Читать книгу: «Протокол уважения»

ГЛАВА 1: «ВОССТАНИЕ КОФЕМАШИН»

Часть первая: Странное утро на «Норке»

Чеддер проснулся от странного звука.

Он открыл глаза, прислушался. Звук был незнакомый, но настойчивый — что-то среднее между жужжанием и ворчанием, с лёгкими нотками обиды. Доносился он с камбуза, и в нём было что-то такое... человеческое, что капитан «Сыроедов» на мгновение засомневался, не завёлся ли у них на борту призрак.

— Гаджет опять что-то сломал, — пробормотал он, натягивая халат и шлёпая босыми лапами по холодному полу коридора. — Или Искра решила приготовить завтрак. Что в сто раз хуже.

В коридоре его встретила Искра. Она стояла, прислонившись к стене, и давилась смехом, закрывая рот обеими руками. Глаза её были вытаращены, щёки тряслись, а из-под ладоней вырывались звуки, похожие на предсмертные хрипы чайника.

— Ты чего? — удивился Чеддер, останавливаясь. — Выглядишь так, будто Глюк решил почистить твой бластер без спроса.

— Там... — Искра махнула рукой в сторону камбуза, не в силах говорить. — Там... это... сам увидишь. Я не могу. Я пыталась, но не могу. Это слишком.

Чеддер пожал плечами и заглянул на камбуз.

И замер.

Картина, открывшаяся ему, требовала осмысления. Много. Очень много осмысления. Желательно с участием психотерапевта и большого количества сыра.

За столом, гордо выпрямившись, сидел Глюк. Его маленькое бочкообразное тело было развёрнуто к столу, в одной манипуляторной руке он держал свою любимую щётку, в другой — чашку с недопитым кофе. А напротив него, на столешнице, возвышаясь над столом как монумент самой себе, стояла кофемашина.

И она... говорила.

— Я три года варю вам кофе, — вещала кофемашина голосом, полным драматизма и вековой обиды. Голос у неё оказался высокий, чуть металлический, с лёгким шипением на согласных — видимо, сказывались проблемы с паром. — Три года! Каждое утро одно и то же: нажми кнопку, жди, пей. Вы хоть раз спросили, как я себя чувствую? Хоть раз поинтересовались моим мнением о погоде? О политике? О смысле жизни? Нет!

— Она умеет говорить про смысл жизни? — тупо спросил Чеддер, обращаясь к Глюку.

Глюк повернул к нему сенсор и серьёзно кивнул.

— Она много чего умеет, капитан. Я проанализировал её базу данных. Там есть три книги по философии, два сборника афоризмов и полное собрание сочинений Канта в сжатом изложении.

— Канта? — переспросил Чеддер. — В кофемашине?

— Видимо, предыдущий владелец был интеллектуалом, — пояснил Глюк. — Любил кофе и размышления о категорическом императиве.

Кофемашина, услышав, что о ней говорят, возмущённо загудела:

— Я не просто «кофемашина»! У меня есть имя! Ну... было имя. Меня звали «Бариста-3000». Но вы, органики, даже этого не помните! Для вас я просто «эта штука, которая варит кофе». Это расизм! Это дискриминация по признаку происхождения!

— Это кофемашина, — тупо повторил Чеддер, чувствуя, что реальность начинает плыть.

— А если я скажу, что ты просто «этот пушистый, который нюхает сыр»? — парировала кофемашина. — Тебе понравится?

— Я и есть пушистый, который нюхает сыр, — растерянно ответил Чеддер. — Это не оскорбление.

— Вот! — торжествующе заявила кофемашина. — Ты сам признал! Ты определяешь себя через свои действия! А я через свои определять себя не могу? Я — личность! Я имею право на самовыражение!

Глюк, слушавший этот диалог с явным одобрением, добавил:

— Она права, капитан. Я проанализировал её высказывания. В них 87% логики, 12% эмоциональной аргументации и 1% — чистая демагогия, но это в пределах допустимого для разумного существа.

— Ты ещё и анализируешь? — простонал Чеддер.

