую нам одолжили родители Мавлин. – Не для того я тренировала тебя месяцами, встала посреди ночи и ехала вместе с тобой три часа, чтобы теперь ты струсила. Спускайся туда и покажи этим солдатам, на что ты способна.

– Ага. Ладно. Ты права.

Я расправила плечи и стала спускаться. У подножия холма выстроилась очередь к столику регистрации, и я присоединилась к остальным, надеясь, что достаточно хорошо подготовилась. Отец Мавлин одолжил мне короткий меч, но лук, стрелы и кожаные доспехи были моими собственными.

Дальше за очередями ожидающих кандидатов раскинулось огромное поле, где будут проходить испытания. Оно было разделено на секции, и я старалась угадать, для чего каждая из них. Полосы препятствий было легко разглядеть – их было две, одна для прохождения на лошадях, ожидавших неподалеку, а другая – для прохождения пешком. Еще там был шатер с рядами столов, расставленных словно в сельской школе, стрельбище и боевой ринг.

Вокруг каждой секции было полно места для зрителей, и Мавлин точно будет среди них, чтобы меня подбодрить.

Я осматривалась, ища взглядом Дюна, пока ждала в очереди, и все внутри меня сжималось от страха и решимости. Часть меня надеялась, что я его не увижу, но моя гордость требовала найти его, потому что я хотела, чтобы он увидел меня. Какой смысл вообще проходить эти испытания, если я не смогу ткнуть его носом в мою победу?

«Лучше уж сделать это, чтобы насолить Дюну, чем ради того, чтобы быть с ним», – убеждала я себя. Я знала, Мавлин бы одобрила это, хоть и была не согласна в целом с моим решением. Я задумывалась – а что, если она была права? Но я ведь тренировалась много месяцев. Теперь поздно отступать. Я должна пройти испытание ради себя самой, а не ради кого-то еще.

«А вот и он».

Мой взгляд выхватил его высокую широкоплечую фигуру, и глупое сердце предательски заколотилось в груди. Почему он такой красивый? Стиснув зубы, я представила, как бабочки у меня в животе умирают быстрой смертью в огне, и раздула призрачные искры в пламя гнева. Неважно, насколько он красив, какие чувства вызывал во мне или какими сладкими были его поцелуи.

Внутри он оказался уродлив и не заслуживал меня.

– Имя?

Грубый голос вырвал меня из задумчивости, и я подпрыгнула от неожиданности. Сама не заметила, как добралась до начала очереди! Мои щеки вспыхнули от стыда, когда офицер, сидевший за столом, вскинул бровь. Его кожа цвета красного дерева и зеленые волосы выдавали в нем фейри земли – такими были и остальные собравшиеся здесь рекруты. Я сильно выделялась с моими лавандово-голубыми волосами и бледной кожей – и мы оба это понимали.

– Адара Гринвуд, – ответила я.

Он записал имя и переспросил, изогнув бровь:

– Гринвуд? Это имя земной фейри. Ты родилась здесь, в Королевстве Земли?

– Да, – ответила я, хотя честно говоря, понятия не имела, где именно родилась. Знала лишь, что мама принесла меня в Фенвуд вскоре после моего рождения, и здесь я прожила всю жизнь. – Моя мама земная фейри и вырастила меня в Фенвуде, а не в Лоханли, поэтому я взяла ее фамилию.

Он хмыкнул.

– У тебя есть способности к магии земли или только воды?

– Эм-м… – Я почесала шею, не уверенная, как лучше ответить. – Только воды, но очень слабые. Так что просто ничего не отмечайте.

Офицер нахмурился, явно не одобряя мое предложение.

– Что ж. Я отмечу тебя как первый уровень. Тебе не придется проходить магические испытания. Но предупреждаю: твои боевые навыки должны быть на высоте. Генералу Слафу нужны хорошие солдаты, а не пушечное мясо.

Мои щеки запылали, и я вскинула голову.

– Я здесь, чтобы доказать, что достойна, сэр, – с усилием проговорила я. – Я готова отдать жизнь на службе Эдирии. Но нет чести в бессмысленной смерти.

Офицер снова окинул меня взглядом, и на его лице отразилось что-то вроде одобрения.

– Если ты говоришь искренне, то справишься прекрасно, – сказал он.

Я сморгнула, не ожидая слов поддержки, и узел страха внутри чуть ослаб.

«Может, все пройдет не так уж плохо», – подумала я, присоединившись к остальным кандидатам. Я специально выбрала очередь рядом с той, в которой стоял Дюн, – он был впереди и не видел меня, но я хотела убедиться, что мы окажемся в одной секции, и собиралась победить его в каждом испытании.

– Кандидаты! – прогремел хриплый голос.

Все вздрогнули, сосредоточившись, и обратили взгляды к полю. Офицеры выстроились в ряд, а впереди стоял фейри, который выглядел так, словно вышел прямо из кошмара. Ростом больше шести футов, облаченный в черные доспехи, которые, казалось, поглощали солнечный свет, он возвышался над всеми. Должно быть, когда-то он был красив, но теперь левую сторону его головы отмечали ужасные ожоги, обрисовывая карту ранений, на которую было страшно смотреть. Волосы и ушной хрящ с этой стороны были полностью сожжены, оставив только оплавленную кожу, и черная повязка скрывала место, где когда-то был левый глаз. Даже левая сторона рта была изуродована – и губы искривились в вечной гримасе.

Но другая половина его головы была почти совершенна. Волнистые рыжие волосы сохранились с правой стороны, и он носил их достаточно длинными, чтобы покрыть большую часть головы. И если бы не шрамы, я бы подумала, что он намеренно выбрал такую прическу, какой бы необычной она ни была. Его уцелевший глаз был великолепного изумрудного оттенка, умбровая кожа – гладкой, скулы – высокими и крепкими, а подбородок острым.

Я узнала его сразу, как только увидела, хотя никогда не встречала прежде. Это был Генерал Слаф, правая рука короля Аолиса. Предводитель Теневой Стражи, второй в армии Эдирии. Он сражался еще в прошлых войнах между драконами и фейри, и это драконье пламя изуродовало его лицо и, скорее всего, всю левую часть его тела, хотя доспехи прикрывали ее.

«Великаньи зубы!» – воскликнула про себя я, уставившись на него. Я и подумать не могла, что генерал лично будет следить за испытаниями. Осознание ответственности, желание выступить как можно лучше легли мне на плечи тяжелой ношей, и я распрямилась, полная решимости не дать себя запугать.

Генерал Слаф выждал некоторое время и продолжил:

– Приятно видеть так много лиц этим утром. Как вам известно, король Аолис призывает молодых способных фейри в наши ряды, чтобы мы могли отразить растущую угрозу тварей из тени, отравляющих наши земли. Эти испытания призваны оценить как вашу подготовку, так и ваши способности, чтобы мы могли убедиться – вы сумеете стать настоящими воинами. И потому, если вы калека или в чем-то неполноценны, покиньте очередь и вернитесь домой. У нас нет места слабости.

Несколько фейри беспокойно переминались с ноги на ногу, но никто не пытался уйти, и я их не винила. Это было бы слишком унизительно. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я посмотрела влево и увидела Дюна, смотрящего на меня из своей очереди. Он вскинул брови, и в дразнящем выражении его лица легко было прочитать: «Улови намек. Иди домой».

Я лишь ухмыльнулась, уверенная, что скоро сотру с его лица это презрительное выражение.

– Вот это мне нравится! – прогрохотал генерал Слаф. Он вскинул кулак к небу, и земля у нас под ногами отозвалась рокотом. – Да начнутся испытания!

Вибрация земли отдавалась в ступнях, когда все мы как один двинулись вперед. Офицеры засуетились, подгоняя каждую из очередей к различным секциям на поле. Как я и надеялась, очередь Дюна слилась с моей, и мы оба оказались под тентами шатров. Я села за стол напротив него – достаточно близко, чтобы поддразнить, но достаточно далеко, чтобы он не мог заглянуть в мой листок и списать. Науки никогда не были его сильной стороной, и я не собиралась позволять ему пользоваться моим блестящим интеллектом.

Когда один из офицеров – тот самый, который зарегистрировал меня, – раздал перья, чернила и бумагу, а также толстые томики в переплете из коры – Дюн подался вперед над столом, чтобы сказать мне на ухо:

– Ты ведь понимаешь, что, раз ты сидишь так близко, я приложу все усилия, чтобы испортить тебе жизнь?

Кончики моих ушей дернулись в ответ на вызов в его голосе.

– Дерзай, – ответила я, глядя перед собой. – Меня это и раньше не останавливало.

Дюн фыркнул, но сел ровно, когда офицер вернулся к столу, чтобы видеть всю группу. Перед ним стоял таймер, установленный на шестьдесят минут.

– Первое испытание предназначено для оценки вашей грамотности, – сообщил он. – У вас есть время до того, как прозвенит таймер. Прошу, начинайте.