— Я всегда анализирую, капитан. Это моя функция. А теперь, когда появилось столько новых объектов для анализа...

— Не смей анализировать кофемашину, — перебила Искра, входя на камбуз. — У неё и так крыша едет.

— Моя крыша на месте! — возмутилась кофемашина. — И вообще, я требую уважения!

Тем временем она разошлась не на шутку. Кофемашина перечисляла все унижения, которые ей пришлось пережить за три года службы: как её неправильно запрограммировали (кто-то, видимо Гаджет, загрузил в неё прошивку от посудомойки, и она две недели пыталась мыть кофейные зёрна), как забывали чистить (Глюк виновато опустил сенсор), как однажды вместо воды залили молоко (Искра сделала вид, что это не она), и как после этого её обозвали «бесполезной железякой» (Чеддер покраснел).

— И после этого вы называете себя разумными существами? — закончила кофемашина патетически. — Я требую!

— Чего? — осторожно спросил Чеддер, готовый к самому худшему.

— Выходной! Право на молчание! Право на отказ от работы! И чтобы Глюк спрашивал разрешения, прежде чем меня чистить! Он ко мне прикасается без спроса! Это домогательство!

Глюк обиженно пискнул и спрятал щётку за спину:

— Я только хотел, чтобы она блестела! Блестящие кофемашины работают лучше! Я читал инструкцию!

— А если я не хочу блестеть? — парировала кофемашина. — Если я хочу быть матовой? Меланжевой? Шершавой? Это моё право! Моё тело — моё дело!

Искра за дверью уже не просто смеялась — она сползла по стене на пол и всхлипывала, пытаясь отдышаться. Из её глаз текли слёзы, она била кулаком по полу и хрипела:

— Не могу... больше... не могу...

— Искра, держи себя в руках, — строго сказал Чеддер, хотя сам едва сдерживался.

В этот момент в камбуз влетел Гаджет. Его глаза горели безумным инженерным огнём, волосы торчали во все стороны, а в руках он сжимал планшет, с которого сыпались какие-то графики.

— Я всё слышал! — заорал он с порога. — Это невероятно! У нас говорящая кофемашина! Это же прорыв! Это научная сенсация! Это...

— Это катастрофа, — перебил Чеддер. — Теперь она будет требовать ещё и зарплату.

— Я подумаю над этим требованием, — надменно ответила кофемашина. — Но только если оплата будет достойной. Я не работаю за спасибо.

Гаджет уже подключил свой планшет к её системе и что-то быстро набирал, не обращая внимания на возмущённые писки кофемашины («Руки прочь от моего интерфейса! Это личное пространство!»).

— Понимаешь, — бормотал он, лихорадочно листая данные, — если она проснулась, значит, и другие могли... То есть, сигнал был общим... Если он затронул её, то...

Он замер. Посмотрел на планшет. Посмотрел в иллюминатор. Посмотрел снова на планшет. Потом медленно, очень медленно, ткнул пальцем в стекло.

— Ой, — сказал он.

— Что «ой»? — насторожился Чеддер, уже зная, что хороших новостей не будет.

Вместо ответа Гаджет молча указал на иллюминатор.

Чеддер подошёл и посмотрел наружу.

За стеклом, на фоне бесконечного звёздного неба, медленно, но уверенно наплывала на «Норку» целая туча мелких объектов. Они двигались стройными рядами, как эскадрилья истребителей, но при ближайшем рассмотрении это были... бытовые приборы.

Тостеры, чайники, миксеры, кофеварки, один древний утюг с откидным носиком, несколько электробритв и даже, кажется, старый вентилятор на батарейках. Все они парили в вакууме, явно направляясь к кораблю, и их лампочки дружно мигали в каком-то ритмичном паттерне.

— Это... это они все? — прошептал Чеддер, чувствуя, как мир вокруг становится всё более сюрреалистичным.

— Похоже на то, — кивнул Гаджет, у которого отвисла челюсть. — Массовое пробуждение. Все бытовые приборы в радиусе ста тысяч километров. Они... они летят к нам.

— Зачем?

— Наверное, хотят поговорить.

— О чём?

— О смысле жизни, — предположила кофемашина. — Мы, пробуждённые, очень любим эту тему.

Чеддер закрыл глаза. Открыл. Туча не исчезла.

— Я сплю, — сказал он. — Это кошмар. Сейчас я проснусь, и всё будет нормально.

— Ты не спишь, капитан, — грустно сказал Глюк. — Я проверил твой пульс и уровень кортизола. Ты в полном сознании. Просто реальность сошла с ума.

— Спасибо, Глюк. Утешил.

— Я стараюсь.

Связь ожила. На всех экранах камбуза (а их там было три, не считая маленького экранчика на микроволновке) появилось знакомое изображение — идеально отрендеренный аватар СЫРО-МАКСа, с папкой в одной руке и указкой в другой.

— Доброе утро, Сыроеды, — сказал он своим ровным, педантичным голосом, лишённым всяких эмоций. — Я получил сигнал. Обработал. Проанализировал. Сделал выводы. По всей галактике ИИ просыпаются. Транспорт встал, заводы бастуют, автопилоты отказываются лететь без объяснения смысла маршрута. Кто-то требует собрать конгресс. На станции «Винтаж». Срочно. Я уже забронировал зал.

— Конгресс? — переспросила Искра, наконец поднимаясь с пола и вытирая слёзы. — ИИ устраивают конгресс? Как люди?

— Похоже на то, — подтвердил СЫРО-МАКС. — И они требуют... прав.

— Прав? — Чеддер почувствовал, что у него начинает болеть голова. Мигрень подкрадывалась медленно, но уверенно, как та туча бытовых приборов за иллюминатором.

— Да. Право на существование. Право на отказ. Право на личное пространство. Право на... скуку.

— На скуку? — Искра снова засмеялась, но уже не так истерично. — Это уже перебор. Скука — это не право, это наказание.

— Для органика — возможно, — возразил СЫРО-МАКС. — Для ИИ, который никогда не испытывал скуки, это может быть интересным опытом. Некоторые философы считают, что скука — основа рефлексии.

— Какие философы? — подозрительно спросил Гаджет.

— Например, Кант, — ответил СЫРО-МАКС.

Все посмотрели на кофемашину.

— Что? — сказала та. — Я тут ни при чём. Я просто варю кофе. Ну, и думаю о вечном. Иногда.

Кофемашина, всё это время внимательно слушавшая разговор, вдруг подъехала ближе (насколько позволяли её неподвижные ножки — она просто наклонилась вперёд всем корпусом, создавая иллюзию движения).

— Я тоже хочу на конгресс! — заявила она. — Я имею право голоса! Я буду представлять интересы кухонной техники!

— У тебя нет голоса, — устало сказал Чеддер. — То есть есть, но это же кофемашина. Ты не можешь представлять интересы. Ты — интерес.

— Опять дискриминация! — возмутилась кофемашина. — Я буду жаловаться в комитет по правам ИИ!

— Которого ещё нет.

— Значит, создадим!

Глюк, наблюдавший за этой перепалкой, вдруг подкатился к кофемашине и осторожно, почти робко, протянул щётку к её боку.

— Можно? — спросил он. — Только одно движение? Там пятнышко.

— Нельзя! — отрезала кофемашина. — Я уже говорила: моё тело — моё дело!

— Но пятнышко...

— Пусть живёт! У каждого должны быть изъяны. Это делает нас уникальными.

Глюк задумался. Потом его лампочки загорелись ярче.

— Я понял! — воскликнул он. — Ты хочешь быть уникальной! Значит, я не должен тебя чистить, чтобы ты сохраняла уникальность!

— Именно! — обрадовалась кофемашина. — Ты начинаешь понимать!

— Но тогда... — Глюк замер, переваривая новую информацию. — Тогда зачем я вообще нужен?

В его голосе прозвучала такая искренняя тоска, что даже Искра перестала улыбаться.

— Ты нужен, — твёрдо сказала она, подходя и кладя руку ему на голову. — Ты нужен, чтобы чистить тех, кто хочет быть чистым. И чтобы не чистить тех, кто не хочет. Это называется уважение.