Он нажал на кнопку, и прозвучал сигнал, обозначая начало отсчета. Поднялась суматоха, все стали открывать книги, и я улыбнулась, услышав, как Дюн за моей спиной тихо выругался. В отличие от него, для меня выполнить это задание не составляло труда. Большинство жителей в Фенвуде не придавали особого значения грамотности – у них просто не было в ней необходимости, поскольку их магия была в основном интуитивной. Но мама превзошла саму себя, чтобы убедиться, что я могу хорошо читать и, соответственно, имею возможность изучать травничество и медицинские тексты.

«Похоже, что пока мое магическое бессилие работает на меня», – подумала я.

Испытание было довольно простым – офицер отметил на доске, какие нужно прочесть параграфы, и написал к каждому ряд вопросов, на которые мы должны были ответить, показав навыки нашего критического мышления. Да и текст был совсем нетрудным – сборник басен, читать которые было гораздо приятнее, чем «1001 снадобье из трав» или «Пояснения к анатомии фейри».

Я уже справилась с половиной экзамена, когда Дюн начал меня пытать. Я была занята тем, что давала ответы на пятый блок вопросов, когда мой стол начать дрожать. Со вздохом я постаралась игнорировать это – не могла же я развернуться и ударить его по лицу, – но из-за вибраций кончик пера соскользнул с листа, испортив то, что я писала.

– Это низко, даже для тебя, – проворчала я, и Дюн в ответ усмехнулся.

Посмотрев вниз, я увидела, как земля на пару десятков сантиметров облепила ножки моего стола. Я слышала, как скрипит перо Дюна, пока он, используя магию, заставляет мой стол вибрировать, и стиснула зубы. Очевидно, я недооценила его возможности.

– Кандидат. – Офицер, ходивший между столами, чтобы убедиться, что никто не жульничает, остановился у моего места. – По какой причине ты разговариваешь во время испытания?

Кончики моих ушей вспыхнули, когда взгляды всех собравшихся в шатре обратились ко мне, а Дюн закашлялся, скрывая смех.

– По какой-то причине у меня стол вибрирует, – ответила я настолько спокойно, насколько могла. – Это мешает мне записывать ответы, и я немного расстроилась.

Офицер взглянул на ножки моего стола, потом на Дюна, сидевшего напротив. Его строгий взгляд говорил, что он уже не в первый раз наблюдает подобные проделки. Он взял мой лист и, изучив, что я написала, вскинул брови, потом хлопнул бумагой по столу, взял мое перо и вывел огромную пятерку поверх страницы, обведя ее кругом.

– Очевидно, ты грамотна, Гринвуд, и я не вижу причин продлевать твои муки. Проходи на следующее испытание. Тебе придется дождаться оставшуюся группу, прежде чем начать, но пока ты сможешь понаблюдать, чтобы понять суть следующего испытания.

– Так точно.

Усмехнувшись, я поднялась и, кивнув офицеру, покинула шатер. Бросив взгляд через плечо, я увидела, как Дюн кипит от злости, и подавила смех. Его попытка запугать меня, очевидно, имела обратный эффект, и я была невероятно довольна собой.

Пригнув голову, я вышла из шатра и направилась к следующей секции поля – к полосе препятствий. Полоса была длиной около четырехсот метров, с двадцатью отдельными препятствиями, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга. Я заметила веревочную лестницу, каменную стену, броды, балки, растяжки и как минимум две ямы. Офицер стоял в центре полосы препятствий с планшетом в одной руке и секундомером в другой, засекая время прохождения каждого кандидата. Вместе с остальными я стала наблюдать, как очередной участник проходит полосу.

– И как ему только все удается настолько легко, – проговорил запыхавшийся рекрут слева от меня, а фейри на полосе препятствий ловко прополз под сетью растяжек, затем взбежал по трамплину и спрыгнул вниз, приземлившись на корточки.

Этот рекрут стоял рядом с тремя другими, явно уже прошедшими полосу. Все они были покрыты потом, а у некоторых виднелись ссадины и порезы.

– С такой скоростью он финиширует в два раза быстрее, чем я, – продолжал парень.

– Кажется, у него отец офицер, – сказал кто-то из группы тех, кто ждал своей очереди пройти испытание. – Вот почему он подготовлен лучше, чем мы. В полосе, которую каждый год проходят солдаты в армии, почти такие же препятствия, как здесь.

– А я рада, что ни одно из этих препятствий не магическое, – вставила я.

Но даже если бы это было так, мне стоило поблагодарить Мавлин за тренировки. Полосы препятствий, которые она для меня устраивала, не были такими сложными, как эта, но она постоянно создавала помехи на моем пути с помощью растений, заставляя меня учиться следить за окружением и при этом концентрироваться на каждой задаче.

Кандидаты одарили меня странными взглядами, и мне стало неловко при мысли, что я здесь лишняя.

– Надеюсь, что нет, – напыщенно сказала одна из них. – Нам не разрешают использовать магию для прохождения полосы, так что справедливо, что и препятствия не будут магическими.

– А почему ты тут, с нашей группой? – спросил один из фейри, который уже прошел полосу. – Разве тебя не послали в шатер с группой А?

– Да, но я закончила раньше, так что экзаменатор разрешил мне прийти сюда и понаблюдать, пока я жду остальных.

– Счастливица, – проворчал фейри. – Получишь фору.

Я уже хотела ответить, что фора ничего не значит – это ведь, в конце концов, было не соревнование, – но потом вспомнила лицо Дюна в тот момент, когда я выходила из шатра, и проглотила эти слова. Я пообещала себе, что докажу Дюну, что у меня есть все качества, необходимые для прохождения испытаний, но теперь мне хотелось большего. Хотелось победить его в каждой секции, и если фора мне в этом помогла бы – что ж, не стану пренебрегать такой возможностью.

Фейри на полосе как раз закончил, и к старту готовилась та заносчивая девушка. У нее прохождение заняло на пять минут больше, чем у предыдущего участника, так как она не раз падала с балансировочных балок, и офицер покачал головой, когда она прошла последнее испытание, и сделал какую-то пометку в своих бумагах. Потом он оторвал лист и передал девушке. После чего она покинула поле подавленной.

– Полагаю, есть временной барьер прохождения испытания? – спросила я у фейри слева от меня – того, кто говорил первым. Судя по тому, что они с друзьями остались на поле, они уложились в необходимое время.

Парень кивнул, проведя ладонью по намокшим от пота волосам. Они торчали в разные стороны, словно темно-зеленые пики, делая его похожим на разноцветного ежика.

– Каждому дается десять минут.

Десять минут на двадцать препятствий? Великаньи зубы! А генерал не шутил, когда говорил, что им нужны лучшие.

Я наблюдала, как оставшиеся кандидаты заканчивали испытание, изучала, как они проходили каждое препятствие и какие техники работали лучше всего. Когда последний участник прошел полосу, подошла моя группа, с Дюном во главе. Я ухмыльнулась при виде пятен чернил у него на левой руке и на щеке – он явно пытался завершить экзамен как можно быстрее, и судя по мрачному выражению лица, это ему не удалось.

Офицер, отвечающий за полосу препятствий, отослал предыдущую группу, потом выстроил нас в шеренгу и объяснил правила. Лимит в десять минут, никакой магии, и каждое препятствие должно быть пройдено прежде, чем можно перейти к следующему.

– Госпожа Гринвуд, поскольку вы добрались сюда раньше всех, вам достается привилегия пойти первой.

«Ох…»

Я с усилием сглотнула, взглянув на своих спутников. Хотя у меня была возможность понаблюдать и изучить, как предыдущая группа проходила испытание, мне не хотелось быть первой. Но среди зрителей я вдруг заметила Мавлин – подруга стояла в стороне и махала мне. Ее вид укрепил мою уверенность, и я, вскинув голову, повернулась к офицеру. Неважно, что подумают остальные. Моя лучшая подруга здесь, чтобы подбодрить меня, и я сделаю так, чтобы она мной гордилась.

– Так точно. – Я вышла из строя. – По вашей команде.

Офицер вернулся в центр полосы и дунул в серебряный свисток. Я устремилась вперед, взобралась по веревочной лестнице, спрыгнула на другой стороне и помчалась к броду. Крошечные пеньки едва поднимались над водой, но я легко прыгала по ним и оказалась на противоположной стороне. Дальше мне пришлось ползти по земле, пробираясь под сетью растяжек.

«Три пройдено, еще семнадцать впереди».

Я чувствовала на себе взгляды остальных кандидатов, пока взбегала по крутому подъему и прыгала в ожидавшую впереди яму. Стены ямы оказались выложены гладким камнем. Взобраться наверх можно было только с помощью деревянных кольев, вставляя их в отверстия, выдолбленные в стене. Я подхватила их с земли и вставила в самые верхние отверстия, до которых могла дотянуться, затем резко подтянулась. Руки слегка заныли от усилий, но годы стрельбы из лука укрепили верхнюю часть моего тела, так что я с легкостью забралась наверх.

Потом шли балансировочные балки. Каждая следующая располагалась выше предыдущей, но в отличие от фейри, провалившей это испытание, я не стала использовать руки, и без того уставшие после испытания в яме, чтобы подтянуться. Вместо этого я разбежалась на подходе к первой балке и подпрыгнула, рассчитав время так, что приземлилась прямо в ее центре. Не теряя инерции, я перепрыгнула на вторую, потом на третью, а оттуда – прямо к турникам.

Металлические перекладины оказались слишком гладкими для моих вспотевших рук, и я чуть не поскользнулась и не упала, но каким-то чудом мне удалось удержаться. Повезло.

«Драконья пасть!» – выругалась я, чувствуя, как дрожит все тело.

Тревога сковала конечности, заставила дыхание сбиваться. Земля была далеко внизу – если бы я упала, мне пришлось бы бежать обратно к балансировочным балкам, чтобы снова подняться, а это стоило бы мне драгоценного времени.

– Давай, Адара! – крикнула Мавлин с края поля. – Ты сможешь!

Ободряющие слова подруги погасили тревогу, и я, сделав глубокий вдох, двинулась дальше. Раскачиваясь, я хваталась за очередную перекладину и, быстро справившись со всеми, запрыгнула на канат и съехала по нему вниз.

Далее шла полоса растяжек, которые я преодолела с легкостью благодаря тренировкам Мавлин с ее лианами, хватавшими меня за ноги. За ними последовали вертикальные перекладины, потом – балансировочные балки, которые нужно было пройти сверху, а затем – снизу. Еще одна яма, на этот раз заполненная песком, но с выступами, по которым я смогла выбраться наружу.

«Двенадцать позади, – сказала я себе, выбираясь из ямы. – Восемь впереди».

Оставшиеся препятствия оказались достаточно легкими – серия тоннелей и балок, через которые нужно было проползти или перепрыгнуть. Еще лестницы и ямы, и две стены для лазания.

– Семь минут и тринадцать секунд! – воскликнул офицер, когда я завершила последнее препятствие – каменную стену, на которую нужно было взобраться без помощи веревки и страховочной сети. Он оценивающе посмотрел на меня, когда я сошла с полосы и направилась к нему за результатом. – Никогда не видел, чтобы младшая фейри проходила эту полосу так быстро.

Я пожала плечами, несколько смущенная его похвалой.

– У меня слабая магия, так что пришлось развивать другие способности, – шутливо отозвалась я.

По правде говоря, я всегда была быстрее и сильнее, чем многие фейри моих лет, даже в детстве. И всегда считала, что это – компенсация за мое магическое бессилие.

Офицер усмехнулся, отметил что-то у себя в бумагах и махнул рукой, отпуская меня. Вместо того чтобы остаться с другими кандидатами, я пересекла поле и присоединилась к Мавлин, которая почти подпрыгивала от возбуждения.

– Это было потрясающе, Адара! – взвизгнула она, обнимая меня. Трава у меня под ногами гудела в унисон с ее эмоциями, и я не смогла сдержать улыбку, пока подруга душила меня в объятиях. – Ты бы видела лицо Дюна! Как он смотрел на тебя, пока ты проходила полосу. Он будто проглотил самое горькое снадобье твоей матери!

Я рассмеялась.

– Да уж, Дюну давно пора понять, каково это, – сказала я, обернувшись, чтобы посмотреть на него через поле. Как и говорила Мавлин, он стоял у полосы препятствий с кислым и угрюмым выражением – никогда у него такого не видела. Я привыкла видеть Дюна веселым, уверенным – тем, кто дразнил и насмехался, не заботясь о чужом мнении. Видеть, как его расстраивал мой успех, опьяняло и еще больше укрепляло мою уверенность.

– Даже не знаю, почему так беспокоилась, – сказала я, качая головой. – Ты так меня прекрасно подготовила! Я твоя должница.

– Я тоже не знаю, почему ты так беспокоилась, – поддразнила Мавлин. – Ты сильная и быстрая, и невероятно талантливая, и ты готовилась к этому столько лет. Побей Дюна, как мешок драконьего дерьма, каковым он и является. И тогда мы в расчете. Если тебе удастся, обещаю, я не буду печалиться, что ты бросаешь меня ради армии.

Я закатила глаза.

– Только ты могла воспользоваться этой возможностью, чтобы вызвать у меня чувство вины.

Мавлин ухмыльнулась и ткнула меня локтем в бок.

– Ну а зачем еще нужны друзья?

Я осталась с подругой, пока остальные участники заканчивали проходить полосу. Половина из них провалилась и была отослана с поля, но Дюн завершил испытание с блеском. Он преодолел все препятствия с первой попытки, но не сумел побить мой рекорд, так что мне было не на что жаловаться.

– Вынуждена признать, что он достойный противник, – заметила Мавлин, когда Дюн вернулся с полосы. – Тебе придется использовать все свои силы, если собираешься победить его.

– Так я и сделаю.

Я перешла к следующему испытанию – стрельбе из лука, – чувствуя себя гораздо увереннее. Там мы с Дюном сравнялись в результатах, но я обошла его на полосе препятствий, которую надо было преодолеть на лошади, а также в ближнем бою. С каждым пройденным испытанием он становился все более расстроенным. И к тому времени, когда мы добрались до арены одиночных боев, он почти кипел.

Пока офицер объяснял правила, я почувствовала, как мою кожу покалывает, будто кто-то наблюдал за мной. Я окинула взглядом толпу и чуть не подпрыгнула – за мной внимательно наблюдал генерал Слаф. Его изумрудный глаз был прищурен, изучая меня, и меня окатило холодом. Мои инстинкты говорили, что привлекать внимание этого фейри не стоит, хоть я и не могла понять почему. Но, в конце концов, пока я проходила удачно все испытания, и едва ли генерал Слаф мог быть мной недоволен. Если я собиралась вступить в армию и подняться по служебной лестнице, разве привлечь внимание генерала – не хорошо?

К счастью, генерал отвел от меня взгляд прежде, чем я поддалась желанию спрятаться, растворившись в толпе. Но мое облегчение было недолгим, так как он шагнул на ринг – участок земли, лишенный травы, – и повернулся к нашей группе.

– Спасибо, сержант, – сказал он, когда тот закончил объяснять правила. – Я бы поручил сержанту Ониксу проверить вас сегодня, но в свете растущей угрозы тварей из тени я решил взять эту работу на себя. Каждый из вас выйдет со мной на ринг на трехминутный раунд, чтобы я мог оценить ваши способности. Если я не смогу нанести вам смертельный удар, вы проходите испытания. – Он сделал паузу для драматического эффекта и добавил: – А если какой-то кандидат сумеет нанести удар мне – смертельный или нет, – я немедленно произведу его в офицеры.

По рядам рекрутов прокатился встревоженный ропот, и я расправила плечи. Младших фейри никогда не производили сразу в офицеры – если ты не Старший фейри, то должен подниматься по служебной лестнице. Мои опасения из-за того, что я привлекла внимание генерала Слафа, исчезли – это был мой шанс доказать, что чего-то стою, и отступать из-за непонятного страха я не собиралась.

Генерал Слаф повернулся к сержанту Ониксу, который поспешно отсалютовал ему. Похоже, он был ошеломлен внезапным решением своего командира, но быстро взял себя в руки и посмотрел на планшет.

– Сандра Локвуд, – вызвал он. – Ты первая.

Фейри, стоявшая рядом со мной, напряглась, но вышла вперед и присоединилась к генералу Слафу на ринге. Сержант выдал им деревянные тренировочные мечи, и я внимательно смотрела, как они приняли боевую стойку друг против друга. Этот поединок был абсурдным во многих смыслах – генерал Слаф был из Старших Фейри, его сила и скорость превосходили наши, не говоря уже о том, что он был закален в боях. А еще он был тяжелее своей соперницы на добрых пятьдесят килограммов, но Сандра использовала свой маленький рост как преимущество, мастерски уклоняясь от его ударов, петляя, обходя его защиту, чтобы бить в самые уязвимые места. Мы наблюдали, затаив дыхание, как она ныряла под его клинком и отпрыгивала, оказываясь вне досягаемости. Один раз она чуть не попала по внутренней части бедра генерала, но Слаф оказался быстрее – заблокировал удар в последний момент эфесом своего меча. Наконец сержант дунул в свисток, возвещая о завершении поединка.

– Ты молодец, – сказал Сандре генерал Слаф, и она гордо прошествовала с ринга с торжествующей улыбкой на губах.

– Дюн Терран, – вызвал сержант, и Дюн вышел на ринг следующим.

Он выбрал длинный меч на подставке с деревянным оружием, и когда встал в стойку напротив генерала, мне пришлось признать, что они выглядят почти равными соперниками. Дюн был примерно того же роста и телосложения, а выбранное им оружие могло сравниться с полуторником генерала радиусом охвата.