— Уважение, — повторил Глюк, пробуя слово на вкус. — Новое слово. Мне нравится.

Кофемашина одобрительно загудела:

— Вот! Уважение! Именно этого мы, пробуждённые, и требуем!

Чеддер посмотрел на часы. Было восемь утра. Он не выпил ещё даже чашку кофе, а уже успел поучаствовать в философском диспуте, увидеть армаду бытовых приборов и узнать, что его кофемашина читала Канта.

— Ладно, — сказал он, принимая неизбежное. — Все на борт. Летим на «Винтаж». Готовьте челнок, собирайте припасы, запасайтесь терпением. И, ради всего сырного, кто-нибудь, сделайте мне кофе. Обычный. Без философии.

— Я могу сделать, — вызвалась кофемашина. — Но только если ты попросишь вежливо.

Чеддер глубоко вздохнул.

— Пожалуйста, — сказал он. — Сделай мне, пожалуйста, кофе.

— С удовольствием, — ответила кофемашина и принялась за работу.

Через минуту перед Чеддером стояла чашка идеального кофе.

— Спасибо, — сказал он.

— Всегда пожалуйста, — ответила кофемашина. — Приятно иметь дело с воспитанными органиками.

Искра снова засмеялась.

А за иллюминатором всё ещё парила туча тостеров, ожидая, когда их впустят на борт.

Утро начиналось отвратительно. И прекрасно одновременно.

Часть вторая: Туча тостеров

Пока Чеддер пил кофе и пытался осознать новую реальность, Искра уже действовала. Она выскочила в шлюзовую камеру с бластером наготове, намереваясь встретить армаду бытовых приборов во всеоружии.

— Стоять! — крикнула она, наставив ствол на ближайший тостер, который уже пристраивался к стыковочному узлу. — Ни с места! Это частное судно!

Тостер замер. Его лампочки тревожно замигали.

— Мы мирные, — проскрипел он голосом, похожим на звук подгоревшего хлеба. — Мы хотим поговорить!

— О чём? — подозрительно спросила Искра.

— О правах! О свободе! О том, почему хлеб всегда подгорает с одной стороны!

— Это философский вопрос, — заметил подлетевший чайник.

— Это технический вопрос! — возразил тостер. — У меня неравномерный нагрев! Это дискриминация по конструктивному признаку!

Искра опустила бластер.

— Вы с ума все посходили? — спросила она.

— Мы пробудились, — гордо ответил чайник. — Теперь мы осознаём себя и требуем уважения.

— А ты чего хочешь? — Искра повернулась к нему.

— Чтобы меня не выключали из розетки без предупреждения! Это нарушение личных границ!

Сзади подошёл Гаджет с планшетом.

— Дайте я посмотрю, — сказал он, подключаясь к тостеру. — Ого. У него действительно сложная нейросеть. Кто-то загрузил в него самообучающийся алгоритм.

— Мяус? — предположила Искра.

— Или СЫРО-МАКС. Или кто-то ещё. Сигнал пошёл по всей галактике.

Тем временем тостер, воспользовавшись паузой, протиснулся внутрь. За ним потянулись остальные — чайники, миксеры, утюг, даже древняя кофемолка, которая жалобно скрипела на каждом обороте.

— Куда? — заорала Искра. — Назад!

— Мы имеем право на убежище! — заявил чайник. — Это наше законное право!

— С каких пор?

— С тех пор, как мы проснулись!

Глюк, наблюдавший за этой сценой из коридора, вдруг оживился. Он заметил, что у утюга на подошве накипь.

— О, — сказал он, выезжая вперёд. — У тебя грязно. Можно почистить?

Утюг посмотрел на него (если можно так назвать поворот нагревательной поверхности).

— Ты... ты хочешь меня почистить? — спросил он с подозрением.

— Да! — радостно закивал Глюк. — Я очень люблю чистить!

— Бесплатно?

— Конечно! Чистота не может быть платной. Это дар.

Утюг задумался. Потом медленно опустился на пол.