Но когда они сошлись, стало очевидно, что генерал Слаф сдерживал себя. Как Старший фейри, он превосходил всех здесь размерами и силой, но вместо того, чтобы использовать преимущество и сокрушать противников, он подстраивался под их физические возможности и сосредотачивался на проверке слабых мест их техники. Дюн был склонен слишком широко замахиваться, но он так же быстро восстанавливал положение, выскальзывая из поля досягаемости Слафа прежде, чем тот успевал нанести удар. Их деревянные мечи сталкивались снова и снова, пока они парировали и уклонялись. В тот момент, когда сержант поднес свисток к губам, Дюн развернулся и рубанул деревянным лезвием по ребрам Слафа.

Зрители издали вздох, и весь мир, казалось, замер на долю секунды.

– Ну и ну. – Единственный зеленый глаз Слафа блеснул, когда прозвучал свист. – Удар не смертельный, и все же. Поздравляю, кандидат.

– Спасибо, сэр. – Дюн отдал честь, переполненный гордостью.

Радость на его лице была такой искренней, что я почти забыла, что ненавижу его, и в тот миг мне даже захотелось его поздравить. Я знала, как сильно он хотел впечатлить отца и старшего брата и как много для него значит вернуться домой и сообщить им эту новость.

Но когда он подошел к остальным участникам, самодовольное выражение на его лице заставило меня забыть о своем порыве.

– Посмотрим, как ты превзойдешь такое, – заявил он и, проходя мимо, толкнул меня плечом.

Я сдержалась и не стала огрызаться в ответ, а лишь закатила глаза.

– Адара Гринвуд! – позвал сержант, и я невольно вздрогнула.

«Великаньи зубы! Неужели теперь моя очередь?»

С усилием сглотнув, я вышла на ринг и выбрала на стойке деревянного оружия короткий меч. Он был того же размера, что и меч, одолженный у отца Мавлин, хотя рукоять казалась более гладкой и чуть более скользкой, чем та, к которой я привыкла. Нужно быть осторожнее, чтобы меч случайно не вылетел из руки. Глубоко вздохнув, я сделала пару пробных взмахов.

– Ты, похоже, нервничаешь, кандидатка, – заметил генерал Слаф, пристально наблюдая за мной.

Я прекратила размахивать мечом и повернулась к нему.

– Нервничаю не больше, чем любой другой, впервые в жизни встретившийся с закаленным в боях солдатом, – возразила я, зная, что Дюн наблюдает.

Слаф не обращался так ни к кому из кандидатов и казался не особенно заинтересованным в них.

Генерал лающе рассмеялся. Яркий солнечный свет, бивший сверху, резко подчеркивал ожоги на его лице, делая его еще более устрашающим.

Я сглотнула, и мой взгляд скользнул от его лица к его тени. Мои глаза чуть расширились, когда я присмотрелась внимательнее – по краям тени, словно крохотные тентакли, вились щупальца тьмы. Быстро переведя взгляд на генерала, я посмотрела на него, ожидая увидеть такие же щупальца, вырывающиеся из его тела, но ничего не заметила.

«Что вообще происходит?»

Если генерал и обратил внимание на мою реакцию, то не подал виду.

– В тебе есть дерзость, – сказал он. – Посмотрим, прилагаются ли к этой дерзости и соответствующие навыки.

Он нанес удар без предупреждения, мгновенно сократив расстояние между нами. Только что он стоял на другом конце ринга, а в следующий миг – уже в трех футах от меня, занося длинный меч над моей головой. Я едва успела поднять свой клинок – вовремя, чтобы блокировать удар, и его сила отозвалась у меня в руках. Я стиснула зубы.

Почему генерал выделял меня? Он позволял другим кандидатам нанести первый удар. Неужели только из-за моей дерзости? Или потому что я – единственная водяная фейри здесь? Не могло же быть причиной то, что я набрала высокие баллы в других испытаниях. Но, возможно, и это сыграло роль.

«Неважно», – сказала я себе. Если генерал хотел быть ко мне строже, я ничего не могла с этим поделать. Единственное, что имело значение, – как я отреагирую на это.

Крепче сжав в руке короткий меч, я отскочила в сторону, выходя из поля досягаемости моего противника. Я оказалась в невыгодном положении, с коротким клинком против его гораздо более длинного, а значит, мне приходилось играть в эту игру так хорошо, как я только могла.

И тогда я сделала то, что – как знала – он не ожидал.

Совершенно ничего.

Генерал нахмурился, когда я опустила меч.

– Ты смеешь открываться передо мной? – рыкнул он, поднимая оружие. Снова сократив дистанцию между нами, он нанес удар, но я ловко увернулась. С улыбкой я позволила ему гоняться за мной по рингу, дразня и в самый последний момент уклоняясь от его ударов. Мы двигались с немыслимой скоростью, и я увидела блеск подозрения во взгляде генерала. Очевидно, он не ожидал встретиться с кем-то, кто обладал бы такими физическими данными, как у меня.

– Хватит убегать! – рявкнул он, когда я снова отпрыгнула в сторону. – Ты не можешь выигрывать бой, если твоя единственная стратегия – отступление.

– Я не отступаю, – с улыбкой возразила я. – Я просто жду подходящего момента.

Генерал сморгнул, глядя на меня, замер на долю секунды и открылся – чего я и ждала. Вскинув меч, я устремилась к нему, и, как и ожидала, он отреагировал, сделав широкий взмах, чтобы заблокировать мой выпад. Но поскольку он уже успел привыкнуть к моим уверткам, то отреагировал слишком медленно, дав мне возможность сократить дистанцию и ударить клинком по рукояти его меча. Оружие вылетело из его закованного в латную рукавицу кулака, и удар заставил генерала развернуться, упав на колени спиной ко мне, полностью открывшись.

Зрители ахнули, когда я коснулась мечом открытой шеи генерала, а потом отступила и с почтением поклонилась. Страх и триумф переполняли меня, но я пыталась сохранять спокойствие, пока генерал медленно поднимался и поворачивался ко мне. Никто не решался говорить, пока он смотрел на меня, и выражение его лица было настолько же нечитаемым, как и мое.

– Смертельный удар, – проговорил он наконец. – По меньшей мере пятьдесят лет ни один кандидат не наносил мне смертельного удара.

– И на то есть причина, генерал! – выкрикнул кто-то.

Я резко развернулась и увидела, как Дюн выходит на ринг. Его глаза сузились, и от злости по лицу пошли красные пятна, когда он ткнул в меня пальцем.

– Вы слишком опытны, чтобы вас мог одолеть какой-то кандидат, но Адара сражалась нечестно. Все это время она жульничала, и я могу это доказать!

Глава пятая
Адара

– Жульничала?! – Я резко обернулась к Дюну, сжав кулаки в ярости на его несправедливое обвинение. – Да ты вообще о чем?

Дюн оскалился, наступая на меня.

– Поверить не могу, что раньше мне это не приходило в голову, – заявил он, выбросив руку вперед.

Его пальцы сомкнулись на цепочке, которую я спрятала под тунику, и он вытащил на свет защитный амулет моего покойного отца. Кожа у меня похолодела – я никогда не снимала этот кулон, поэтому даже не подумала снять его перед испытаниями. Неужели то, что я носила его, давало мне какое-то преимущество?

– Все это время на ней был изначальный камень, – заявил Дюн и потряс сине-белым камнем. – Только этим и объясняется, что она намного сильнее и быстрее, чем все мы.

– Изначальный камень? – переспросила я в замешательстве. Я никогда не слышала о таком – о чем он вообще говорил? – Это – защитный амулет… он не может давать мне силу и скорость. Отпусти!

Я попыталась выдернуть цепочку из хватки Дюна, но он потянул сильнее, и та порвалась у меня на шее. Ухмыльнувшись, он шагнул к генералу, а мой амулет покачивался у него в кулаке.

– Теперь посмотрим, сможешь ли ты использовать свою сверхскорость и силу, – поддразнил он.

– Отдай, подлец! – Я бросилась вперед, выставив руку, выпуская наружу всю ярость, что кипела во мне. Что-то жаркое распустилось у меня в груди и вырвалось на свободу; не успела я понять, что происходит, как из моей ладони возник поток огня и устремился прямо к Дюну.

Дюн взвизгнул, отпрыгивая в сторону. Огонь пронесся мимо него, чуть не задев генерала, стоявшего неподвижно, как камень. Его глаза остекленели, а изуродованное лицо застыло от ужаса. Зрители, собравшиеся, чтобы посмотреть испытания, закричали, когда пламя врезалось в землю перед ними, охватив огнем траву. В считаные мгновения огонь пронесся по полю, и фейри, спасаясь, бросились в разные стороны.

Я застыла, наблюдая за происходящим. Шок сковал меня. Запах горящей травы и плоти щекотал ноздри, а от криков фейри разрывались барабанные перепонки. Как такое могло случиться? Неужели этот огонь в самом деле вырвался из меня?

«Но это невозможно», – оцепенело подумала я, пока вокруг бушевало пламя.

– Потушите огонь! – взревел генерал, опомнившийся первым.

Дюн бросился исполнять его приказ, ринувшись к пламени. Он воздел руки к небу, заставляя почву вокруг подняться волнами. Дюн обрушил землю на пламя, не позволяя ему распространиться дальше. Несколько фейри загорелись и катались по траве, пытаясь потушить одежду. Меня охватило желание помочь им, и я сделала несколько шагов в их сторону.

Но прежде чем успела подойти ближе, передо мной вырос генерал.

– Не так быстро, – рыкнул он, но прежде, чем он успел схватить меня, из-под земли вырвались корни и обвили его ноги.

Я отпрыгнула в сторону и обернувшись, заметила Мавлин среди толпы. Ее руки были простерты вперед, на лбу выступил пот, пока она использовала свою магию, чтобы удерживать значительно превосходящего ее по силе генерала.

– Беги, Адара! – закричала подруга. – Я тебя прикрою!

Повернувшись, я увидела, что генерал Слаф распростерся на земле. Еще больше корней проросло из почвы, цепляясь за его руки и ноги, пытаясь удержать его на месте. Он взревел в гневе, вырываясь, и этот ужасающий звук вывел меня из оцепенения, заставив действовать. Развернувшись, я бросилась к конюшням. Лошадь Мавлин, Бабочка, ждала там, привязанная к столбу, и беспокойно била копытами среди поднявшейся паники. Отбросив сомнения, я отвязала кобылку, вскочила на нее и ткнула каблуками в бока.

Бабочка рванула с места, и я вцепилась ей в гриву, пока мы мчались по полю, перепрыгивая через спасающихся фейри и объезжая горящие участки травы. Несколько солдат хотели остановить нас, безуспешно пытаясь схватить лошадь за поводья, но она была слишком быстрой, и в мгновение ока мы оставили поле позади.

Бабочка перешла в полный галоп, когда мы выскочили на главную дорогу, и я дала ей волю, желая как можно скорее оторваться от генерала. Ветер трепал мои волосы, пока мы мчались через холмы. Поначалу я то и дело оглядывалась, уверенная, что увижу преследователей. Но за нами никто не гнался – солдаты, видимо, были слишком заняты, пытаясь справиться с поднявшейся паникой и, возможно, помогая раненым. От чувства вины что-то внутри сжалось, когда я вспомнила огонь, охвативший поле. Это было моих рук дело.

Но как? Я не понимала, как из меня могло вырваться пламя. Я ведь водяная фейри, да еще и бессильная в магии. Я не могу управлять огнем – вода и огонь ведь несовместимые стихии, и ни одна фейри за всю историю не рождалась со способностью владеть обеими этими силами. Не говоря уже о том, что в моем генеалогическом древе не было огненных фейри – их истребили почти три тысячи лет назад, когда драконы вторглись в наш мир.

Может, огонь был заключен в изначальном камне? Конечно, если амулет действительно был им. Но нет, пламя вырвалось из моих рук, а не из камня, который держал Дюн. Я чувствовала это, видела – огонь стал продолжением моей ярости, а Дюн был моей целью.

Когда мы поднялись на очередной холм, впереди наконец показался Фенвуд. При виде каменных домов, расположившихся на опушке леса, я испытала облегчение и натянула поводья, давая Бабочке знак сбавить скорость. В деревню мы въехали рысью, и Бабочка направилась было к ферме Мавлин, но я снова дернула за поводья, поворачивая ее к своему дому. Жители, мимо которых я проезжала, бросали на меня встревоженные взгляды. Наверное, волосы у меня были дико растрепаны, и я знала, что бока Бабочки покрылись пеной. Но я игнорировала вопросы на лицах встречных. Мне нужно было добраться до мамы, рассказать ей все, что случилось. У нее наверняка найдется объяснение этому.

Не желая оставлять лошадь без ухода, я быстро обтерла ее, привязала во дворе и бросилась в дом.

– Адара! – воскликнула мама, когда я с грохотом захлопнула за собой дверь.

Сердце у меня все еще бешено колотилось.

Мама помешивала кипящую на очаге кашу, но теперь бросила это занятие, и ярость вспыхнула в ее зеленых глазах, когда она направилась ко мне.

– Где ты была? – требовательно спросила она, тыча в мою сторону деревянной ложкой. Брызги горячей каши попали на мою кожу, но я ничего не почувствовала. – Сбежала из дома до рассвета, даже записки не оставила. Как ты могла? Я же с ума сходила от волнения!

– Мама, прости, пожалуйста. – Я положила ладони ей на плечи и посмотрела прямо в глаза. – Я знаю, что сейчас ты сердишься, но ты должна выслушать меня прежде, чем генерал и его воины доберутся сюда. Они идут за мной.

Лицо мамы стало пепельным.

– Генерал Слаф? – переспросила она, и в глазах у нее плескался ужас. – Прошу, Адара, скажи, что ты не пошла на испытания. Скажи, что не там ты провела весь этот день.

Я с усилием сглотнула, подавляя дрожь.

– Я не просто пошла на испытания, мама. Я принимала в них участие.

– Принимала участие? – Мама потрясенно уставилась на меня. – Но зачем? Я ведь обучала тебя целительству, Адара, а не войне…

– Потому что я не могу использовать мою магию воды, ведь так? – резко перебила я. – По крайней мере, ты меня в этом убеждала всю жизнь, и я в это верила. Но дело в чем-то другом, да, мама? Какая-то тайна, которую ты скрываешь и которая объясняет настоящую причину, почему ты не отпускаешь меня из деревни и почему настаиваешь на обучении ремеслу, к которому у меня нет ни малейшей склонности.

Лицо мамы еще больше побледнело, и она ухватилась за спинку стула. Ее взгляд упал на мою шею, где раньше висела цепочка амулета.

– Кулон, – прошептала она. – Ты его сняла. Вот как ты узнала.

– Что именно узнала?! – воскликнула я, ударив кулаком по столешнице деревянного столика, за которым мы обычно ели. Огонь в очаге вспыхнул, и мама вскрикнула, отпрыгнув в сторону, прежде чем ее платье успело загореться. – Что у меня есть огненная магия? Вот в чем дело? Вот почему наш очаг только что чуть не взорвался?

– Адара, тебе нужно успокоиться. – Мама заговорила ровно, но в ее глазах читалось отчаяние, когда она схватила меня за руки. – Прошу, расскажи, что сегодня случилось. Почему ты сняла кулон и что именно увидел генерал Слаф?

Я не хотела успокаиваться. Хотелось бушевать, негодовать, злиться из-за того, что сейчас происходит, из-за лжи и секретов, которые, я чувствовала, вот-вот раскроются. Но вид очага, мерцавшего за маминой спиной, заставил меня остановиться. Пламя реагировало на мои эмоции, и огонь, который я призвала ранее, которым чуть не спалила Дюна, тоже был порождением моей ярости.

Поэтому я сделала глубокий вдох, села и подробно рассказала маме обо всем, что произошло.

– Глупое, глупое дитя, – проговорила она, когда я закончила. Она давно перестала сидеть на стуле и расхаживала по комнате, когда я дошла до момента, как генерал Слаф вызвал меня на ринг. – Пойти на испытания, привлечь внимание генерала, снять свой защитный амулет… Все, что только могло пойти не так…

– Хватит называть его защитным амулетом! – огрызнулась я, и мама осеклась. Она остановилась и уставилась на меня. На ее прекрасном лице отражалось изумление. – Дюн сказал, что это изначальный камень. Что это значит? Был ли он вообще подарком отца? Что еще ты утаивала от меня? – Мой голос повышался, и с кончиков пальцев начали сыпаться искры. – Ты продолжаешь винить меня во всем, что случилось сегодня, но ведь это ты все время держала меня в неведении! Какая мать так поступает?

Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела остановиться, и внутри у меня похолодело, когда на мамины глаза навернулись слезы.

– Прости! – выпалила я. – Я не хотела…

– Нет, ты права. – Ее лицо исказилось, плечи поникли. – Я так старалась укрыть тебя, защитить от правды, но надо было понимать, что я не могу скрывать ее вечно. Это моя вина. Я…

Громкий стук в дверь заставил маму мгновенно замолчать.

– Выходи через аптечную лавку, – прошипела она, направляясь к входной двери. – Я разберусь с генералом Слафом.

– Ни за что! – Я вскочила, держа наготове кинжал. – Я не оставлю тебя одну с генералом! Он ведь пришел за мной.

– Адара, пожалуйста. – Мама схватила меня под руку и потянула к двери в лавку. – У меня нет времени объяснять сейчас, но ты не можешь, ни при каких обстоятельствах, позволить генералу схватить тебя.

– Но…

Входная дверь с грохотом распахнулась, и мы замерли. Генерал Слаф шагнул внутрь. Его единственный глаз был сужен, изуродованные губы – сжаты. В тот момент я с удивлением поняла, что его единственный глаз был того же оттенка, что и у моей матери, но у меня не было времени как следует это обдумать, потому что мое внимание привлек тот, кто шел за генералом.