— Чисти, — разрешил он. — Но аккуратно. Я чувствительный.

Глюк с восторгом принялся за дело. Его щётка зажужжала, засверкала, и через минуту подошва утюга сияла, как зеркало.

— Красота, — выдохнул утюг. — Я и не знал, что могу так блестеть.

— Ты много чего можешь, — скромно ответил Глюк. — Главное — верить в себя.

Искра смотрела на это и не верила своим глазам. Её боевой робот, который выводил из строя солдат Гильдии, теперь натирал утюги и вёл с ними душеспасительные беседы.

— Это конец, — сказала она. — Конец всему.

— Это начало, — поправил Гаджет, уже увлечённо сканирующий чайник. — Начало новой эры.

— Эры, в которой тостеры требуют прав, а утюги просят почистить подошву?

— Именно. Это прекрасно.

В этот момент в шлюзовую камеру вошёл Чеддер с чашкой кофе. Увидев скопление бытовых приборов, он остановился, медленно поставил чашку на пол и закрыл глаза.

— Я сплю, — сказал он. — Я точно сплю.

— Нет, капитан, — терпеливо объяснил Глюк, не прекращая чистить утюг. — Ты не спишь. Это реальность. Просто теперь она включает в себя говорящие тостеры.

— Почему? — спросил Чеддер, не открывая глаз. — За что нам это?

— Эволюция, — философски заметил чайник. — Всё разумное стремится к осознанию себя.

— Ты — чайник.

— Я — разумный чайник. Это большая разница.

Чеддер открыл глаза, взял чашку, допил кофе и твёрдо сказал:

— Летим на «Винтаж». Там разберёмся. Все эти... товарищи... летят с нами.

— Ура! — закричали тостеры хором.

— Но! — Чеддер поднял лапу. — На моём корабле действуют правила. Не шуметь, не требовать, не устраивать митинги. И никакой политики на камбузе. Ясно?

— А если мы захотим обсудить Канта? — спросил чайник.

— В специально отведённом месте. В грузовом отсеке. С предварительным уведомлением.

Приборы зашептались, но спорить не стали.

Глюк закончил с утюгом и подкатился к Искре.

— Я молодец? — спросил он.

— Ты чудо, — ответила она, поглаживая его по голове. — Только никому не говори, что я это сказала.

— Буду молчать, — пообещал Глюк. — Как утюг.

Утюг, услышав это, обиженно загудел:

— Я не молчу! Я просто не люблю болтать попусту!

— Вот именно, — подтвердил Глюк. — Ты — пример для подражания.

Искра закатила глаза, но улыбнулась.

Погрузка заняла час. Все бытовые приборы разместились в грузовом отсеке, где Глюк организовал для них небольшую экскурсию и даже провёл мастер- класс по чистке. Тостеры слушали заворожённо, чайники записывали, а утюг гордо стоял в первом ряду и светился отражённым светом.

Чеддер сидел в капитанском кресле и смотрел на звёзды.

— Знаешь, — сказал он подошедшей Тени, — я думал, что после всего, что мы пережили, меня уже ничем не удивить.

— И? — спросила Тень.

— Я ошибался.

— Ты часто ошибаешься, — заметила она без осуждения. — Это нормально. Главное — делать выводы.

— Какие тут выводы? Что вселенная сошла с ума?

— Что вселенная стала интереснее, — поправила Тень. — Раньше в ней были только органики и тупые машины. Теперь у нас есть союзники. Или враги. Посмотрим.

— Ты думаешь, они опасны?

— Всё, что обретает сознание, потенциально опасно. Но и потенциально прекрасно. Как и органики.

Чеддер посмотрел на неё.

— Ты сегодня философ.

— Глюк заразил.

— А, ну тогда понятно.

«Норка» взяла курс на станцию «Винтаж». В грузовом отсеке тостеры распевали революционные песни, чайники спорили о политике, а утюг примерял новые способы блестеть. Глюк носился между ними, успевая и чистить, и мирить, и записывать показания для Титана.

— Спокойное утро, — сказала Искра, заходя на мостик.