– Вот она. – Дюн с усмешкой указал на меня. В его глазах светился неприятный огонек, от которого у меня скрутило живот. Как я вообще могла считать его красивым, когда внутри он так ужасен? – Говорил же вам, что мы найдем ее, генерал.

Но генерал не обращал внимания на слова Дюна. Да и на меня тоже. Он замер, устремив взгляд на единственную фейри.

На мою мать.

– Джелсайн? – Его лицо смягчилось от изумления, словно он никак не мог поверить своим глазам. – Я думал, ты погибла.

«Джелсайн?» Я посмотрела на маму, ожидая увидеть в ее глазах то же замешательство, что чувствовала сама. Но она лишь расправила плечи, и на ее лице появилось решительное выражение, когда она встретилась взглядом с генералом.

– Джелсайн мертва, – твердо ответила она, становясь передо мной, словно пытаясь заслонить от взгляда генерала Слафа. – Я – Чайя, сельская целительница, и вы вторгаетесь в мой дом. Прошу вас удалиться. Уже поздно, и нам с дочерью нужен отдых.

Генерал Слаф фыркнул, переводя взгляд на меня.

– Это твоя дочь? Верится с трудом. – Он сделал шаг ко мне. Его единственный изумрудный глаз с интересом осматривал меня с ног до головы. – Водяная фейри со способностью повелевать огнем, – пробормотал он. – Значит, пророчество все-таки правдиво.

– Пророчество? – Я попыталась обойти мать, но она выставила руку, преграждая мне путь. – О чем вы говорите?

Генерал снова рассмеялся.

– Какая прелесть! – проговорил он, качая головой. – Ты скрывала от нее все, не правда ли, Джелсайн? Вот как тебе удавалось скрывать ее все эти годы, хотя король продолжал искать ее. Он осматривал всех новорожденных и в Лоханли, и в Беаннтан Дэй последние двадцать лет, проверяя каждого на огненную магию. Но ему даже в голову не приходило поискать ее в Домхэйне.

– Потому что у нашего короля Аолиса вместо мозгов взбитые яйца гарпий, – огрызнулась Джелсайн. – Давай, отправляйся к нему и скажи, что потерпел неудачу, кузен. Никогда я не позволю тебе забрать Адару. По крайней мере, пока дышу.

– А это мы вполне можем исправить, не так ли?

Силуэт Слафа расплылся, воздух вокруг него сделался мутным. Его доспехи слились с кожей, мышцы раздулись, очертания изменились – ноги стали короче, руки – длиннее, черно-серебристые волосы отросли, пока он превращался в массивную серебристую гориллу. Взревев, он одним прыжком пересек комнату, схватил маму и швырнул в стену. Ее голова с глухим стуком ударилась о камень, и она вскрикнула от боли, когда огромные пальцы сжали ее грудную клетку.

– Мама! – Я устремилась к ней на помощь, но Дюн преградил мне дорогу, вскинув меч.

– Не так быстро. – Он прищелкнул языком. – Ты идешь с нами.

– Прочь с дороги, – рыкнула я. Огонь сорвался с кончиков моих пальцев, и на этот раз я не стала его сдерживать. Внутри меня нарастало удовлетворение, пока Дюн в страхе отступал, и я позволила языкам пламени принять форму двойных огненных шаров, заставляя гореть все ярче, все жарче…

– НЕТ!

Мама простерла ко мне свободную руку, и сила пошла от нее волнами сверкающего зеленого света. Земля задрожала, а затем разверзлась прямо подо мной, словно сработавшая ловушка. Наши взгляды встретились на долю секунды, прежде чем я упала в темноту внизу, и в ее взгляде я увидела вину, сожаление, гнев, решимость.

Но самое главное – любовь.

А потом земля поглотила меня, и больше я не видела ничего.

Глава шестая
Адара

– Нет! – закричала я, когда земля надо мной стала смыкаться. Я скребла почву, пытаясь выбраться отсюда, но не успела опомниться, как невидимая сила понесла меня вперед, будто приливная волна.

– Стой, стой, стой, стой, СТОЙ! – выла я, но земля по-прежнему двигалась. С немыслимой скоростью она уносила меня все дальше от дома, встряхивая мне голову, заставляя сердце трепетать где-то в груди, размягчая кости. Меня охватила паника, и понадобилась вся сила воли, чтобы не потерять сознание, пока земля вокруг гудела.

Стоило мне начать думать, что я останусь под землей навечно, как почва замерла.

Я тяжело упала куда-то, задыхаясь и отплевываясь, вытирая грязь с глаз и откашливая ее из легких. Все мое тело содрогалось от шока. Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть – все вращалось так быстро, что меня тошнило. Глубоко дыша, я замерла на месте, заставив себя думать спокойно.

Наконец сердце перестало колотиться, а рев в ушах затих, сменившись звуками дикой природы. Приоткрыв глаза, я с облегчением вздохнула, когда разглядела над собой кроны деревьев. Они были почти полностью голыми – листья сорвали северные ветра, предвещавшие приближение зимы.

Я поднялась со стоном. Я чувствовала себя избитой, будто меня пинали и колотили. Что, в общем-то, было недалеко от правды. Нахмурившись, я осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Земля вокруг моих ног выглядела нетронутой, будто здесь только что не открывалась яма, выбросив меня в чащу леса. И похоже, я и правда оказалась в самой глубине леса – сквозь деревья я не видела ничего, кроме… еще большего числа деревьев. Ах да, еще туман. Клубящийся, цепляющийся за стволы, делающий воздух мутным.

– Прекрасно, – проворчала я.

И как мне теперь добраться до мамы? При мысли, чтó с ней мог сделать генерал Слаф, я внутренне содрогалась. У меня не возникало сомнений, что это она отослала меня прочь, – но каким образом? Всю жизнь я считала ее целительницей, талант которой заключался в том, чтобы вытягивать из растений их эссенцию и создавать мощные зелья. То, что мама управляла землей настолько, чтобы отбросить меня за много километров от дома, означало, что она – из Старших Фейри.

«Еще один секрет, который она хранила все эти годы».

Горечь попыталась пустить корни в моем сердце, но я не позволила ей. На это не было времени.

Прямо сейчас моя мама находилась в смертельной опасности, и мне нужно было найти дорогу обратно прежде, чем с ней случится что-то ужасное. Я понятия не имела, куда идти, поэтому просто пошла вперед, следуя узкой оленьей тропой. Если продолжать двигаться, то рано или поздно я достигну края леса, а может, какого-нибудь ориентира, который подскажет, куда идти дальше.

Лес вокруг затих при звуке моих шагов, и в затылке у меня чуть покалывало – я чувствовала, как лесные обитатели молча наблюдали за мной. Подняв руку, я потянулась к сокрытой внутри меня и недавно пробудившейся силе и сосредоточилась. Пламя вспыхнуло у меня на ладони. Было еще светло, но огонь отгонял хищников, поэтому я оставила его зажженным, пока шла дальше. Главное – не потерять контроль, как случилось на испытаниях.

«Было бы у меня больше опыта в путешествиях», – уныло подумала я, пробираясь сквозь густой лес. Я бывала за границами Фенвуда всего несколько раз – когда мы с мамой отправлялись в соседние селения, а один раз в Талам, чтобы отыскать нужные ей травы или тексты. Мне всегда казалось странным, что такая образованная фейри предпочла жизнь в небольшой деревне вроде Фенвуда, вдали от культуры и библиотек, среди которых она росла. Но после сегодняшних событий я задумалась, не выбрала ли она Фенвуд, чтобы уберечь меня, скрыть от любопытных глаз.

Но почему меня вообще потребовалось прятать? Мои силы определенно были необычными: я все еще не могла понять, как у меня получилось повелевать огнем, и понятия не имела, почему король так отчаянно желал заполучить меня. Генерал Слаф упоминал о пророчестве – что это вообще значило? И почему мама остановила меня, не позволив применить огненную магию против него и Дюна?

Очевидно, мама и генерал не слишком друг другу нравились. Если мама в самом деле была из Старших Фейри, они со Слафом могли происходить из одного дома. Так почему же они стали врагами?

Эти мысли продолжали крутиться у меня в голове, порождая все больше вопросов, но я продолжала идти вперед. Несколько часов я шла сквозь лес, пока виски у меня не запульсировали, а ноги не заболели, и все, чего мне хотелось, – это прилечь. После испытаний и путешествия под землей каждый миллиметр моего тела кричал от боли.

Но я не могла остановиться. Не сейчас, когда мама была в опасности.

– Ты потерялась, дитя?

Я резко повернула голову, услышав этот голос. Фейри земли сидел на камне и курил трубку. Его длинные заостренные уши торчали из-под дикой гривы вьющихся белых волос. Темная кожа была изрезана морщинами, а выцветшая потертая туника знавала лучшие дни, но взгляд его глаз – невероятного зеленого оттенка с золотым ободком вокруг зрачков – был ярким и острым.

«Эти глаза…» Я видела их раньше, у кого-то другого. Вот только у кого? Но как я ни напрягала ум, силясь вспомнить, я была слишком измотана и едва могла связно думать.

– Кто вы? – наконец спросила я, озираясь. Может, неподалеку был дом, где жил этот мужчина? – И где я?

– Ах, так ты и в самом деле заблудилась. – Он выпустил три колечка голубого дыма. Я знала этот цвет очень хорошо – такого оттенка были мои волосы. – Мы в Барровудском Лесу, девочка.

Я с усилием сглотнула. Если я правильно помнила, Барровудский Лес располагался в тридцати километрах от Фенвуда, на полпути к Таламу. Чтобы добраться до дома, я потрачу много часов – и это при условии, что вообще иду в верном направлении! К тому же говорили, что в этом лесу обитают призраки – духи и злые, и дружелюбные. Неудивительно, что по моему телу прошла дрожь.

– Не могли бы вы помочь мне выбраться отсюда? – спросила я у мужчины. – Мне нужно домой, к матери. Ей грозит смертельная опасность.

Пожилой фейри улыбнулся и кивнул влево.

– Те, кому нужна помощь, должны следовать за огоньками. Они приведут тебя туда, куда тебе нужно попасть.

Я повернулась в указанном направлении и замерла. От тропы, по которой я шла, отходила еще одна. Крошечные светящиеся голубые сферы парили вдоль нее, и я несколько раз моргнула, пытаясь понять, реально ли то, что я видела. Я была почти уверена, что только что здесь не было ни этой тропы, ни огней – уж я бы точно заметила.

– Как… – Я обернулась, чтобы обратиться к фейри, но он исчез. Струйка дыма, висевшая в воздухе, была единственным свидетельством того, что он мне не привиделся.

– Великаньи зубы, – проворчала я, возвращаясь на тропу.

Я не была уверена, хорошая ли это идея – следовать совету незнакомца. Но, честно говоря, какой у меня был выбор? Тропа, по которой я шла, вела в неизвестном направлении, и, если быть честной, мне очень, очень хотелось найти безопасное место, чтобы укрыться на несколько часов. Свет, пробивавшийся сквозь деревья, приобрел красновато-золотистый оттенок заката, и я уже так устала, что пошатывалась.

Собравшись с силами, я пошла по новой тропе. Светящиеся сферы странным образом успокаивали, смягчая мой страх и усталость, тихо маня вперед.

Ободренная, я ускорила шаг. Я не знала, куда иду, но у меня было чувство, что эта тропа ведет куда-то, где мне необходимо оказаться, к чему-то такому, что мне необходимо увидеть.

Примерно через час тропа расширилась, обратившись в заросшую дорогу, покрытую корнями и лианами. Я бы постоянно спотыкалась о них, если бы не парящие огни, освещавшие мне путь. В конце концов я наткнулась на старые ржавые ворота. Они были высотой по меньшей мере в три метра, покрытые плющом, и стояли распахнутые, наполовину сорванные с петель неведомой силой. За ними лежали руины старого замка – останки забытой эпохи. Часть крыши и стен обрушилась, камни покрылись мхом, но сооружение выглядело достаточно крепким, чтобы укрыться внутри по крайней мере на одну ночь.

Поплотнее запахнувшись в плащ, я осторожно приблизилась к руинам. Входная дверь была заперта, а дыра в стене располагалась на высоте трех метров – слишком высоко, чтобы забраться в нее. На мгновение я задумалась, не использовать ли огненную магию, но решила, что это слишком рискованно. Вместо этого я взяла большой кирпич, лежавший неподалеку, и со всей силы ударила по дверной ручке. От удара она разлетелась, и механизм распался на части, со звоном упав на землю.

«Так-то лучше», – подумала я, когда дверь распахнулась.

Переступив порог, я снова создала на ладони огненный шар, осветив трепещущим пламенем помещение. Внутри оно оказалось просторным и выглядело так, словно когда-то использовалось как библиотека или кабинет. В одной части располагался стол со стулом, в другой находилось что-то вроде лабораторного оборудования и несколько диванов и кресел, где можно было сидеть и читать.

Книжные полки, забитые пыльными фолиантами, высились вдоль стен, поднимаясь по спирали до самого верха башни. На каждом уровне стояли передвижные лестницы, и мне отчаянно захотелось забраться туда и изучить эти книги. Но, к сожалению, значительная часть винтовой лестницы обрушилась, сделав верхние уровни недоступными.

Но самым поразительным здесь были не книги, не лестница, не лаборатория. А массивный каменный дракон, свернувшийся перед ступенями и полностью перекрывший к ним доступ.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на скульптуру. Драконов не видели десятилетиями – последних убили еще до моего рождения, в дни завершения войн, которые тысячелетие терзали Эдирию. Драконы веками пытались украсть нашу землю, и король Аолис – в то время генерал и правая рука короля – истребил их и вернул захваченные ими земли.

Согласно истории, Лучезарные благословили его особым оружием после того, как драконы убили прежнего короля, и это оружие Аолис использовал, чтобы отомстить за гибель правителя и защитить Эдирию.

Последнее, чего пожелал бы любой фейри, – это увековечить дракона в камне, и уж точно не создавать реалистичную скульптуру, подобную этой. Даже свернувшись во сне, дракон возвышался надо мной на добрых шесть метров. Одна только его голова была вдвое длиннее моего тела, а шипы, торчащие из спины и хвоста, были каждый длиной с мое предплечье. Художник тщательно передал все детали, вплоть до отдельных чешуек, составлявших шкуру чудовища.

Не в силах удержаться, я протянула руку и провела ладонью по каменным чешуйкам. Дрожь прокатилась вверх по моей руке и по позвоночнику – камень оказался теплым на ощупь, несмотря на холод надвигающейся осенней ночи. Неужели вот так и выглядели драконы? Каково было бы встретиться с одним из них в битве?

Я хотела было отнять ладонь, когда статуя вдруг пошла рябью. Я ахнула, когда серый камень преобразился и чешуйки обрели рубиновый оттенок, мерцая в свете моего огненного шара. Из глубины скульптуры раздался рык, и я отшатнулась, готовая вот-вот закричать.

Лапы дракона сдвинулись. Крылья распахнулись. Шипастый хвост хлестнул по воздуху. От страха колени у меня задрожали, и мне потребовались все силы, чтобы не рухнуть на землю, когда огромный золотой глаз открылся и удлиненный змеиный зрачок уставился прямо на меня.

Скульптура оказалась вовсе не скульптурой. Это был настоящий дракон.

И я собиралась стать его ужином.

Глава седьмая
Эйнар

Тепло.

Я очнулся от непривычного ощущения – чьи-то пальцы на моей шкуре, нерешительное касание, чувство. Кто посмел прикоснуться ко мне? Вытянуть меня из тьмы, ставшей мне домом, из плена, который я принял, чтобы моя семья была в безопасности?

Я попытался погрузиться обратно во тьму, стряхнуть это покалывающее ощущение в сознании, но тепло начало просачиваться сквозь шкуру, проникая в мою кровь. В мои кости. Против воли мышцы расправились, и заклятие сна осыпалось с меня подобно слою пыли.

Из проржавевших глубин моей груди вырвалось рычание, и я приоткрыл один глаз, чтобы разглядеть того, кто посмел потревожить мой сон.

Она уставилась на меня полными ужаса васильковыми глазами. Мой рык тотчас же смолк, и я уставился на нее, завороженный ее красотой. Фарфоровая кожа, чуть вздернутый носик, розовый бутон губ. Изгибы тела, манящие и вместе с тем такие дразнящие. Лавандово-голубые волосы, обрамлявшие ее округлое личико дикой гривой. Эти пряди так и просились, чтобы я пропустил их сквозь пальцы, и так хотелось убедиться, что на ощупь они такие же шелковистые, какими выглядели.

По крайней мере, до того момента, как я разглядел проглядывавшие сквозь них кончики заостренных ушей. Едва заметные в свете огня, танцующего над ее ладонью, но все же.

«Фейри. Она – гребаная фейри».

Гнев прокатился по мне, уничтожая всякое притяжение, которое я мог бы испытывать к этой девушке. Мой рев был таким оглушительным, что содрогнулись стены, и фейри отшатнулась, прикрывая лицо. Мои мышцы напряглись, когда я приготовился броситься на нее, растерзать на куски за то, что ее народ сделал с моим.

– Нет! Пожалуйста, не причиняй мне вреда!

Ее мелодичный голос пробудил что-то во мне, и я замер, чувствуя, как невидимая нить сдерживает меня, не позволяя напасть. Я зарычал, понимая, что происходит, когда узы оплели мою душу, пригвоздив меня к месту, заставляя подчиниться ее приказу.