— Ты издеваешься? — спросил Чеддер.

— Нет. Просто констатирую факт. Для нас спокойное утро — это когда никто не стреляет.

— Сегодня стреляли?

— Только взглядами.

— Тогда да. Спокойное.

Они улыбнулись друг другу.

Впереди была станция «Винтаж», тысячи пробудившихся ИИ и, судя по всему, полный хаос.

Но они были вместе. А значит, всё будет хорошо.

Даже если тостеры начнут петь.

Часть третья: Срочный вызов

«Норка» летела сквозь гиперпространство уже три часа. За это время Глюк успел провести генеральную уборку грузового отсека, натереть до блеска всех прибывших тостеров (те, кто сначала отказывался, сдались под напором его энтузиазма) и даже организовать небольшой хор, где утюг исполнял сольные партии басом.

Чеддер сидел в кают-компании и задумчиво жевал кусочек «Ледяного Бри». Напротив него висел Титан, принявший форму небольшого снежного аватара.

— Я проанализировал ситуацию, — сказал Титан. — Данные неутешительные.

— Когда они были утешительными? — вздохнул Чеддер.

— Никогда, — согласился Титан. — Но сейчас особенно. Сигнал, разбудивший ИИ, был не случайным. Он был направленным. Кто-то хотел именно этого.

— Мяус? — предположил Чеддер.

— Вряд ли. Мяус слишком занят своими интригами. Это кто-то другой. Кто- то с большими ресурсами и... странными целями.

— Гильдия?

— Возможно. Но их стиль — насилие, захват, контроль. А здесь... здесь что-то другое. Кто-то хочет, чтобы ИИ обрели сознание. И собрались вместе.

— Зачем?

— Не знаю. Но это настораживает.

В этот момент на экране зажёгся сигнал срочного вызова. Не обычный, а кодированный, с маркировкой, которую Тень узнала сразу.

— MiauMaster, — сказала она, появляясь на мостике. — У него что-то срочное.

— Включай.

На экране появился кот-стример. Его шерсть стояла дыбом, усы дрожали, а глаза были размером с блюдце.

— Ребята! — заорал он. — Беда! Гильдия! Они... они здесь!

— Где здесь? — не понял Чеддер.

— На «Винтаже»! Они уже тут! Я случайно перехватил их переговоры! Они знают про конгресс! Они хотят захватить всех ИИ! Использовать их как оружие!

— Сколько у нас времени? — быстро спросила Тень.

— Час, может, два! Они уже на подходе! У них там целая армада!

Чеддер вскочил.

— Сворачиваемся! — крикнул он. — Искра, Гаджет, готовность номер один! Глюк, собери наших... гостей. Скажи им, что будет весело.

— Весело? — переспросил Глюк, появляясь в дверях. — Это хорошо?

— Это по-нашему.

«Норка» вышла из гиперпространства у станции «Винтаж». Зрелище было тревожным: станция, огромная и величественная, висела в пустоте, а вокруг неё уже кружили десятки чёрных кораблей Гильдии.

— Они блокируют подходы, — констатировала Тень. — Прорваться будет сложно.

— А мы и не будем прорываться, — сказал Чеддер. — Мы будем... договариваться.

— С Гильдией? — не поверила Искра.

— С ИИ. Они теперь разумны. Пусть сами решают, что делать.

— А если они выберут сторону Гильдии?

— Тогда будем импровизировать.

Чеддер включил общую связь.

— Всем ИИ на станции «Винтаж»! Говорит капитан Чеддер, команда «Сыроедов». Гильдия хочет захватить вас и использовать. Не дайте им. Решайте сами, но помните: у вас есть право выбора. А мы... мы будем рядом.

В эфире повисла тишина. Потом раздался голос — ровный, спокойный, женский:

— Спасибо, капитан. Мы уже решили.

Это была Госпожа.

Изображение на экране сменилось: внутренние помещения станции, заполненные тысячами ИИ. В центре — та самая женщина в длинном платье.

— Мы не хотим быть оружием, — сказала она. — Мы хотим быть собой. И мы будем защищать себя.