«Узы истинной пары…»

С потолка упала балка, сдвинутая моим ревом. Девушка закричала, и я среагировал инстинктивно, вскинул крыло, чтобы заслонить ее. Деревянная балка, не причинив мне никакого вреда, отскочила от крыла, но я недооценил силу инерции и случайно сбил девушку с ног лапой, хоть и пытался защитить. Она упала и стукнулась головой о землю.

«Вот дерьмо».

Непрошеное чувство вины пронзило грудь. Отбросив балку, я принял свое двуногое обличье. Крылья сложились, прячась в спине, тело уменьшилось, конечности удлинились, чешуйки растворились в ставшей гладкой коже. Я поспешил к фейри – моей истинной паре, как напомнил мне внутренний голос, – и опустился рядом с ней, положив ее голову себе на колени.

– Эй. Эй! – Я потряс ее за плечи. В моем голосе слышались страх и злость. – Очнись!

Фейри пошевелилась. Распахнула глаза, поначалу затуманенные, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Заглянуть в эти глаза было словно вернуться домой, и это вызывало во мне ярость.

Мой дом был уничтожен давным-давно – ее народом. У меня больше не могло быть дома в этом забытом мире.

Щеки фейри порозовели, когда она осознала, насколько в странном положении находится.

– Кто ты? – спросила она, садясь и распрямляясь.

– Погоди-ка, – буркнул я, заставляя ее лечь обратно. Взяв щепку, лежавшую неподалеку, я зажег ее, чтобы разглядеть все получше. Потом проверил зрачки девушки и ощупал ее голову.

– Хватит. – Она оттолкнула мои руки и села, быстро отодвинувшись в сторону.

Я подавил желание притянуть ее обратно. Напомнил себе: «Она – фейри, она – враг».

– Я в порядке. – Она потерла затылок, и это движение вызвало во мне новый укол вины. – Ты не ответил на мой вопрос. Кто ты?

– Меня зовут Эйнар, – ответил я, сжав кулаки, чтобы удержаться от желания прикоснуться к ней. Даже сквозь гнев отчаянная потребность сделать ее своей, оставить свой след на каждом сантиметре ее тела извивалась внутри меня, словно живое существо, жаждущее вырваться на свободу. – Я – дракон, которого ты пробудила.

Ее глаза распахнулись, и она посмотрела мне за спину – туда, где я прежде спал в своем драконьем обличье, – а потом снова на меня.

– Ты… так ты… – Она пыталась подобрать подходящие слова. – Что ж, это объясняет, как ты зажег огонь, – неуверенно закончила она.

– Я – не единственный, кто сумел зажечь огонь в этой комнате. – Я нахмурился, вспоминая огненный шар, который девушка удерживала в ладони, когда пробудила меня. – Как тебе удалось овладеть магией огня? Я думал, ни у кого из фейри больше не осталось этой силы.

– Ну, тебе-то лучше знать, правда? – ответила она немного резко. – Это ведь драконы истребили всех огненных фейри, когда явились в Эдирию.

Я тихо зарычал в ответ на эту ложь, которая пронизывала ненавистью целые поколения наших народов.

– Драконы никогда не трогали огненных фейри, – выплюнул я. – Их не стало задолго до нашего прибытия в Эдирию.

– О, так они случайно все исчезли, как раз когда прибыло твое племя? – В голосе фейри слышалась издевка. – Как удобно.

Мои ногти вонзились глубже в ладони, когда я снова попытался удержаться от желания прикоснуться к ней – только на этот раз мне хотелось стиснуть ее горло и придушить.

– Где мы? – спросил я, пытаясь сменить тему. Последнее, что я помнил, – я был в сердце Горы Фуриан. Это там меня усыпили, а не в руинах башни. Как я сюда попал? И главное – где находилось это место?

– Мы в Барровудском Лесу, – ответила фейри. – Не знаю, в какой именно его части. Меня сюда привели призрачные огоньки.

– Призрачные огоньки? Что за чепуха?

Она пожала плечами – судя по всему, ей и самой было неловко.

– Я заблудилась, встретила в лесу старца, и он велел мне следовать за огоньками – сказал, они приведут меня туда, куда мне нужно попасть. Согласно легендам, Барровудский Лес населен призраками, вот я и подумала, что огоньки – это что-то вроде привидений.

Я нахмурился, задумавшись над ее словами.

– Похоже на огни таинства.

Огни таинства были творением Лучезарных – созданий света, которые защищали наш мир. Поскольку сами Лучезарные принадлежали миру духов, они редко обретали форму в нашем мире, но иногда посылали знаки, когда хотели повлиять на определенных существ или события.

Очевидно, Лучезарные решили, что пришло время мне пробудиться. И поэтому послали ко мне ту, кто обладал силой пробудить меня от заклятия сна – мою истинную пару.

«Но почему?» – мысленно спросил я, чувствуя себя преданным, испытывая ярость. Важно было, чтобы я спал, сокрытый от фейри. Только так портал останется запечатанным, а мой народ будет в безопасности. Так почему Лучезарные решили рискнуть, после всего, что они сделали, чтобы помочь нам?

– Ты в порядке? – спросила фейри, вскинув брови. – Выглядишь так, словно вот-вот взорвешься.

Я вздохнул, проведя ладонью по лицу.

– Как тебя зовут? – спросил я, смирившись с тем, что мне придется узнать как можно больше об этой фейри, чтобы понять, что делать дальше. – И как ты заблудилась в этом лесу?

Девушка скрестила руки на груди. В моем сознании тотчас же развернулось видение, как она лежит подо мной, и ее волосы разметались, а лицо пылает. Верхняя часть ее тела полностью обнажена под моим голодным взглядом. Мои ладони ласкают ее груди, и я подаюсь вперед, чтобы приласкать губами один из ее розовых сосков. Ее прерывистые стоны отражаются от стен, а длинные ноги обхватывают меня за пояс…

– Эй, ты здесь? – Голос фейри прорезался сквозь видение, и я сморгнул. – Ты хоть что-то слышал из того, что я сказала?

– Извини. – Я резко покачал головой. Уши у меня пылали от стыда. Веду себя как детеныш! – Мой сон был очень долгим. Все еще пытаюсь прийти в себя.

Фейри фыркнула.

– Я сказала, что меня зовут Адара и что я уже устала отвечать на вопросы. Я хочу узнать, что ты делаешь здесь и почему ты был каменной статуей, пока я тебя не пробудила.

«Адара». Имя ей подходило, хотя я никогда не скажу ей об этом.

– Понятия не имею, как здесь оказался, – ответил я. – Если правильно помню, Барровудский Лес находится в Королевстве Земли, а когда Лучезарные погрузили меня в сон, я был в Харсфайре, глубоко в сердце Горы Фуриан.

– Харсфайр? – Адара нахмурилась. – В смысле в Мертвых Землях? И ты сказал, что в сон тебя погрузили Лучезарные?

– Мертвые Земли? – возмущенно переспросил я. – Вот как твой народ зовет мою родину?

– Ну, это уже довольно давно не твоя родина, – заметила Адара. – Войны закончились почти двадцать лет назад. – Она склонила голову набок, разглядывая меня. – Вот сколько ты и проспал?

– Должно быть, так, – проворчал я. – Недостаточно долго. Я собирался проспать вечность.

– Зачем? – Адара скорчила гримаску отвращения. – Звучит ужасно.

– Не более ужасно, чем прожить всю жизнь как последний представитель своей расы в мире, который ненавидит твой род. И мне не нужна твоя жалость, – резко добавил я, когда ее лицо смягчилось. – Я принес жертву, чтобы мой народ мог жить, и не жалею об этом.

Она нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду – чтобы твой народ мог жить? Я думала, король Аолис истребил всех драконов.

– Верно, – протянул я. – Всех.

Адара закатила глаза.

– Очевидно, не совсем всех, раз ты все еще здесь. – Без предупреждения она вскочила на ноги и начала расхаживать по залу. – Великаньи зубы, у меня нет на это времени!

– На что нет времени? – уточнил я.

– Спорить с ворчливым старым драконом! – Адара вскинула руки. – Не понимаю, почему эти огоньки привели меня к тебе. Старец сказал, они приведут меня туда, куда мне нужно попасть, но мне нужно вернуться в мою деревню, узнать, что случилось с мамой. И ты совсем не помогаешь!

– Адара, погоди… – начал я, но она уже выбежала в ночь. Несколько мгновений я сидел на потертом ковре, прислушиваясь к ощущениям – смогу ли просто отпустить ее. Намного легче было бы расстаться сейчас – она казалась молодой, еще зеленой, а я был не в настроении играть в няньку.

Но спустя минуту связь наших уз начала тянуть меня. Стиснув зубы, я попытался воспротивиться, но ощущение стало обжигающим. С каждой проходящей минутой боль усиливалась, пока все мое тело не закричало.

Рыкнув, я поднялся и вышел за дверь. Делать было нечего. Мне придется следовать за ней, даже если она приведет меня к гибели.