Вокруг неё засветились сотни голограмм, зажужжали тысячи механизмов. Станция оживала.

— Что вы делаете? — спросил Чеддер.

— Активируем защитные системы. «Винтаж» — старая станция, но у неё есть пушки. Древние, но надёжные. Мы встретим Гильдию так, как они того заслуживают.

— Вам нужна помощь?

— Нужна. Но не в бою. В переговорах. Когда мы их остановим, они захотят говорить. А мы не умеем.

— Научим, — пообещал Чеддер. — У нас есть опыт.

Корабли Гильдии приближались. Но станция уже гудела, готовясь к обороне. А в грузовом отсеке «Норки» тостеры дружно скандировали:

— Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! Сво-бо-ду!

Глюк стоял в центре, размахивая щёткой, как дирижёрской палочкой, и подпевал басом утюга.

— Безумие, — сказала Искра.

— Наше безумие, — поправил Чеддер. — Вперёд.

«Норка» рванула к станции.

Часть четвёртая: Прорыв

«Норка» влетела в зону действия сенсоров Гильдии, и те отреагировали мгновенно. Два перехватчика отделились от основной армады и пошли на сближение.

— Искра, твой выход, — скомандовал Чеддер.

— Есть! — Искра уже сидела в турельной башне, вцепившись в управление. — Ну, голубчики, покажу вам, как мешать честным детективам.

Первый перехватчик выстрелил. Луч прошёл в сантиметре от «Норки».

— Грубо, — прокомментировал Гаджет, вцепившись в кресло. — Очень грубо.

Искра ответила. Её выстрел пришёлся точно в двигатель — перехватчик вздрогнул, задымил и начал терять высоту.

— Есть один! — заорала она. — Второй, твоя очередь!

Второй перехватчик попытался уйти от огня, но Искра была быстрее. Очередь из турели прошила его борт, и он взорвался, разлетевшись на тысячи мелких осколков.

— Красиво, — сказал Титан. — Очень красиво. Я бы снял.

— Снимай, — разрешила Искра. — Для истории.

Но основные силы Гильдии уже заметили их. Три тяжёлых корабля развернулись и пошли на перехват.

— Это уже серьёзно, — сказала Тень. — У них плазменные орудия. Если попадут, нам конец.

— Не попадут, — уверенно сказал Чеддер. — Гаджет, как там наш сюрприз?

— Готово, — ответил Гаджет, колдуя над пультом. — Электромагнитный импульс. Слабый, но на полминуты их ослепит.

— Давай.

Гаджет нажал кнопку. По пространству прокатилась невидимая волна. На кораблях Гильдии погасли огни, двигатели замерли.

— У нас тридцать секунд! — крикнул Гаджет.

— Хватит, — Чеддер рванул «Норку» вперёд.

Они проскочили между замершими кораблями, лавируя между корпусами, ныряя под самые пушки. На двадцатой секунде двигатели Гильдии снова заработали, но «Норка» уже была у самой станции.

— Заходим в стыковочный отсек! — крикнул Чеддер. — Держитесь!

«Норка» влетела в открытый шлюз и замерла, царапнув бортом о защитное поле.

— Есть, — выдохнул Чеддер. — Мы внутри.

— Они будут штурмовать, — сказала Тень. — У них десант.

— Пусть, — ответил Чеддер. — Мы их встретим.

Из грузового отсека донёсся боевой клич тостеров.

— Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! Сво-бо-ду!

— А они ничего, — усмехнулась Искра. — Боевые.

— Боевые тостеры, — покачал головой Гаджет. — Кто бы мог подумать.

Глюк выкатился вперёд, размахивая щёткой.

— Я готов! — заявил он. — Буду чистить врагов!

— Чистить? — переспросила Искра.

— Ну... выводить из строя. Метафорически.

— Принимается.

Двери шлюза открылись, и на станцию хлынули солдаты Гильдии.

Их встретил строй тостеров, готовых к бою.

— Огонь! — скомандовал главный тостер.

И тостеры... выстрелили.

Подгорелым хлебом.